Decem milia

Интерлюдия: беседы с Богом1 1.Сиире1 2. Упрямец18 3. Струны33 4. Прежний40 5. Крепчало48 6. Стекляшки74 7. Двое88 8. Сказка103 9. Мотылёк113 10. Стадии130 Интерлюдия: беседы с Богом Флётт окропило ударами шагов. Структура ответно гудела на каждый стук, вторя шагам четырехмерной сущности. Существо циклопических размеров зашевелилось, голова медленно вынырнула из дымки, приветствуя гостя. -Эоны становятся всё короче и короче, — громыхнуло в воздухе. — Скоро уже всё закончится. -Я думала об этом, — сущность, подошедшая вплотную, даже не думала уставиться вверх или поклониться. — Может быть, скоро выйдет создать ещё один идеал. Меня скорее беспокоит… тот архитектор. Каков у него уже счет? Разве он не должен был столкнуться… -Столкнулся или нет, результат увидим позже, Децем, — звучало словно плотными волнами, — пока что остается лишь поддаться тому, что не оставляет меня с самого начала… Часть вторая: Хаос 1.Сиире Ночная дорога была покрыта снегом, издающим приятный хруст под колесами. Но пассажиры фуры, единственного транспорта на ближайшие пять километров, вовсе не слышали этого. Девушка лежала на сиденье сзади в состоянии полудремы. Мотор машины шумел успокаивающе, словно старался погрузить Лилит в сон. Она лишь лениво отмахивалась от этих мыслей, но прошлая бессонная ночь давала о себе знать. Веки медленно слипались. В голове вновь зазвучала давно знакомая мелодия колыбельной. Воспоминания поплыли в те далекие времена, когда она ещё жила в деревне со своей бабушкой, играла со скакалкой, жила по-настоящему… И каждую ночь перед сном она слышала эту песню, вначале от старушки, а после, когда её не стало, сама не заметила, как начала её петь перед сном... -Вы насторожились, Василий, — голос Белиала вывел её из полудремы. — С этой дорогой что-то не так? Мы едем достаточно долго, давно уже Тверь позади осталась. Лилит мысленно выругалась — отправиться в царство Морфея ей все же не дали. Белиал повернул голову и посмотрел на неё. Край нижней губы на островатом лице архитектора приподнялся в улыбке. "Успеешь ещё, — услышала девушка в своей голове, — пара минут и мы приедем". Лилит вздохнула: с учетом дороги до нужного места поспать ей выпадет ещё не скоро. -С дорогой все… кх… в полном порядке, — хрипло проговорил Василий, глядя на стекло и дворники, мерно очищающие от снега. — Лучше просто не задерживаться на ней. Узкая, да и видимость плохая. Можно ненароком пропустить поворот да в дерево влететь. Скоро на месте будем, вунь, навигатер показывает, что Новгород почти что к югу от нас. Архитектор кивнул, однако словам он поверил не до конца. Хьярта у старика находилась в напряжении с того момента, как они начали проезжать рядом с лесом, сквозь который дорога и лежала. Белиал вгляделся в окно, стараясь отыскать снаружи что-то подозрительное, но безуспешно. Ничего, он уже рядом… Его тревога передалась Лилит. Девушка окончательно проснулась, начав внимательнее глядеть в лес, проплывающий за окном. Деревья преобразились — вместо странных миниатюрных елочек теперь росло нечто, похожее по высоте скорее на секвойю, чем на обычную сосну. Это был никак не лес, нет, это был целый частокол, сплошным каньоном отгораживающий их крошечную машинку, еле плетущуюся по заснеженной поверхности дороги. Эссенция, находящаяся в нити неподвижно, начала медленно шевелиться, перемещаясь в её сторону. Лилит понимала, что Белиал сможет защитить её, но все равно было немного не по себе. Она покрепче прижала к себе рюкзак. Когда за очередным поворотом вынырнули огни какого-то двухэтажного дома, Лилит вздохнула с облегчением. Сам архитектор тоже расслабился. -Высадите нас тут, пожалуйста, — попросил Белиал, готовясь выйти. — Вот вам за помощь, — он протянул деду Василию пятитысячную купюру. Несмотря на щедрую плату, его глаза выражали чувства, далёкие от радости. -Спасибо вам и счастливого пути, — снова прохрипел он. — Если что, я всегда... — Он оборвался на полуслове. Его взгляд устремился на противоположный край дороги, на дом. Белиал и Лилит не могли видеть, на что он смотрит, но лицо дядьки скривилось в странной гримассе, приняв испуганное выражение. Глаза расширились, руки изо всех сил вцепились в руль, и он спешно дал по газам, оставляя двоих позади. Лилит с недоумением глядела ему вслед. -Чего это он... так? — он подняла глаза на архитектора. -Он увидел кого-то, — ответил Белиал, осмотриваясь. В его голосе слышались нотки опасения. — Нам надо поспешить туда, — рука, кажующаяся черной из-за пальто, указала на дом. Лилит заметила светящуюся бирюзой вывеску прямо над входом. "Unus et omnia", — гласили неоновые буквы, как бы маня путника. -Всем и каждому... — прошептала она. -Ты знаешь латынь? — Белиал посмотрел на девушку с удивлением. -В универе иногда полезно не прогуливать пары, — улыбнулась Лилит, умудряясь всё ещё оставаться серьезной. — Не делай вид, что удивлён, архитектор. Зачем мы тут? Её ладонь обвела странный дом. Пусть его окна и были вроде бы широкими, но за ними было видно… мало что, в общем. Глаза архитектора метнулись с дома на девушку. -Что у тебя на руке? — Белиал прищурился, указывая на глубокую царапину, идущую по ладони девушки с центра прямо до запястья. -Я порезалась, — ответила Лилит, машинально прикрывая порез, — в машине ещё, случайно зацепилась за скобу. А ты случаем не можешь залечить эту рану? -Архитектор лечит Хьярту, тело тебе залечит пластырь, — улыбнулся он в ответ, копошась в карманах, — неприемлемо ходить с такой раной, особенно тебе. -Да все равно тут мороз такой, что я боли не чувствую, — помотала головой девушка, — давай уже доберемся до этой Омнии, или как она называется! Белиал внезапно остановился, выставляя руку в сторону, предотвращая девушку от того, чтобы последовать по его следам. Лилит уткнулась носом в рукав, неуольно закрыв глаза. Протерев их и чуть не прикрикнув на архитектора, она увидела, как последний указывал пальцем на куст, стоящий в десяти шагах от них. -Там, — сосредоточенно прошептал он, — кто-то есть. Я чувствую энергию, исходящую от Хьярты. Конверсивы, по-научному говоря. -Видимо это и углядел Василий, — Лилит тоже перешла на шепот. — Но что могло его так напугать? -Вот сейчас и проверим, — сощурился архитектор. — Эй там! Выходи! -Ты чего творишь?! — охнула девушка. — А если там кто-то опасный? Нам уже хватило за вчерашний… -Шшш… Белиал напряжённо всматривался в темноту, пока из-за куста выныривала чья-то одинокая фигура. Лилит от внезапности подскочила на месте и сделала шаг назад. Хотя чего тут бояться вроде бы?.. Просто человек, даже архитектор не особо боялся. Фигура приближалась все ближе и тут на неё упал свет вывески, освещая морщинистое лицо старушки. Лилит выдохнула — опасности не было. Низенькая, скрючившаяся чуть ли не в половину роста девушки, она шла к ним шаркающими шагами. Голова вместе с шеей были укутаны во много шарфов, но даже так казалось, будто к ним идёт очень пухлый ребёнок. Когда между ними стало пять шагов, Лилит увидела, что её лицо испещрено не только морщинами — на нем было множество царапин, мелких шрамов, на некоторых из которых была засохшая на морозе кровь от веток. Девушка невольно поморщилась. -Чего вы хотите? — Белиал оставался невозмутимым, даже увидев тяжелое состояние лица старушки. -Я хочу есть, — сказала она. Её голос был обычным, скрипящим голосом старушки. — Я хочу есть, а хозяина нет. — Она указала на домик. Архитектор поднял брови. -Хозяина нет? — удивлённо спросил он. — А где он тогда? -Не знаю, внучек, не знаю, — пожала плечами она. — Оно-то открыто, а хозяин... -Не переживайте, бабушка, — подала голос Лилит, — вот вам немного еды. Девушка осторожно, чтобы не зажало перчатку, открыла рюкзак, и, немного пошарив в нём, протянула старушке помятый бутерброд, сделанныц накануне для неё самой. Та остожно взяла его когтистой рукой и посмотрела на Лилит. Лёгкая хитринка была в том взоре, конечно. -Спасибо тебе, внученька, — её морщинистое лицо сморщилось сильнее — так выглядела улыбка, — век помнить буду, как ты меня, старую, выручила. Если доживу, конечно. — она хихикнула. -Вы не зайдёте внутрь? — обеспокоенно спросил Белиал. — Вам, должно быть, холодно. -Что вы, — бабулька снова издала напоминающий хихиканье звук, — я и не такие морозы видала. Да и без хозяина нельга заходить мне. -Мы сейчас сами посмотрим, — пообещала Лилит, — поищем хозяина и попросим, чтоб впустил. Так ведь? — она повернулась к Белиалу. Тот кивнул, правда легкое сомнение всё равно виднелось в его взгляде. -Да, вы подождите пока что тут, — обратился он к бабушке. -Подожду, подожду, куда ж я денусь, внучек. — проскрипела старушка. Они двинулись к зданию, оставив бабульку смотреть им вслед. -Кто это? — шепотом спросила Лилит. — Снова какое-то сверхъестественное существо, которое маскируется под бабку? -Нет, — улыбнулся Белиал, — это просто обычная старушка. Её Хьярта издает человеческие конверсивы, а значит и сама она человек. -Человеческие? — удивилась Лилит. — Хьярты бывают... разные? -У обитателей этого мира Хьярты имеют форму более простых фигур, — ответил Белиал, мерно отсчитывая шаги. — У людей это, зачастую, куб. Гиперкуб, если быть точнее. Она маловато знает об этом Ядаше, однако… Вот же, прямо под рукой выходец оттуда, так почему она молчит? Что ей мешает поспрашивать, особенно о таком? Ничего, наверное. Хотя она устала немного… Будет ведь ещё достаточно времени, а сейчас можно и прилечь. -К кому мы направляемся? — спросила она, отрываясь от мыслей. — Мы ищем этого хозяина? -Сейчас увидишь, — ответил архитектор. — Для начала только надо привлечь его внимание, что я делать умею. Он толкнул деревянную дверь, и архитектор с Лилит вошли в помещение. Вокруг стояли круглые столы со стульями, изготовленные по виду из полированной древесины. Свет от тусклых ламп на потолке рассеивался, еле освещая небольшую барную стойку, за которой кто-то стоял. Человек был повернут к ним спиной, не замечая постороннего присутствия. Подойдя ближе, Белиал заметил что тот протирал стеклянные стаканы. -Прошу прощения, — сказал архитектор, — дотронувшись до плеча незнакомца, — а где хозяин этого заведения? Любой другой бы подпрыгнул на месте от испуга, но стоящий за стойкой человек лишь развернулся, глядя на архитектора. Он был высокого роста, чуть ниже самого архитектора, щетины не было, лицо было чистым, словно изготовленным по образцу… Странно, однако. Длинные волосы шли до челюсти, и, пусть были они темными, на них уже начинала проглядываться седина. Хоть в отличие от волос Белиала, седина была еле заметна. -Хозяина нет дома, — с небольшим металлом в голосе произнёс он, — ночлег без хозяина дать не могу. -Ну и ну, — Белиал ухмыльнулся в ответ, — как же хозяин может оставить свои обязанности? -Не моё дело, — отрезал тот. — Хозяина нет, просьба покинуть помещение! Архитектор поднял брови. Его правая рука ненадолго засветилась белым сиянием, после чего он переспросил: -Может вы всё-таки впустите нас сюда переночевать? -И старушку ту тоже! — подала голос Лилит, внимательнее разглядывая странного человека. — Ей тоже нужен ночлег! Бармен не ответил. В его глазах ненадолго промелькнуло белое свечение, а затем он произнёс слова, на сей раз бездушным, механическим тоном: -Виитла! Инбростьёфур ме кервиш! Оурос а Эфтирминд! — проскрежетало по всему помещению. -Фокк, так и знал, — прошептал архитектор. Лилит испуганно смотрела на человека. Его глаза начали вылазить из орбит, а руки стали произвольно крутиться, сбрасывая стаканы со стойки. -Виитла! Инбростьёфур ме кервиш! Оурос а Эфтирминд! Он повторял одну и ту же фразу снова и снова, все громче и громче. Эхо падающего стекла вместе с его металлическим, скрежетающим голосом, уже напоминающем крик, громко отдавлось от стен. Девушке от такого стало не очень. -Заткни его! — вскрикнула Лилит, подбирая с одного из столов железный подстаканник. Метнув его в орущее нечто, она попала по голове, но безрезультатно. -Отойди-ка, — сказал Белиал, — сейчас придётся запачкаться! Архитектор подобрал со стойки нож и резанул по своей ладони. Эссенция потекла аккуратной струёй, напитывая и обволакивая железо, превращая нож в настоящий светящийся агрегат. -И вот так! — Белиал размахнулся и, увернувшись от летящей в него руки, вонзил нож прямо в лоб этому подобию человека. Эссенция мгновенно стекла по ножу внутрь раны, но грохот и скрежетание металлического голоса все ещё не унимались. -Лилит, два шага назад, — крикнул Белиал. Девушка послушалась и отошла, понимая, что сейчас будет. -Виитла! Инбростьёфур ме кервиш! Оурос а Эфтирминд! Щелчок пальцами сопроводил небольшой хлопок, словно на пол уронили арбуз. Вслед за ним последовал грохот падающего тела. Когда Лилит открыла глаза, то увидела, что большая часть комнаты покрыта белой эссенцией. Она отошла подальше к выходу, боясь запачкаться о такое странное зрелище, даже не заметив, как дверь позади неё отворилась. -Эфтир! — выкрикнул вошедший, подбежав к стойке. Он оглядел дымящиеся остатки головы, а затем поднял глаза на Белиала. Тот лишь пожал плечами. -Нас не хотели пускать... — хотела оправдаться Лилит, но её прервали. -Это был один из моих лучших репликантов! — рявкнул человек, резко сметая части головы в кучу рядом с барной стойкой характерными жестами рук. — Я надеюсь, что у вас были причины делать с ним... вот это! Белиал закатил глаза, после чего провел пальцем по стойке, собирая разбрызганную эссенцию. После этого он продемонстрировал результат незнакомцу. Тот ошарашенно посмотрел на него. -Это... Скёпун... — прошептал он. — А ты... эндурэстманмадеш... -Теперь вопросов нет? — архитектор поднял брови. — Я всего-навсего хотел добиться расположения данного существа, но он больно сильно походил на человека. Эфтирминд просто высочайшего качества. В глазах, отливающих голубизной, промелькнуло озарение. -Ты не просто обычный эндур... Ты же... Рты обоих растянулись в широченных улыбках. -Бел, сколько ярров, сколько циклов! — незнакомец обнял архитектора, их пальцы зашлись в крепком рукопожатии. -Лилит, — архитектор позвал все ещё недоумевающую девушку. — Познакомься с Сиире. Лилит взглянула на него. Ростом он был немного ниже архитектора, вместе с тем в ширину он был куда больше — плечи раза в два превышали размах тех у Белиала. Его лицо украшала скромного вида борода, а волосы на голове пусть и были короткими, почти что плешивыми, однако уже знакомая девушке седина покрывала их полностью. -Си… ире? Вы знаете друг друга? — опешила она. Такое представление устраивать, и чего ради? -Нам приходилось встречаться до этого, — уклончиво ответил архитектор. — Впервые попав в Кяртни… я, скажем так, не погиб лишь благодаря нему, с тех пор я всегда поддерживаю с ним контакт, а то мало ли, куда может завести ненароком игра... В особенности, когда дело касается различных тварей из Ядаша. -Вы тоже архитектор? — спросила Лилит, переведя взгляд на него. -Нет, я не эндур, — махнул он головой. — Для таких как я есть своё название в иерархии Владыки. И я ношу почетное звание "вёрдур" — часовой. Подобные мне охраняют Кяртни от "тварей", как выразился наш уже обоюдно знакомый архитектор. -Ах точно, — улыбнулся Белиал, — многорукие и многоликие существа, идущие к нам из четвертого измерения обидятся, если я не назову их менквами, а употреблю более грубое слово! -Но все же! — возразил вёрдур. — Я же не называю эти ваши... Хьярты "душами"! Хотя эти явления по сути являются одним и тем же. -Ну нет уж, — ответил архитектор, — душа это далеко не то же самое, что и Хьярта! Душа нематериальна, и является воплощением сущности человека, его мировоззрения и... -Мышления, ага, — парировал тот. — То есть буквально одна вещь разными словами на двух разных языках! -Да послушай сюда, фокк... Лилит с улыбкой глядела на их спор. Сдержанный и немного холодный до этой встречи, архитектор представлялся совершенно иным в компании точно такого же… четырехмерного. Когда-то она думала, что высшие существа будут говорить о чём-то… поистине высшем. О своих четырехмерных делах, о времени, пространстве, но данная перепалка мало чем отличалась от того, что могли устроить две сварливые бабки на кухне. -Вы много знаете об этих... менквах или как вы их назвали? — вырвала она из спора Сиире. -Учись, Бел, — хохотнул он, — эта дама юна, а уже использует подобающие нашему профессиональному уставу термины! Архитектор закатил глаза. -Да... — часовой замешкался, вспоминая имя девушки. -Лилит, — подсказала она. -Да, Лилит, — подтвердил он. — Я думаю, что ей не помешает немного вникнуть в детали нашей работы, что скажешь? -Сехту тас сем пу вихт, — кивнул архитектор. — Может, хоть так наговоришься. Сиире пропустил замечание мимо ушей. -Да, только вначале прибрать его надо, — вёрдур указал на все ещё мертвого, точнее говоря, недвижимого репликанта. — Ну что, Бел, ты его взорвал, ты теперь и оттирать полы будешь! — он расхохотался, довольный собой. Архитектор лишь покачал головой. И многозначительно взглянул на Лилит. -Я помогу, — девушка взяла тряпку вслед за архитектором. — Вы рассказывайте, нам правда интересно. -Говори за себя, — Белиал двигал пальцами, управляя щетками через нити. -Так, Бел, — вёрдур помотал пальцем из стороны в сторону, — ты уж прости, но оттирать будешь руками! Архитектор кашлянул, но тряпку взял. Эссенция, вытекшая из репликанта, была слегка синеватой, перламутрово переливаясь под тряпочкой. Девушка невольно задумалась о море. Устроившись на стуле, часовой начал. -Ядаш — мир, находящийся в четырех измерениях. Это означает, что кроме верха, низа, права, лева, переда и зада существа и сам мир способны перемещаться в двух дополнительных направления в этом самом измерении. Мы зовем их "тарна" и "герна", однако, даже будучи простой сущность Ядаша, в сам Кяртни, идя в одном из этих двух направлений, не попасть. -Почему? — спросила девушка, продолжая хозяйничать над полом. — Человек же вполне может пройти сквозь бесконечно плоское измерение, даже взаимодействовать с ним. Если три измерения могут пройти в два, то почему четыре не могут пройти в три? -Оно-то всё хорошо, но есть нюанс. Дело в том, что Владыка отделил Кяртни от Ядаша при помощи Веггура — огромного купола, внутри которого находятся помимо всего вашего мира Хьярты всех его обитателей. Потому даже архитектор, — он указал на Белиала, усердно оттирающего пол, — способный легко попадать в четвертое измерение, неспособен пройти сквозь этот купол, пролететь через его сплошную стену. -А зачем он был создан? Для защиты? — девушка замечала, как жссенция сходится в комки, небольшие по размеру. — Неужели жители Ядаша специально будут нападать на нас? -Не совсем, — продолжал часовой. — Жители Ядаша не будут, однако за пределами Миньи — так называется центр всего Ядаша, говоря проще, единственной столицы нашего мира, — не ждёт ничего хорошего. -Там Менквы, — подал голос Белиал, — существа, порождения Хиль, выросшие из гнилых останков Хьярт. Они желают всего одного — заполучить одну-единственную, чистую от всех паразитов, полную эссенции Скёпун, душу, всё для того, чтобы стать обычной сущностью. Им невдомек, что ни один менкв неспособен заполучить таковую, ведь гниль порождает лишь гниль — любая Хьярта, попавшая им во владение становится подобно той, что парит всё время рядом с ними. -Но как тогда они попадают в наш мир? — удивилась Лилит. — Если Кяртни окружен куполом, то почему они находятся именно тут? -Купол далеко не идеален, — покивал головой в стороны Сиире. — Есть в куполе Бригья — огромное подобие шва, которым соединяют ткань. Точно так же Владыка свернул пространство вокруг Кяртни. -Этот шов пропускает менквов? -Не совсем пропускает, — заметил часовой. — Скорее, даёт им шанс перейти сюда, в Кяртни. -Точно так же, как архитектор неспособен появиться на глазах у человека, открывая портал из четвертого измерения, — Белиал уже принялся оттирать стаканы, — менквы не появляются из Шва, если на него смотреть. Глазами, ясное дело. Хотя, говорят, что лучше все же этих менквов просто убивать. Уничтожать напрочь, чем вёрдур и занимается. -Я слежу за участком Шва, через который менквы попадают в эти леса, — продолжил часовой. — Всем известно, что вёрдуры — искусные мастера сражения, с самых ранних маундуш обучающиеся брать контроль над своей сущностью, над своей Хьяртой, над своей физической оболочкой, нам нет равных, когда дело доходит до физического боя! -Лилит, Владыки ради, пропускай это мимо ушей, — улыбнулся архитектор, — порой Сиире заносит. -Чего сразу заносит?! — взвинтился тот. — Между прочим, то, что ты видишь, Лилит перед собой — моё истинное обличье, сформированное моей выдержкой и силой духа, в отличие от того, кто эти тела ворует. -Да, вот только поражение твоей оболочки будет означать полную гибель всего тебя, — парировал архитектор, — тебе стоит пропустить выпад от самой жалкой твари Ядаша, и ты уже труп! -Вот только я все ещё тут, не павший ни от чьей руки, Бел! Просто признай, что твои фокусы с эссенцией не чета моим! -Хочешь проверить, как я с первого же хода обрушу твою Хьярту, превратив тебя в бездушный кусок мяса? -А ты сначала к ней подберись, эндур! Лилит кашлянула. Взгляды вновь принявшихся спорить воззрели на неё. Она вопросительно указала на руку архитектора. -Вы знаете, что можно сделать с этим? — она повернулась к часовому. Тот вначале не понял, о чем идёт речь. Он вразвалочку подошёл к Белиалу и посмотрел на кончик запясться. Заметив нить, вёрдур нахмурился и постарался её схватить, но пальцы прошли сквозь, цепляя воздух. -Надо же, — сказал он, — это очень похоже на... внешнюю связь некоторых менквов. Нематериальная нить является лишь продуктом нашего сознания, а в реальности она почти что не присутствует. Как ты её получил? — он повернулся к архитектору. -Её Хьярта, — покачал он головой, — в ней находилась сущность Ядаша, порождение пустоты, Самлифф — Энкенна. В помещении стало тихо. Лилит показалось, что она услышала стук собственного сердца. -Блуждая в своих воспоминаниях, я... заключил, своего рода, контракт с ней, — продолжил он. — Взамен на возможность выбраться и находиться тут живым, я отдаю ей... Скёпун. Каждый раз, когда она голодна, часть эссенции вытекает из меня по этой нити, становясь пищей. Не могу сменить цель, не могу покинуть… её. Улыбки на лице часового уже не было. Лишь выражение лица, показывающее растерянность и горечь. Он обратился к архитектору: -Последняя? -Да, — прошептал Белиал, — десять тысяч Хьярт закончились... этим. -Энкенна же… была мифом сотни ярров, а тут… поверить не могу, — печально прерывался часовой. — Её аппетит невозможно остановить, лишь частично насытить её бесконечную черную сингулярность эссенцией. Когда ты по какой-то причине не сможешь поставлять ей Скёпун, она вновь запрет тебя в твоей же Хьярте, навечно наедине с твоими воспоминаниями. Лилит присела на стул рядом. В свете было видно, что на её щеках прочертились две отражающие свет полоски влаги. -Простите, — прошептала она, — я и не думала, что… я принесу кому-то так много проблем. Тебе было бы лучше, Бел, не повстречай ты меня тогда... Глаза намокали, еле-еле покатились слёзы. -Ну и ну, — прошептал архитектор, подойдя к ней. Лилит впервые за это время… заплакала? Странное ощущение. Не очень приятное. Белиал прикоснулся рукой к её лбу, из пальцев капнула перламутрово-белесая жидкость. Девушка глубоко вздохнула — и слезы из её глаз полились фонтаном. Архитектор слегка её приобнял. -Разве ты не должен был её успокоить, Бел? — спросил часовой. — Я думал, что эндуры должны заниматься подобным. -Она не переживала эмоций долгое время, — Белиал легко её поглаживал. — Такое спокойствие вызвано лишь её общим состоянием шока. Ещё до того, как я встретился с Энкенной, я осматривал её Хьярту и поставил несколько асхальдов для предотвращения слишком бурной реакции на происходящее. Должно было помочь, пусть и потратил последние. -Зачем ты снял их сейчас? — вёрдур внимательно следил за движениями рук, снимающими что-то сверхтонкое со лба. -Контролируемый выплеск эмоций куда менее опасен, особенно в её случае, — ответил архитектор. — Если бы асхальды не выдержали, то Энкенна начала бы высасывать из меня эссенцию ещё сильнее. -Надо же... — Сиире опустил глаза. — Ты почти достиг конца… но толку теперь с того?.. -Да кто же знал, Си, кто же знал, — архитектор выдыхал. — Себя жалеть нет смысла. -Владыка знал, — часовой пожал плечами. — Но почему-то не вмешался. -Это моё испытание, — покачал головой Белиал, — он и не должен вмешиваться. -Даже если ты можешь погибнуть? -Погибнуть всегда можно — умереть от менква или попросту не выдержать, сведя счеты с жизнью — выбор за тобой, — ответил эндур, отнимая руки ото лба девушки. -Самый жизнерадостный архитектор, — закатил глаза Сиире. Белиал вздохнул. Девушке становилось легче. Взгляд переместился на стойку и его брови поднялись. -А это тут откуда? Часовой ехидно погладил бороду, придвинулся поближе, взяв со стойки чудом уцелевшую после взрыва репликанта, но немного испачканную бутыль. -Выпей, — он протянул стекляшку девушке, — полегчает. Девушка без возражений хлебнула из бутылки и тут же поморщилась. Мышцы от плечей до шеи передернуло. -Это что такое? — выдохнула она. — Самогонка? -Ой, да что ты, — нарочито хохотнул Сиире, — отборный миньинский афен, ни больше ни меньше. -Ты как протащил сюда такое? — архитектор тоже глотнул. — Веггур же ничего не пропускает, или... -То есть тот, кто занимается дырами в измерении не может ухитриться и протащить такое? — ухмыльнулся он. — Ты недооцениваешь меня, Бел. -Ты же даже в измерение зайти не можешь, — подала голос Лилит. -Но менквы могут, — казалось, что от осознания своей гениальности он светился. — А особо сговорчивыми они становятся быстро, стоит лишь немного... Он сжал кулак с характерным хрустом. Договариваться вёрдур умел… -Тебе легче? — Белиал повернулся к Лилит. Она кивнула, взглянув на часового. -Вы знаете об этих менквах как никто другой, — девушка провела по нити своими пальцами, те лишь безвольно прошли сквозь. — Так как… как справиться с Энкенной? Вёрдур молчал, слегка поглаживая короткую бороду. -Я сражаюсь с менквами, в этом ты права, — начал он, — вот только сражением я и ограничен. Разумеется, я знаю много об их поведении, о слабых местах, вот только Энкенна — это паразит, убив которого будешь убита и ты, Лилит. Тут нужен… ининой подход, понимаешь? -То есть невозможно будет уничтожить Энкенну, не убив меня? — Лилит собиралась снова заплакать. -Можно избавиться от неё иным способом, — успокоил девушку Сиире, — но... -Что "но"? — Белиал взглянул на него, подняв бровь. Сирре лишь бросил многозначительный взгляд назад на архитектора, а затем посмотрел наверх. -Фокк, — покачал головой Белиал, — неужто тебе нужно в Ядаш? -Библиотека Миньи хранит в себе одну печально известную среди вёрдуров книгу. Имя ей — Орт, так называемый "справочник". В ней описаны все менквы — Бесформенные, Инсектоиды, Геометриск, Паразиты и иные. К тому же приписаны отдельные, особо сильные особи. -А почему она печально известная? — поинтересовалась Лилит, отставляя бутылку. — Она убивает всех, кто в неё посмотрит? -Можно и так сказать, — усмехнулся часовой, — благодаря детальному описанию существ вплоть до места их обитания, некоторые вёрдуры, жаждущие славы и желающие быть замеченными Владыкой, брали её и шли совершать "подвиги". -Разумеется, не все возвращались, — продолжил архитектор, — а потому скоро количество книг с двадцати тысяч экземпляров сократилось до двух. -Тысяч? -До двух, — кивнул головой вёрдур, — одна — у Владыки, другая — в Библиотеке. Желающих уме... попытать судьбу не убавилось, а потому Дрохтинн всё же разрешил выдавать по странице этим самым желающим. Дураки… Чего только не совершат ради становления Элдри… -Просто вырывать их? — спросила Лилит. — А использовать какой-то фотоаппарат, а переписать, в конце концов? -Ни переписывать, ни перепечатывать, ни даже запоминать книга себя не позволит, — покачал головой Сиире. — Информация, которую добыли составители невероятно ценна, а потому лишь обладающий книгой может пользоваться тем, что там написано. -Ну и ну, — вздохнула Лилит, — это у всех книг в Ядаше так? -Знаешь, в Кяртни тоже есть предостаточно бумажек, которые лучше не фотографировать. Лампы стали чуть ярче, словно с приходом Сиире кто-то решил сделать обстановку посветлее. Мрачная тусклость медленно преображалась в уют. -Ты хочешь отправиться за ней? — спросил архитектор. — Пойти в Ядаш? Но кто будет следить за Швом? Часовой отхлебнул из бутылки. -Шов будет без надзора, эндур. Так будет не менее безопасно. -А менквы? — архитектор тоже взялся пить, опустошив тару до конца, после чего он лёгким движением запрятал её за спину, переместив в измерение. — Кто будет охранять жителей этой деревни? Старое, или как там оно зовется… -Жители… ик... деревни, — ответил вёрдур, бегая глазами, — никуда не пропадут. Менквы редко суются к цивилизации, да и к тому же, в последний раз моего осмотра Бригьи, Шва, тварей там не было. -Надо же, афен и правда крепкий, — хихикнула Лилит, — раз Сиире заговорил по-человечески. -Да ну, — сказал Белиал, — ты, кажется, реально перепил. Пока тебя не будет, я позабочусь о сохранности Шва и постараюсь сдержать его обитателей. Повисло молчание. Сиире заморгал глазами, а после... расхохотался. Лилит и Белиал недоумевающе переглянулись. -Утьил… кх-кх… ключено — вёрдур закашлялся со смеху, — эндур, не серчай, но ты… переоцениваешь свои способности. -Не ты ли говорил, что жителям деревни будут в безопасности? — спросила Лилит. -Да, если не будут приближаться к Шву, — поправил часовой, — Бел же собирается идти туда, где обитают менквы и сражаться с ними, как это делаю я. -А если менквы приблизятся к деревне!? — Белиал стукнул кулаком по столу. — По моей просьбе ты идёшь в Ядаш, а значит, что я должен заменить тебя тут, очевидно же! -Успокойся, — прошептала Лилит. Архитектор проигнорировал просьбу. -Если по моей вине погибнут люди, то моё испытание завершиться на самом последнем этапе, пойми же, Си, Владыка лично позаботиться о моем низвержении в Хиль! -Бел, ты лучше пойми, — начал вёрдур, — против них ты не выстоишь. Ты обладаешь высоким контролем над эссенцией, ты способен управлять Хьяртами, это правда. Только вот пока ты будешь уничтожать Хьярту одного менква, на тебя накинется с десяток таких же. Поверь мне, я каждый день с ними встречаюсь, и далеко не за дружеской беседой. Если уж ты собрался играть в героя, то тебе не помешает… помощь! Архитектор встал, начав ходить по залу. Упертость Сиире явно ему не нравилась. -Кто может мне помочь с ними? Вёрдур погладил бороду. -Знаешь, Бел, — заговорил он, — менквы может и твари, которыми движет лишь жажда насыщения и мнимого исцеления, однако даже с ними можно договориться. -Ты предлагаешь мне договориться со всеми тварями, обитающими в этих лесах? — непонимающе спросил архитектор. — Хочу напомнить, что ты говорил о том, что я не равен им по силе минуту назад. -Так и есть, Бел, — кивнул он. — Только я хочу, чтобы ты договорился не со всеми, а лишь с одним. С тем, кто сейчас представляет наибольшую опасность. Его палец указал на девушку, все ещё сидящую и допивающую афен из бокала. Брови Белиала поползли наверх. -Ты хочешь, — в голосе послышались нотки гнева, — чтобы я попытался договориться с... этим?! -Обидно вообще-то, — подала голос Лилит. -Энкенна есть порождение Хиль, — сказал вёрдур, — а со всеми менквами можно найти общий язык. -Я напомню, — перебил его архитектор, — что эта тварь убивала Лилит два десятилетия, а теперь убивает меня! Ты думаешь, что после этого я пойду сдаваться говорить с… этим?! Повисло молчание. -Нет уж, — ответил он на свой же вопрос, — я прошу тебя, Си, нас нужна лишь вырезка из этой книги, а дальше мы справимся сами. Я не могу позволить рисковать жизнью Лилит, иначе во всем этом уже не будет смысла! Как и тогда… -Бел, послушай... — начал Сиире. -Нет, это ты меня послушай! — архитектор снова перебил вёрдура. — Её Хьярта пока что прекратила разложение, ведь Энкенна занята поглощением моей Скёпун, а я должен пытаться как-то попросить эту сущность помочь нам? -Даже такие паразиты могут быть очень полезными в битве с другими менквами, — вставил Сиире, — ты не справишься один, Бел. Белиал резко поднялся со стула. Лилит вздрогнула — как оказалось, архитектор может испытывать гнев. Гнев, подобный человеческому. -Моя цель в Кяртни — исцелять, реставрировать, восстанавливать человеческие Хьярты, если ты забыл, — сдерживая злость, сказал архитектор. — Я не могу ни с кем вступать в бой без самой крайней необходимости, которая и наступила сейчас. Но в это сражение я уж точно не должен втягивать ту, кого я должен излечить, Сиире! Хотя... — он подошел к двери, — что вообще может знать о ценности человеческой жизни тот, чье предназначение — убивать, а, Элдри? В глазах Сиире на секунду проскользнула бирюзовая вспышка. -Белиал, ты куда? — Лилит вскочила и подбежала к двери, но ни рядом с ней, ни снаружи уже никого не было. Девушка вздохнула. Архитектор ушел разгневанным. -Не иди за ним, Лилит, — помотал головой вёрдур, — Белиал давно не пил афен, так что пусть остынет и протрезвеет. -Почему твои слова его так сильно задели? — спросила девушка у Сиире. -У многих эндуров есть подобный... — часовой остановился, подбирая слово, — бзик. И то понятно, таков их путь к искуплению. Но вот у Бела это уж очень сильно выражено… Лилит вытащила из куртки телефон. Сеть в деревне ловило слабо, но даже так она понимала, что никаких звонков и сообщений ей не поступало. "В отсутствии друзей и родственников есть плюсы", — проснеслось у неё в голове. -А вёрдур — это тоже путь к искуплению? — она подняла глаза на Сиире, который уже заинтересовался светящимся прямоугольником у неё в руках. -Кому как, — пожал он плечами, — для меня это не наказание, а долг перед Кяртни и перед Владыкой, заодно с… некоторой возможностью. Кто относится к работе вёрдура как к каторге, долго не протянут в сражениях с менквами. -А Бел? — возразила Лилит. — Он же тут не по доброй воле. -Не знаю, — пожал плечами вёрдур, — не понимаю его иногда, конечно. Но что могу сказать, так это то, что для него это пусть и наказание, но он делает это искренне… наверное. Помнится мне, лет этак сто двадцать назад, я встретил его впервые. На другом конце света, там, где есть лишь бесконечные степи, жара, дикие лошади и железные машины, дышащие паром. Много мест, неизведанных человеку, много менквов, желающих пищи. Мы встретились случайно, но карты пошли сразу весьма хорошо, я увидел в этом эндуре… что-то интересное. Лилит только сейчас поняла, что десять тысяч Хьярт действительно могли занять архитектора на многие годы. Белиал не выглядит старым, а потому в голову и не приходит, сколько ему на самом деле лет — двадцать или сто двадцать. -Тогда Бел был далеко не таким опытным, как сейчас, — продолжил Сиире. — Вскоре после его первых десяти Хьярт мы разошлись, но перед этим я успел научить его некоторым фокусам с эссенцией. К примеру, этому. Вёрдур ударил кулаком по столу, после чего предметы, находящиеся на нем, взлетели. Лилит невольно вздрогнула, вспоминая заснеженную крышу и то, с каким звуком куски бетона отрывались от неё прежде, чем воспарить. -Впечатляет, не правда ли? — хитро улыбнулся часовой, разводя пальцами. — Нити, что уходят в Ядаш, удерживают предмет в воздухе, не давая ему упасть. Чем толще нить, тем тяжелее предмет она удержит. Тут важно, чтобы их было две с разных сторон, иначе предмет рискует улететь в четвёртое измерение, и для человека это путешествие будет фатально. Можешь прикоснуться к предмету, не бойся. Лилит аккуратно ткнула пальцем в пустую бутылку из-под афена. Та покачнулась, словно действительно висела на нити, в этот же момент поплыв в воздухе, будто бы в невесомости. -В Ядаше гравитация подчиняется совершенно другим законам, Лилит, — объяснил вёрдур. — Эссенция Скёпун — ключ к механизму, позволяющий управлять этими законами. И струна, именуемая Тродур, объединяющая Энкенну, тебя и Белиала, не является исключением. -Но Бел умеет управлять эссенцией, как и вы, — возразила Лилит. — Почему тогда у вас не выходит даже прикоснуться к нити? Вёрдур не ответил. Вместо этого он аккуратно стукнул по бутылке обычным лезвием ножа. На глазах восхищенной Лилит по стеклу очень медленно поползли трещины, и бутылка раскололась на части. Словно в очень замедленной сьемке, они плыли по воздуху, неспешно отдалясь друг от друга. -Этого я не могу тебе сказать, фи мидеш, Лилит, — ловким движенем руки Сиире отправил осколки плыть в сторону урны. — Ведь сам такого представить не могу. Ты должна сама понять, каким образом можно коснуться нити. -Но я даже... -Пойми, девочка, — Сиире перешел на шепот, — подобная вещь, знание этого механизма, откроется тебе и только тебе. Энкенна — паразит, но даже с самым грязным отродьем Хиля можно договориться. И ты должна попытаться, Лилит. Если не хочешь, чтобы архитектор погиб от собственной глупости. Девушка обвела вёрдура глазами, пристально смотря сначала на бороду, затем на слегка сморщившийся лоб. -И что мне ей говорить?! Если я как-то доберусь до этой твари? Она пожирает мою Хьярту до сих пор, так может мне действительно поверить архитектору, не говорить с ней? Пока что от его решений я не страдала. -Значит пострадаешь, уж прости, Лилит, — парировал вёрдур. — Возможно, он и может мыслить здраво, но когда нечто начинает как-то противоречить его… бзикам, пунктикам, тогда Бел сразу же… Вёрдур прервался, обводя руками вытертый пол. Жидкость, расплескавшаяся на полу, тут же начала собираться воедино. Руки словно обхватывали контуры головы, вокруг коих уже начала закручиваться незримая спираль. -Я понимаю твоё смятение, — спокойно проговорил вёрдур, наматывая контуры по форме головы репликанта, — потому и не стану тебя уговаривать ни коим образом, если ты не хочешь. Но будь готова к последствиям. Голова репликанта проморгала несколько раз, трещины на коже медленно затягивались, струна пропадала. -Эволюта, — объяснил вёрдур, — восстанавливает оболочку, не иначе как противоположность эвольвенте. Одна из тех кривых, в форме которой особенно легко выстроить гиперструну. Только не говори архитектору, что я мог это сразу сделать, тот будет не в большом восторге. Репликант недоумевающе смотрел по сторонам, осторожно вставая. -Крайне сложно создать такое, — улыбнулся вёрдур, демонстрируя Эфтира отрешенной Лилит. — Связь поддерживается напрямую с моим сознанием, идеально работает, даже отпечатки пальцев имеются! У менквов, принадлежащих к виду Маннлегош, что притворяются людьми, такого нет, кстати. Девушка молчала, обдумывая непосильную задачу. Она не станет… -Мне пора, — вёрдур поднялся, зашагав к двери. — Я найду эндура и он откроет мне портал в Ядаш. Для понимания природы Энкенны и способа её уничтожить эта книга необходима. -Стойте! — крикнула Лилит уже открыаающему дверь Сиире. — А... -На втором этаже есть свободная комната, там расположишься, — ответил девушке вёрдур, — горячая вода есть, но с перебоями, так что будь осторожней, если полезешь... -Да я вовсе не про это! — перебила его Лилит. — Я совсем забыла спросить у вас про эту старушку! Вёрдур прищурился, погладив бороду. -Не припомню, чтобы тут ходили... — он осёкся, видимо вспомнив. — А, ты наверное о той бабке, что иногда здесь появляется? Лилит кивнула. -Я знаю лишь что имя её — Берта, — сказал часовой. — Она захаживает сюда и иногда просит ночлег, а в плату оставляет только мусор с улицы, птичьи перья и камни. В общем, она странный человек, но угрозы от неё не исходит, Лилит. Будь осторожна и не пускай её сюда, пока меня не будет. Если, конечно, действительно не хочешь… Лилит подняла брови. -Ты не думай, я не изверг, — замахал он руками, — у неё дом тут в сотне метров, на самом краю деревни, но она почему-то предпочитает быть тут. -Хорошо, — кивнула Лилит, — вы идите, а то Бел может уже быть далеко. Сиире кивнул, поворачиваясь на улицу. -Не упади на лестнице и будь здорова! — крикнул он девушке, закрывая за собой дверь. В баре повисла тишина. Лилит ещё несколько секунд пялилась в закрытую дверь, после чего решила отыскать лестницу наверх. Свет сиял тускло, а потому девушка не сразу увидела уходящие вверх деревянные перила справа от стойки. Взяв со стула рюкзак, она медленно начала по ним подниматься. Скрипа не было — видимо, вёрдур действительно присматривает за домом. Второй этаж освещался старой и тусклой лампочкой, такой же, как и внизу. Она высвечивала потемневшие от влаги стены и несколько дверей с номерами. Девушка поняла, что не спросила у часового нужного номера от комнаты. Обстановка была немного пугающей, оттого Лилит быстро пробежала в конец коридора и аккуратно дернула ручку комнаты под номером 109. Ручка поддалась, и дверь с противным скрипом отворилась. Перед девушкой предстала обычная и убранная комната, никак не сочетающаяся с тусклым и обшарпанным помещением второго этажа. Кровать стояла у самой стены, возле окна был столик и полка с книгами. На полу и на стене было по ковру. Небольшая дверка отделяла основную комнату от ванной и туалета. Занавесок не было, окна выходили прямо на дорогу перед самой Омнией. -Что же, — сказала она себе, — теперь мы будем жить тут, пока Сиире не вернется. "Или пока Бел не падет, — закончила она про себя. — Ну серьёзно, кто может так рисковать своей жизнью?" -Ты наверное кое-что забыла, — продолжала спорить сама с собой девушка, — в отличие от людей, архитектора не так-то и просто убить, если вообще возможно. Вон, умеют же они удерживать трехмерную оболочку вместе с эссенцией. Только вот если эта эссенция закончится… Если её что-то высосет? Фонарь, стоящий в полусотне метрах у дороги внезапно погас. Девушка поежилась, и, чтобы отогнать страх, отвернулась от окна к столу. -Да уж, — прошептала она, — новое тело в глуши Бел не отыщет, а твари уже пойдут сюда, прямо в саму Омнию... Защититься ты не сможешь, ведь архитектор специально не допустит, чтобы ты научилась сопротивляться тварям. И тогда ты погибнешь, а вслед за тобой и он отправится в Хиль или куда там они говорят. Лилит была вынуждена согласиться сама с собой. Только вот... -Только вот я-то не понимаю! — крикнула она. Её кулак стукнул по столу, отчего он загремел, и из-за соседней стены послышался скрип кровати. Видимо кто-то пытался уснуть, но потасовка, произошедшая внизу, не давала этого сделать. — Почему это знание должно вообще открыться мне? Как я могу коснуться нити и попытаться заговорить с Энкенной, если этого не может ни Бел, ни он?! Я вообще не хочу говорить с ней… Её состояние стабилизировала эссенция архитектора, все ещё идущая по нити к её Хьярте. Если бы не она, то сейчас бы Лилит вновь расплакалась. Сдержав себя, девушка лишь помотала головой, трезвея от афена. -Пока что не буду пытаться понять его слова, — сказала сама себе, — до утра подожду Бела, а там и узнаю от него про… что бы то ни было. Возможно даже получится уговорить его помочь. Спать ей сейчас уже не хотелось, подействовал напиток и беседа с часовым. В голову пришла мысль привести себя в порядок. Лилит встала и, подойдя к двери в ванную, решила снова посмотреть в окно. Фонарь перегорел, снег все так же разметывал ветер, оставляя на земле причудливые узоры. Девушка только собралась двинуться в ванную, как её внимание привлекло шевеление в темноте. Лилит прищурилась и увидела, как из темноты ковыляющей походкой, пригибая спину, идёт... та самая старушка. Глаза у девушки округлились, и она отпрыгнула от окна. Она вернулась? Почему именно сейчас, когда тут никого нет? Ни репликанта-эфтира, ни Сиире, ни Белиала, ни даже бодрствующего человека, кроме неё! Что ей вообще нужно? Окончательно девушку добил стучащий звук, идущий снизу. Ритмичные постукивания в деревянную дверь эхом отдавались по всему бару и доходили до второго этажа. -Чего тут бояться? — попыталась успокоить себя девушка. — Это же просто полоумная старушка, хочет... погреться в холодную погоду... Теперь её начали мучить угрызения совести. Сиире же сказал, что она не опасна, и что её дом совсем рядом. -Может на старости лет бабка уже забыла дорогу домой? — спросила девушка у самой себя. -Но почему она с нами разговаривала нормально? Значит, что она ещё не окончательно сошла с ума, — ответила она же. -Окончательно, не окончательно, — девушка повернулась к двери, — а ей нужна помощь. Сиире не видит в ней опасности, а значит, что она не причинит мне вреда. Уж часовой менквов насквозь должен видеть, ему можно доверять. На всякий случай Лилит все-таки взяла с собой шокер — один из подарков лейтенанта Чернова. "Как он там? — подумалось ей. — Может уже и в церковь начал ходить после всего, на что насмотрелся." Стук становился все настойчивее, а потому Лилит не стала медлить и вышла из комнаты. -Да, бегу! — крикнула она непонятно зачем. — Я здесь! Слегка запыхавшись, Лилит отворила дверь, которая к этому моменту разрывалась от стука. За дверью действительно стояла бабка, которую они с Белиалом видели полчаса назад у дороги. -Внученька! — скрипуче выкрикнула бабка. — Это снова ты! -Д...да, — нервно кивнула Лилит, — вам помочь чем-то? -Да, внучка, — кивнула она. — Больно мне, бабушке, холодно тут, на улице, аж до мурашек мою кожу старую пробирает. Впусти меня, Бога ради прошу, внученька. Лилит хотела без раздумий кивнуть, но в момент в её голове всплыли слова Сиире о том, что её лучше не впускать. Также девушка вспомнила о ночных тварях, что не войдут без приглашения в чужой дом, но тут же прогнала эту мысль. Бабушка на вампира не очень походила. В любом случае, она не хотела подводить вёрдура, не выполняя его просьбу, а потому решила спросить. -Скажите, бабушка... -Ась? -Кхм-кхм, — Лилит наклонилась к её уху чуть ближе. — Так лучше?! Бабушка закивала. -Где ваш дом? — что есть мочи сказала ей в ухо девушка. Бабушка взглянула на неё, ровно в её глаза. Но взгляд у неё был совсем другим — более хитрым, что ли. Её скрюченная и морщинистая рука, больше похожая на палку от дерева, поднялась в воздух. И указала за Омнию. -Значит, дом там,— кивнула Лилит. — Слушайте, а вы хотите пойти к себе? -Домой, внучка? — бабушка замотала головой. — Не хочу, там беспорядок. Туда нельзя. -Там можно погреться, бабушка, — любезно сказала Лилит, — В доме есть горячая вода, так и погреешься. -Ты только не расстраивайся, внучка, если там будет не прибрано немного, — промямлила старушка. — А так, давай пойдём, да. Только накинь пальто, Христа ради, замерзнешь. Лилит кивнула и, застегнув пуговицы, вышла на улицу. -Вы Берта, так? — обратилась она к бабушке. -Так, это я, внученька, — кивнула она, — обо мне в деревне всякое нехорошее говорить горазды, вот и слышно имя на всю округу. А тебя как величать, а? -Я Лилит, бабушка. Старушка кивнула, поспешив скрыть от девушки улыбку. 2. Упрямец -Бля, пиздец, пиздец, — шептал дальнобойщик, ещё пару часов назад охотно принявший предложение от двух странных людей. Незнакомцы дали ему деньги, и немало, но в этот момент он отдал бы их все, не задумываясь. — Это... все ещё там? Василий аккуратно попытался приподняться на руках, так как лежал на двух сиденьях, стараясь не шевелиться. Его голова слегка высунулась над стеклом у двери, и он тут же положил её обратно, сдерживая крик. То, что стояло снаружи машины не думало уходить, а наоборот, уже приблизилось вплотную к кузову, видимо оторвавшись от пожирания дикого оленя, которого водитель только несколько минут назад видел живым. Животное пробегало перед машиной, а уже засыпающий дальнобойщик не успел затормозить и сбил его. Простояв несколько минут, глядя на труп, он уже было собрался ехать, но из-за мороза мотор машины вышел из строя. А после этого всего и появилась тварь, что уже наелась и учуяла новую добычу. Тех мгновений, что водитель провел, глядя на существо, хватило, чтобы этот жуткий образ, который он успел мельком разглядеть вблизи, отпечатался у в памяти, правда только наполовину. Существо стояло на четырех ногах, будто бы на небольших ходулях. Эти ходули и были его главным атакующим средством, против которого не выстоит ни дверь машины, ни человеческая плоть. Верхнюю часть туловища он не успел разглядеть, но пока он изо всех сил молился богу, раздался жуткий скрежет. Примерно такой звук издает нож, когда царапет ржавую пластину. Но самым жутким было то, что этот скрежет раздавался в дверь фуры. Максимально тихо, стараясь не издать ни звука, дальнобойщик отполз от левой двери. И хорошо, что он это сделал. Раздался противный хруст металла и прямо перед носом у Василия вонзилась одна из "ходуль". Стараясь не дышать, он смотрел на неё, отползая все дальше. Конечность завершалась острым, словно копье, концом, покрытым множественными колючими зацепками. Дальнобойщик сразу понял, что зацепки эти служат для того, чтобы его острые "ходули" невозможно было вытащить из жертвы так просто. Поэтому удар таким наконечником означал мгновенную смерть, если не от выведения органа из строя, так и от внутреннего кровотечения. С самого кончика капала какая-то неведомая субстанция — то ли кровь, то ли яд, который выделялся из кончиков зацепок. Но ему не было сейчас до размышлений над анатомией существа. Эта жуткая ходуля-педипальпа продолжила двигаться к нему. Оставалось лишь отводить лицо, аккуратно дыша. С его глаз покатились слезы, бесшумно сползая по щекам. "Зачем, — его мысли твердили ему только одно слово, — зачем ты решил подвезти этих двух... Почему ты им не отказал? Почему ты остановился именно тут, думая, что избежал опасности? Эта ведьма... Я видел её... Она прислала эту тварь... Будь я проклят! Будь проклята она! Будьте прокляты вы, двое путников!" Но его проклятиям никто не взимал. Он сидел один, запертый, словно в консервной банке, из которой его эта тварь достанет по частям. Из-за снегопада сюда приедут нескоро, а его тело... Возможно уже не найдут. "Может умереть от сердечного приступа сейчас было бы хорошей идеей", — думал он, попутно проклиная свое здоровье. Кончик уже вот-вот был готов коснуться его носа, как внезапно замер и начал уходить назад. "Меня услышал Господь, — пронеслось у него в голове, — мои молитвы сбылись! Я смог переиграть эту тварь, я... " Болезненный хруст черепной кости от резкого выпада педипальпы было последним, что он услышал. Его голову пробило, раскроив надвое, заодно с этим разбив боковое стекло. Мозги аккуратно стекли вниз по сиденью, вываливаясь из уже пустой головы. Тело с подкосившимися ногами упало на пол. Вторая нога твари вцепилась в дверь, вырвав её из кабины, и существо заглянуло внутрь. Одна из педипальп поднялась над трупом, и из нее потекла жидкость... Лисичка громко запищала, царапая коготками снег и руки архитектора. Белиал не моргнул и глазом — его трехмерная оболочка сейчас была не более, чем обычной марионеткой, задача которой была в удержании объекта его операции. Хьярта у животного была проще, чем у человека и представляла собой небольшой гипертэтраэдр с двумя иннингами. Собственно в нем сейчас и копошился архитектор, выуживая оттуда паразита. Черные щупальца обвили его палец, тщетно пытаясь предотвратить вторжение, но небольшой заряд эссенции охладил пыл маленькой кляксы. Белиал возликовал и наконец-то вытащил существо из иннинга. Этот простейший паразит способен заставить животных сходить с ума, нападая на все, или же пытаться передать его кому-то ещё. В редких случаях его удавалось перенести даже на человека, но там неприспособленные существа быстро погибали. -Ну вот ты и свободна, а, лисичка? — выкинув испепеленного паразита в четвертое измерение, Белиал вновь вошёл в свою человеческую оболочку. Лиса сидела и внимательно его осматривала, поворачивая голову. Архитектор взглянул на свои расцарапанные пальцы. — Да, я знаю, было немного больно. Эта тварь долго сидела в твоей Хьярте, но теперь ты свободна. Лиса не отводила глаз. Белиал медленно вытянул руку. Животное подошло и принюхалось, а затем снова нерешительно на него посмотрела. -Может дашь погладить себя, а, лисичка? Лисичка не была против. Наоборот, в её глазах стало будто бы больше доверия к тому, кто, как ей казалось, недавно причинял боль. Архитектор направил ладонь, намереваясь коснуться мягкой шерстки на голове. Лиса внезапно зашипела, отпрыгнув на метр от эндура, а после этого быстро ринулась в кусты. Когда Белиал опомнился, её уже и след простыл, но теперь ему было не до этой маленькой лисички. Он знал, почему она испугалась, а потому вновь немедленно вышел в четвертое измерение. Гравитация тут не была ему страшна, потому эндур мнгновенно взлетел вверх, глядя в гиперпространство. Он до последнего надеялся, что причина испуга лисицы была иной, однако в этот момент он увидел... Волны, одна за другой проходя сквозь него, пересекали пустоту. Рябь, словно от камня, кинутого на воду, волновала всё, с чем столкнется, будь то Хьярта небольшой лисички или большого архитектора. Подобные волнения могла вызвать лишь единственная вещь — хьяртальный всплеск. Невосстановимые повреждения физического тела, прерывание связи между человеческим мозгом и самой Хьяртой вызывают её перемещение в Шов, а после в Ядаш. Подобный уход сопровождается выбросом энергии в гиперпространство. Даже умерев, человек ненадолго оставляет след. Этот след и мог отследить Белиал. Волны расходились равномерно, но постепенно начинали затухать. Архитектор сосредоточился на ощущениях своей Хьярты. Волны резонировали с ней, отражаясь, как от случайного препятствия, стоящего в центре пруда, куда кинули тот камень. И отражались они точно в источник ряби, в то место, где погибла Хьярта. -Фокк, — архитектор понял, что не зафиксировал трехмерную оболочку в пространстве. Понял он это уже лежа в снегу и отряхиваясь. — Надо сосредоточиться, Бел. Рядом опасность, ты чувствуешь это. Поторопись. Архитектор поднялся на ноги и взглянул вниз. Нить все ещё была на месте, переливаясь белыми пятнами эссенции. Пятна стояли на месте. "Ну хоть Лилит в безопасности", — пронеслось у него в мыслях. Он поспешил к источнику волн.

***

-Хусфрейя Хильдра, а что произойдет, когда сущность Кяртни умрет? В хепуре повисла тишина. Тишина, что обычно настает после вопросов от Бела. Хильдра помедлила с ответом. -Хороший вопрос, — на удивление архитектора она улыбнулась. — Так называемый всплеск Хьярты... -Про всплеск Хьярты мне известно, — Белиал прищурился. — Но что с Хьяртой происходит в Ядаше? Выражение лица у Хильдры мгновенно изменилось. На секунду архитектору почудился крик асхальдов, но он тут же утих. -Юный архитектор ещё не уяснил, что не стоит меня перебивать? -Афшокунар, — потупился Белиал. Гневить Хильдру ему не хотелось. — Но все-таки, куда деваются Хьярты после того, как преодолеют Шов? -Вам и это должно быть хорошо известно, — ухмыльнулась она, — но знать всем это не помешало бы. Белиал выдохнул. Хильдра не была злой или доброй к кому-то отдельному, но при обращении к архитектору в её глазах как-никак но проскакивал огонек презрения к предателю. -Самкома — процесс пересборки Хьярты, — начала она. — Происходит он у Владыки Дрохтинна в Структуре, в главном халлуре. Там Владыка оценивает чистоту Хьярты и решает, стоит ли реинкарнировать её в виде сущности Ядаша или же сбросить в Хиль, к миллиардам ей подобных. Благодаря эндурам из Хасколи все больше Хьярт очищаются с каждым маундуш, так что советую лучше готовиться к сдаче профа, иначе… Архитектору не сильно хотелось знать, что скрыто за этим "иначе". -Но не проще ли реинкарнировать все Хьярты? — из класса раздался голос. — Так станет меньше менквов, разве нет? -Это интересный вопрос, однако не...

***

Не стоило проявлять эмоции при ней. Разбитое стекло легонько хрустнуло у него под ногами. Белиал мельком глянул внутрь грузовика. -Это же тот дядька, — покачал он головой, — видимо, тварь добралась до него. Его пальцы опустились в грязную зелено-алую смесь, коей была запачкана пробитая дверь. Архитектор поднес руку, чтобы рассмотреть субстанцию повнимательнее. Зеленая масса словно поглощала красную, перекрашивая и увеличиваясь в размерах. Белиал нахмурился. Яд менква? Знания вёрдура сейчас бы были очень кстати. -Почему тварь вообще выбрала себе в жертву человека? Что могло её привлечь? Он даже в сам лес не ходил, просто рядом ехал, почему... — Архитектор недоумевал. — Возможно его тело даст мне ответы. Но, обойдя машину, Белиал понял, что ни в ней, ни за машиной тела нет. Лишь след, оставленный на снегу, вел вглубь леса. -Она утащила его к себе, — прищурился Белиал. — Он точно зачем-то понадобился этому менкву. У него была пара предположений на этот счет, но озвучивать вслух он их не стал. Архитектор понимал, что если он не поторопится, то последствия будут плачевными. Приподняв с земли кусок стекла, он сделал надрез от мизинца к запястью. -Должно хватить, — вполшепота произнес он.

***

-Третий иннинг, — Белиал указал на проекцию, — является элементом баланса Хьярты. Словно в часовом механизме из Кяртни, он служит для распределения равновесия между иннингами, между воспоминаниями и структурой Хьярты. Из всех трех лишь у него есть прямая связь с человеческим мозгом. -Хав ер ан хейлига? -Представляет он собой самозамкнутое, физически ощутимое трёхмерное пространство, находящееся в самом иннинге. Это пространство и объединяет оба иннинга, и Менне, и Хеймспеке, а также сам человеческий мозг. -Дасамлехт, Белиал, бара фрахбарт, — проклокотала одноглазая сущность, смотрящая на него в упор. Профы проходили каждые три маундуш в Хасколи — так из всех будущих эндуров и вёрдуров отсеивались все неспособные. Сам архитектор таковым не был, но... -А вот такой вопрос, эндур, — холодный голос Хильдры прозвучал скрежетом металла. — Что будет, если воздействовать на этот иннинг эссенцией? Архитектор замер. Казалось, что гиперпространство сжалось вокруг него, оставляя его наедине с этим вопросом. Ответа на него он, разумеется, не знал и был уверен, что Хильдра задала его специально. Не сомневался он и в том, что не дав ответа на него, его шансы на вылет из Хасколи возрастают в геометрической прогрессии, ведь она, будучи старшей кеннарой, с легкостью надавит на младших, заставив их вынести архитектору вердикт о несдаче профа. Иначе говоря, надо было как-то действовать. Мысль.

***

-Ты знатно тогда рисковал, эндур, — усмехнулся под нос Белиал. — Переборщи ты хоть немного, сразу же фара тель хелвитиш. "Сейчас ты тоже рискуешь, — напомнило ему сознание. — Тоже идешь неясно куда, вслед за опасной тварью, сила которой тебе неизвестна. До этого ты не был так близко к Шву, тебе лучше было... " -Нет, не лучше! — архитектор раздражённо отогнал голос рассудка. — Вёрдур не осознает всего масштаба проблемы, считает, что он чем-то лучше! Благодаря его россказням о возможном потенциале Энкенны, Лилит может поверить его словам, а затем это случится... опять… Руки сомкнулись на висках, отгоняя наваждение. Надо было успокоиться. -Я не позволю ей узнать об этом. Моя цель — исцелить её Хьярту и забыть это как страшный сон, искупить грехи перед Владыкой, вернуться в Ядаш, в Минью! — Архитектор огляделся по сторонам, словно боясь, что его восклицания кто-то услышал. Однако заснеженные фигуры деревьев-исполинов оставались все такими же молчаливыми. Но его цель была уже рядом — Белиал это ощущал. Хьярта резонировала со Швом все сильнее и сильнее. "Тоже домой хочет", — подумалось ему. Поляна попалась на его глаза внезапно, словно бы материализовавшись из воздуха. Пару секунд назад в десяти метрах от него была непроглядная тьма леса, кусты и снег, но сейчас этого всего не стало. Ткань пространства у Бригьи нестабильна, и порой некоторые складки в нем распрямляются, открывая взору доселе неизведанное. Растерянному путнику, нечаянно забредшему сюда, скорее всего повезло бы, и он попросту бы замерз насмерть, но архитектор не был обычным путником. След вел именно сюда, и он не сомневался в том, что сейчас откроется его взору. Тварь сидела в самом центре поляны, словно обычное хищное животное, решившее отдохнуть. Даже для архитектора картина выглядела сюрреалистично, ведь он уже давно отвык от встречи с менквами. Он подошёл чуть ближе к краю и наконец вошёл на поляну. Вопреки его ожиданиям, тварь не двинулась с места и даже не проснулась. В таком состоянии менкв был абсолютно беззащитен, а потому Белиал разглядел его во всех деталях. Тощее, продолговатое тело было со всех сторон покрыто множеством крупных матово-черных пластин. Острые ноги-ходули, заостренные на конце, были под его телом, готовые в любой момент распрямиться и атаковать того, кто потревожил его покой. Его мозг и головной отдел также закрывали пластины, оставляя лишь светящуюся прорезь причудливой формы для трехмерного зрения. "Отвратные шедевры Хиль", — так их называл Сиире. Белиал не спешил атаковать его. Пластины выглядели как надежная защита, которую эссенция пробить бы не смогла, потому надо было искать другой способ одолеть менква. "Надо осмотреть его и найти слабое место", — подумал архитектор, аккуратно сделав несколько шагов по снегу. Внезапная волна угрозы срезонировала с Хьяртой, сигналя о пробуждении твари! Пластины на теле мигом встопорщились, словно у причудливого дикобраза, и через секунду острая, как пика, конечность сделала выпад в сторону архитектора. Но Белиал помнил наставления Сиире, и уже был наготове. Эссенция в его крови пришла в действие, растапливая своим теплом замерзшую корку на свежем порезе ладони. Белое свечение прорезало поляну на доли секунды перед тем, как испариться в гиперпространстве. Педипальпа, что готовилась нанести удар, замерла прямо перед его шеей. К счастью, расчеты оказались верны — прием с нитями все ещё работал, сдерживая менква от атаки. Словно страшная восковая фигура, тварь замерла, не в силах пошевелиться. Казалось, что в тонкой глазной прорези у менква читались растерянность и непонимание, перемешанные с хищным желанием расправы. Белиал понимал, что нити не выдержат долго. Надо было исполнять задуманный им план. Архитектор отошёл к краю поляны, туда, где тварь до него быстро не доберется. Ещё раз быстро осмотревшись, не обнаружив поблизости враждебных Хьярт, Белиал покинул свою трехмерную оболочку.

***

-Я жду ответа, архитектор, — Хильдра смерила Белиала холодным взглядом. — Как эссенция взаимодействует с третьим иннингом? -Хелминк линул, хусфрейя кеннара, — архитектор надеялся отсрочить её гнев. -Половину линулы? — Хильдра вопросительно взглянула на сущность-экзаменатора. -Хельдартими тьяр линулер, ен линул эфтир, — профер ответил, не оборачиваясь. -Добро, архитектор, думай, — в деланом спокойствии слышался легкий гнев, — одна линула времени в запасе ещё есть. Белиал вздохнул с облегчением. Между четвертым и седьмым пальцем его ладони проскочила искра эссенции, и рука медленно исчезла в многообразии гиперпространств. Необходимо было нащупать свою Хьярту... Его глаза судорожно бегали по флётту, перескакивая то на сущность, то на Хильдру, то на саети, на которых оба сидели. "Хоть бы не заметили", — молился он неведомо кому. Поиск не занял много времени — будто бы вор, успешно взломавший собственную квартиру, архитектор вошёл в Хьярту. Четырехмерная сущность была отобрана, но иннинга все ещё было четыре — намек на искупление от Владыки. "Третий иннинг, — думал он, — в Кяртни эту фигуру называют бутылкой Клейна, даже не подозревая, что она есть у каждого существа буквально под носом. Время проверить экспериментально, что же произойдет". Разряд эссенции молнией вырвался из руки, ударяясь в центральный элемент иннинга. За эту секунду архитектор успел пожалеть о собственном решении. Своей головой он ощущал, как пространство перекручивается, перегибается, образовывая надрывы в самой своей ткани. Словно провода передачи данных, которые внезапно разрезали, иннинги потеряли связь друг с другом. Архитектор чувствовал, что гиперпространство начинает поглощать его сущность, он словно падал по бесконечной петле, его Хьярта разъединялась и словно бы трескалась по швам... Гипердодэкаэдр был готов рассыпаться на бесчисленное количество обычных двенадцатигранников, уничтожая воспоминания всего Белиала, сущность того Хрониса, коим он был когда-то. Воспоминания вываливались, будто из картонной коробки, анигилируя саму суть...

***

Архитектор чувствовал, как тварь билась в конвульсиях, тщетно пытаясь порвать струны, сдерживающие его от атаки. Хьярта менква — гипероктаэдр — раскраивалась по швам, стоило Белиалу приконуться к иннингу. С удовлетворенным видом он покинул гиперпространство. Менкв корчился, из подобия рта доносился скрежещущий визг. В конце концов нити не выдержали, и тварь, бешено дергая педипальпами, упала к ногам Белиала. Хьярта менква была уничтожена, канув в небытие, осталась лишь пустая телесная оболочка. Это можно сравнить с полным стиранием системы компьютера — даже с подключенным питанием части устройства попросту не будут знать, что им делать. Так же и тварь, ныне распластавшаяся перед эндуром была ещё жива, только ни мыслить, ни запоминать уже не была способна. -Хьярт поблизости нету, а значит остальные менквы находятся далеко, — кивнул архитектор. У него было странное чувство, что опасность не миновала. — Но где же... Внезапная бирюзовая вспышка на доли секунды окрасила поляну, а затем архитектор услышал противный хруст, с каким обычно отрываются конечности. И что самое пугающее, это было за его спиной... Мгновенно обернувшись, архитектор узрел картину, достойную фильма ужасов. В метре от Белиала стояло безголовое изуродованное тело человека, с оторванной рукой, протянутой к нему! Из рваного отверстие сочилась темно-зеленая жидкость, подобно той, что он видел в разбитой машине. Головы у существа не было, но, тем не менее, она все равно удерживалась на ногах, издавая противные хлюпающие звуки из дырки, где, по идее, должна была быть голова. Казалось, что удерживаться для этого безголового тела — уже непростая задача — движения ног и оставшейся целой руки были ломаными, будто бы неумелый кукловод впервые решил поставить спектакль. Но самое жуткое, что пронзило мысли архитектора всего мгновение спустя — у твари не было Хьярты. А значит и возможности как-либо отбиться от него тоже не было — даже нити бы не сработали, ведь для того, чтобы привязать хоть одну, нужно было знать расположение объекта, а без Хьярты архитектор попросту его не видел бы в гиперпространстве. Надо было бежать от этой твари... Ещё два синих импульса молнией прорезали ночную темень. Циклоидной формы струны неслись, путая воздух своими движениями. Будто бы леска, поймавшая рыбу, они нацепились на существо, и, напоследок сверкнув бирюзой, исчезли в туше монстра. Он стоял так ещё секунды две, а после произошло немыслимое: будто подетое крюками с разных сторон, тело разорвалось пополам. Верхняя половина взмыла вверх, расплескивая под себя зеленые массы крови, а нижняя, мерно покачиваясь, упала на снег. Через несколько секунд полёта рядом приземлились и туловище, дополняя эту чудовищную картину. Белиал лишь присвистнул. -Неплохо, эндур, — виновник торжества наконец показал себя, выйдя из ближних к поляне кустов. Правая рука часового все ещё отдавала легким сиянием бирюзы. — Гиперчуствительность к Хьяртам, видимо, превосходит банальную человеческую внимательность, раз ты не заметил его, — он указал на останки располовиненного монстра. На лице вёрдура читалась небольшая усмешка. Казалось, будто бы учитель приструнил непослушного ученика. -Не будь у меня этой гиперчувствительности, обычной человеческой внимательности не хватило бы на менква, — парировал эндур, — да и с подобной сущностью я впервые столкнулся — не изволит ли херра вёрдур поподробнее рассказать об этом… творении? В глубине души он был слегка рад внезапному появлению часового, а потому беседу о произошедшем в ночлежке решил оставить на потом. -Изволит, — буркнул часовой, не оценив шутку, — это не что иное, как бесхьяртальная попытка мимикрии под человека, — он пнул ногой останки туловища, — пустая оболочка, кукла, что исполняет приказы хозяина. Я не стал церемониться и просто разорвал его тело гиперструнами — так клетки яда потеряют согласованность между собой. "И всё же разорвало этот живой труп славно, — подумалось архитектору, — Сиире действительно практически не прилагал усилий... " -Да, эта зеленая кровь есть средство контроля, — вёрдур кивнул, не дожидаясь вопроса, — клетки сами по себе разумом не обладают, а потому исполняют изначально заданный алгоритм. Белиал задумался. То есть подобная марионетка мало того, что может прикинуться человеком, так ещё и не иметь Хьярты? На своём веку он ещё не видел подобного... Или просто не хотел замечать? -Из тебя вышел бы неплохой вёрдур, — Сиире шагнул к менкву, — этого ты убил быстро. -Напоминаю, архитекторы не убивают, — Белиал подошёл к часовому. -Да, — вёрдур уже понял, что тварь дышала, — вы изворачиваете сознание наизнанку, уничтожая все остатки мышления, выжимаете его, как половую тряпку, а потом анигилируете это в четырехмерном многообразии пространств. Такая судьба гораздо лучше смерти... -Каков есть, — развел руками эндур, — главное же, что недруг не причинит вреда, не так ли? -Так ли, так ли, — из руки вердура медленно начала струиться Скёпун, — но добивать их не помешало бы. Руку Сиире словно обволокло жидким металлом, во мгновение ока вместо ладони образовалось подобие клинка. Секунду спустя обездвиженное тело менква было беспощадно рассечено надвое с хирургической точностью. "Невероятная скорость, — вновь про себя оценил эндур, — в прошлый раз он был куда медленнее". -Рассечение надвое — действенный прием, если вдруг менкв умеет регенерировать, — вёрдур продолжал объяснение, — некоторым достаточно точного разреза для введения в замешательство. Два идентичных экземпляра из двух равных половин просто не вырастут из-за... -Из-за парадокса двойника, да, — подхватил архитектор, — Хьярта просто не определиться, где находится "истинная личность", а потому создание идентичной копии будет невозможно. Сиире глубоко вдохнул и провел рукой по воздуху. Эндур почувствовал легкие вибрации в ушах. Его ладонь резонировала с пространством, отыскивая ту самую брешь, что соединяет два мира воедино. -Шов рядом, архитектор, — прищурившись, сказал он, — поговорим в пути. Белиал кивнул, и они зашагали в лес. Напоследок обернувшись, архитектор увидел за собой лишь деревья — складки ткани пространства схлопнулись обратно, будто бы и не было там никакой поляны. В момент повисло неловкое молчание. С каждым шагом обоим казалось, что ноги становятся тяжелее, что воздух густеет. Архитектор ощущал вязкость, которую испытывала Хьярта Сиире, и сам чувствовал, как находится под сильным напряжением. -Свиккахраппур, он же Трюкач — один из самых распространенных менквов в этих широтах, — Сиире постарался наконец разбить тишину своими разъяснениями, — эта инсектоида способна захватывать чужие тела при помощи собственных клеток крови, по сути делая своих подконтрольных себе безвольных кукол, как ты в этом и убедился. Архитектор молчал. -Пластины-чешуйки, что покрывают тело, у твари крайне крепки, — невозмутимо продолжал часовой, — однако между ними зачастую есть бреши, открывающие беззащитное тело менква. Сердца у твари два, а потому для обезвреживания надо дважды успешно попасть между пластинами — первый раз со стороны передней правой педипальпы, а второй — с левого бока, по центру туловища. Под глазной плоскостью — мышечный отдел нервной системы, отвечает за педипальпы. Брюхо у твари слабо защищено, однако опытные вёрдуры не пытаются лезть на рожон, ведь велик риск быть пробитым одной из конечностей. Также в строении менква присутствуют... -Зачем? — архитектор шёл, уставившись в одну точку. Вёрдур ошеломленно замолк. Он изо всех сил хотел избежать этого момента... -Ты мне ничего не хочешь сказать? — архитектор продолжал смотреть вперед. -Бел, я понимаю... -Нет, не понимаешь, — спокойно перебил его архитектор, — если бы понимал, то не шёл бы на контакт с теми, чьё призвание — нас уничтожать. -Если бы она хотела уничтожить Лилит, то уже давно бы это сделала, — тихо сказал вёрдур. -Энкенна сейчас питается моей эссенцией, так что убивать носителя ей незачем, но это не решение! -А до этого? — вёрдур остановился. — До этого Лилит жила... -Жила?! — архитектор не выдержал и взглянул в глаза Сиире. — Подобное существование невозможно назвать жизнью, ты понимаешь это?! -Да, понимаю, — вёрдур был невозмутим, — но мы оба знаем, что не это главная причина твоего гнева, архитектор. Белиал вопросительно поднял бровь. -Ты упрямец и конформист, Бел, — слова давались вёрдуру тяжело, — делаешь всё по инструкции, не готов сбиваться с намеченного курса, а столкнувшись с неизвестным, не пытаешься искать иные пути решения. Ну допустим, я принесу эту книгу, а если там будет сказано, что Энкенну невозможно убить без вреда для Лилит? А что если её вообще убить невозможно? Белиал молчал, не зная, что ответить. Он и сам как-то об этом не задумывался... -Я знаю тебя давно, — продолжал вёрдур, — и до этого момента тебе все удавалось. Но путь к исцелению Лилит будет куда сложнее, чем ты можешь себе представить, поверь мне. Поступиться принципами никогда не поздно, архитектор. Казалось, что он ненадолго окаменел. Выражение его лица не выражало ничего и одновременно эмоции пробивались сотней струй. Казалось, что время в лесу остановилось. -Хм, — слетело с его губ, — увидим. Мы должны поторопиться к Шву, если ты не забыл. -Не забыл, — кивнул вёрдур. Он увидел, как слова подействовали на архитектора — оставалось только ждать. Но дождётся ли он этого?

***

Пульс Шва невозможно было спутать ни с каким другим ощущением. Всех сущностей Ядаша манило туда, манило домой. Тело словно наливалось вибрацией, по коже начинали ползать мурашки, и голова начинала легко кружиться. Архитектор присел на снег. -Что ты делаешь? — спросил у него Сиире. -Резонирую, очевидно, — пробормотал эндур, — поблизости наверняка есть менквы, которые помешают нам спокойно пройти через гиперпространство. На самом деле он немного лукавил. Те ощущения, что он испытывал, находясь рядом со Швом были... немыслимы. Казалось, что он вот-вот оторвется от земли, и, воспарив, переместится в Ядаш. Пьянящее наслаждение обволакивало его, разливаясь по телу. Каждая клетка трехмерной оболочки наполнялась силой... -Благословение Владыки тут особенно сильное, — заметил часовой, — чувствуешь, как эссенция вскипает? Хьярта завибрировала, испуская волны. Чужие вибрации, чужие конверсивы… -Рядом, вот там, где камни стоят, — указал архитектор, — вот-вот вынырнет из гиперпространства. -Приготовься, — сказал вёрдур, разрезая себе руку до локтя. Оба встали, и сосредоточившись, уставились в одну точку. Пространство забурлило, и материя медленно разошлась по швам. Затаив дыхание, архитектор смотрел на то, как из четвертого измерения медленно выползает гигантская конечность, а вслед за ней и всё остальное тело. Этот менкв был исполинского размера — он доставал примерно до середины стволов сосен. Его конечности были непропорциональны — передние ноги были раза в три больше задних, как у обезьяны гориллы. На том месте, где должна быть голова, было некое подобие трех тонких лопастей, сходящихся в одной точке. "Лопасти" сияли красным свечением — это был орган зрения. Но самым причудливым была... его кожа. Она двигалась, будто вместо кожного покрова на ней были странные темные листья, шевелящиеся без ветра. Казалось, что монстр вовсе не замечал эндура с вёрдуром, идя прямым путем. Архитектор дернулся, занося руку. -Куда?! — шепотом крикнул Сиире. — Дрессировщика нельзя атаковать ни при каких раскладах! Просто переждем, пока он уйдёт. Архитектор замер на месте. -А если попробую? -То будешь глупцом, — парировал вёрдур. — Дрессировщика так просто не убить, поверь мне, эндур. -Что же, тогда я уже глупец, — ухмыльнулся Белиал. Зачем он это делает? Хочет что-то показать Сиире? Возможно и так. Он сорвался с места быстрее, чем рука вёрдура, дернувшаяся возле его плеча, не успевшая его остановить. Снег захрустел под ногами, Белиал будто бы парил над землёй. Ловко проскочив между двумя маленькими ногами менква, эндур влетел в ещё не закрывшийся разрыв в пространстве. -Фииш, — только и сорвалось с губ часового. — Дурак… Менкв внезапно замер на месте с поднятой передней ногой. "Листья" на его коже активно зашевелились с характерным звуком, напоминающим шуршание бумаги. Через секунду из его утробы раздалось противное ревущее клокотание, и он медленно опустился на свои передние ноги, согнув их в трех суставах. Существо ослабело... -Ну как? — эндур вынырнул из-за тонкого дерева, за которым явно не смог бы поместиться обычный человек. — Его Хьярта раскроилась по швам, как и у предыдущих, пора в Бригью! -Шшш, — вёрдур приложил палец к губам, глядя на эндура расширившимися зрачками. — Не дай им тебя услышать... -Кому? — тоже шепотом спросил архитектор, но тут он взглянул на сидящего менква и опешил... "Листва" на его коже шевелилась все сильнее и сильнее, и в один момент... вылетела. Насекомоподобный рой жужжал, нет, он шуршал, словно обычная листва, но в этом шуршании... чудилась угроза. -Что ты наделал... — только и успел прошептать Сиире, прежде чем рой кинулся на них. Туча менквов атаковала их с такой яростью, словно самые дикие пчелы мира одичали ещё раз в сто сильней — они жалили их, резали крыльями плоть, но самое страшное ещё не началось. -Оп! — архитектор ловко нашпиговал эссенцией с десяток "насекомых", но от общего их числа это мало что убавило. Аккуратно поймав одного за крыло, Белиал начал разглядывать менква. На насекомом были видны знакомые черты: металлически черный блеск, простейшие геометрические формы и, самое главное, — огромный человеческий глаз на всю хитиновую спинку. Это без сомнений был... -Вёрдур! — крикнул он, стараясь перебить шум роя. -Что?! — услышал он в ответ звуки, больше похожие на хрип. -Это что, Фокусники летают? — донесся до вёрдура голос Белиала. -А кто ж ещё, эндур, мозги включи! — раздражённо крикнул Сиире. — Ты чем разглядывать этих... ох... тварей, лучше бы понял, как от них избавиться! -Для этого придётся пустить их в четвертое измерение! -Чего?! — опешил Сиире. — Ты же прекрасно знаешь, что для них наши с тобой Хьярты будут обедом! Я и так еле их удерживаю, а ты... пытаешься нас угробить, фокк хельвитис! Ни за что! Часовой выпустил из рук клинки, пытаясь попасть по назойливым Фокусникам, но бабочки как ни в чем не бывало уклонялись от его ударов, продолжая резать и буравить его плоть. Внезапно рой замер, зависнув в воздухе перед обоими. Сзади послышалось шевеление и архитектор, повернув голову, обомлел. Те "лопасти", что были на месте головы менква, внезапно... начали медленно вращаться! Словно часть демонического механизма, они раскручивались все сильнее, с каждым оборотом красный свет становился все ярче. -Что за... — прошептал архитектор. — Я же прикончил его! -Это не менкв делает, — обреченно прошептал вёрдур, — Дрессировщик является лишь переносным домом для множества бабочек-фокусников, а всю остальную работу они делают сами! Закрой уши, эндур, если не хочешь потерять барабанные перепонки! Красный свет на лопастях засиял алым пламенем, и во мгновение двоих накрыл пронзительный крик, исходящий из самой утробы менква. На секунду у архитектора выбило воздух из груди. Чувствовалось напряжение в Хьярте — этот крик словно разжижал защитную оболочку. Что было дальше, Белиал уже понял. Фокусники один за другим начали исчезать в четвёртом измерении, рой уменьшался на глазах. Но вместе с этим начались крайне неприятные ощущения в Хьярте: словно кто-то покалывал её тонкой иголкой, пытаясь пробиться внутрь. Один укол, два, десять, пятьдесят... Вёрдур зашатался на месте, не снимая рук с ушей. По его лицу было видно, что менквы скоро проберутся внутрь его Хьярты и тогда... -Бел... Белиал! — крикнул он. — Сделай хоть что-то!! Переместиться в четвертое измерение и попытаться справиться с этими демоническими бабочками? Архитектор понимал, что поодиночке они слабы, но рой убить будет практически невозможно! Или же... Множество ран и порезов на теле Белиала пульсировало болью. Сосредоточившись, эндур быстро перенаправил эссенцию ближе ко всем ранам и закрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях Хьярты. Удар. Ещё удар. Структура оболочки разрушается. Ещё удар. Колебания. Резонанс... -Ну конечно, — прошептал архитектор, — надо войти с этими лопастями в резонанс... Хьярта начала медленно колебаться. Никакого результата. Быстрей. Ещё быстрей. Ещё... Белиал почувствовал, как огромный гипердодэкаэдр, которым была представлена его Хьярта начал трястись с неимоверной силой! Внешняя оболочка рушилась, открывая проход бабочкам, но это было уже неважно... Волна эссенции с рокотом прокатилась по гиперпространству, раскидывая и обездвиживая всех Фокусников, что находились поблизости. Их маленькие трупики пучком валились обратно в третье измерение, и всего спустя минуту на снегу лежала черная кучка еле шевелящихся менквов. Лопасти замолкли так же быстро, как и начали. "С этими разобрались, — подумал архитектор, — но как же Сиире?!" -Вёрдур! — крикнул он часовому. — Ты там как? Сиире сидел на снегу и отрешенно пялился вперед. -Они идут, да, — он обращался не к архитектору. Вёрдур говорил сам с собой. — Все идут — таков круговорот природы. Сначала гусеница, затем кокон, а потом бабочка... Но что это, если не перерождение в новом теле? Почему мы не можем... -Видимо ещё не на всех подействовала эссенция, — рука архитектора мигом нащупала в гиперпространстве виновника бреда вёрдура — небольшую бабочку, забившуюся в одно из множества отверстий на Хьярте. Каким-то образом она начала воздействие на иннинг Хеймспеке. -Оой... — прошептал вёрдур. — Мне мерещились бабочки... Много бабочек... И куколки, и гусеницы, и личинки... Как это произошло? -Твоя Хьярта не выстояла напор резонирующего крика и пропустила в себя несколько менквов, — спокойно объяснил архитектор, — один из них сел на плоскость иннинга и создал некое подобие иллюзии... -Фокк, — вёрдур встал, отряхнувшись от снега. — Это, выходит, ты меня спас, Бел! Только вот… Архитектор глубоко вздохнул. Бабочка в его руке задергалась. -Говоришь найти с ними общий язык? — усмехнулся он. — Ну поглядим, что из этого выйдет. Менкв безобидный, так почему бы и не попробовать, вёрдур. Изучу эту… хуйню, а потом выкину, как и подобает. Нащупав в кармане куртки небольшую стеклянную бутылку, архитектор аккуратно свинтил крышку и поднес горлышко к менкву. Обессилевшая бабочка даже не сопротивлялась, а лишь медленно шевелила крыльями, заползая внутрь. Белиал аккуратно завинтил горлышко крышкой, спрятав стекляшку в куртку. Сиире начал аккуратно заклеивать раны. Выражение лица сменилось на… разочарование. -Быть беде, эндур, — покачал он головой. — Дрессировщика убивать не стоило. -Почему? — недоумевающе спросил архитектор. -В глубине леса обитают менквы сильнее, вот почему, — взглянул на него вёрдур. В его глазах не было ни капли смеха. — Конфер, например. Их глава, это бесформенное… нечто. Он будет в ярости, Бел. Увидит убитого менква, простого, невинного ни в чем, и сделает нужные выводы. Архитектор фыркнул. -Ты чересчур высокого мнения о себе, или ведёшь себя так при мне, — продолжил Сиире. — В любом случае, если думаешь, что выстоишь против полчища менквов, идущих на деревню, ты глупец. Я до этого дня не нарушал их покой, а они не нарушали наш, Бел. Но если тебе нужно, чтобы я посидел тут ещё денёк и всё уладил… Эндур даже не моргнул. -Сдержу, не переживай, — делано улыбнулся он, — тот дед из машины будет единственным, кого они убьют. Сиире выдохнул. Белиал… зараза. -Но почему вообще менкв напал на ту машину? — сменил тему вёрдур, видя, что архитектора не переубедить. — К людям они обычно не суются... -Кровь Лилит богата моей эссенцией, — объяснил Белиал, — а менквы на неё очень... Ох... — в его глазах читалось осознание. — Их тянет к ней… -Ну?! — вёрдур повернулся к Белиалу. — Если на неё нападут? Если её учуят? Что ты сделаешь, архитектор? Если все таки... ей придётся защищаться самой?! Архитектор закрыл глаза. В голове тут же ярко вспыхнула картина, как несчастную девушку разрывает на куски насекомоподобное создание, как рой железных бабочек уродует её лицо, а потом... Она встаёт, глядя на архитектора пустыми глазами, в которых читается желание убивать... -Стоп! — сказал эндур, молниеносно раскрывая глаза. — Я не допущу этого, вёрдур! Как мне ей помочь, как уберечь от этих тварей?! Вёрдур подошёл к нему вплотную. -Я знаю, ты видел много людей и много Хьярт, — начал он, — но эта девушка — это нечто иное, архитектор. Тебе стоит перестать воспринимать её как пациента, который болен смертельной болезнью. Вы должны стать на одном уровне друг с другом, так и только так у вас выйдет разгадать секрет Энкенны. Опять он об этой Энкенне… -Ты так говоришь, будто бы что-то знаешь, — горько усмехнулся Белиал, — но ты прекрасно понимаешь, что говоришь это наставление не в первый раз. -А ты попробуй, Бел, — на лице вёрдура вырисовалась небольшая усмешка, — не попробуешь — не узнаешь. -Слишком высока цена ошибки, Си. Я надеялся на немного иной совет. Ни при каких условиях Лилит не заговорит с Энкенной, точка. Часовой молчал, видя, что архитектор хочет ещё что-то сказать. Он продолжил. -Я уже не маленький выпускник Хасколи, Сиире. Я видел сотни поломанных людей, вытаскивал паразитов из тысяч. Я не сошёл с ума лишь потому, что моя цель важнее! Я вернусь в Ядаш! Я получу прощение, вёрдур! Я знаю, как Дрохтинн прощался с тем Элдри, со мной он говорил совершенно иначе, я тут могу рисковать только собой! Ты ожидал, наверное, что я сейчас расплачусь, как в те времена, скажу спасибо мастеру Сиире, который изменил моё мировоззрение, заставил думать по-иному?! Вёрдур терпеливо молчал. -Нет, вёрдур, это, — Белиал фигурально показал Лилит, — моя работа. Я лишь прошу о небольшой услуге, вот и всё. -Тебе тоже спасибо, архитектор, — глаза Сиире не выражали ничего. — Удачи во всех начинаниях. Белиал подошёл к останкам менква. Спокойствие вёрдура подействовало на него странным образом… Почему он настолько невосприимчив к его речи? Неужели он прекрасно понимает… Что он вообще может понимать в потоке мыслей архитектора? -Шов тут ближе всего, вёрдур, — вдохнул он, — хватайся за плечо и наслаждайся короткой поездкой. Рука Сиире очутилась у него на плече, и архитектор аккуратно вошёл в пустоту...

***

-Он ещё не очнулся, — до его слуха донёсся голос Хильдры, — пока что лежит в бессознательном состоянии. -Хусфрейя кеннара, вы должны меня услышать! — раздражённо крикнул знакомый голос. — Хро... Белиал подлежит исключению из Хасколи за нечестный способ сдачи профа! Он сам на себе испытал воздействие эссенции, что запрещено правилами! -Ох, хусфрейя лейкстьёри, не надо блехкья, — Хильдра покачала головой, — исключают лишь за подсматривание в собственную Хьярту, но никак не за воздействие на неё. Юный архитектор чуть не погиб по моей вине, а вы его выгнать хотите, интистлег! -Этот архитектор... за ним нужен глаз да глаз, вы это понимаете? — директор буравила Хильдру взглядом. -Увитаф, хусфрейя лейкстьёри, а теперь, винсамлегаст, остааьте нас эин. Глазная плоскость директора побагровела, и та уплыла в хурсу, вдль флётта. Хильдра повернулась к парящему Белиалу. -Подслушивать нехорошо, херра эндурэстманмадеш, — она легко избавила архитектора от асхальдов, удерживающих его от падения. Белиал соорентировался и приземлился на ноги. -Как тут не подслушивать, когда даже уши закрыть не получается, — резонно подметил архитектор. -Твоя правда, Бел, — кивнула Хильдра. — Ну что, не хочешь мне ничего сказать? -Почему вы не дали меня выгнать, хусфрейя Кеннара? — он не растерялся, спросил в ответ. -Я... — она замялась, — удивлена тобой, архитектор. Твоя Хьярта оказалась достаточно крепкой, чтобы я успела собрать её воедино. -Вы... спасли меня? -Не зазнавайся, Белиал, — хмыкнула она. — Возможно я была строга к тебе, но свои плоды это принесло. Ты сдал профы, а значит, что сейчас начнешь практиковаться по-настоящему. Через три дагура, как восстановишься, возвращайся в Хасколи. Я буду ждать тебя там. -То есть... я прошёл? — с губ архитектора слетел наивный вопрос. -Прошёл, прошёл, — зрительная плоскость Хильдры поменяла цвет на красноватый, на миг зашлась градиентом, но тут же вновь стала по-обыденному серой. — Теперь ты будешь обучаться под моим надзором в усиленном порядке, эндур. Не разочаруй меня. Последние слова она произнесла так, что Белиал понял: разочарует — Кяртни ему не видать.

***

Только сейчас архитектор заметил, какой лес красивый. Многовековые дубы, сосны и клёны (по большей части всё же сосны) стояли порознь, но в то же время слитно, в гармонии друг с другом. Каждое древо дополняло предыдущее, становясь продолжением этого всемогущего леса. Изредка над ветками шумел всполох чьих-то крыльев — неясыти нынче не дремали, а охотились на мелких грызунов. Белиал присел, взяв горсть снега. Сколько ни бродил по Кяртни, все ещё восхищался. Теплое дыхание вышло из его лёгких залпом пара. Снег медленно подернулся аккуратными капельками кристально чистой воды. Тоненькая струйка потекла по его запястью, капельки полетели на землю. Лицо архитектора пронзила улыбка. Может Сиире и прав… Только вот убеждать у него плохо получается. Менквы… а а что, собственно, менквы? Это заботы завтрашнего дня, а пока что можно сидеть и размышлять. Бесшумное хлопанье крыльев неясыти аккуратно потревожило тишь. Спустя секунду сова приземлилась на снег, ухватив когтями что-то под ним. Когда пернатая подняла лапку, в ней был видел серый комок мышки-землеройки. Сова уже собиралась полакомиться ей, как вдруг сорвалась с места и улетела. "Что же могло её спугнуть?" — подумал архитектор, отрываясь от мыслей. Вдалеке послышался писк, и между деревьями промелькнул знакомый силуэт. Лисичка! Неужели она все это время шла за ним? -Ты ли это, рыжуля? — с хитрецой в голосе спросил Белиал. — Нашла меня? Лиса замяукала, прижавшись к его руке. Архитектор начал её гладить. Мягкая шерстка чувствовалась аккуратной, медленно перебираясь под пальцами. Голова лисички оказалась небольшой, рука архитектора почти полностью её обхватывала. Белиал чувствовал пульсацию кровеносных сосудов, чувствовал и поток сознания, передаваемый в Хьярту. -Я спас тебе жизнь, так ведь? — прошептал он. Лисичка не ответила, лишь вопросительно на него посмотрела. -Я, наверное, и мог спасти того дедушку, — вздохнул эндур, — но вместо этого спас тебя, лисичка. Твоя жизнь для меня встала наравне с человеческой, как ни странно. Лисичка пискнула, желая снова быть глаженой. Архитектор послушно продолжил. -Но разве архитектору принципиальны люди? Почему именно они важнее для Владыки? Почему архитектор спасает людей, а не иных живых существ... Лиса начала кататься по снегу, потягиваясь и зевая. -Возможно, я так никогда этого и не узнаю, — вздохнул Белиал. — Спать хочешь, лисичка? В ответ раздался положительный писк. -Ну пойдем со мной, чудесное создание, поспишь в Омнии, вместе с… Лилит. Аккуратно уложив лисичку себе на руки, эндур зашагал в обратную сторону. Лес был спокоен, и путнику уже ничего не грозило. Но особенная ли она? 3. Струны -Ба, у меня не выходит! — маленькая девочка протирала глазки, откидывая скакалку. — Не получается прыгать на этой штуке! -Полно тебе, — нежный голос поглаживал уши. — Слёзками горю не поможешь, Лилитушка, давай ещё разок. Девочка послушно встала, делая ещё один сильный взмах. Резина просвистела в воздухе, снова задевая коленки. -Ай! — девочка отбросила скакалку, схватившись за красные отпечатки на коленках. — Дурацкая! Не буду больше с ней играть! Она зажмурилась, из глаз покатились крохотные капельки. -Надо же, плохая скакалка! — бабушка пригнулась, приобняв внучку. — Слишком неудобно Лилитке скакать, так? Девочка кивнула. -Ну и ну, — женский голос, уже помоложе, вышел во дворик. Вслед за ним к играющим подплыла молодая мама. — Коленки-то не болят? -Не, — Лилит помотала головой из стороны в сторону, — но скакалка… не люблю я скакалку эту. Страшная она. Кусается. Солнечно было. Свет застилал будто бы абсолютно каждый уголок пространства. Даже как-то нереально всё это. -Знаешь, порой нас пугают совершенно дивные вещи, — усмехнулась старушка, — даже что-то знакомое может оттолкнуть. Наша суть, человеческая суть, заключается в том, чтобы не бояться ничего такого. Чтобы принимать эти страхи, чтобы им противостоять. -И желательно чтобы удлинить скакалку, — хихикнула мама, — ну же, Лилитка, попробуй! Детские ручонки покорно взяли резиновый шнур, вложив его в ладони. Девочка закрыла глаза, снова размахнувшись руками. -Ну не с такой же силой, ну! — старушка аккуратно погладила девочку по коленкам, вновь получившим удар. -Ну и ладно, — пробурчала Лилит, — найду какую-нибудь новую игрушку.

***

Домик старухи показался из-за очередного лесного холмика. Несмотря на скрючившийся и засохший вид, Берта шагала вполне бодро, а потому добрались они быстро. Слова вёрдура всё ещё не выходили из памяти. Он словно что-то недоговаривал об этом всём. Зачем она вообще за этой старушкой идёт? Лилит будто бы понимала, что ничего не найдет, что это просто… вечерняя прогулка, но всё же… Может быть эта бабка что-то знает? Маловероятно, конечно. Да, это просто прогулка. Девушке сразу бросилась в глаза сама постройка — она словно наполовину был поглощен этим холмом, земля въелась в древесину так, будто бы изначально там и была. Возле двери висела небольшая масляная лампа, которая медленно и размеренно излучала свет. Стены снаружи были увешаны сушеной травой, к одной из оконных рам были прибиты крест-накрест две деревянные доски. Дом окружали на редкость высокие сосны — почти полсотни метров каждая — однако стояли они порознь друг от друга, отчего создавалось ощущение обширного пространства. Впрочем, их кроны все ещё соприкасались, закрывая небо от глаз лесных обитателей. -Сейчас осторожнее, внученька, — послышался сзади скрипучий голос бабушки. — Пусти меня вперед и наступай ровно в мои следы. Лилит послушно отошла, последовав за старушкой. Берта шла медленно, наступая на камушки, аккуратно проходя к избушке. Девушка старалась не упускать из виду её следы, мгновенно в них становясь. "Если тут болото, — рассуждала девушка, — то как тут могли вырасти такие большие деревья?" Было в этом что-то странное: природа обманывала её. Ещё одна странность из… скольки уже? Да, кажется местность рядом со Швом тоже… странноватая. Наконец опасное место было миновано, и Лилит с облегчением выдохнула. -Прошу прощения, внученька, — послышался сзади голос старушки, — необходимая защита, дабы отвадить хулиганов деревенских. "Ага, хулиганов, — подумала Лилит, — никакой нормальный человек сюда бы и зайти не подумал. Видимо тут тоже шастают эти... менквы" -У меня в избе-то моей беспорядок, аль не переживай, — старушка аккуратно открывала дверной замок, — найти нужную нам вещицу труда не составит. -Вам помочь? — Лилит заметила, что она долго возится с дверью. -Ой, не стоит, милочка, — закашлялась бабулька, — я хоть и старая стала, но двери открывать пока что могу. Эт замок такой поганец, на гвозди пущу! С небольшим усилием замок открылся и бабушка удовлетворенно его сняла. -Испугался, поди, — она положила железку на пол и потянула дверь. — Ну вот, внученька, заходь, как дома будь! Лилит ожидала увидеть внутри колдовское убежище, увешанное черепами диких животных, стены с рисунками причудливых зелий, таинственные камни-самоцветы, повсюду бликующие резкими мятликами, может быть даже метлу, на которой старуха левитирует над лесом и которой отбиваеься от менквов. Но из всего перечисленного в комнате стоял лишь небольшой веник. Обычная уютная кровать возле стены, печка для отопления, небольшой кухонный столик. Над потолком была вкручена довольно мощная лампа, с которой свисала липучка для мух. В углу угрюмо стоял сервант с расписными тарелками и стаканами. На стене у кровати висел узорный ковёр — девушка невольно улыбнулась. В целом, это больше походило на обычный деревенский домик, чем на логово бабки-ведьмы. На секунду в голове девушки промелькнуло сомнение. "Простая деревенская сумасшедшая — вот кто эта старушка, — подумала девушка, — живет на болоте, попрошайничает в Омнии. Я просто зря время трачу. Лучше бы поспала..." Сама бабушка тем временем аккуратно начала толочь в ступке траву. -Это зелье? — усмехнулась Лилит. -Это чай, — усмехнулась в ответ старушка. — С шалфеем и бергамотом, для успокоения души и сна хорошего, тебе пригодится. -Ага, — Лилит кивнула. Желание покинуть этот дом нарастало. Прогулялись, и хватит, пожалуй, пора бы… -Не доверяешь мне? — прищурилась старушка. -Что? — Лилит изобразила удивление. — С чего вы взяли? -Эх, молодые, — наигранно закатила глаза быбушка, — всюду вам надо объяснение да понимание... Да на лице у тебя это написано, вось как. Считаешь старую Берту полоумной деревенской сумасшедшей? Видно твой архитектор перестарался, когда мозги на место ставил. Теперь девушка уже по-настоящему опешила. -В...вы знаете... -Про архитекторов?! Ещё бы мне не знать! — хмыкнула старушка. — Думаешь, я просто так живу на окраине леса, а не в деревне среди людей? После того, что я узрела тогда, среди простых смертных жить не выходит... Лилит не стала спрашивать, что такого увидела старуха, да и ей не больно хотелось думать. Но раз старушка знает про… это, то она точно не обычная душевнобольная. Изобразить доверие. -Хорошо, — уже почти шепотом сказала девушка, — я верю вам, Берта. Но зачем вы меня привели сюда? -Хм, — снова хмыкнула бабка, — ничего странного в этой комнате не видишь? -Нууу, — Лилит оглянулась. Она поняла, что снаружи дом казался чуть просторнее, чем сейчас. Будто бы одну комнату взяли и... отделили стеной... Она аккуратно подошла к серванту. Будто бы непослушный хулиган, которого поставили в угол, он располагался в самом незаметном закутке комнаты. -Вы не принимаете гостей, — усмехнулась девушка. — Зачем же вам этот сервант с чистыми тарелками? Берта ничего не ответила. Лилит легонько надавила на ручку, открывающую стеклянную, чистую дверцу шкафчика. Послышался скрежет металла, и дверь серванта отворилась. Отворилась... вместе со всем сервантом. Все эти тарелки, ложки, стаканы — все было лишь декорацией к потайному проходу в другую комнату. Девушка почувствовала странное ощущение в затылке. Что вообще происходит? -Сообразительная, — удовлетворенно кивнула Берта. — Дверь ты нашла, Лилит, но сможешь ли совладать с тем, что тебя там будет поджидать? Девушка выдохнула, собираясь с силами. Что-то в голове легонько закололо. -Смотря что там, — тихо ответила она. -Не волнуйся, девочка, — успокоила её старушка, — я понимаю, я тоже боялась, потому сейчас ты не одна. То, что там находится, опасности не представляет. Ты даже удивишься этим… вещам, поверь мне. Лилит выдохнула и зашла. Она действительно этого не ожидала. Посреди комнаты стояла... арфа. Деревянный корпус отражал свет от лампы, а струны переливались различными оттенками металла. Рядом с арфой стоял стул, а напротив него — зеркало. Стул был самый обычный, но вот зеркало... Рамка была выполнена из резного дерева, такого же, из которого была сделан инструмент. Девушка охнула. -Впечатляет, не так ли? — улыбнулась старушка, вошедшая следом. -Это... просто... — Лилит не могла найти слов. — Где... где вы её взяли? Откуда? -Ха, внученька, — махнула рукой бабушка, — так я и сказала тебе. Ты же помнишь слова Сиире о том, что ты должна сделать это сама? -Вы нас подслушивали? — подняла брови девушка. -Если бы не подслушивала, тебя бы тут не было, внученька, — помотала головой старушка. — Сиире не просто так меня кормит. Знает он много. -Погодите... — Лилит запнулась. — Вы хотите сказать, что сможете... мне помочь с этой нитью? -Помочь — сильно сказано, не в силах я. Скорее натолкнуть на нужные действия, ось как. -Какие же действия? — недоумевала девушка. В комнате повисла тишина. Берта прикрыла глаза. -Ты видишь это зеркало, Лилит, так? Девушка кивнула. -Перед тем, как сесть за инструмент, — поучительным тоном начала бабушка, — необходимо выглядеть под стать этому интрументу. Подойди к зеркалу, внученька. Слова грянули как гром среди ясного неба. К зеркалу?.. -Стойте, — замотала головой Лилит, — может не стоит... -Не нравится прихорашиваться? — ехидно спросила бабулька. -Я впринципе зеркала не очень люблю. Моё отражение в них мне кажется каким-то... странным... -Ну, внученька, тебе нечему стыдиться, — попыталась успокоить её старушка, — природа постаралась на славу, когда создавала такую прекрасную девчинку, уж поверь мне, старой. -Тут не в этом дело, — помотала головой Лилит, — мой взгляд в зеркале... он... -У тебя с зенками все в порядке, ты чего, — бабушка снова вела себя как бабушка. — Эка невидаль — взгляд не нравится. Попробуй, ну же, внученька! Лилит сглотнула и подошла к зеркалу. Каждый шаг отдавал глухим стуком в её сердце. Становясь перед стеклом, она зажмурилась. "Там никого нет", — подумала она, прежде чем раскрыть глаза. Она только сейчас поняла, что забыла, как выглядит. Это очень странное чувство — будто бы ты смотришь совершенно на другого человека. На Лилит смотрела черноволосая девушка, чьи волосы успели вырасти и теперь спадали до плеч. Ровный нос, немного пухловатые щеки, тонкие брови, родинка возле уголка рта, синяки под глазами, ярко выраженные носогубные складки, уже походящие на морщины — это без сомнения была она. Или нет? До этого девушка не смотрела в свои глаза, но взгляд невольно пересек зеркало. У девушки выбило дыхание. Из глубины каре-зеленых глаз на Лилит... кто-то смотрел. Её отражение словно пялилось в ответ. Но это не было самым пугающим. Больше всего её пугал... её собственный взгляд. Он не был ни злым, ни добрым, ни веселым, ни грустным. Он не был даже нейтральным... Взгляда в её глазах. Попросту не было... -Хватит... — прошептала она, отворачиваясь. — Я не могу... -Ну хватит и хватит, — пожала плечами Берта. — Раз готова, тогда присаживайся за интрумент. Девушка аккуратно села на стул. В сидячем положении она доставала головой примерно до рамы. Струны расположились возлее её пальцев. -А как... на этом играть? — Лилит повернулась к Берте. — Я ведь и... не умею вовсе... Старушка снисходительно на неё посмотрела. -Уметь вовсе не обязательно, внученька. Играй так, как велит тебе Хьярта. То, что тебе велит Хьярта. Пальцы аккуратно пошли по струнам. Арфа начала звучать... нет, она не просто звучала. Инструмент будто бы... пел. Пел робко, тихо, но в пении этом слышалась невероятная нежность и грация. Словно перед Лилит была не арфа, а причудливая танцовщица, каждый аккуратный шажок которой откликался в голове нотой. Это придало девушке уверенности. В один момент она нарочно решила сфальшивить, сыграть по-другому, но её руки не могли сдвинуться, будто бы их держала какая-то неведомая сила. -Твоя Хьярта не дает тебе сделать плохо, — объяснила Берта, — ты попросту не сможешь играть неправильно. -Ну… и? Какую песню я должна сыграть? — девушка оторвала взгляд от струн. -Это ты знаешь сама, внученька. В этот же самый момент в голове щелкнуло — Лилит и правда знала, что она должна сыграть! Песня, знакомая ей с самого детства, песня, которую она поёт в своей голове каждую ночь... Руки сами побежали по струнам. В голове зазвучал голос другой, нынче далёкой бабушки: По небу, уставшее, каталось наше солнышко Песни пел соловушка, склёвывал хлеба крошечки Но настала ночь, и проснулся мотылёк Полетит через лесок, полетит на бережок А лесная нечисть всякая, не выйди за порог А на береге сидят люди и палят костерок Мотылёк природой создан как наивный дурачок Мотылёк хлопочет крыльями и видит огонёк Залетая в огонёчек, он дотла там догорит Сон увидит наконец моя любимая Ли... Лилит открыла глаза. Что-то прервало эту колыбельную. С колотящимся сердцем она взглянула на арфу и обомлела. Нужной, последней струны попросту... не было на месте. Её рука рвалась сыграть, однако вообще не могла ничего нащупать. Колыбельная была почти доиграна, но, увы, без финальной ноты завершится не могла. -Что это такое? — Лилит умоляюще повернулась к старушке. — Где последняя струна? Без неё песню не выходит завершить... Берта немного помолчала, а затем встала со стула. -Последняя струна, говоришь? — она подошла к Лилит. — А это тогда что? Бабушка аккуратно указала на переливающуюся черно-белыми оттенками нить. -Она? Но ведь... я не могу её коснуться... — Лилит поняла плачевность ситуации. — Это же замкнутый круг! Для того, чтобы коснуться нити, надо сыграть на арфе, а без нити это невозможно! На глазах девушки появились капельки. Она была так близка... Берта улыбнулась. -А кто тебе сказал, внученька, что это так? Коснуться нити не значит сыграть на арфе, — игривая улыбка дала девушке понять, что не все так просто. — Что такое, по-твоему эта нить? -Ну... — задумалась она. — Она связывает Бела и... мою Энкенну. -Она связывает не просто архитектора и паразита, Лилит, — помотала головой бабка, — она связывает воедино ваши Хьярты! Девушка всё ещё не понимала. -Ну и что с этого? Её даже в руки нельзя взять, не то что сыграть на ней! -Ну смотри, — терпеливо начал объяснять Берта, — кем для тебя является архитектор? Лилит призадумалась. И действительно, кто для неё Белиал? -Он... хочет спасти меня, — думала вслух она, — он видел мои воспоминания... Наверное... Бел мой друг? -Архитектор видел воспоминания тысяч человек до тебя, — покачала головой бабушка. — И их он тоже хотел спасти. Такова его работа, если можно это так назвать. -Тогда он для меня... просто как доктор? А я для него что-то вроде пациента... -Потому, внученька, связь ваших Хьярт и некрепкая, — подняла палец вверх Берта. — Ты видишь его как пришельца из иного мира, ты толком ничего о нём не знаешь! -Но он обо мне знает в разы больше! -Не клади руку на сердце, — покачала головой старушка, — видеть далеко не значит ощущать в полной мере! -То есть, — заключила Лилит, — для того, чтобы к нити можно было прикоснуться, надо... сблизиться с архитектором? -Для начала перестань относится к нему как к чужаку, Лилит, — начала Берта, — просто представь, что Белиал — обычный человек. А потом... Пожалуй, простых разговоров может хватить. Да и мирские дела сближают людей, поверь мне, внученька. -Но архитектор должен сейчас следить за лесом, — возразила Лилит, понимая, что ей придется сделать. -Днем менквы не появляются, — улыбнулась старушка, — завтра же заговори с ним. Девушка встала. Ей самой теперь захотелось узнать про архитектор побольше. -Увидимся ещё, внученька, — Берта вывела её из комнаты, — пока что иди спать домой. Сейчас, я тебя выведу, чтобы не провалилась за крыльцом. -Ага, — девушка улыбалась. Ночной воздух вновь поприветствовал её лицо. Лес уже затих. -Ой, вот я дура старая, — внезапно хлопнула себя по лбу бабка, — сейчас я вернусь, жди тут, Лилитка! Девушка осталась на крыльце. "Если не вмешаешься, архитектор погибнет, — пронеслись у неё в голове слова Сиире, — Белиала погубит его собственное упрямство. Он не выстоит против менквов." Из леса донеслись затухающие рокочущие звуки, словно подтверждая её слова. Девушка поёжилась. Понадеявшись на обычный стук деревьев, она присела на ступеньки крыльца. Глаза начали потихоньку слипаться, как вдруг из-за дерева донёсся писк. Девушка раскрыла глаза, вглядывась в темноту. Оттуда огоньком вынырнуло что-то оранжевое и шустрое. -Лиса? — удивилась девушка. — Тут? Ловко скача по камушкам, зверёк подбежал к ней. -Чего ты прибежало, чудесное создание? — она аккуратно потрепала рыжую шерстку. Лиса довольно запищала в ответ. Отчего-то запах зверька казался знакомым... Дверь домика снова распахнулась, и лисица улизнула в темноту. -Ой, деточка, чего на холодном сидишь?! — замахала руками бабка. — Застудишь себе поясницу и... не только. -Вы лисичку спугнули, — улыбнулась девушка, поднимаясь. -Лису? — удивилась старушка. — Ишь, рыжие хитрят, отродясь меня эти бестии избегали. -Чего так? -Да сама, старая, голову ломаю, — пожала она плечами. — Может пахну как-то нехорошо, может шумная. Сейчас, давай выйдем по камушкам и я покажу тебе кое-что. Они миновали болото, и старушка протянула девушке два пакетика с чайными листьями. -Правый пакетик перед сном, ускорит очищение организма, — наставляла Берта, — второй — наутро сделай Белиалу. Это ему понравится, поверь мне. -А что там? — поинтересовалась Лилит. -Он сам скажет, — подмигнула старушка, — дерзай, внученька. Берта аккуратно прошла назад по кочкам и, помахав девушке на прощание, вошла в дом. Лилит посмотрела ей вслед. -Добрая она, — рассуждала она по дороге, — но знает подозрительно много. Про архитектора, нить, Хьярту... Неужели она сама архитектор? Или её исцелял один? Видимо, я так и не узнаю этого. Ещё её беспокоило зеркало. Отражение без взгляда все ещё было у неё на уме. Это же не её отражение... Или все же её? Кто стоит за ним на самом деле? Надо отдохнуть в Омнии, а завтра пойти к архитектору разбираться со свежей головой. Но получится ли?

***

-Смотри, мама, смотри! — веселыми шажками девочка забежала в комнату. — Я научилась! У меня получилось! Скакалка она… добрая теперь! Ответа не последовало. Было слишком тихо… Бабушка сидела рядом с кроватью, отрешенно поглаживая лоб женщины, укрытой одеялом. Глаза были словно… остекленевшими. -Лилит, внучка… — бабушка медленно повернула на неё взгляд. — Ты… молодчинка. Девочка не понимала, что происходит. Почему мама лежит… так? Так странно, так недвижимо? -Она спит, Лилитка, — прокряхтела бабушка, обнимая девочку, — просто спит… Внучка послушно прильнула к руке, глядя на маму. Кажется, она поняла… -Скажи ей, — прошептала Лилит, зажмуривая глазки, — когда она… проснётся. Бабушка провела рукой по лбу девочки, аккуратно поглаживая тот. -Конечно, внучка… конечно скажу… Не надо бояться. 4. Прежний Ядаш... Мир столь же таинственный для людей, сколь и непостижимый их умам. При этом находящийся у них под боком — всего-то надо было шагнуть в направлении четвертого измерения и дойти до границы двух миров — Шва — плёвое дело, знаете ли. Перед вёрдуром вначале возникла сверхтонкая полоска белого света — чем дальше он отходил от Кяртни, тем шире та становилась. Линия простиралась от бесконечного низа к бесконечному верху, идя выше горизонта, стремясь в небытие. Этой белой полоской и был Шов. С одной стороны — техническая недоработка Владыки, но с другой — проход между первородным миром и его порождением, дающий таким, как Белиал, шанс искупить себя. Гиперпространство начало становится светлее, пока он летел к Шву. Силы, которые итак поднялись в Кяртни теперь восстановились на прежний уровень. Часовой вздохнул. Полоска тем временем стала шириной с человеческое тело, затем — с небольшой домик, продолжая расти в размерах. По коже вёрдура невольно побежали мурашки. После долгих лет в Кяртни, он возвращается сюда... Внезапно он начал чувствовать возвращение гравитации. Его все сильнее тянуло к этой белой пропасти. Где-то над собой он увидел две цепочки из парящих белесых гиперкубов — одни человеческие Хьярты покидали мир, летя в Ядаш на перерождение, другие, чистые, — к людям, только рожденным на свет. Он уже даже не старался шевелить ногами. Всё, что ему оставалось — это отдаться падению в бесконечность четырехмерных манифолдов, соединённых между собой чистейшей волей Владыки, именуемую Ядаш. Белая полоса стала колоссальной в размерах, оттуда шло невероятное по своей красоте свечение. Казалось, что она вытянулась в половину всего Веггура, готовая принять в себя часового. Сиире скрестил руки на груди. "Ах, если бы у Хьярт было бы зрение и слух, — думал он. — Ради этого зрелища стоит и умереть..." Шов окончательно закрыл собой все пространство и ликующий Сиире влетел в него, готовясь прийти в Ядаш. Первое, что он почувствовал, придя в себя, это твердую поверхность, на которой сидел. Открыв глаза, Сиире увидел обычный флётт из камнеподобного материала. Позади него была распахнутая хурса, за которой виднелась белизна Шва. Он потёр голову. Вернее то, что раньше ей называлось. Четырёхмерная оболочка вновь вернулась — гиперсфера головы со слуховой, обонятельной, речевой и зрительной плоскостью, тришариями мозга, гипервестибулярным аппаратом, двумя мозжечками и всем остальным, что так не походило на тело сущности Кяртни. -Ту вахнадишь? — донёсся до него знакомый голос. — Вы очнулись?— голос тут же продублировал это на языке Кяртни. -Фрида, эрт тах цу? — Вёрдур окончательно пришёл в себя. -Сиире! — в проходе появилась девушка. Часовому было не особо привычно видеть там не человека. Он медленно встал на ноги, и чуть не потерял равновесие. -Фарду варлега, вёрдур! — девушка по имени Фрида подбежала, не дав Сиире упасть. — На трёх конечностях не так привычно уже ориентироваться? -Да знаешь, — часовой отошел, показывая, что сам держится. — После Кяртни тяжеловато привыкнуть. -Ничего, — подбодрила его девушка, — такое у всех бывает. Какими судьбами принесло к нам, вёрдур? -Позволь сначала задать вопрос. Фрида кивнула. -Где я нахожусь? — вёрдур развел руки, указывая на флётт. — Во время моего уходя таких мест не было. Все заходили и выходили из Шва беспрепятственно. -А, это, — махнула рукой девушка, — формальная зашита от менквов. Ничего особенного, тебя тут задерживать не буду. Вёрдур кивнул. Фриде он довериться мог, хоть и виделись они редко. -И все же поинтересуюсь, зачем ты вернулся из Кяртни? — видя молчание Сиире, девушка повторила вопрос. — Куда бывший Элдри держит путь? -В Библиотеку, — прищурился вёрдур. — А я, как погляжу, все ещё известен как Старший, что покинул свой пост? -Циклы идут, — пожала плечами Фрида, — но заслуги остаются неизменными. Ты запомнился народу Кяртни невероятным воином, значит так тому и быть. Элдри так Элдри. Вёрдур не стал ничего на это говорить. Лишь про себя подумал, что будет лучше забыться, чем остаться в Хьяртах народа Ядаша тем… существом. -Какой сейчас цикл кстати? — он решил сменить тему разговора. — А то я выпал из времени Ядаша, пока пребывал там, — Сиире пальцем указал на проход сзади. -Тебе повезло, вёрдур, — улыбнулась Фрида, — через несколько линул начнется Сколь. В этот цикл как раз будет доступ к гиперпространству с Библиотекой. -А где она находится? — вёрдур подошёл к двери. -А вот это уже спрашивай у кеннар, — пожала плечами девушка, — они как раз сейчас выйдут на окраины Миньи. Больше вопросов нет? Вёрдур улыбнулся, кивнув. -Фад эр рехт, фрокен Фрида, — он открыл хурсу, — блесс! -Блесс, эйду хойдан таг, — попрощалась с ним в ответ девушка. Пошатываясь, он вышел из флётта, и перед ним наконец предстала Минья. Шов был на возвышенности, открывая полный вид на город, нет, на целую страну... Вдалеке была видна одиноко парящая Структура — покои Дрохтинна. Гигантский гиперкуб черного цвета, повернутый на собственную вершину, медленно вращался вокруг своей оси. Со стороны Веггура туда тянулась еле заметная нить из летящих Хьярт. Цепочка душ тянулась до одной из вершин, пропадая в ней, летя на Самкому либо из неё. Пусть Структура и находилась поодаль от самой Миньи, однако все равно создавалось ощущение, что за всем городом беспрерывно наблюдает Владыка, вычленяя каждую сущность, каждую Хьярту жителя Миньи — от только-только реинкарнировавшися до стариков-милий, проживших тысячи ярров в этом мире. Даже он, теперь пришедший за запретной книгой, предстал в его поле зрения. Или же ему это лишь казалось? Часовой откинул назойливые мысли. Новый цикл должен был вот-вот начаться... Рядом со Структурой, примерно в восьмую часть её размера, плыла странноватая фигура. Две полупирамиды, соединенные вершинами друг с другом наподобие песочных часов, сдвинулись с места. Это и был Хринг — инструмент, контролирующий смену циклов. Ядаш работает по расписанию, которого слушается каждый, будь то заключённый Фангельши или Элдри. Каждый аспект жизни подчинен определённому циклу, за который сущности Ядаша должны успеть сделать всё, что им предназначено. Вопреки расхожему в Кяртни мнению, порядок и организованность в Ядаше вовсе не делает сущностей неспособными мыслить роботами или несчастными жертвами системы. Скорее наоборот — работа и отдых максимально оптимизирована для всех, выдавая максимум пользы общественным благам — так говорили в сколях, такова была прописная истина. Мир-ядро, под контролем которого находится дочерний Кяртни попросту не может иначе. Цикл меняет саму материю, преобразовывая её под текущие нужды. Для четвертого измерения это вполне логично — пространство Миньи попросту передвигается в любом направлении всего манифолда, в результате чего претерпевает изменения. С этой точки зрения Минья — невероятно многослойный город. Каждый из десяти циклов словно перемещает всех в абсолютно другое место, обладающие другим набором флёттов для совершенно иных целей. Цикл Слёкун был окончен — это ознаменовал резкий, гулкий шум, исходящий от Хринга. Песочные часы медленно начали поворачиваться, трансформируя материю. Во время цикла Слёкун сущности Ядаша делают то, к чему в Кяртни лучше всего подошло бы слово "сон". Авюты пустуют, по ним попросту никто не гуляет — все находятся во флёттах. Вёрдур с замиранием сердца смотрел на то, как жилые флётты одним за другим растекаются по пространству, а на их месте тут же собираются сколи — места обучения жителей Миньи. Здания словно разбирали, как конструктор, их части медленно исчезали в расплывчатой дымке четырехмерного многообразия, ненадолго являя глазам Сиире внутренности флёттов. Часовой невольно подумал, что они пусть и отличаются от кяртневских квартир и домов, но многие вещи были либо идентичны с поправкой на измерение (как те же хурсы, по сути являвшиеся обычными дверьми), либо имели в Кяртни близкий по сути аналог. Как же похожа жизнь. Среди множества возникающих флёттов часовой наконец высмотрел то, что хотел — чёрный параллелипипед Кяртни-Хасколи. Наибольший из всех, он возвышался над остальными подобно циклопическому кирпичу, лежащему на боку. Простая форма скрывала жа собой тысячи юных эндуров и вёрдуров, сотни кеннар и десятки лейкстёрей. Но часового интересовала не она, а небольшое здание рядом — Грунсколи. Там обучались сущности, достигшие двух и более ярров от роду. В переводе на года в Кяртни это около четырех-пяти человеческих лет, что делает два мира в этом довольно схожими. Гиперердце легко подернулось. Хотел ли он её видеть сейчас? Спустя столько ярров? -Надеюсь, что ты всё ещё кеннара, либе Нора, — улыбнулся вёрдур. Нора уже давно была младшей кеннарой в Грунсколи, обучая сущностей правилам мира — как их, так и человеческого. Когда часовой только собирался покинуть Ядаш, он слышал, что Норе пообещали стать старшей кеннарой в Хасколи, а потому опасался, что попросту не найдёт девушку на месте. В любом случае, времени терять ему не хотелось. Лестница, ведущая вниз с платформы Шва, доверия не внушала, да и сам вёрдур не горел желанием протискиваться к Грунсколи через толпы сущностей и кеннар. Из руки, уже не нуждающейся в порезах, медленно выплыла эссенция, аккуратно формируя струны на камнях, натягиваясь все сильнее и сильнее. -Пробежимся над городом, — улыбнулся вёрдур, щелкнув пальцами. Ноги распрямились подобно пружинам, тело часового будто бы стало в два раза легче. До этого момента тяжелые и неповоротливые, они наполнились силой, вёрдур будто бы летел, перепрыгивая с осколка на осколок. Поток воздуха свистел в ушах, Сиире переполняло чувство свободы. Где-то под ним копошились юные сущности, торопясь в сколи. Камни, поднятые струнами приятно дрожали под ногами, словно придавая импульс для следующего прыжка, столь же стремительного и грациозного, сколь и предыдущего. Вёрдур вспомнил, как сто ярров назад точно так же прыгал по верхушкам флёттов, вместе с другими сущностями покоряя высоты города. Он и помыслить не мог тогда, куда струны судьбы заведут его в будущем. И всё же, он снова вернулся в Минью и вновь видел знакомые пейзажи города. С высоты казалось, что он прострирался до самого горизонта, закрывая собой весь угол обзора. Даже одинокая Структура, таинственно висящая поодаль, вызывала скорее радость, чем страх перед Владыкой. -Да уж, — улыбнулся вёрдур, делая плавное сальто от очередного камня, — Кяртни красив, но тут... Струны не выдержали прыжка, и часовой, безуспешно пытаясь схватиться за осколки, начал падать. Однако, несмотря на это, он все ещё не отрывал взгляда от города, продолжая наблюдать за случайными движением сущностей. Даже в этом притворном хаосе проглядывалась некая упорядоченность действий, характерная для Миньи. Флуктуации имели свой порядок, колебания имели свой порядок — механизм работал исправнее некуда. Вся непредсказуемая турбулентность потока аккуратно перетекала в ламинарное течение, будто бы по чьему-то мановению руки... Падение замедлилось, воздух словно становился плотнее и гуще, тормозя вёрдура. Он с удивлением взглянул вниз, выискивая трёхмерным зрением ту сущность, что применила компрессию четырехмерного пространства на его тело. Долго искать не пришлось — внизу была фигура, стоящая на цыпочках и вытягивающая к нему все двадцать пальцев рук. Торможение становилось все сильнее, и вёрдур выровнял положение тела, приземляясь на авют. -Браво, Сиире, — фигура хлопнула в знак одобрения, — ты решил наконец нас посетить! Вёрдур отряхнулся. Перед ним стояла девушка, очень похожая на ту, что встретила его возле Шва. Те же три подобия ног да две руки, та же глазная плоскость, черные оттенки всей фигуры. И всё же, это была… -Нора, кайри минн, — Сиире поздоровался, сохраняя невозмутимость, — я вижу, ты освоила Скёпун! -Даже столь бесполезный навык для младшей кеннары, — мелодичным, слегка притворным голосом заговорила Нора, — иногда может спасти кого-то. Тебя, например. -Да ну, фи мидеш, — отмахнулся Сиире, — я бы итак не получил особого вреда от падения, хусфрейя кеннара. Нора усмехнулась. Желто-золотая эссенция тем временем вернулась в её руку, вновь напитав ту энергией. Подобный тип эссенции, предполагающий простые манипуляции с гиперпространством, был самым распространённым в Ядаше — он попросту был удобен в быту жителей бескрайних флёттов. Самый слабый тип эссенции был, однако, самым многогранным и практичным в использовании, потому даже вёрдур на первых порах жалел о том, что под рукой у него лишь Скёпун боевого типа. -Что же привело сюда скитальца Сиире с бренного Кяртни? — вопросительно взглянула на него девушка. -Нора... — начал он. -Попрошу обращаться ко мне "хусфрейя Нора", часовой, — подняла палец кеннара. — Я тут как-никак в цикле! -Разумеется, хусфрейя Нора, — часовой манерно наклонил голову. — Я в Ядаше по одному важному делу — мне нужно попасть в Библиотеку. Девушка задумчиво повела глазной плоскостью по сторонам. В Библиотеку? -Вот уж не думала, что ты захочешь так покончить с жизнью, вёрдур, — она с сомнением скрестила руки. — Книга Орт и по сей день уводит за собой часовых, мечтающих о славе, и ты решил последовать их примеру? -Уж не начала ли ты обо мне беспокоиться, а, хусфрейя Нора? — усмехнулся Сиире. — В тот раз вы почему-то обо мне так не пеклись! На секунду в её глазной плоскости прошла небольшая цветовая аберрация, тут же утихнув. -Ещё чего, хвад мейра, — фыркнула кеннара, словно не замечая взгляда Сиире, — просто интересно с чего вдруг бывшему Элдри внезапно понадобилась книга, о которой грезят лишь те, у кого мъёлк на варьах не обсох. -Некоторая информация из Орт, — начал Сиире, — скажем так... необходима для моего хорошего товарища. -Лишь фьиишь желает владеть информацией, что написана там, — Нора была непреклонна, — меня не волнует твоя судьба, Сиире, но причиной ни твоей, ни чьей-то ещё смерти я становиться, ех вилекки, не хочу. Не волнует судьба… Может, это и к лучшему. Часовой понимал, что прекословить Норе было действием крайней степени необдуманным, потому решил поступить аккуратнее. -Мой друг не вёрдур, хусфрейя кеннара. Он эндур, которому очень сильно понадобилась книга Орт. Без неё он, как бы так сказать, с большей вероятностью станет трупом. Повисла тишина. Ему показалось, что на долю секунды в глазной плоскости Норы промелькнуло... любопытство? Или это было нечто иное?.. -Говоришь, не вёрдур? — голос девушки всё ещё был ровным. — Какой же менкв понадобился тому, кто даже сражаться с ними не способен? Вёрдур тихо выдохнул — карта была сыграна.

***

-Хусфрейя кеннара, а куда мы идём? — вопрос шёл от одной из небольших по размеру сущностей, внешне похожих на уменьшенную копию обычного жителя Ядаша. — Разве нам не пора в учебный флётт? -Йао, кеннара, — другие также вторили голосу, — куда мы идём? -Думаю, всё же сначала стоит ненадолго остановиться, Нора, — вёрдур замедлил ходьбу. — Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности. -Помилуй, вёрдур, какие неприятности?! — удивилась кеннара. — Расскажу им весь материал после того, как проведу тебя в Библиотеку. -Ну кеннара... — взмолился один из детских голосов. Вслед за ним просьбы посыпались и от остальных. Вёрдур аккуратно положил руку ей на плечо. Отчего-то Сиире показалось, что Нора слегка вздрогнула. -Винсамлегаст, хусфрейя кеннара, — улыбнулся он, — послушайте их. Девушка медленно сняла его руку со своего плеча, глядя ровно в глаза. В них читался легкий гнев на часового, однако Нора всё ещё держала себя в руках. -Пожалуй, ты прав, вёрдур, — она встала на месте, повернувшись к сущностям. — Итак, Сага Ядаш — первый ярр. Все сущности спешно сели на авют, некоторые зависли в гиперпространстве, опираясь на плоскости всеми тремя ногами. Даже Сиире, чего греха таить, желал послушать, как историю мира будет рассказывать Нора, а потому тоже повис на собственных нитях. Оглядев сущностей зрительной плоскостью, слегка задержавшись на вёрдуре, кеннара удовлетворённо кивнула и начала рассказ: -В начале была лишь пустота, простирающаяся на бесконечные расстояния во все стороны. Было лишь незримое небытие, которое могло длиться вечно, если бы не произошло одной непостижимой нам вещи — возникновения Изначального. Бесконечно малый неделимый объект, возникший в результате случайных флуктуаций той самой первозданной пустоты, по своей структуре практически ничем не отличающийся от окружающего ничто был тем, с чего начался Ядаш. Частица была не простой — она имела нечто, доселе не присущее ничему в этом бесконечном манифолде — самосознание. Нора сделала паузу, взглянув на вёрдура. Сиире в ответ вопросительно посмотрел в ответ. Кеннара еле слышно усмехнулась. -Вместе с возникновением Изначального возникло и время, — девушка отвела взгляд от часового и продолжила говорить. — Неумолимая стихия подхватила эту мельчайшую частицу, и из неё появилась первая разумная сущность, что находится в Ядаше и по сей цикл. Имя ей — Дрохтинн. Сущности внимательно смотрели на кеннару, кивая головами. Вёрдур отметил, что рассказ интересен даже для него, слышавшего Сагу Ядаш уже не первый раз. -Владыка не просто создал наш мир таким, каким мы его видим, отнюдь, — продолжала девушка, — он сотворил Кяртни, окутав тот мир Веггуром для защиты от самых первых менквов. -Погодите, — глазная плоскость у одной из сущностей загорелась оранжевым, — Кяртни разве не является бесконечным миром? Как Владыка смог создать Веггур над чем-то бесконечным? Вёрдур тоже с любопытством взглянул на Нору. Он понял, что, и сам не имеет представления о возникновении этого купола, а потому ему было интересно то, что скажет на это кеннара. -Всё просто, как вассерглас, — улыбнулась девушка, вновь обращая взгляд на вёрдура. Ему казалось, что Нора внезапно прочитала мысли (пусть на такое способна не была) и говорит это специально для него. — Купол был обычным куском материи, который был разрезан крайне хитрым образом: за один маундуш Владыка разрезал его наполовину, поставив эту половину на предыдущую часть матери... -Всего лишь наполовину?! — голос сущности перебил кеннару, но та не обратила внимания. -За половину следующего маундуша Дрохтинн разрезал одну из двух половин материи на два, поставив и её поверх предыдущей. Затем, за четверть маундуша он разрезал ещё одну из получившихся половин на две, образовав четвертинки. И ещё, и ещё, пока ему не надо было разрезать ещё одну часть материи всего за линулу, а затем за пол-линулы, за приму, за четверть примы, за восьмую, за сотую долю. В одно бесконечно малое мгновение он завершил работу — купол шёл в одну из бесконечностей, выходя из другой, замыкая Кяртни в себе. Место столкновения материи Веггура и по сей день называется Шов — Бригья. -То есть Владыка по сути создал бесконечное количество материи из конечного её числа? — удивился вёрдур. — Но это ведь... -Невозможно? — приторно улыбнулась кеннара. — Да, может так оно и есть, и всё же результат прямо перед тобой, Сиире. Весь этот мир создала не возможность, а невозможность. Реальность имеет в себе лазейки, вёрдур, и он попросту умел их искать.

***

Они встретились ещё в ранние ярры вёрдура, вместе пошли в Грунсколи, и, будучи двумя способными и одаренными сущностями, быстро стали друзьями. Сиире не был опытен, а потому от опрометчивых поступков его спасала холодная и рассудительная голова девушки. В свою очередь, сама по себе закрытая ото всех, Нора лишь рядом с вёрдуром чувствовала себя раскованней и свободней. Они росли, и их интересы медленно начали меняться под стать возрасту. Проводя с ней всё больше времени, в один момент вёрдур понял, что источник, давно питавший его, начал иссякать. Она больше не вызывала эмоций, не заставляла иннинги в Хьярте перестраиваться, он попросту перестал что-то ощущать. И самым страшным было то, что на кеннаре это не остановилось — всё больше обыденных вещей в Ядаше становились пыткой, всё сильнее на Сиире давили стены его флётта, всё больше ему хотелось выбраться из этого мира, прекратить… Он оставил пост Элдри, сущностей, а с ними и Нору. Вернувшийся спустя множество циклов, он только сейчас понял, что вновь ощущает Ядаш по-настоящему, но ощущал ли Ядаш его? * -Всё в порядке? — кеннара помахала рукой прямо перед его глазной плоскостью. — Сиире, хвертниг хеверу? Часовой заморгал, и в тот же миг воспоминания пропали, материализуя перед глазами лицо Норы. -Я... — ответил он, — я... задумался. -Нам пора идти, вёрдур, — девушка указала на гигантские песочные часы. — Цикл скоро закончится. Часовой убрал нити, встав на ноги. Сущности тем временем обсуждали сказанное кеннарой. -Можете идти, — Нора повернулась к ним, — мне надо тут кое с чем разобраться. "Дети" радостно побежали вниз по авюту, оставляя вёрдура и кеннару одних. -Библиотека на соседнем авюте, — показала пальцем девушка, — пойдём, вёрдур. -Нора, — часовой остановил её. Девушка обернулась, вопросительно глядя не него. Даже не будучи эндуром, часовой ощущал её напряжение. Он встал, медленно подступая к Норе. Вблизи он наконец смог разглядеть её получше. На некогда молодом лице уже начали появляться первые признаки старения сущности — на краях глазной плоскости уже виднелись небольшие цветовые аберрации. Вёрдур собрался с мыслями. -Я хотел... — он помедлил. — Я хотел попросить прощения... В первое мгновение ему показалось, что кеннара сейчас развернётся и уйдёт, но этого не произошло. Кеннара всё так же стояла на месте. Ну и ну… -Почему ты решил извиниться, Сиире? — было видно, что слова также давались ей с трудом. — Почему именно сейчас? -Я... оставил тебя тогда одну, Нора, — продолжил вёрдур, — ушёл, даже не попрощавшись... Глазная плоскость кеннары слегка дрогнула. -Слишком много ярров прошло, вёрдур, — девушка отвернулась, — слишком долго ты скрывался в Кяртни. Я не могу... просто так взять и забыть это. -Ех скиш, — часовой выдохнул, — я понимаю... -Не понимаешь, Сиире, не понимаешь… И снова он не понимает. Вёрдур старался оставаться спокойным, но выходило не очень хорошо. Стоило ли ему вообще это говорить? На что он мог надеяться? -Ты всё ещё собираешься достать книгу? — кеннара повернулась к нему. — Цикл скоро будет окончен, поторопись, Сиире. -Да, — вёрдур пытался собраться с мыслями, — да, Нора... Часовой взглянул на небо. Где-то вдалеке, подобно всевидящему оку, парила циклопическая крепость, куда бесчисленным потоком текли Хьярты. * Мертвая тишина флётта была разрушена стуком шагов. Сущность шла уверенно, но в то же время слегка крадучись, словно боялась кого-то спугнуть. Стены отдавались гулким эхом, резонируя с каждым ударом ноги об пол, будто бы пытаясь воспроизвести его, подыграть звуку. В какой то момент показалось, что звуки опережают шаги, но это наваждение быстро развеялось. Исполинская хурса, преграждающая дорогу отозвалась звоном асхальдов. Сущность прошептала несколько слов, прикоснувшись к проходу. Шёпот стих, и хурса, заскрипев, распахнулась. -Уннер? — громоподобным рыком раздалось со всех сторон. — Это ты? Сущность не дрогнула. -Сиире эт вёрдур ар летта Орт, — произнесла сущность, глядя в пустоту. -Ауга вешт, — вновь прогремело, — тораф Децем Милия? -Канскии, — улыбнулась сущность, — хет эф фад экки кеин. -Гётур. Хрингья Децем Милия, Элдри. Окепиш! Сущность поклонилась, спешно уходя из флётта. Мы думаем, что Бог видит нас сверху — но он видит нас изнутри. 5. Крепчало Её веки дрогнули под солнечным светом. Стремясь ещё немного побыть во сне, Лилит медленно повернулась на другой бок и... упала с кровати. -Блять, — пробормотала девушка сквозь сон, — куда... Её глаза наконец открылись, и перед ней предстал холодный и пыльный паркет. Девушка вздохнула. Ей снилась Берта, стоящая в той комнате с арфой. Каждый раз, когда Лилит пыталась что-то сыграть, струны начинали выскакивать из-под пальцев, лопаясь под давлением. В конце, когда осталась лишь одна струна, девушка решила посмотреть в зеркало, но после её взгляда оно мгновенно разлетелось на осколки, оставляя лишь пустую стену. Зрелище не из приятных. -Ну и ну, — она поднялась, отряхиваясь от пыли. — Надо же было так упасть... Несмотря на позапрошлую бессонную ночь, девушке показалось, что организм почти полностью выспался. Она взглянула на часы — на них было двенадцать дня. -Надо же, — Лилит усмехнулась, — даже так... Тут же ей вспомнились слова старушки об архитекторе. Надо было спешить — до темноты оставалось часов шесть, не больше. За это время надо было как-то укрепить струну Тродур, иначе... Ей не хотелось представлять, что могло произойти. Лилит спешно оделась и пошла умываться. За окном мягкими хлопьями падали снежинки. Бесконечный хаотичный танец порождал невиданные спирали движения, белые сгустки снега, словно миниатюрные птицы колибри, то зависали на месте, то резко, вихрясь, улетали в стороны, разносимые легкими потоками ветра. Сквозь бесконечно далекие верхушки сосен проглядывались солнечные лучи, кидались в окна. Они, пусть и нехотя, с большим трудом, но растапливали снежные узорчатые фигуры, коими были покрыты стекла домов. Зеркальная поверхность снова встретила Лилит в ванной. На сей раз, посмотрев в отражение, девушка не увидела ничего необычного, лишь синяки под глазами, как ей показалось, стали чуть больше. Она аккуратно открыла кран, тут же отдернув руки от ледяного потока воды. От такого Лилит отвыкла, пока жила вдали от деревни, а потому только с третьего раза смогла нормально умыть лицо. Капли холодной воды сползали по её щекам, подобно мелким слезинкам прорезая пусть на коже. Она улыбнулась, протерев их рукой. Скрипучий пол коридора тут же выдал её присутствие. Девушка лишь пожала плечами, выходя из комнаты — всё равно архитектор отслеживает перемещение нити. Другие комнаты всё ещё были закрыты, ни в одной из них не было признаков жизни хоть кого-то, кроме них. Деревянные доски в полу были параллельны дверям, выстилая путь к лестнице. В воздухе отчётливо чувствовался запах смолы, присущий старым деревенским домам. Вспоминая собственное детство в деревне, Лилит зашагала по ступенькам вниз. Она застала архитектора за крайне странным действом. Высокая фигура Белиала сидела за одним из столов, и... смотрела в банку. В закупоренной ёмкости летало нечто черновато-матовое, напоминающее бабочку и осу одновременно. Насекомоподобный организм метался по банке из стороны в сторону, желая выбраться. Глаза архитектора сосредоточенно следили, казалось, за каждым взмахом крыльев, настолько он был сконцентрирован. Существо металось по банке, билось об стеклянные стенки, безуспешно стараясь покинуть заточение. -Занимательное зрелище? — спросил архитектор, не отводя взгляда от банки. — Это существо вовсе не понимает, что преграждает ему путь, тщетно пытаясь выбраться раз за разом. -Что это? — девушка села за стол. — Это... менкв? -Да, — Белиал кивнул проведя пальцем по банке, — вёрдур называет их Фокусниками — и неспроста. Эта бабочка способна помутнять разум, перемешивая потоки иннингов друг с другом, в одиночку может создать иллюзию. -Во легендах древних славян это называли мороком, — девушка аккуратно прикоснулась к стеклу. Отчего-то оно было теплым. — Почему она просто не может переместиться в четвёртое измерение, если я отвернусь? -Нету источника сигнала, — вздохнул архитектор, — хозяин этой бабочки лежит в лесу, далеко отсюда. Без него она не более, чем беззащитный мотылёк. Существо в банке вновь попыталось выбраться, со всей силы влетев в стекло. Стекло задрожало. Архитектор неспешно поднёс палец к холодной поверхности, мягко её коснувшись. Палец засветился белым, и бабочка тут же сползла по стенке, упав на дно банки. -Зачем... — девушка ошеломленно смотрела на бьющееся в конвульсиях тело насекомого. — Не стоило её убивать... -Куда там, — архитектор погладил по плечу ошеломленную Лилит, — такое её уж точно не убьёт, скорее ненадолго обездвижит. Белиал встал со стула, подойдя к барной стойке. -Афен, пожалуйста, — обратился он к стоящему за ней репликанту. Тот с недоверием на него посмотрел. -Надеюсь, вы мою голову снова не взорвёте? — он медленно достал из-под низа бутылку. — А то херра Сиире долго провозился вчера, пытаясь восстановить коммуникационные элементы. -Блюдце ещё дайте, — Белиал пропустил его вопрос мимо ушей. Репликант молча поставил перед ним небольшую плоскую мисочку. Архитектор откупорил афен, заполнив им блюдце до краёв. Аккуратно, чтобы не расплескать, он донёс его до стола. -Ты думаешь бабочке понравится алкогольный напиток из Ядаша? — спросила девушка. -Кто его знает, — пожал он плечами, — но вот это должно привлечь нашего мотылька. Он достал из-за пазухи прозрачную склянку, в которой пузырилось немного темно-красной жидкости. Слегка откупорив её, он дважды капнул в блюдце. Капли красными пятнами расползлись по желтому афену, образовывая витиеватые разводы. Пока Лилит моргала, архитектор, миновав стенки банки, поставил блюдце внутрь. Бабочка всё так же лежала на месте. -Когда сущность очнется, то хоть с голоду не помрёт, — заключил архитектор, поправляя волосы. -Чья это была кровь? — Лилит протерла слезящиеся глаза, забирая у репликанта свежий кофе. -Меньше знаешь — крепче спишь, — на лице архитектора появилась странная натянутая улыбка. — А спать тебе надо... очень крепко. Последние слова были произнесены со странной интонацией. Казалось, что от голоса архитектора исходила невесть откуда взявшаяся... тоска? Девушка понимала, что с Белиалом что-то не так. Что-то определенное. -Всё в порядке? — озабоченно поинтересовалась девушка. — Ты... неважно выглядишь, Бел. Архитектор, дотоле безразлично смотревший в пустоту, взглянул на Лилит. -У эндуров всегда всё в порядке, Лилит, — в его голосе чувствовалась ирония, — иначе быть не может. -Я серьёзно, — она посмотрела прямо в его глаза. Те всё ещё слегка отливали белым оттенком, словно в них плеснули ртуть. -Надо же, — архитектор слегка удивился, — всё-таки вам это интересно... -Мы все люди, Бел, и все должны изливать свою душу, — Лилит отхлебнула кофе. -Такой уж я "человек", — уголки его рта дрогнули. — Хотя, скорее, идиот. Ладно, фокк с ним, ты права. В общем, скоро сюда намечается визит полчища менквов, жаждущих не оставить тут и камня на камне, обглодав при этом каждую человеческую кость, которая им попадётся на пути. Запасы моей эссенции уже истощены на треть, с учетом естественной генерации я смогу выдержать наплыв тварей эдак штук в двадцать, не более. И самое "интересное" — это произойдёт сегодня ночью. Наступившую тишь нарушал только скрип мокрой тряпки об стакан в руках репликанта. -Я не успею ни выучить новых тактик боя, ни дождаться Сиире, — продолжал эндур, — а уезжать нельзя — жители деревни станут увязвимы… ОнОни должны погибнуть из-за моего визита. -Ты не знаешь что делать?, — девушка поставила на стол пустой стакан. -Угадала, — он вновь улыбнулся. — Только что, как ты заметила, я разглядывал эту сущность вместо разработки плана. Хотя какой вообще может быть план... Его пальцы разомкнулись, образовывая дугу эссенции, по которой пробежал разряд. Белесые сгустки носились от пальца к пальцу, словно скоростные болиды, обходя повороты и обгоняя друг друга. Белиал сжал кулак, и все сгустки мигом пропали, оставляя лишь пустое разреженное пространство. Повисло молчание. Лилит переваривала слова архитектора. То есть Сиире был прав? Он действительно не сможет одержать верх? Девушка понимала, что архитектор далеко не создан для боя, и в то же время ей слабо верилось, что он не осилит менквов. Он победил Истарота, так что может помешать ему сейчас? Голос в голове напомнил, что Истарота он всё же не победил. -Я всё слышу, и тварей довольно много, — отмёл архитектор. — Истар пусть и был силён, однако если сотня менквов сразу накинется на меня, то моя телесная оболочка будет разрушена в считаные секунды. -Снова читаешь мысли? — девушка машинально посмотрела на нить. -Сами как-то проскальзывают в голову, — оправдался архитектор. — Ты хочешь что-то сказать? -Да... — на секунду засомневавшись, девушка продолжила, — да, хочу. Я знаю, что тебе необходимо для победы, архитектор. Белиал опешил, и вовсе не от того, что Лилит пыталась его утешить. Собственной Хьяртой он ощутил: она действительно это знала. Потоки иннингов, конверсивы шли как обычно, не перемешиваясь друг с другом, а это могло значить лишь одно: девушка не врёт. -Ты же понимаешь, что и я слышу твои мысли? — Лилит постукивала по столу. — Я действительно говорю правду, Бел. Архитектор выдохнул. -Что ты предлагаешь? Девушка расплылась в улыбке. -Пойдём в деревню, архитектор. Раз ты хочешь защитить жителей, надо будет предупредить их об угрозе, чтобы они все попрятались по домам, не создавая паники. Если не поверят — применишь на них свой "дар убеждения". Белиал не спешил с ответом. Медленно постукивая пальцами об стол, он обдумывал её слова. Ему чудилось, что каждый удар пальца о стол отзывается особым звучанием, будто бы он играет на каком-то причудливом инструменте: дерево ощущалось мягким и упругим, податливо отвечающим на каждое прикосновение. Слова Лилит были верны, но... ему чудилось в них что-то ещё. Некий нераскрытый мотив, вещь, имеющая большее значение, чем обычный поход в деревню. Читать мысли? "Пожалуй, не стоит, — мгновенно решил он про себя. — Сперва посмотрим, что она задумала". -Дельная мысль, гохт обандэшс, — обведя глазами дверь, ответил архитектор. — Соберись наверху, я пока приведу стол в порядок. Девушка кивнула, отодвинув стул. Уходя наверх, она увидела, как архитектор что-то обсуждал с репликантом. -Сработало, — выдохнула она, уйдя из его поля зрения. — Я уже подумала, что Бел откажется... Половина работы была сделана, но девушка всё ещё сомневалась, хватит ли у неё времени. А если архитектор просто не готов к контакту? Если её усилия будут бесполезны? Девушка вспомнила старушку с её наставлениями. Говорить с ним как с обычным человеком? Но он ведь не обычный человек...

***

Замерзшая за ночь ледяная корка приятно хрустела под ногами. На снегу виднелись многочисленные полосы следов, оставленные диким животными. Где-то они обрывались — заяц запутывал след, чтобы скрыться от хищника. Возле деревьев виднелись сильные зарыхления — кто-то вернется в родную нору с добычей. Было тихо, лишь изредка раздавалось шуршание на верхушках деревьев — шустрая белка тормошила шишку причудливой формы. Красногрудый клёст медленно скакал по сугробам, изредка взмахивая крыльями. Архитектор вдохнул морозный воздух. -Давно я не видел зимы, — он набрал в руку снега, пристально разглядывая миниатюрные кристаллики. На свету они искрились подобно миниатюрным бриллиантам. -В Ядаше нет снега? — Лилит ловила дуновения свежего воздуха. -Нет, — ответил архитектор, — там в принципе нет погоды. Снег под действием тепла руки начал медленно таять, стекая на землю крупными каплями. -А какой он вообще? — поинтересовалась девушка. — Есть ли там четырёхмерное солнце какое-то? -В Ядаше? -Ага. -Ядаш подобен огромному многослойному муравейнику, — ответил Белиал, — жители подчиняются распорядку циклов, по которому каждый из этих слоёв друг друга сменяет. -Циклов? -Цикл это примерно полтора часа в переводе на время Кяртни, — объяснил он, — в одном цикле примерно сто минут. -И много этих циклов? -Десять всего, — он продолжал разглядывать остатки снега, — после прохождения десяти циклов они начинаются заново. Так и длится день — дагур, то бишь. -А откуда они появились? — девушка продолжала задавать вопросы. Надо было как-то навести эндура на разговор. -Их создал Владыка, когда появились первые сущности. С тех пор им подчиняется всё, даже законы пространства и времени. Лилит усмехнулась. -А жителям в Ядаше это не надоедает? Архитектор взглянул на деревья. Казалось, что их макушки подпирали небосвод. -Мне поначалу казалось, что Кяртни хаотичен, а потому и опасен. Со временем я свыкся с тем, что люди делают всё по-своему. Владыка почему-то не спешит вмешиваться в происходящее в этом мире. На эндурах и вёрдурах его влияние заканчивается. -Он не видит, что тут происходит? — удивилась Лилит. — Но как ему удаётся сохранять тут порядок? -Он и не сохраняет, — пожал плечами Белиал, — даже самые высоко стоящие в Кяртни не слышали про него. Может это и к лучшему... -Он опасается, что они воспользуются его силой? -Куда там, — свистнул архитектор, — скорее просто не хочет являть себя. -А он знает про религии? Про Бога? — вопросы шли рекой. -Возможно, — предположил Белиал, — раньше многие архитекторы не стремились скрываться, а наоборот, пытались подчинить себе людей. Возможно так и в умах людей появились высшие существа, религия та же. -Люди скорее старались понять окружающий мир, — неуверенно произнесла девушка, — и придумали эти высшие силы. -В любом случае, они близки к истине, пусть и немного, — пожал плечами Белиал, — Кяртни был создан Владыкой ещё до сотворения Миньи и появления первых сущностей. Порй его расчетливость кажется странной. Они зашли на узкую тропинку, еле проглядывающуюся среди бора. Она была заметена снегом, но темная полоска всё равно была видна. Омния оставалась позади. -Долго ты в Кяртни? — девушка продолжала задавать вопросы. -Где-то сто двадцать лет, — прикинул Белиал, — очистка Хьярт — дело небыстрое, особенно поначалу. Я тогда и не думал, что... Он запнулся, разглядывая лес. -Что? -Что я тут задержусь надолго, — усмехнулся он. — Хотя, если бы не Сиире, я бы тут наверное не смог продержаться и недели. -Сиире сильно старше тебя? -Довольно-таки. Вёрдур занимал высокое положение в Ядаше, пока не отошёл от дел. -Он виделся с Владыкой? -Сиире не любил об этом рассказывать, — покачал головой архитектор, — его можно понять. Старший вёрдур, или же Элдри — наблюдатель порядка. Несмотря на уважение и некоторые... знакомства, он не был доволен своей жизнью, пока не ушёл. -Старший вёрдур? А есть ли... -Есть, — кивнул эндур, — архитектор, очистивший большое количество Хьярт и в результате овладевший определенными способностями именуется Децем Милия. Правда с ними есть небольшая... проблема. Девушка вопросительно взглянула на него. Лицо архитектора не выражало ничего. -За всю историю Ядаша было лишь несколько таких. Должнсть Децема крайне… сильно засекречена, и местоположение всех прошлых остается тайной. -Но ведь... -Кроме тысяч очищенных Хьярт необходимо... показать Владыке, достоин ли ты этого. Возможно и были архитекторы, которым удалось выполнить только первую часть условия, но я ничего о них не слышал. -Ты не хочешь стать Децемом? -Не вижу смысла, Лилит, — задумался он, — я лишь выполняю свой долг перед Владыкой, не более того. Очищаю Хьярты, и всё тут. -Слушай… -Я знаю, что ты хочешь спросить, — архитектор снова читал девушку, — Сиире понятия не имеет об Энкенне, о том, как с ней разговаривать. И можно ли разговаривать. Я не позволю тебе даже пытаться к ней приблизиться, уж прости. Девушка молчала. Стоит ли вообще с ним разговаривать об этом? Лес начал редеть, и сквозь ветки деревьев стали проглядываться дома. Избы стояли вдоль широкой дороги стройной линией. По виду это были обычные старые деревянные постройки, воздвигнутые тут много лет назад. Архитектор провёл рукой по воздуху, ловя конверсивы. -Немного жителей тут осталось, судя по всему. -Все едут в город, — кивнула девушка, — есть лишь старики. Они пошли по дороге, направляясь к первому дому. Изба была слегка потрепана временем, но деревянные брусья всё ещё казались крепкими. Возле дома стоял небольшой сарайчик, усыпанный снегом. Архитектор умерил шаг. -Ступай потише, Лилит, — он прислушался. — Там есть собака. Девушка кивнула, и двое подошли к калитке. Дверца была слегка приоткрыта, словно прося их войти. Архитектор молча переступил порог. Из сарая послышалась возня. -Ишь ты, хохлаточка! — старческий голос успокоил Лилит. — Вечно с тобой возиться надо! -Ну и ну, — усмехнулся архитектор, — давай отойдём за калитку, не пристало нам быть такими невежливыми. -Пожалуй, — Лилит отступила назад. Возня прекратилась, и из сарая выглянула фигура. -Ой! — до них донёсся голос. — Грииша! У нас гости! Из дома послышалась старческая возня. Лилит было немного неловко беспокоить их, однако выбора у них особого не было. Бабушка тем временем вышла из сарая полностью. На голове у неё красовался цветной платочек, а сама она была укутана в шаль. -Уж простите старую, — она медленным шагом подошла к ним. — Не слышала я стука, наседки уж больно обнаглели, так я и возилась с негодницами этакими! -Вы нас извините... — начала Лилит. -Ничего, внученька, ничего, — перебила её старушка. — У нас, в Старом, мало заезжих, так уж повелось. Вот и живём тут одни, ничего не попишешь. Вы, небось, из Омнии этой пришли? Девушка и архитектор кивнули. -Ой, так вы как раз успеете на ярмарку! — довольно сказала бабушка. — Гриша, черт тебя дери, ты где?! — она повернулась к дому. -Что за ярмарка? — навострил уши архитектор. — Кто там будет? -Ась? — переспросила бабушка. — Вы уж извините, этот старый пень как-никак помер уже, раз так долго спускается. -Кто на ярмарке будет? — громче переспросила Лилит. -Да все вообще: я, Люда, Тарасыч, Кондрат... -Стойте, — остановил её Белиал, — а кто-то главный в вашей деревне есть? -Саввич-то? Да куда ему деться, конечно есть! - То есть Саввич это… главный у вас? — уточнила девушка. -Да, — закивала бабка, — этому прохвосту уже под восьмой десяток, а он всё ещё даёт жару, как по молодости! Вот надо было мне тогда ему отказать... Дверь наконец открылась, и из прохода вынырнуло... странное зрелище. Из-за огромного пальто старичок казался ребенком, примеряющим папины вещи. Дед медленно заковылял по ступенькам. -Григорий, старый ты хрен! — сердито набросилась на него бабка. — Ну куда ты в отцовском поперся! Она начала расстегивать пуговицы на одежде, старичок тем временем сопротивлялся. -Помилуй, карга старая! — дед старался отпихнуть её руками. — Батьке энто всё равно не нужно, авось мне сгодится! -Ты совсем рехнулся! — бабулька негодовала. — Ишь чего удумал, "не нужно"! А ну верни на место! Есть другое пальто, его и наденешь! -Ено уже наполовину молью поедено! — дед изо всех сил старался удержать старушку. — Не отдам! Лилит еле сдерживала смех, глядя на это нелепое зрелище. Её взгляд переметнулся на архитектора, и, на её удивление, Белиал тоже улыбался. Из его ноздрей вырвался пар — было видно, что сия картина его крайне забавляла. Бабушка тем временем не без труда успела снять пальто со старика и понесла его домой. Дед подошёл к ним. На нем красовалась слегка потрепанная клетчатая сорочка, сам он был довольно худым и сухим. Узко посаженные глаза с мольбой воззрели на гостей. -Авось вы скажете энтой старой перечнице, чтобы она угомонилась? — он обратился к архитектору. — Она баба добрая, только с головой уж совсем плохо на старости лет стало, ни дня без продыху... -Зато со слухом все нормально! — донёсся крик из дому. — Не бурчи, сейчас дам другую, не батькину! Бабушка спешно выбежала к ним, держа в руках пальто, и протянула его Грише. Тот пристально оглядел одежку, и, было, хотел отдать её назад, но, увидев взгляд бабки, быстро накинул на себя. В отличие от предыдущего, это сидело гораздо лучше и было по размеру. -Разве его не моль съела? — удивилась Лилит. -Мозги его моль съела! — бабка отвесила подзатыльник старику. — Сколько раз я уже сказала, что всё зашила обратно, нет ему всё моль да моль мерещится! -Да ты ещё тише говори, авось услышу! — ответил дед, прочищая уши. — Небось, гадина, пользуешься этим ещё, бормочешь под нос про меня пакости всякие! -Да я... я... — запнулась старушка. — Я... а что я сказать-то хотела? -Вот и я об этом, карга старая уже совсем... совсем... — старик тоже застопорился. — Совсем забыла ты, что на ярмарку нам надо! -Ой, батюшки святы! — всплеснула руками старушка. — Вы простите нас, — она повернулась с Белиалу и Лилит, — заговорилась я, уж не помню о чем, да надо же вам путь до туда показать! Бабушка вышла из-за калитки, вслед за ней потопал дед. Лилит выразительно взглянула на Белиала. -И что это было? -Это... — архитектор замялся. — Я решил немного им напомнить. -А словами никак, — усмехнулась девушка, — тебе эссенции на это не было жалко? -Может и было бы, если бы я не заметил странной детали, — задумался Белиал, — понимаешь какая штука: их Хьярты вовсе не реагировали на ругательства! И при этом, они были чисты, как если бы у них были такие перепалки каждый день. Проблема тут только в том, что подобное буквально физически невозможно — любое разрушительное воздействие должно накапливаться со временем. Девушка задумалась. Раз следов разрушения Хьярты нет, то... -Что-то её восстанавливает, Бел, — ответила девушка, — нечто мешает их словам оказывать разлагающее влияние. -Да, вот только что это? -Ну, — предположила Лилит, — возможно Хьярты восстанавливаются из-за их близости друг к другу. Как-никак, они очень долго вместе. -То есть любовь держит их Хьярты целыми? -Да, — девушка кивнула, — а ты что, не видел подобного раньше? -Я... — задумался Белиал. Его руки начали перебирать что-то в воздухе. -Сам себя же загипнотизировал? — удивилась девушка. — Э-эй! — она щелкнула пальцами перед его носом. — Очнись! -Я просматривал все мои предыдущие Хьярты, — архитектор открыл глаза, — во многих любовь была причиной загрязнения, но никак не очистки. Если так подумать, я ещё не видел тех, кто бы был под положительным её влиянием... Была вот, например, девятьсот девяносто восьмая Хьярта — юный парень, чуть не наложил на себя руки из-за отказа. Я тогда, помнится, чуть не запорол процедуру асимиляции, из-за чего ещё неделю искал новое тело с эссенцией. Или вот — пять тысяч сто три — девушка не могла найти себя из-за несчастья в отношениях, к счастью несколько асхальдов решили проблему. Или... -Тебе не кажется, что из-за нужды именно в пострадавших Хьяртах ты видишь лишь самые извращенные проявления человеческих качеств? Архитектор задумчиво умолк. И действительно, он ведь практически не исследовал незараженных... -Ты видел лишь разрушительные последствия, — продолжала девушка, — но никак не санирующее и благотворное воздействие. -Это правда, — сказал архитектор, — оно действительно так и есть, Лилит... Мне как-то не нужно было знать о хорошем в человеке, ведь какой смысл его лечить, если с Хьяртой всё в порядке… Он умолк, прикусив губу. -Ты расстроен? -Скорее разочарован в себе, — хмыкнул он. — В том, что за столетие я так и удосужился проверить это... Возле домов стояли голые стволы деревьев. Отсутствие листьев придавало веткам зловещий вид, они казались чьими-то закорюченными лапами, готовыми схватить их. Один из стволов был обугленным — когда-то давно в него ударила молния. На верхушке находилось птичье гнездо — жизнь смогла найти своё место даже тут. Старики замедлили шаг, дожидаясь архитектора с девушкой. Когда они поравнялись, старушка вновь зашагала. -Расскажите нам об этом Саввиче, — подала голос Лилит. -О нём-то? — начала бабушка. — Он был обычным охотником, и поначалу нехотя взял на себя деревню. Ходят о нём интересные истории, конечно... -Какие? — поинтересовался архитектор. -Что с ведьмой Бертой дела водит, — заговорил дед, — что с нечистью якшается. -Бредни это всё, — покачала головой бабушка, — человек он мудрый и опытный, прошёл через многое. -Да, после гибели отца Саввич сильно поменялся, — кивнул дед. — А вам-то с ним поболтать надобно? Так просто к нему не зайдешь — он сейчас сидит сиднем в избе своей да книги штудирует без памяти. Авось найдёте на ярмарке того, кто вас проведёт... -Придётся, — вздохнул архитектор. — Долго ещё идти? -Да вунь, — бабка указала на поворот, — за ним уже будет. И действительно, Лилит услышала веселые голоса, доносящиеся издали. Они с архитектором замедлили шаг. -Выходит, нам надо будет найти способ попасть к этому Саввичу и рассказать ему об угрозе? — спросила девушка. -Иначе никак, — пожал плечами архитектор, — судя по их рассказам, он, возможно, нам поверит довольно быстро. -А если не поверит, ты влезешь к нему в голову? -Такого расклада конечно не хочется, — с сомнением сказал архитектор, — но, в крайнем случае... -Их спор это тоже крайний случай? — указала на стариков Лилит. -Вполне, — в голосе Белиала слышалась ирония, — мне кажется, ты должна знать, что люди, достигшие преклонного возраста, иногда могут часами говорить без умолку. -Уж что правда, то правда, Бел, — закатила глаза девушка. -Вы там где? — крикнул дед, уже зашедший за поворот. — Смотрите, вот она какая, эта ярмарка! Догнав их, они узрели невероятно живописную картину: словно снятая с холстов художников прошлого века, перед ними вовсю бушевала ярмарка. Множество импровизированных палаток, на которых продавалось всё: сладости, товары для дома, поделки из дерева, кто-то даже соорудил подвески из драгоценных камней! Веселые лица, на которых красовался румянец, высматривали потенциальных покупателей. Белиал и Лилит начали медленно продвигаться вперёд. Девушка любовалась зрелищем, а архитектор, напротив, детально рассматривал каждого продавца. Внезапно что-то привлекло его внимание — он свернул, подойдя к палатке, где какой-то лысый бородач продавал холодное оружие. Лилит только через полминуты заметила отсутствие архитектора и, отыскав высокую фигуру в толпе, подбежала к нему. За это время он уже успел вступить в разговор с продавцом, и тот рьяно что-то ему пытался доказать. -...нет, увольте, это не просто нож! — пылко объяснял тот архитектору, стоящему с каменным лицом. — Это — не что иное, как легендарная финка времен СССР, изготовленная кизлярскими мастерами! Ей пользовался каждый солдат НКВД в тридцатые! -Или же вы выплавили её позавчера из остатков дешёвой стали, — пожал плечами Белиал. — Не стоит врать о качестве того, что, возможно, однажды спасёт твою жизнь. На шум начали собираться зеваки. Продавец побагровел. -Ложь и клевета, вот что я от вас слышу! — он продолжил демагогию. — Эта финка может легко разрубить цельный лист металла, не то что человеческую кожу! -Звучит как вызов, — встряла в разговор Лилит. В голову ей стукнула гениальная мысль. — Давайте так: если ты сможешь ранить Бела, то... -То мы заплатим тебе пять тысяч! — подхватил архитектор. — А если нет, то... -Вы серьёзно..? — он на секунду потерял дар речи. — Хотите, небось, чтобы меня посадили, да? Ни за что! -Ну, если ты не хочешь, то я смогу, — девушка взяла нож с прилавка. Рукоятка была тяжеловатой. -Только попробуй украсть, пройдоха! — он пристально смотрел на Лилит. — Все вы, — он обвел взглядом толпу, — свидетели тому! Люди беспокойно загудели. Чья-то мама закрыла ребенку глаза. Толпа обступила девушку и архитектора. Белиал занял место, отойдя от девушки на пару метров. Лилит занесла руку с ножом, чтобы кинуть его но... Она не могла. Только сейчас до неё дошел смысл её пари: ей нужно было попытаться ранить архитектора. Нужно было применить заметные усилия, иначе толпа могла что-то заподозрить, но у неё это попросту не получалось... Рука не хотела двигаться вперед, высвобождать нож. Она так и замерла в полусогнутом положении. Люди загудели сильнее. -Да розыгрыш это все! — кричал один из дедов. — Ясен пень, что нож этот уж точно человека сможет ранить! -Дайте мне его, я сам сё сделаю! — донёсся детский голос. -Ты что такое говоришь?! — ему ответил женский, видимо мамин. — Не надо тебе больше в эти игрушки свои играть, пойдём отсюда! Какофония смешалась в голове у девушки. Она сама это начала, но почему же она не может продолжать? Архитектор с недоумением смотрел на неё. Она прекрасно понимала, что с ним ничего не будет, и всё же... Она начала опускать руку с ножом, рассматривая лезвие. Поверхность была слегка узориста, но отполирована достаточно, чтобы девушка смогла увидеть свое отражение, свои глаза... На секунду в голове стало темно, и... Бросай. Хлесткий выпад, словно атака затаившейся змеи, просвистел в воздухе. На глазах у изумленных людей и продавца нож, оставляющий за собой полосы плотного воздуха, описывая плавные круги вращением, врезался архитектору ровно в центр лба. На секнуду стало заметно, как по лицу архитектора пробежало несколько белых волн эссенции. Раздался глухой звон, словно металлом скрежетнули по чему-то керамическому, и лезвие, извиваясь от напряжения, отскочило от Белиала. Девушка охнула. Толпа отступила на два шага назад. Некоторые люди вовсе отбежали. Архитектор невозмутимо стоял на месте. -Что... — опешил продавец. — Но он же... -Вот ваш нож, — Белиал положил изрядно нагретый клинок перед ним. Продавец отпрыгнул от него как ошпаренный. — Мы хотим попросить вас о маленькой услуге, раз уж вы проиграли это пари. -Д... да, — промямлил тот отрешенно. — Каюсь, ту финку я действительно сделал на скорую руку, но вот эту, — он со страхом указал на только брошенный девушкой клинок, — вот эту я действительно выкупил за тридцать тысяч у знакомого кузнеца, но вы сами все видели! Этого просто не может быть, не может! -Спор, — услужливо напомнила ему Лилит. -Да, да, — он напряженно хватал ртом воздух. — Что вам нужно? Я всё сделаю, всё, только... -Довольно соплей, — вздохнул архитектор, проводя рукой по воздуху. Асхальды тотчас подействовали и он выровнялся. — Отведи нас к старейшине Саввичу, дилетантишка! -Нет нужды. Лилит слегка дрогнула от низкого тембра голоса, исходящего из толпы. Люди расступились, и к ним вышел сухопарый, высокий — примерно с архитектора — старик. На нем красовался медвежий полушубок, а всё лицо, казалось, было заросшим волосами. Сквозь густые брови проглядывлись широко посаженные глаза, усы венчали слегка закрюченный нос, а густая борода вполне могла соперничать с медвежьим мехом, украшавшим его полушубок. Не все волосы были седыми, что ещё сильнее придавало ему молодости — для сравнения с ним даже архитектор был куда белее. Он выдохнул, и из густой бороды повалили клубы пара. -Я — Исаак Саввич, главный в Старом, — представился он. — Раз вы двое желаете меня видеть, то, разумеется, отказывать я не собираюсь, особенно после такого занимательного зрелища. Пойдемте. Белиал с улыбкой взглянул на Лилит. В его глазах читались удивление и... гордость?

***

-Пиво! — выкрикивал усатый мужчина средних лет, стоящий за огромной бочкой. — Хмельное, пшеничное, верхового брожения! Кружка по сто пятьдесят! -Я угощаю, — старик залез в карман полушубка. — Изволит ли дама испить с нами? -Изволит, — кивнула Лилит. Последний раз она пила вчера, но и сейчас была не против. -Три кружки, да до краев! — он кинул усачу пятихатку. Тот с удовольствием открыл краник и поставил туда три кружки каскадом, друг за другом, чтобы не пролить ни капли ценного напитка. — Как дела идут? -Да потихоньку, — пожал плечами тот, — пиво робится, а значит жаловаться не на что. А вы-то сами как поживаете, Саввич? -Как видите, гостей принимаю, — хохотнул он, — уж так желали видеть меня, что аж представление учудили ножовщику нашему. -Во дела! — хмыкнул он. — Вам как-никак музыкальное сопровождение нужно? -Пальцы пожалей, — помотал гривой старик. — А то больно холодно сейчас. -Дык я так могу! — он он подошёл к старому магнитофону, ткнув в промерзший корпус. — Вось, наслаждайтесь! Из динамиков пошла легкая музыка. Пиво было подано, и компания подошла к длинному столу, за которым уже сидели несколько человек. Старик плюхнулся за стол, слегка расплескав напиток на мех. -Чтож, — начал он, — любое знакомство начинается с представления друг другу! Я уже сказал, как зовут меня, а вот как зовут вас... -Я Лилит, — девушка отхлебнула из кружки. Прохладное и пенящееся, пиво заполнило желудок. Саввич удовлетворённо кивнул. -Можно называть меня Белиал, — архитектор одним глотком опорожнил четверть кружки. — Имя довольно странное, знаю. -Чего же, — пожал плечами дед, последовав за ними. Пиво осталось на густой бороде, но он без промедления стер его рукавом. — У меня на родине детей тоже называют довольно странными именами. Странны они, разумеется, для вашего уха, Белиал. Он отхлебнул из кружки, снова утерев бороду. Процесс был небыстрый — староста смаковал каждую секунду пребывания жидкого золота у него во рту. Медленно сглотнув, он продолжил. -Я извиняюсь за прямоту, Белиал и Лилит, но как вам удался тот интересный фокус? -Бродячие артисты мы, — улыбнулась девушка, — и не такое можем учудить, если захотите. -Вас так сильно заинтересовал этот, как вы сказали, фокус? — спросил архитектор. -Понимаете, — он улыбнулся в ответ девушке, — я не люблю, когда есть некая вещь, которую, как ты ни вращай, не поймёшь. Смекаете, о чём я? -Не любите недосказанности? — подняла бровь Лилит. -Вы правы, не люблю. -Ну, раз так, — ответила девушка, — можно сказать, что нож действительно был ненастоящий. Я подменила оригинал на свой, качественную копию, пока брала хороший нож с прилавка. Мой, в отличие от оригинала, затуплен и очень легок. Белиалу ничего не стоило спокойно выстоять удар. Всё дело в актерской игре, и тебя могут спутать с магом даже... -Даже вы, — продолжил архитектор. — Но, как видите, трюк сработал, а значит, что усилия не были потрачены впустую. Староста хмыкнул. В его глазах сверкнул легкий огонёк заинтересованности. -И что же хотят от меня узнать два бродячих артиста? — закряхтел он. — Да и без обид, но на труппу вы довольно слабо похожи. Архитектор и девушка переглянулись. "Сначала надо задать пару наводящих вопросов", — услышал Белиал в голове. "Пожалуй, так будет лучше всего", — ответил он девушке. На небольшом расстоянии они слышали мысли друг друга довольно хорошо. Лилит отметила, что это было даже лучше, чем в самый первый раз. -Вы же охотник? — архитектор откинулся на спинку. Пиво уже начало оказывать эффект, и от крепкого хмеля его тело медленно расползлось на стуле. -А что, сильно похож? — хохотнул дед. И действительно, его косматая борода и полушубок создавали впечатление, будто бы перед ними сидит бурый медведь. — Да, я довольно стар, но охота в здешних лесах — всё ещё моё любимое дело. Каково чувство, когда ты один-одинешенек выходишь в утренний лес, пока где-то за горизонтом только начинает заниматься заря! И ты ступаешь по хрустящему снегу, вдыхая каждую частичку воздуха, сливаясь с этим лесом воедино... Как прекрасны и размеренны движения природы, распахнувшей свои объятия для тебя... воистину красивы дары Господа. -И не доводилось ли вам наблюдать на вашей охоте нечто странное? — архитектор продолжил расспрашивать уже поддатого старика. Дед выпрямился на стуле, глядя ему прямо в глаза. -Вы не похожи на тех, кто задаёт такие вопросы ради интереса, — икнул он. — Хотите — верьте, хотите — нет, не моё дело. Но знаю я кое-что об этих местах. -И что же? — девушка тоже облокотилась на стол, слегка опьяневшая. Глаза деда загорелись холодными огоньками. -Когда я впервые шёл на охоту со своим батькой, — начал тот, — он мне строго-настрого запретил съезжать с тропинки. Мне тогда это показалось пустыми словами, но отца ослушаться я не смел. И всё же однажды собаки, что тащили наши сани, погнались за небольшим тетеревом, отойдя с тропинки. Тогда я и понял, почему отец так опасался всего, что лежит за пределами этой проторенной дорожки. Мы встретили... нечто трудноописуемое, существо, выходящее за рамки нашего понимания, создание самого Дьявола... Мой отец не выжил в той встрече, из последних сил защищая меня... По его щеке прокатилась небольшая слезинка. Оба внимательно слушали его историю. -Я провел в лесу двое суток, блукая в поисках выхода. Один, без еды, я укрывался окровавленным тулупом батьки, чтобы не умереть от мороза. Ночью слышался то ли храп, то ли хохот, исходящий от этих тварей. К вечеру третьего дня я наконец смог найти нужную тропинку, и вышел к деревне, — он остановился, ожидая реакции архитектора и девушки. Те всё ещё были поглощены рассказом. — Вообразите зрелище: по улице идёт испуганный мальчишка, с ног до головы покрытый кровью, держащий в руках тулуп собственного отца — единственное, что от него осталось. Когда на тебя с ужасом глядят прохожие, не в силах вымолвить и слова, а ты идешь, отрешенно глядя вперёд. В твоей голове обухом стучит лишь одна мысль: "Добрался". И ты, как молитву, повторяешь её снова и снова... Белиал и Лилит молча дослушали. Архитектор сочувствующе взглянул на Саввича. -Не стоит, — прервал он ещё не начавшиеся слова Лилит. — Что было, то было, а иначе никак. По прошлому нет смысла горевать, да и мой час уже скоро пробьёт. Лишь с возрастом осознаешь, что на такие мелочи, как сожаление по тому, что было, жизнь вовсе тратить не стоит, Белиал. -То, есть вы не боитесь того, что прячется в лесу? — спросила девушка. — Вы охотитесь долго, а значит и с тропы наверняка сходили не раз. -Что правда, то правда, — кивнул Саввич, — не вижу смысла бояться их, коль Бог и так воздаст по заслугам. Однако с тварями я с той поры так и не сталкивался. Белиал и Лилит вновь посмотрели друг на друга. Эндур кивнул. -Они идут сюда, Саввич, — прошептал архитектор. — Сегодня ночью они не оставят тут камня на камне, если мы не сумеем их сдержать. Повисла тишина. Музыка всё ещё мерно играла, пока старик постукивал костяшками пальцев по столу. Он слегка прикрыл глаза — его лицо не выражало ни единой эмоции, лишь морщины на его лбу судорожно двигались, показывая ход мыслей. Лилит видела, как одна складка надвигалась на другую, подобно морским волнам, гася друг друга и вновь сливаясь воедино. Архитектор тоже прикрыл глаза. -Значит вот оно что, — пробормотал он, гладя лоб. — Она была права... -Вы верите нам? — спросила Лилит, внимательно глядя на Саввича. -Пожалуй, — старик разгладил последнюю складку на лбу. — Эта старуха говорила мне, а я, дурень старый... -Берта? — девушка насторожилась. — Вы её знаете? -Она приютила меня тогда, — кивнул Саввич. — Ей было лет двадцать, когда мальчик по имени Исаак, потерявший отца, возвращался с охоты. Меня, голодного и испуганного, взяли под опеку. За те несколько лет я научился многому... Он знает, а значит медлить нельзя. -Надо укрыть жителей в безопасном месте, — предложил архитектор, — в их домах есть подвалы? -С укрытием проблем возникнуть не должно, но тварей не обманешь, — колыхнул головой старик. — Они из-под земли достанут, если учуют. -Я возьму их на себя, — архитектор был спокоен. — Ваша задача — обеспечить людям защиту. Старик поднял брови. -Сможет ли бродячий артист в одиночку одолеть их? -Увидим, — усмехнулся архитектор. — Ещё есть время, чтобы подготовиться. Девушка встала из-за стола. -Куда ты? — спросил архитектор. -Надо по делам отойти, — уклончиво ответила девушка. — Скоро вернусь. Она отдалилась, и архитектор взглянул на старика. -Кто ты на самом деле? — донеслось сквозь густую бороду. — Седой, но выглядишь молодо. На военного ты не сильно тянешь, коль так сильно печешься о местных. И эта девушка с тобой... -В этом мире есть много странных людей, — улыбнулся Белиал. — Я, если можно так выразиться, обычный доктор, ищущий заразу. -И много нашёл? -Достаточно. Морщины на его лице вновь начали перетекать из одной в другую. -Видел я когда-то такого, седого как и ты, — хмыкнул Саввич. — Говорят, что та ночлежка на окраине принадлежит ему. -Он не показывается тут? -Как видишь, нет, Белиал, — ответил он. — Однако кто его ведает... Архитектор, как ни пытался, не ощущал беспокойства в Хьярте старика. -Вы не волнуетесь? -С чего бы так, — усмехнулся он. — Хмель расслабляет, вот и спокоен. Белиал водил пальцами по столу. -Кто такая эта Лилит? Ваш пациент? -Вы догадливы, — кивнул архитектор, взглянув на свою руку. Струна размеренно сияла. Про себя он отметил, что уже привык к этому зрелищу. — Но у неё конечно есть... свои особенности. -Тяжёлый случай? -Можно и так сказать, — пожал плечами Белиал. — Нечто, к чему я не был готов. -Судьба испытывает каждого, — старик допил пиво. — Мы должны лишь смириться с этим, Белиал. -Твоя правда. Музыка начала утихать, оставляя лишь шум людских голосов. -Вам не нужна помощь? — подал голос старик. — Я смыслю в оружии, могу пригодиться. -Не думаю, что обычные пули многим помогут, — с сомнением сказал Белиал, — но, если ты желаешь... -Плохая помощь лучше никакой, — хмыкнул старик. Архитектор чувствовал уверенность в его Хьярте, но всё же что-то его останавливало. -Вы можете погибнуть там, — невозмутимо сказал он старику. Белиал понимал, что это его не остановит, но попытаться было не лишним. -Я готов к этому, — пожал он плечами. — Мои дни сочтены, так пусть напоследок совершу нечто стоящее. -Ну, раз так, — хмыкнул архитектор, — не смею вас отговаривать. Встретимся в Омнии, в девять часов. -Добро, — кивнул он, — у меня ещё дела: надо бы предупредить жителей да остановить сердечные приступы нескольких старушек. Архитектор допил пиво, прогремев кружкой об стол. -Приятно было с вами говорить, — сказал Белиал, вставая из-за стола. — Прощайте. -Успеешь ещё попрощаться, — хохотнул он, — до встречи, Бел, и... — он запнулся. -Что? -Удачи с Лилит.

***

Люди. Они шли мимо архитектора, разговаривая между собой, обсуждая свои повседневные дела. Белиал был среди них подобно стволу могучего дерева в затопленной долине, что, несмотря на течение, остаётся непоколебимо стоять на месте. Множество людей, множество Хьярт, множество эмоций, пробивающихся из иннингов. Они мешались друг с другом, завихрялись в причудливых водоворотах, но эндур легко мог различить каждую частичку этой огромной песчаной дюны, состоящей из человеческих ощущений. Временами он ловил себя на мысли, что подобное ощущение приносит нему странное удовольствие. Он словно был соколом, летящим над чащей, наблюдающим за каждым шорохом лесного полога, видящим каждого грызуна в их норе. "Так и в бога заиграться можно, — подумал он про себя, — надо отгонять подобные идеи". А ещё необходимо было найти Лилит. Девушка так и не вернулась к ним, потому архитектор неспешно сошёл со своего места. Ярмарка бурно кипела, являя Белиалу людские развлечения. К палаткам, продающим деревянные поделки, прибавился клоун, наряженный в костюм "живой" статуи. Вокруг него собирались дети, чтобы сделать фото, и, пока родители неумело пытались сфотографировать их на морозе, он кривлялся, выделывая в своём костюме причудливые жесты руками. Поотдаль от палаток носилось ещё больше детворы, катающейся на санях с небольших горок. Мальчишки и девчонки лепили снеговиков, всячески разукрашивая их мелками, аккуратно пытаясь водрузить на голову вёдра. У некоторых не выходило скатать снежный ком, и они подходили к другим, зачастую обрушивая их творения. Белиал остановился: по его ощущениям Лилит была рядом. Легкий шлепок по затылку выбил из ступора. Через секунду архитектор почувствовал, как за шиворот скатываются небольшие снежные крошки. Изо всех сил пытаясь отряхнуться, он обернулся, и... получи ещё одну порцию снега прямо в лицо. -Фокк! — он отскочил от уже третьего снежка. Стряхнув снег с лица, он увидел девушку, держащую наготове ещё два залпа. -Защищайся, архитектор! — весело крикнула Лилит. — Если не хочешь ещё! -Ах ты… — удивился Белиал, — сама напросилась! Нити медленно начали формировать из снега под его ногами шарик. Собравшись воедино, он подлетел к его руке. Девушка кинула ещё, но вторым выпадом руки Белиал замедлил летящие в него шарики. Они зависли в воздухе. -Нечестно! — хихикнула девушка. — Тебя это все равно не спасёт! Ещё три порции снега сбили левитирующие перед архитектором шары, ещё раз обсыпав того снегом. Этого он уже стерпеть не мог, а потому, замахнувшись со всей силы, отправил свой снежок в полет. Лилит ловко отпрыгнула. -Тут не сила важна, Бел! — она словно издевалась. — Кидать надо точно! Белиал усмехнулся. Он никак не ожидал подобного, однако в нем мгновенно взыграл дух соперничества. -Точно — это так? — размашистым выпадом он подкинул ещё один шарик в воздух. -Куда там! — Лилит отошла, глядя на то, как высоко подкинутый снежок медленно падает на землю. — Такое в меня уж точно не... Резко кинутый залп прилетел прямо в лицо отвлекшейся девушке, прерывая слова. Архитектор довольно похлопал перчатками. -Вот и попалась! Теперь уже девушка стряхивала морозные комья со рта, заблаговременно разорвав дистанцию. Архитектор, воспользовавшись этим, пополнял запас. -Значит война... — она резко набрала в руки снег, и, распылив его по воздуху, скрылась за одной из палаток. -Ну уж нет, отступать поздно! — Белиал кинулся за ней. Выходя из-за палатки, он заблаговременно пригнулся, минуя очередной снежок. Архитектор выпрямился, и увидел девушку, убегающую к играющим детишкам. Подбежав, она нагнулась и прошептала что-то одному на ухо, указав на архитектора. Он сразу понял что к чему, и начал стремительно сокращать дистанцию. -Закидаем его! — мальчик крикнул остальным, махнув в сторону архитектора. — На счет три! Ребята сбежались в кучку, на ходу лепя шарики. Белиал прильнул к земле, делая вид, что тоже берёт оттуда снежок. Сам же он на самом деле начал быстро, с помощью эссенции, возводить преграду. Кирпичик за кирпичиком, перед ним возникла небольшая стенка в половину его роста. -Три! — мальчики одновременно выпалили в него залпом комков снега. Архитектор тут же скрылся за преградой. Десяток ударов пролетело мимо, остальные же попали в стенку. Защита выдержала. Белиал удовлетворённо разогнулся. -Разбить стену! — скомандовал детский голос. Два мальчика тут же начали скатывать из снега большой ком. Архитектор понял, что долго укрытие не протянет, и быстро отошёл в сторону. Два снежка пролетели мимо, и стенка рухнула под напором большого снежного шара. Он попытался закидать хотя бы двух мальчиков, но те тут же отбежали назад. -Наступаем! — крикнул главный. — Вперёд, не дадим ему уйти! Армада начала продвигаться вперед, обстреливая архитектора потоком шаров. Снежки летели по дуге, иногда сталкиваясь друг с другом и рассыпаясь в пыль. Белиал даже не пытался уклониться от залпов, а лишь смиренно наблюдал, как снежки достигают своей цели. Они врезались в его пальто, сбивали волосы и засыпали пылью лицо, иные будто бы нарочно летели совсем рядом с его телом, не оставляя простора для уклонения. Эссенция тоже слабо могла помочь — в таком потоке было невероятно сложно разглядеть хоть что-то для воздействия ей. Белиал медленно отступал назад. -Это тоже нечестно! — крикнул он, отмахиваясь от снарядов. — Пятнадцать на одного! -Что, нужна помощь? — издевалась девушка, стоящая на пригорке. — Не можешь справиться с мелкими? -Так я сразу и попрошу! — хмыкнул он. — Ну-ка! Он занёс ногу над землёй, и тут же резко ударил по снегу слабым залпом эссенции. Огромная сверкающая туча пыли поднялась в воздух — снежинки, бликующие светом, не давали мальчикам разглядеть местонахождение архитектора. Белиал воспользовался этим, мгновенно сорвавшись с места и пробежав слева от мальчиков к девушке на пригорок. Дети сорентировались, увидев его тень, и вновь начали беспощадно метать в него снег. Один из ударов влетел Белиалу под ногу, и тот, потеряв равновесие, упал на холмик, чем вызвал громкий детский смех. -Враг почти повержен! Добивай! Белиал кувыркнулся, уклоняясь от глыб, и подбежал к девушке. -А вот теперь попрошу, — весь запыхавшийся, взмолился он. — Лилит, помогай! -А волшебное слово? — с улыбкой спросила она. -Винзамлегаст! — архитектор отошёл за её спину. — Пожалуйста! -Ладно, уговорил, — девушка пригнулась, слепив несколько шариков. — Эй, вы! Рука со всей силы метнула снежок, и шапка главаря тут же слетела с головы. -Она с ним заодно! — гневно крикнул пацан. — Но вас это не спасёт! Усилить натиск! Молния из эссенции напитала снежный шарик. Архитектор занес руку. -Зададим им жару! — крикнул он. На лице девушки расплылась улыбка. -Вперёд! — она соскользила с холма, кинувшись на мальчишек. Такого они ожидать не могли. Лилит ворвалась в толпу, закидывая каждого, кто попадётся ей на глаза снежными комьями. Рука хлестко и быстро изгибалась, метая снежок за снежком в лица ошалевших ребят. Размашистыми шлепками они врезались в их лица и куртки, сбивая шапки и засыпаясь за шиворот. Поток снарядов прекратил лететь, а те, что остались, свистели в стороне от девушки. Архитектор сосредоточился, проверив натяжение нитей. Должно было получиться... Резким движением наотмашь, словно бросая диск, Белиал раскрутил снежный шарик, и тот тут же вырвался с его ладони. -Ты попадешь в неё! — крикнул один из ребят. — Огонь по своим! Первая струна тут же сократилась по мановению его руки, и шарик, доселе летевший в голову Лилит, свернул с намеченного пути, рассек воздух по дуге. Сразу вслед за этим последовал резкий шлепок, и лицо мальчика, который крикнул до этого архитектору, окрасилось в белый. Однако шарик на этом не остановился — вторая струна сократилась вслед за первой, и остатки снега пропахали лицо ребенка, срываясь с места к следующей цели. -Неплохо закручено! — девушка продолжала натиск. — Спускайся давай, поможешь! -Разойдитесь в круг! — скомандовал главарь, натягивая шапку назад. — Закидаем их! Архитектор упругим отскоком подлетел в воздух, параллельно выпуская пару снарядов, и тут же приземлился на снег за спиной Лилит. Обстрел тем временем продолжался. Белиал пускал крученые снежки один за другим, постепенно выводя мальчиков из игры. Лилит резво уклонилась от попадания, присев на землю, и тут же с разворота выпустила несколько снарядов. На секунду архитектор замедлился, рассматривая движения девушки. Они были резки и отточены, она словно знала, откуда прилетит, и заранее делала пируэт в сторону, отвечая проворной контратакой. Танец — вот как можно было назвать эти движения. В них не было присущей танцу красоты, отметённой за ненадобностью, ибо ей уступала скорость и эффективность приёма. Но особенная ли она? Сам архитектор, в свою очередь, был довольно нерасторопен, готовя атаки, — основной расчет шёл на их поражающую силу. Крученые снежки метались от одного к другому, и пусть нити не были так эффективны при удержании массы снега, но заодно с бросками девушки те наносили свой поражающий эффект. "Пригнись!" — промелькнуло у того в мыслях, и он, поняв, что к чему, быстро присел на месте. Лилит метнула мелкую дробь комков, попавшую ровно в голову мальчикам позади Белиала. -Обандэсх! — архитектор проскользил к девушке. — Твоя очередь пригибаться! Лилит быстро, не прерывая атаки, пригнулась, и архитектор сделал финт, перекувыркнувшись своей спиной по спине девушки, пуская в главаря снежную пыль. Тот лишь поморщился, смахнув её с лица. Уже половина мальчиков сидела на снегу, а то и вовсе убежала, но оставшиеся не прекращали попыток напора. Главарь, смекнувший, что к чему, крикнул что-то неразборчивое двум парням с санками-ватрушкой. Те быстро побежали на горку. -Они собираются нас сбить? -Видимо так, Лилит! — архитектор вытер пот со лба. — Убежим, пока нас не повалили? -Есть идея получше, — девушка присела на корточки, начав скатывать снег в небольшой ком. -Читаешь мои мысли! — архитектор эссенцией поднял с земли не попавший в него кругляшок. -Так ведь действительно читаю, Бел, — усмехнулась она. — Скорее, заряди его струнами! Активность мальчишек слегка поубавилась — усталость давала о себе знать. Белиал поднялся с готовым снежком и нацелился в главаря. -Вы проиграли! — захохотал он, указывая на горку. Архитектор обернулся, увидев, как ватрушка начинает разгоняться, готовясь их сбить. — Сдавайтесь же! -Так и сразу! — Белиал размашистым навесом снизу метнул кругляш в пацана. Тот легко отвел голову в сторону. -Такие приёмы меня не берут! Придумай тактику получше, советую целиться чуть точнее! Бублик уже несся с невероятно высокой скоростью, и архитектор понял: пора. -Так я и не целился в тебя! — его, рука изогнулась, и нити ту же искривили полет снежка. Тот замер в воздухе. Лилит долепила ком — он доставал ей примерно до колена. Дети с горки были, уде близко... -Давай, Бел! — скомандовала она. Три струны тут же стянули снежок к самой земле, и тот с невероятной быстротой начал падать. Трех струн уж точно должно было хватить, но архитектор в середине полета добавил четвертую — и снежок погнался к земле с ещё большей скоростью. -Получите и распишитесь! — крикнул главарь. — Вы двое сейчас будете сбиты с ног, и победа будет за нами! Лилит резко отскочила, и в этот же момент произошло невероятное зрелище: в одночасье большой снежный шар, слепленный Лилит, и маленький сгусток, сделанный архитектором, столкнулись, породив громкий шлепок. На секунду показалось, что время в этот миг затормозило ход, настолько зрелищной была эта сцена. Мириады блестящий пушинок снега взмыли в воздух, подобно раскиданному конфетти, застилая собой все пространство перед глазами мальчиков. И главарь, и другие ребята, и даже те, кто ехал на ватрушке — все закрыли глаза, дабы избежать потока морозных игл. Мгновение спустя архитектор схватил Лилит за локоть, и они нырнули в гиперпространство, минуя несущийся бублик. Через миг они вылетели из черноты всего в двух метрах от группы, рухнув на снег. Ватрушка мчалась с бешеной скоростью, подобно кеглям сбив мальчишек, а вместе с ними и главаря с ног. Их раскинуло в разные стороны, и теперь снежное поле было подобно на поле брани, где не осталось ни единого живого солдата. Ребята были все испачканы в снегу, а до мальчишек в ватрушках начало доходить, что сбили они не того. Главарь же и вовсе был зарыт по пояс в сугроб и тщетно пытался выбраться. Архитектор глядел на серую небесную гладь, что раскинулась над ними. Оттуда всё ещё потихоньку сыпался снег, делающий глаза и лоб Белиала мокрыми. Он медленно ощупал своё тело — пальто было покрыто снегом, одна из перчаток валялась недалеко от левой ноги. Спина ощущала мягкость скрипящего снежного покрова. Архитектору внезапно не захотелось вставать с земли — уж больно было хорошо лежать пластом, вовсе не двигаясь, и лишь изредка стряхивать с себя снежинки. С большой неохотой Белиал попытался встать, и... смог лишь повернуть голову в бок. Перед ним возникло хохочущее лицо девушки. Её рот, разошедшийся в широкой улыбке, образовывал на лице множество складок, дергающихся в такт смеху. Живот трясся с такой силой, что Лилит еле-еле прижала колени к груди, дабы немного ослабить содрогания. Ненароком и самого Белиала начало пробирать на смех. Сам не понимая почему, его легкие тоже начали подергиваться, а Хьярта — усиленно мерцать. Сраженный смехом, архитектор катался по снегу стараясь умерить гогот, но перед глазами всё ещё стояло смеющееся лицо девушки, а вместе с ним и уверенная ухмылка главаря, думающего, что победил их обоих. Но особенная ли она… Мальчишки начали потихоньку вылазить из снега. Отряхиваясь от попавших за шиворот льдинок, они с понурым видом проигравших направлялись к родителям. Двое парней слезли с ватрушки, стараясь выудить главаря из сугроба. С третьей попытки, изрядно поматерившись, мальчишка наконец смог выбраться на свободу. Окинув смеющихся хмурым взором, он поплелся вслед за остальными, что-то бурча под нос. -Надо уметь проигрывать! — крикнула ему сквозь смех девушка. -Да ладно, — архитектор приподнялся на руках. — Бой был не самым честным, если так рассудить. -Конечно нет — двадцать против двух! -Ну, эти двадцать были мелкими ребятами без эссенции! — возразил Белиал, опираясь для подъема. — Всё же преимущество было у нас. Девушка выдохнула, поднявшись на ноги. В пятидесяти метрах все ещё стоял большой стол, к которому неспешно начали подтягиваться люди. Бородатая фигура Саввича ходила взад-вперед неподалеку, продумывая речь. -Что он собирается делать, Бел? -Спасать их, — архитектор внимательно вперил свой взгляд в старика. — На всякий случай нам лучше ещё постоять. Саввич отряхнул бороду от снега, тяжело ступая за стол. Было видно, как сквозь густые волосы прорываются клубы пара. С такого расстояния он казался довольно рослым, превосходя жителей примерно на голову. Даже сев за стол, он всё ещё выглядел внушительно. -Аль головы вы послушать речь мою? — громким, низким голосом прогремел он. Старики одобрительно зазвучали. Им вторили бабки, сидевшие поотдаль от стола. -Ярмарка — это, конечно, хорошо, — потер он лоб, — но нынче ночь обещает неспокой да смуту. -Да неужто? — раздался испуганный голос старика. — Сам Велес явится нам? -Куда там! — он стукнул по столу. — Велесова ночь была месяцев пять назад, а то, что будет сейчас — то гораздо хуже. -Не томи, что будет!? — уже другой голос вопросил его. -Твари, что вылазят из самых недр Ада, что не были сражены Господом, всё ещё рыскают в наших лесах! — прогремел он. — И сегодня ночью каждый из вас должен не даться этим гадам, не попасть на их глаза, уберечь своих детей да внуков! Прячьтесь в погребах, запирайте двери на все засовы, тащите ружья и ножи — делайте всё, только не дайте им себя обнаружить! Он слегка приподнялся над столом, выдыхая. На миг повисла гробовая тишина, тут же разразившаяся бурным обсуждением. Бабки хватались за сердце, многие старики уже в панике вставали из-за стола, некоторые дети, находившиеся неподалеку, испуганно хныкали и звали мам. Исаак, сдержанно оценив ситуацию, продолжил. -Отставить панику! — голос громыхнул на всю ярмарку. — Вы будете не одни! -Кто же нас защитит, батюшки... — причитая, крикнула ему одна из бабушек. -У меня появилось несколько знакомых, что ладны робить такое, — пояснил он. — Коль они справятся быстро, гады даже не успеют добраться до нас, ось оно как. -А вы, Исаак Саввич? — мужчина с густой рыжей шевелюрой и бородой, сидящий слева от него, подал голос. — Что будет с вами? -Я буду с ними, Андрей, — он хлопнул мужика по плечу. — Коль не вернусь до завтрашнего вечера — не поминайте лихом, да отпойте по-православному. А что до преемника — так ты, Андрей, им и будешь. -Ты идёшь на верную погибель! — возразил ему ещё один мужчина. — Позволь нам помочь тебе в бою, коль он так смертелен! -У вас всех есть что-то важное: сыновья, жены, матери, с которыми лучше побыть именно сейчас, в трудную минуту! — покачал он головой. — Но эта деревня, каждый, кто в ней живет — вот моя главная ценность! Никто не заменит вашим дочерям отцов, вашим женам — мужей! Все останутся тут! -Но... — недовольно воскликнули несколько голосов. Дед прервал их отрывистым жестом. -Такова моя, возможно последняя, воля... Голоса на сей раз даже не думали возникать. Старик снова присел. -Поутру, коль победа нам не достанется, хватайте всё, что уцелело, и поезжайте в город, любой, главное, что подальше от этих лесов проклятых, — с этими словами он расстегнул тулуп, достав из-под низа крестик. — На сим всё. Да осветится царствие Господне! — его губы коснулись холодного металла. Толпа зашумела, но на сей раз в этом шуме почти не слышалось паники. Это были звуки одобрения, выказываемые лидеру. Не было ни хаотичных выкриков, ни звенящего от напряжения голоса стариков, даже бабушки перешептывались куда спокойнее. Медленно вставая, они покидали собрание, видимо, чтобы подготовить дом к обороне. Белиал незримым судьёй созерцал каждое движение, каждое слово старика. Со своей стороны архитектор наблюдал не что иное, как хьяртальный резонанс — явление, при котором наиболее сильно колеблющаяся Хьярта заставляет другие колебаться с той же частотой, рождая схожесть мышления индивидов. Осуществляется подобное не обязательно с помощью эссенции, зачастую, с помощью обычного красноречия, позволяющего завладеть умами примерно с той же силой, что и Скёпун эндура. Чего уж тут скрывать, люди тоже умеют влиять на Хьярты друг друга, пусть и зачастую влияние это крайне невелико и самими людьми не осознается. Да и достичь достаточного хьяртального влияния для становления, например, лидером — довольно сложный и кропотливый труд, потому Белиал всегда проникался уважением к подобным людям. "Нет сомнений, что он идёт до конца, — размышлял он. — Я не ошибся, дав ему возможность… погибнуть сегодня". Девушка тоже задумалась о чём-то своём. Архитектор внимательно взглянул на неё, силясь уловить поток мыслей, однако всё было без толку. Одно было понятно: у Лилит также был некий план, которого Белиал не знал. Вздохнув, эндур закрыл веки. Особенная… Зачем только Сиире это сказал?.. Он и не заметил, что начало смеркаться. Весь день, проведенный в деревне, пролетел действительно незаметно. И пусть жители стали предупреждены, но сам он ни на шаг не приблизился к улучшению своих боевых навыков. Или всё таки приблизился? Архитектор вздрогнул. Лилит... То, как они с ней слаженно бились... Мозг заработал на полную, и Хьярта начала услужливо вспоминать. Казалось, то была обычная детская игра, но что, если... "Нельзя думать об этом, — он выдворил назойливый образ из своего сознания. — По мнению вёрдура я упрямец, но моё упрямство меня ещё ни разу не подвело. Не выйдет и сейчас." Пора было уходить в Омнию.

***

-Ну и где ты так выучилась играть в снежки? — архитектор миновал обгоревшее древо. Празднества остались позади, лишь изредка до них доносилось тревожное эхо человеческих голосов. — Быстрые движения, точные попадания... Неплохая стратегия победы, в конце концов. -Разве этому следует учиться? — девушка весело подобрала горсть снега с земли. — Все дети в них играют, и я умею. -Ну... — протянул Белиал. — Я в принципе не знал, как выглядит снег, пока не покинул Сиире сто лет тому. -Ты впервые попал в Кяртни во времена Дикого Запада? — спросила девушка. -Да, люди это так называли, — кивнул эндур. — В тех местах было полно менквов, и встреча с вёрдуром была как нельзя кстати. В тот день я был на волосок от смерти... Лилит кинула холодную горсть снега в забор. Металл гулко зазвенел. Дома закончились, и им открылся вид на поле. Оно было покрыто снежным одеялом, простирающимся до края леса. Сквозь толщу снега редью пробивались стебельки трав, колышущиеся от дыхания ветра. Едва-едва живые, растения выдерживали дуновения, стараясь не сломаться. Хрупкая жизнь всё ещё теплилась где-то внутри ростков. За деревьями тихо тлели багрянцем последние лучи солнца, отсвечиваясь от облаков, перекрашивая их в слабый алый оттенок. Подгоняемые ветром, они плыли быстро, испаряясь и уходя за лес. Цвета медленно перетекали из темного бордового в светлую киноварь, угасая с каждой секундой. Ещё немного — и темный полог окончательно постелится на село... Что-то странное происходит с ним.

***

Окна Омнии сегодня горели особенно ярко. На первом этаже не было никого, за исключением разве что репликанта, все так же кропотливо протирающего стаканы. Каждое касание тряпочки рождало особенный звук, напоминающий легкий свист воздуха. Архитектор повесил пальто, подойдя к круглому столику, как котором всё так же стояла банка. Насекомое смирно сидело на краешке блюдца, высасывая небольшим хоботком содержимое. -А ну-ка, — Белиал снял стеклянку со стола, готовя эссенцию. Насекомое не сдвинулось с места, лишь легко взмахнуло крылышками. Архитектор опустил руку. -Почему она не улетает? — Лилит отодвинула стул. — Она привыкла к банке? -Скорее всего, ей понравился афен, — архитектор тронул блюдце. Бабочка все так же оставалась неподвижной. — Напитанная смесью моей эссенции, бабочка вряд ли предпримет попытку улететь. Он вытащил из своего кармана небольшую пробирку, и, сделав аккуратный разрез поперек ладони, капнул туда своей кровью. Алая жидкость потекла по стенкам. Архитектор слегка потряс стекляшку, и капли поползли быстрее, оказавшись на дне пробирки. Белиал внимательно разглядел полученный результат. -Сколько эссенции осталось? — озабоченно спросила Лилит, глядя в пробирку вслед за эндуром. -Интересно, — пробормотал архитектор, внимательно глядя сквозь стекло. — Сейчас... Он достал небольшой листочек, нацарапав на нем что-то карандашом. Символы были не похожи на обычные человеческие, но даже так было ясно: Белиал что-то подсчитывал. Бумага покрылась непонятными палочками, закорючками, пунктирными линиями, дугами и изгибами. На лице архитектора явно читалось легкое недоумение. -Так, — он легонько постучал по столу. — Что-то явно не сходится... Эссенции... будто бы и не убавилось... -Но ты же использовал её, пока играл в снежки, — возразила девушка. — Похоже на ошибку в подсчетах. -Вряд ли, — на лице Белиала проступила странная улыбка. — Объяснение одно: произошло повышение объёма естественной генерации эссенции. -Ага, — Лилит задумалась, — но каким образом? Разве это вообще можно повысить? -У каждой сущности Ядаша есть определенный предел, который его тело может производить, — объяснил Белиал. — У архитекторов, берущих чужие тела, всё обстоит немного иначе, как ты могла заметить. Наши четырехмерные сущности превращают обычную человеческую кровь в Скёпун. После определенного объема переработанной крови генерация замедляется почти что до нуля, оставляя архитектора с ограниченным запасом эссенции. С каждым использованием эссенции естественная генерация, разумеется, уменьшается. -И поэтому вам необходимо искать новые тела? -Да, — кивнул Белиал, — но на этот раз, похоже, с этой оболочкой придётся пожить дольше. Сегодня утром количество эссенции составило около двух третей от первоначальной генерации, сейчас же её больше семидесяти процентов... Неужели нить начала действовать? Лилит нервно хрустнула пальцами, глядя на струну. Что-то мешало архитектору до этого дня генерировать эссенцию? Совет Берты действительно работал? Она не могла знать наверняка, но сейчас Лилит понимала, что Белиалу стало... лучше? -У архитекторов бывают друзья из мира Кяртни? — выпалила она, в упор посмотрев на эндура. Белиал на секунду замер. Зачем она спросила? Неужели... Хьярта девушки пульсировала особенно ярко, и он это ощущал. Однако, как архитектор не старался, мысли Лилит ускользали из его восприятия, словно мелкая рыбешка проплывающая сквозь крупную рыболовную сеть. Секунды шли, и архитектор понял: ответить придётся. -После встречи с Сиире я отправился в места, лежащие далеко на севере. Они были полны менквов, но меня это не остановило, — вздохнул он, — я всё так же был уверен в скором избавлении. Те холодные края встретили меня, и молодой архитектор начал путешествовать по бескрайним лесам, фьордам и городам в поисках Хьярт. За притворной суровостью и безразличием тех людей скрывалось радушие и желание помочь, а потому дело пошло быстро. Двадцатая Хьярта, пятидесятая, девяносто девятая... Все они исцелялись быстро, с каждым шагом приближая меня к Ядашу. Лилит завороженно слушала его. С каждый его словом чувствовалось, как напряжение нити нарастает, как она утяжеляется... -И вот — день настал, и я вновь ощутил поблизости того, чья душа была неспокойна. Этим человеком оказался Матиас, пожилой рыбак, потерявший семью в кораблекрушении. Горечь съедала его изнутри, с каждым днем эрозия все сильнее размывала его сознание. И в этот самый момент к нему пришёл я, осознавший, что ещё ни разу не стал с человеком Кяртни по-настоящему близким. Девушке почудилось, что голос архитектора слегка дрогнул. -Он стал моим другом, Лилит, — прошептал он, — мы путешествовали по морю, заплывали в ущелья невиданных размеров, ходили по пабам... Кажется, мы выпили половину запаса пива всей страны... Воля к жизни пробуждалась в нем с каждой секундой, и я решился... помочь ему обрести силу, подобную моей. -Он стал архитектором? — округлила глаза девушка. -В его Хьярте жил необычайный паразит. Мы называем его Цербер, ведь его отростки уходят во все три иннинга. Обычно он просто выделяет красный Скёпун, разрушая Хьярту, но с моей помощью он научился выделять белую эссенцию, мою — я передал ему клетки собственной эссенции, которые вместо разрушения в человеческой крови начали плодиться. Так Матиас и обрел способности, и пусть он не мог войти в четвертое измерение, чтобы управлять Хьяртой, но теперь старик был способен укреплять собственное тело, сделать его подобным молодому. Он закрыл глаза, слегка запрокинув голову. -Наши походы стали куда рискованнее: поиск менквов, путешествия по горам, заплывы в ледяные реки. Укрепленное тело позволяло пережить как экстремальный холод, так и остроконечные педипальпы инсектоид, а потому мы начали забывать об обратной стороне медали... Договор с менквом подобен хрупкому песчаному замку, со всех сторон омываемому морем. Небольшая оплошность, случай, невиданно откуда взявшаяся воля судьбы — и тебе остается лишь молить Владыку о прощении. -Та сущность вас обманула? -Мы сами попались на её крючок, — обречённо выдохнул Бел, — менкв выжидал, когда же архитектор потеряет бдительность, и этот момент настал. -Что произошло? -Некто сказал Матиасу о том, что знает истинную причину гибели его семьи, — архитектор потер лоб. — Наполненный гневом, тот пришёл на назначенное место, где нас уже ждали... Кто-то сообщил им о том, что Матиас занимается колдовством, и его решили незаметно убить. А я... захотел дать отпор... Он же... -Погиб? — упавшим голосом спросила Лилит. -Куда там, — горько усмехнулся Белиал, — в один момент демон, всё это время сидящий внутри него, выпустил... эссенцию красного типа, яд, что плодился куда быстрее. Вся Хьярта, весь его организм был заражен, и... он попросту сошёл с ума. Я не успел ничем ему помешать, лишь беспомощно наблюдал, как он убил... их всех... Слова тяжелым обухом били изнутри головы архитектора, разрываясь в мертвенной тишине подобно вспышкам сверхновых. Даже репликант стих, уставившись в стену пустым взглядом. -Я остался наедине с ним... Говорят в Кяртни, мол глаза — зеркало души, но у него там тлели лишь два темно-алых уголька. В тот момент я только успел закрыть свои, будучи расколотым надвое собственным бессилием, как очутился... там... -Там..? -Перед Владыкой, — Белиал на секунду прикрыл веки. -Но... как он... -Оказался там? — продолжил архитектор. — Видимо моя деятельность очень интересовала Дрохтинна, да так, что в тот же час, когда Хьярта Матиаса отправилась в Ядаш загрязненной, он вырвал меня незримым крюком из телесной оболочки. И в тот же миг я, беззащитный, снова оказался перед ним... -Но ты сидишь тут, а это значит... -Да, Владыка может быть... милостив, — пояснил Белиал, всё ещё не снимая рук со лба, — и вновь я пошёл по пути архитектора, только вместо сотни Хьярт предо мной появились те самые десять тысяч. Но сколько бы я ни встречал людей в тысячах своих оболочек... перед глазами не затухал образ того старика... Его веки дрогнули, замерев на месте. Взгляд пробивался сквозь пелену времени, шевеля старые, покрытые пылью воспоминания. Архитектор видел перед собой колоссальных размеров полосу, отображающую все Хьярты, которые он исцелил. Скопление из сотен и тысяч белых точек равномерно двигалось в бесконечной пустоте. Они сплетались в единую, слаженную нить, рассекающую пополам бесконечную темноту. И лишь в двух местах на ней были пробелы... Сотая Хьярта Матиаса висела еле заметным красным сгустком, выбиваясь из общей картины. На месте же последней... не было ничего. -Знаешь, Бел, — девушка пододвинула стул к архитектору, всё ещё смотрящему в пустоту. Она чувствовала, что эндур всё слышит, — возможно, тебе это говорили не раз, и подобное для тебя ничего не значит, но... спасибо. Я словно... обрела что-то, встретив тебя. Новое трактование всего, что тут происходит... Всю мою жизнь я ощущала себя... не собой. Вечная пустота и недосказанность окружали и упреждали всё, к чему доходил мой разум, порой действия не осознавались мной как мои, а скорее как... действия марионетки, заключенной где-то глубоко внутри. И тогда... в зимнюю ночь, когда я осталась одна... я подумала, что лучше моему неясному существованию окончиться там... Восемь тысяч... девять тысяч... Архитектор не переставал считать. Все они... Все эти люди с разрушавшейся душой... были исцелены им. У любого из этого бесчисленного множества была своя история, свои переживания... он знал всё это... Но эта девушка... Что-то иное... -Ты... — Лилит медленно поднесла руку к плечу архитектора, — наверное лучшее... что случалось со мной... за всю эту жизнь... Оболочка почувствовала на себе объятия девушки. Он чувствовал, как её Хяьрта пульсирует всё сильнее и сильнее. Лилит — не просто финальный штрих. Теперь он знал и это. Но кто же тогда она? Глаза архитектора распахнулись. Его туловище ощущало на себе её руки, отчего... становилось словно... легче на душе... Он повернулся на стуле, внимательно глядя на неё. -Ой! — Лилит спешно убрала руки. — Я прошу прощения, просто... -Ты — мой друг, Лилит, — прошептал архитектор. Его руки тут же обняли девушку в ответ. Снежинки мягко ложились на крышу Омнии. Ветер утих, и верхушки сосен перестали постукивать, потираясь друг о друга. Лилит закрыла глаза. Но даже сквозь них она видела лёгкое белое свечение уже толстой нити, медленно падающей ей на ладонь. Касающейся её. 6. Стекляшки Двери захлопнулись за Сиире, оставив вёрдура наедине с собой. Слегка прикрыв глазную плоскость, он медленно, словно ожидая того, что двери откроются вновь, поднёс к ним пальцы, сделав несколько вращательных движений. Нора... И зачем он только решился с ней поговорить? Почему во время этого мимолетного визита в Ядаш нельзя было просто... оставить всё, как есть? Эта область в его сознании была прочно запечатана до сего момента, пока он вновь не услышал её голос... Поиски книги словно бы и пропали из его головы, отводя все ненужному переосмыслению. Мысли чересчур быстро пульсировали в его голове. Словно всё, что там находилось, в один момент сжали до размеров материальной точки, бесконечно малого объекта, маячащего у него перед глазами. Тарна... Герна... Тарна... Герна... Часовой покачивался из стороны в сторону. Маятник постепенно стабилизировал бесконечный вращающийся порыв стрелок, и Сиире выровнялся. Надо было запереть всё, что так мешало ему сосредоточиться далеко на задворках Хьярты, очистить свой разум от ненужных деталей, как его когда-то давно обучали делать. Словно дождевые капли, уходящие вниз по стеклу, все его мысли медленно сползали, оставляя после себя чистый холст с одной единственной целью, написанной на нём: найти книгу. Тяжелое дыхание выравнялось, и вёрдур сделал осторожный шаг вперед, выходя из коридора в основной зал библиотеки. Это не было похоже на такое же сооружение в Кяртни, отнюдь, тут, в Минье, было собрано абсолютно всё. Колоссальные стеллажи стремились ввысь и вширь, насколько то позволяет пространство. На каждом из них стояли мириады светящихся переплетов книг, создавая впечатление единого солнцеподобного организма, отражающимся тысячами бликов в глазной плоскости Сиире. Каждый его шаг по этому месту отдавался сотней переплетающихся созвучий эха, перепрыгивающих от одного стеллажа к другому. Цикл заканчивался, а потому безлюдность места только больше усиливала ощущение крошечности самого часового пред этими небоскребами циклопических размеров. Словно сечатка насекомого, эти сотни кубов, казалось, пристально разглядывали его, оценивая. Он ускорил шаг. Нужная секция находилась недалеко от входа. Об этом давали понять указатели, гласящие "Менква уплисингляр". Именно тут и была книга Орт. Вёрдур не просто знал, он ощущал её присутствие рядом. Фолиант, в котором было описаны все порождения Хиль, словно звал его, готовясь быть прочитанным очередным вёрдуром. Он завернул за угол, где начиналась секция, и наконец увидел её воочию. Книга покоилась вдали, стоя на особом стенде возле стеллажа. Сиире улыбнулся. Его работа, считай, выполнена. Страницы безропотно зашелестели под всеми двадцатью пальцами вёрдура, являя ему содержание тома. Снаружи книга и вовсе казалось одинарной, словно была попросту перенесена с Кяртни: переплёт, содержание, плоские страницы — все это невероятно походило на невзрачный буклетик, но непримечательная внешность книги лгала. Да, описания существ действительно шли по главам, как в обычной книге, только сами разделы уходили далеко в четырёхмерное многообразие, герна от обычных трех измерений. На удивление, страницы были нетронуты и целы — никто из вёрдуров не решался воспользоваться данным экземпляром. Сиире не придал этому большого значения, начав скакать по разделам. Страницы в мгновения сменяли друг друга, буквы из четырехмерного многообразия перетекали одна в одну, видоизменяя написанное. Разделы шли один за другим: "Формлау", "Маннлегош", "Инсектоид", "Геометриск", "Эриндиш"... Вёрдуру не нужен был ни один из них, и он продолжал дальше двигать части книги в пространстве, выискивая нужную информацию. На краю сознания вновь стали возникать образы, обрывки его встречи с кеннарой. Он давно уже не подавлял волю, а потому эта попытка убрать назойливые мысли оказалась не такой удачной. Сиире только был готов снова погрузиться в раздумья о кеннаре, как вдруг его тело передернуло. Глаза вёрдура увидели заветную надпись: "Самлифф" — паразиты. -Тут ты и попалась, — прошептал часовой, скоро перебирая рукой, — а вот и... Дыхание Сиире замерло на секунду. Он открыл и закрыл глазную плоскость, потёр её руками, пытаясь прийти в себя, но попытки были провальны. На странице, где, по сути, должна была находиться глава, посвященная Энкенне... попросту ничего не было. Пергамент пустовал, кроме самого названия ни следа чернил, ни какой бы то ни было информации на нем не было. Вёрдур повернул его тарна к поверхности книги, но даже движения в самом гиперпространстве не принесли успеха. Сиире растерянно отошёл назад. Его прежняя решимость уходила, уступая место иррациональному страху. Выходит, что книга была неполна? Неужели никто действительно не знает, что такое Энкенна? Он был надеждой архитектора, а теперь... Кулак сжался и со всей силы стукнул по стенду. Этого попросту не может быть... Молния ярко-желтого цвета сверкнула с правой стороны стеллажей, оставляя за собой неясный след разреженного воздуха. Сиире замер с удивленным выражением лица и застывшей рукой, тянущейся оторвать нужную страницу. -Яри-яри, — нахальный тембр вынырнул из темноты флётта, его владелец аккуратно ступая по полу библиотеки. Волосы, аккуратно зачесанные назад, костюм, сидящий на четырехмерном теле как влитой и шрам, проходящий вдоль всей переносицы, — выдавали в нем нынешнего Элдри. — Благодарю за помощь, — небрежно бросил он одной из нескольких сущностей, одетых в форму элтри. Та в ответ осклабилась. -Что, трус, — осклабившаяся сущность рычащим голосом обратилась к замершему Сиире, — не можешь двинуться? Компрессия пространства сработала и на тебя? Такая простая эссенция, но какой потенциал для боя... Сиире не шелохнулся, ни одна мышца в его теле не выдавала движения. Элдри поправил перчатки, глядя на остальных. Всего их было штук семь, по крайней мере на виду у вёрдура. -Отправляйся в Хиль, предатель, свикари! — снова прокричал здоровый. — Я обеспечу тебе путь туда прямо сейчас! -Стой, — спокойно сказал Элдри, — торопиться пока не стоит. Лучше... -Я слишком долго хотел убить этого хеймскура! — выкрикнул тот, уже готовясь к разбегу. Из его руки медленно формировался короткий клинок. — Прощай, Сиире! С этими словами его ноги отлетели от пола, воздух снова порезало желтым, и он резко преодолел половину пути к вёрдуру, разжав пространство уже в свою пользу. Сочленения на руках распрямились, подобно мощным шарнирам, рука с клинком сделала выпад, и... Он застыл в воздухе, слегка колебаясь. Клинок вибрировал — видно было, как он пытается выбраться из стазиса. Его глазная плоскость багровела, наливаясь кровью, было слышно его легкое мычание, полное ужаса и непонимания. Элдри тоже не двигался с места, и в следующее мгновение... На теле сущности, так яро рвавшейся к вёрдуру, появились сотни голубоватых разрезов, изливающих яркий свет. Его мычание вмиг стало громче, теперь это был уже крик боли, отчетливо въедающийся в головы стоящих поодаль. Недвижимый Сиире теперь, казалось, издевался над сущностью, всем своим видом показывая безразличие. Нитей и разрывов становилось больше, и тут... Звук рвущейся плоти эхом отдался от стелажей, заставив еле слышно вскрикнуть всех, кроме Элдри. Замершая сущность замычала со всей силы, а затем быстро умолкла. Сотни ошметков плоти улетели в гиперпространство, пол и страницы окропила желто-красная смесь из крови и внутренних органов. Последней у сущности отлетела голова, разорвавшись подобно телу, и только затем все остатки распотрошенной туши гулко и хлюпающе упали на пол. Из разорванной оболочки вылетел небольшой додэкаэдр — Хьярта — направившись сквозь потолок, покидая тело владельца. Сущности стояли, пораженные увиденным. Один только Элдри был с каменным лицом, будто бы на его глазах не продемонстрировался боевой потенциал эссенции синего типа. Сиире кинул косой взгляд на книгу. На странице с Энкенной, доселе пустовавшей, после окропления кровью внезапно проявилась надпись: "Немту лидад" "Вот оно что", — подумал Сиире, а затем, повернувшись к Элдри, сказал: — Какое же тут нужно лидад? Главная фигура лишь покачала головой. -И вот так ты приветствуешь своего давнего знакомого, Сиире? -Этот вопрос больше относится к тебе, знаешь, — он наконец окинул взглядом собравшихся, — ты же в курсе, что при маскировочной компрессии пространства не слышно эха от громких звуков? Удара об стенд, например? -Ты неплохо притворялся "замершим" , — фигура подошла ближе, — не думал, что у тебя хватит реакции притянуть... это, — он указал на небольшой обрывок страницы, что висел перед вёрдуром, принявший на себя всю компрессию. — Да и если бы мы вошли без приглушения шагов, ты бы заметил нас раньше. -Ты совсем не сердишься, — вёрдур легким движением вырвал страницу с Энкенной из переплёта, — хоть я только что убил одного из твоих подчинённых. -Этот фьииш сам выбрал такую участь, — кивнула сущность, — решился напасть на бывшего Элдри. Такое я стерплю и, — он поднял вверх девятый палец, — даже не буду убивать тебя сейчас, несмотря на оказанное сопротивление действующим элтри. -И какова причина моего... кхм... задержания? -Скажем так, со ай сейа, ты оказался не в то время не в том месте, вот и всё, — певуче проговорил Элдри. — До нас дошли сведения о том, ай сог ты хочешь украсть книгу Орт. Мы приходим сюда, и действительно, ты стоишь над книгой. Это как минимум подозрительно, не думаешь? -Я удивлён, что с такими элтри половина Ядаша не сидит в Фангельши, — прошипел Сиире, — надо же, а если я просто искал другую книгу, но вот этот фолиант меня уж больно заинтересовал? -Мы оба знаем, что это не так, вёрдур, — Элдри не прекращал зрительного контакта, — в твоих руках сейчас страница, запечатанная немту лидад, а значит, ты вознамерился сделать нечто большее, чем просто почитать! -Книга на месте, что ещё от меня надо? -Верни на место запечатанную страницу, фокк, — сущность становилась злее. — Эта информация принадлежит Элдри, Децем Милие и самому... -Я не понимаю о чём ты, — часовой двинулся в их сторону. — Книга Орт всегда была доступна унус эт омния — всем и каждому. Тебе нужен повод, чтобы оправдать свой визит сюда, ведь это уж точно не дело Элдри — бегать за книжными ворами — это понятно и без архитектора. Дай мне уйти, и вы останетесь... Он еле успел повернуть голову, уклоняясь от ещё одной оранжевой вспышки. Лицо Элдри вмиг переменилось, глазная плоскость налилась ярко-алым. Было видно, как по его телу медленно ползут синие потоки, скапливаясь у пальцев. -Я вижу ты упертый хундуш, Сиире, — прошептал он, медленно занося указательный палец, — во-первых, я исполняю свою работу, во-вторых, книга Орт — ценнейший экземпляр, в третьих... предупреждаю, ещё одно движение, и я... Белиал. Лилит. Нора...

***

Гиперсердце отстукивало мерный ритм, пока он стоял, очищая сознание. Темная, идеальной формы, гигантская коробка ежилась под ногами Сиире. Сущности, стоявшие внизу разрушенного сектора Фангельши и не подозревали, какая участь их постигнет. Капли воды, колебаясь, ушли, оставив сознание абсолютно чистым стеклом. Необходимо было дать себе команду. Тук-тук. "Остановить?" Нет, в приказе было сказано не так. "Задержать?" На правду не похоже. Тук-тук. Его глаза невольно открылись. Он понял, что надо было нацарапать на стекле. С невероятным трудом, словно руки держали всю Структуру разом, на поверхности сознания стала появляться надпись. С каждой буквой ему все тяжелее это удавалось, но вот последняя завершилась жестким скрипом по стеклу... Заслуживают ли они такой участи? Тук-тук.

***

Первый даже не успел среагировать на молниеносный выпад нитевидным клинком, загнанным ему прямо в шейное пространство. В следующее мгновение небольшой щелчок пальцев окатил уши вёрдура, и голова с шеей раскроились надвое, повиснув у него на руках мёртвым мясом. Первый. Стеллаж мгновенно накренился под действием нитей, пока в часового медленно летели желтые залпы компрессии. Пятый и седьмой — Сиире дал сущностям нумерацию — перегруппировывались, заходя за укрытие. Четвертый и шестой всё ещё стояли на месте рядом с Элдри, не успевая среагировать на опасность. Остальные два рефлекторно отскочили назад, выстреливая в него желтыми сгустками. "Раскладка несложная, — пронеслось в голове у вёрдура, — но вот Элдри... " Его левая рука развернулась в сторону одной из полок падающего стеллажа, притягивая на пути летящих залпов несколько многостраничных фолиантов. Краем глаза он видел готовящуюся атаку Элдри... Всё это происходило за доли секунды, время будто бы стало вязкой жидкостью, в которой он должен был мгновенно сориентироваться и выполнить ответный ход. Между десятыми пальцами рук проскочила лазурная искра, направляясь в стороны сущностей, стоявших у падающей стены. Книги одна за другой замирали в загустевающем вокруг них воздухе, и из его рук вырвался разрушающий залп в левую сторону от Элдри, промахиваясь. В его глазах промелькнула усмешка, но за ним последовали ещё два, спутывая сущностей у стены, готовясь их разорвать...

***

Он не желал этого, руки двигались рефлекторно, разрывая одного заключенного за другим сотней незримых струн, опутывая им конечности, отрывая их с костями, выдирая глотки, пронзая глазные плоскости. Он кружился в смертельном вальсе, где каждое движение было точно и выверено до мельчайших деталей, где были откинуты все ненужные подробности, до ужаса утилитарно и методично. Никто и не думал сопротивляться вихрю из сотен пут, оставалось лишь два варианта: сдаться правосудию или погибнуть от рук Элдри. Сиире покорно повиновался каждому жесту, плавно текущему изнутри вёрдура к разрезам поперек ладоней, высвобождающим всю его сосредоточенность и концентрацию.

***

Элдри сделал причудливый жест рукой — противовес Мотваег, защищая сущностей от выстрела Сиире — к каждой нити, призванной оторвать часть сущности, крепилась иная, с обратной стороны, уравновешивая силу и сводя на нет повреждения. В ответ на это Сиире лишь усилил натяжение струн, что роняли стеллаж, и исполинская стена с книгами наконец упала с неимоверным грохотом, погребая под своими завалами двух связанных сущностей, раздавливая своим весом, помноженным на силу вёрдура, раскалывая и кроша их черепа и четырехмерный скелет. Элдри еле успел отскочить в сторону, тут же подставляясь под самый первый выстрел вёрдура. Еле успев поставить противовес, он был отброшен в даль коридора, к самому входу. Там он не смог бы достать Сиире достаточно быстро. Просчитано. Четвертый и шестой. Книги, доселе висящие в воздухе, пулей влетели во второго, все ещё отходящего от выстрела компрессией. Тяжелые тома передвигались по воздуху, выгибая его суставы в неестественные позиции, лишая второго способности двигаться. Клинок снова вытек вместо руки, со скрипом пронзая глазную плоскость, отделяя верхнюю половину черепа от нижней. Изломанное тело рухнуло на пол. Второй. -Астра! — заорал третий со спины, выдавая очередь из компрессий по вёрдуру. Тот лишь воспарил на нитях — компрессия промелькнула снизу — затем махнул руками влево, и сущность примотало к стеллажу, возле которого находился стенд. Он вновь притянул себя нитями к полу, мягко приземляясь. С невероятной скоростью клинок прорезал всё тело сущности от плечевой плоскости до ног, размалывая его на две рваные половины. Одна с противным звуком отделилась, падая. Третий. -Фи мидеш... — донеслось до Сиире из его уст, и в следующий момент мощнейший залп компрессии накрыл его левую руку. Такого он не мог ожидать от умирающего элтри, в голове скользнул разряд холода...

***

-Эхки, треппа, винзамлегаст! — взмолилась убегающая заключенная. — Я ничего не совершала, это всё о... Нити с хирургической точностью рассекли её ноги, и она упала на холодную каменную поверхность, крича от боли. -Я... прошу... не... Она взглянула на Сиире. Тот молча стоял сверху, взирая на беззащитную сущность. Из её глазной плоскости потекли слёзы. Рука не по собственной воле взметнулась вверх, оплетаемая эссенцией. Тук-тук.

***

Он обернулся. Пятый и седьмой уже вышли из-за стеллажа, набрасываясь на вёрдура. Левая рука крепко замерла в воздухе, не давая шанса для атаки, но вторая ещё была свободна. Надо было бить вслепую... Сиире судорожно взглянул на полки, и понял... Обрывки страниц приняли форму бесчисленных осколков, словно сотни стекляшек, накрывая живым роем пятого и седьмого. Они зарывались в их кожу, пронзая насквозь пальцы рук, разрезая кровеносные жилы вдоль и поперек. Седьмой отскочил, наложив на воздух вокруг себя компрессию, оставаясь неподвижным в этом тонком куполе. Он бессильно наблюдал, как обрывки страниц заползают пятому в горло, в глотку, в слуховую плоскость. Его живот раздувался от напора бумажек, управляемых эссенцией, и в один момент... Тело пятого наполнилось бирюзовым свечением, и листки начали свой путь наружу. Он не мог кричать, ведь его связки уже были перерезаны, однако все ещё находился в сознании, испытывая неимоверную боль. Наконец его спинная плоскость разошлась по швам, и он упал замертво в сотни обрывков бумажек, прекращающих шевеление. Пятый. Сиире закрыл глаза, его правая рука сделала ещё один выпад вслепую. Синяя молния прорезала воздух, и сзади раздался дикий крик. Удовлетворенный, он потянулся за стеллаж, стараясь высвободиться, и тут... Ответный удар настиг его правую кисть, погрузив ту в стазис. Точно так же, как и первая, рука замерла на месте недвижимым и бесполезным грузом. -Не... может... — слегка повернув голову, вёрдур увидел седьмого. Сущность стояла, схватившись за плечо — нити оторвали лишь руку, не убив владельца. Туловище сияло желтым — седьмой затормозил ток крови с помощью компрессии. Его глазная плоскость в один момент переменилась в цвете. Во взгляде читалась неизъяснимая ярость на вёрдура. Ещё два залпа сковали ноги, и часовой остался привязан к пространству, подобно марионетке. -Уннер! — надрывно крикнул он фигуре Элдри, наконец высвободившемуся от пут Сиире. — Давай! Темный коридор озарила вспышка. Синее кольцо неправильной формы летело на обездвиженного вёрдура, готовясь разорвать его на куски...

***

В ушах повисла звенящая тишина, только сейчас в этом звоне чувствовался вопрошающий тон. -Эг эр атс фара, — Сиире не желал смотреть в пустоту Структуры. — Я... оставляю место Элдри. На моих руках слишком много жизней невинных сущностей. -Вилья, — грохот накрывал его уши, но часовой сохранял равновесие. — Ту эрт пара флитьянти. -Я не желаю быть исполнителем... этого, — ответил вёрдур. Его глазная плоскость белела. — Отправь меня в Кяртни, винзамлегаст! -Кяртни? — в тоне послышалось удивление. — Ту эрт висш, Сиире? -Да, — часовой вздохнул, — Яхвель по эт мишси бахша файтур. -Не могу судить тебя, — сущность заговорила понятно, — пока что... Ступай, бывший Элдри. Но... ан минум форсентум. -Какие условия? — Сиире нерешительно повернул голову, но тут же отдернул, так и не увидев его. -Ту хедан и фра... вёрдур, — промолвил голос. — Защищай сущностей Кяртни от менквов, раз уж тебе так по душе... саклёйш. -Вёрдур? — Сиире мимолетно улыбнулся. — Лятум сво вейра. -Ступай, фирверанти Элдри, — усмехнулся многоликий голос. Сиире осторожно сделал несколько шагов к выходу. Затем он резко обернулся, готовясь увидеть черноту, но... Еле заметный титаноподобный силуэт глядел на него. Не снизу вверх, нет — как на равного себе. -Что-то хотел сказать, вёрдур? -Я... — помедлил Сиире. — Ничего... На самом деле он действительно хотел спросить о... ней. -Та сущность? — догадался голос. — С юной кеннарой всё хорошо, она сейчас в своём флётте, ат хвилля сих. -Она не должна знать об этом, — часовой помедлил, — о том... кем я был по-настоящему. Какие деяния совершил. -Твоя воля, вёрдур. Незнание есть не что иное, как сехт лифф... -Она знала меня другим, — прошептал вёрдур. — Пусть в её глазах я таковым и останусь. -Финтх. Я даровал тебе свободу, Сиире, — одна из рук взмыла в воздух, к верхней части силуэта. — Не губи себя тил эйнскис. Иначе я решу, что ты передумал. Часовой молча кивнул, закрывая за собой двери. Последняя фраза его слегка насторожила — обычно нейтральный и мерный, голос надавил на эти слова, подчеркивая их важность. Вёрдуры, что губят себя понапрасну... Неужели он имел в виду именно это? Владыка редко кому являлся в телесном обличье.

***

Вспышка надвигалась к замершему вёрдуру. Кольцо из сотен нитей, разрывающих материю в клочья. В голове снова промелькнула Нора. Видела бы она его в этот момент... Что бы она подумала о нем сейчас, когда он вновь стал тем монстром, коим никогда быть не желал? А архитектор? Белиал, чья работа заключалась в исцелении? Он разменял жизни этих шестерых на призрачный шанс спасения Лилит, и ради чего? Страницу нельзя проявить, не зная лидад, и толку от того, что архитектор её получит? А получит ли? Не губи себя тил эйнскис. Эссенция вёрдура потекла к ногам. "Компрессия перемещает", — подумалось ему. — "Избавляет тело от ненужного перед смертью". От ненужного... Вспышка была метрах в десяти, как его ступни налились синевой. -От ненужного, — прошептал Сиире. Восемь метров... Семь… Тил эйнскис. Понапрасну. Залп крови во все стороны залил пол. Руки, ноги, туловище — всё это упало с гулким звуком, отделяясь друг от друга, разрываясь на мелкие клочки. В один момент в библиотеке наступила тишина, разбавляемая лишь капающим звуком. -Ты хорошо сражался, вёрдур, — Уннер шёл медленно, смакуя каждый шаг, — жаль, что от тебя уже ничего не осталось. Так бы поговорил хоть... Он пнул десятипалую руку, валяющуюся на полу. Та отлетела к упавшему стеллажу. -Жаль, конечно терять такого, — продолжал глумиться он, — уж чересчур ты был высокого мнения о себе. На деле такой же убийца, как и я. Как и все Элдри. За стеллажом послышалось шевеление. -Седьмой, будь ты проклят! — расхохотался Уннер. — Сейчас тебя залечим, рука не голова, отрастет быстро. За проявленную доблесть тебя наградит сам Владыка! Тело, облаченное в форму элтри, виднелось из-за стеллажа. -Видела бы Нора это жалкое зрелище! — выпалил он. — Эта кеннара всё ещё помнила его, знаешь ли. Но такое, как известно, недолговечно, и... Туша седьмого, медленно накренившись, упала из-за сотен полок. Ни головы, ни рук на нём не было. Уннер остолбенел. -Ч... что? К... ка... Ярко-синяя глазная плоскость в упор смотрела на него. Руки были изломаны, бездушно вися в воздухе. Отрезанные ошметки болтались на месте, где должны были быть ступни. Он не просто летел, он плыл по воздуху, источая первозданную злобу и ярость. -Сии... Выпад клинком оказался настолько быстрым, что лишь нити смогли спасти Уннера. Тот кожей почувствовал вибрации, исходящие от размашистого удара, оставляющие на форме прямой, хирургический разрез. Он не мог поверить глазам... -Ноги и руки, — прошептал Сиире, — лишь малая часть. Ненужные элементы, требующие избавления. -Но я не по... Ещё один выпад летящего в него клинка, на сей раз был заблокирован плашмя. Сила удара отбросила Элдри назад. Шоку необходимо было отступить... -Ты думал, я покорно приму смерть, Уннер?! — вскрикнул вёрдур, вспарывая пол путами эссенции. Дробящаяся крошка полетела в уклоняющегося Элдри. — Думал, что буду стоять и ждать своей участи?! -Твоя смерть была бы единственным благоразумным поступком, вёрдур! — Уннер подлетел, делая колющий удар. Клинок замер, не коснувшись тела, удерживаемый струнами. -Ты прав, Элдри, — выпад вёрдура остановился прямо перед макушкой Уннера, — только есть живые, которых ещё можно спасти. Повисла тишина. Две глазные плоскости яростно смотрели друг на друга, прикладывая все силы, но ничего не добиваясь. Сердце Сиире бешено стучало. Несмотря на то, что он отрубил себе ноги и уклонился от кольца ценой поломанных рук, подставляя под удар седьмого, он желал идти до конца. Если понадобится, до своей смерти. Надпись на стекле гласила именно это. -А ведь знаешь, — прошептал Уннер, — это она нам сказала... что ты идёшь сюда... Это была Нора... Удар. Ещё удар. Сердце пропустило ритм... Нити обрываются... -Не... Сиире еле успел уйти от клинка, отлетев за спину Уннеру. Его изломанные руки не помогли смягчить падение, а лишь причинили боль. Спина пропахала борозду, оставленную его нитью. Этого не могло быть... Передвинутый нитями стеллаж заслонил его от клинка, и вёрдур откатился подальше, пытаясь встать. Он увидел, как руки Уннера складываются в жест, и понял, что сейчас произойдёт. Невзирая на боль, он повторил тот же изгиб своими пальцами. Первый к пятому. Сложение. Перелив. Замыкание. Нора... Нить к нити, противовес в противовес, точки крепления совпадали на обоих телах. Они заключили друг друга в незримые клетки струн, удерживая самих себя от разрыва ими же. Каждой точке на телах сущностей соответствовала ровно одна нить и ровно один противовес. Не в силах пошевелиться, они стояли, в упор глядя друг на друга. -Ты лжёшь, Уннер! — выкрикнул Сиире. — Она не могла! -Яри-яри, вёрдур, — как ни странно, но часовому не чувствовалось ни насмешки, ни издёвки в его голосе. — Всего пятую цикла назад. Она пришла ко мне с просьбой остановить тебя и... фи мидеш. -Но я же сказал ей... — вёрдур напряженно осматривал форму Элдри. Что-то в ней казалось ему странным. — Сказал, что это не для меня... Стекло более не было чистым. Капли густились, перетекая одна в другую. Неужели она не поверила ему? Она пыталась так его защитить? Но если так, то зачем она привела его сюда? Разряд боли пролетел в колене. На миг он отвел взгляд и опешил от увиденного... Кожа медленно, клочками, отрывалась от ног, постепенно показывая внутренний слой. Но... -Нити, Сиире, — молвил Уннер, — есть тончайшее сплетение эссенции, суть самого пространства. Образующие-опоры, подчиняющиеся воле носителя. В общем числе, у обычного носителя эссенции синего типа, — его речь прерывали рвущиеся звуки, исходящие от тела вёрдура. — Их примерно сто тысяч. У тебя же, как я сосчитал... — он помедлил, выдирая ошметок мышц. Вердур еле слышно простонал. — На одну нить меньше. Сиире вскрикнул, проворачивая руки против часовой стрелки. Элдри лишь слегка отступил, усмехнувшись. Натяжение нитей нарастало, и в один момент ноги Уннера оторвались от земли. Они начали подниматься, воспаря среди стеноподобных стеллажей, окружающих их бесконечным лабиринтом. С каждым метром от вёрдура отходило всё больше плоти. -Не только же ноги я буду выдирать, скажи? — с этими словами нить перескочила на поломанные пальцы Сиире. — Довольно сопротивляться, вёрдур. Цикл за циклом, от тебя останется лишь страдающая серая масса, способная только на самосознание. Я могу убить тебя быстро и безболезненно, если ты снимешь струны. -Нора доверилась тебе зря, — прокряхтел Сиире. — Я буду держать тебя в нитях сколько потребуется, Уннер. Даже если при этом умру сам. Вёрдур осознавал, что так он долго не протянет. Нужно было быстрее... Вибрация невероятной силы проскочила сквозь их тела. Пол и потолок легонько затряслись, и их слуховую плоскость накрыл гулкий звон, пронизывающий тела до костей. Часы Хринг... -Цикл окончен, вёрдур, — усмехнулся Элдри, — сдавайся, или окажешься зажат между четырехмерными многообразиями. Библиотека пройдёт сквозь ткань манифолда и примет иную форму, а тебя попросту раздавит этим механизмом. -Ты удивительно деликатно обходишь тот став, — парировал вёрдур, — что тебя тут тоже раздавит. Вместе со мной. Уннер почернел, хотя куда больше. Потолок Библиотеки начал двигаться вниз, компрессируясь в пространстве. Ни одна сущность не выдержит силы, с которой давит сама материя. -И толку с того, вёрдур? — прошипел Элдри. — Думаешь, мою Хьярту не пересоберет Децем? Думаешь, что они не создадут ещё одного меня с теми же воспоминаниями и сознанием? -А будешь ли это уже ты? — часовой невольно дергался от боли — мышцы отходили очень туго. -Все пересобранные утверждают, что это самые настоящие они, — усмехнулся он. — Да и какая разница, вёрдур? Ты отправишься в Хиль, в самый его эпицентр, и Нора... Ей уже будет спиита на тебя, Сиире! Когда-то великий, Элдри стал... -Убийцей? — исподлобья поглядел на него вёрдур. — Я всегда им был. Это... стекло, оно заложено во мне ещё тогда... Я могу очищать свой разум, оставляя одну цель на исполнение. И знаешь, что самое интересное, Уннер? Тот молчал, терпеливо отщипывая по кусочку. -Я вовсе не боюсь умереть. Нити мигом оборвались, и Сиире со всей мочи мелькнул клинком на Элдри. Тот лишь отклонил голову в сторону, выходя в контрудар. Даже не доставая клинок, голые пальцы схватили окровавленную, скользкую шею Сиире. Эссенция была потрачена до последних капель... -Мне жаль тебя, — с этими словами тело вёрдура полетело вниз, на сокращающийся в размерах пол. Гулко ударившись, расплескав оставшуюся кровь, Сиире даже не думал отползать. Он просто ожидал своей окончательной участи. -"Я действительно заслужил это, — проговорил он про себя, — Я подвёл Нору, подвёл архитектора... Я не более, чем машина, подлежащая замене более совершенной". -Рассуждать перед смертью не вредно, — размышлял вслух Уннер, приземляясь рядом, — возможно твои слова раскаяния как-то очистят твою Хьярту... Не буду мешать их говорить. Вёрдур прикрыл глаза. Раз ему дали говорить, значит... почему нет? -Я оставил тех, кто во мне нуждался тогда. Не только Нору, но всех моих винир. Я бросил архитектора сто лет назад, не сказав ни слова. Я покинул всех, считая, что без меня всё пойдёт лучше. Но напоследок я осознал одно, — он машинально нашарил в кармане клочок листка книги, — те слова, что приходят только под конец. И нафти Дрохтинс, опинбераду кяртманн. Страница словно ожила под пальцами, шевелясь и преобразовывая форму. Не тратя времени на читку, Сиире тут же задал схему нитей, отпустив листок. Тот мигом ринулся к выходу, оставляя на месте обомлевшего Уннера. -Это же... — тот отошёл к стеллажу. — Лидад. Как ты её... -Внутренний карман твоей формы, — усмехнулся вёрдур. Сил ликовать у него не было. — У меня сто тысяч нитей, вис те вегур. -Так одну нить ты направил на… это? — он молча глянул на форму. Внутреннего кармана действительно не было. -Я сделал это... Они... спасены... — вёрдур посмотрел на лицо Уннера. Элдри стоял спокойно, в его глазной плоскости теперь читалось что-то помимо ненависти... Неужели это была..? -Я удивлён, вёрдур, — Сиире понял, что угадал, — удивлён, не более. Ты убил восемь сущностей ради спасения кого-то там, и теперь вот-вот умрешь сам. Я нахожу это... слегка интересным. -Конечно, когда сущность ведёт себя иначе, чем остальные, она... интересна, — прошептал вёрдур. — Но ты прав, мне нет оправдания. Пальцы постукивали по голове фигуры, копающейся в мыслях. Руки Уннера вытянулись, и из них полилась эссенция. Сиире закрыл глаза, но в следующий момент вместо раздирания плоти почувствовал, как его приматывает к полу. -Ты все равно умрешь, — спокойно сказал Уннер, — я уйду, а тебя затянет в четырёхмерный манифолд, где твоя суть падет. А пока это не произошло... есть ещё время подумать. -Ты... уйдешь? — недоверчиво спросил вёрдур. — Но как же... обезвредить меня? -Ты обезвредишься через одну линулу, — монотонно произнёс Уннер. — И вот ещё, — он добавил, уходя. — Теперь понимаю, почему ты был великим Элдри. И Нора ни в чем не виновата. Блесс. Глаза Сиире уперлись в давящий потолок. Библиотека медленно вращалась, сжимаясь в пространстве. Фрактальные узоры пронизывали воздух, стеллажи и полки медленно рябили перед взором вёрдура странным калейдоскопом. Книги схлопывались друг в друга, символы перемешивались единым полотном, сворачиваясь в манифолд — бесконечное многообоазие форм материи. Хурса грохнула со стороны ног — Элдри ушёл. Оставалось пол-линулы...

***

-Си, а что за ним? — голос юной сущности словно указал вдаль, на тонкую ткань пространства. -За Веггуром-то? — ребенок усмехнулся. — Нам кеннара говорила, что там лежит другой мир! -Ва-а! Прямо как наш? -Нет, он более... плоский что ли, — пожал плечами Сиире, — Наверное неудобно его жителям. -А там бывал кто-то? -Конечно, фиишь, — усмехнулся он, — знакомая моей мовеши, Хильдра, она... этот... эндурэтманмадеш, вот. Глаза сущности округлились. -Это те, что Хьярты лечат? -Да, жителей того мира, — ответил Сиире, — тяжело им, наверное. Эндурам. -Почему? -Они столько плохого видят, — пожал плечами юнец, — мне мовеша говорила, что взгляд у них всех... печальный. Словно бы идёт разговор, но они не замечают, будто копошатся в собственной голове. -Фат эф скифт, — улыбка уходила с уст Норы, — а ты туда хочешь, Си? Он замялся, не зная что сказать. Лицо сущности внимательно смотрело прямо в его глазную плоскость. -Только если ты захочешь, Нора, — выдохнул Сиире . — Одну я тебя тут не оставлю. -Обещаешь? Её лицо становилось всё ближе. Такое причудливое, но такое знакомое... Сущности вообще не одинаковые в этом плане, уж точно. Спросите вон у архитектора. Того, что дома проектирует? Нет, фьиишь, это перевод на язык Кяртни. Почему бабочки такие опасные? Белиал и Лилит похожи, наверное... Хьярты же такие большие, как люди вообще ходят и эти гиперкубы не сталкиваются... Интересно, архитектор будет способен пол... Рано... Но... Ра...

***

Картинка замерла перед его глазами. Фракталы двигались куда-то назад, улетая под ноги. Странно, он словно полз вверх... Его кто-то... Тащит? -Нора?! — он выкрикнул, не успев прийти в себя. — Но ты же... -Сиире... — голос сущности не мог поверить. — Ты не погиб... Её губная плоскость медленно соприкоснулась с Сиире. Руки онемели, кровь и эссенция быстрее побежали по телу. Её руки обвивали голову часового, крепко держа, боясь отпустить. Разум вёрдура был полностью чистым. На стекле виднелась лишь потрепанная временем надпись её имени. -Я прощаю тебя, — прошептала она, отнимая свои губы. — А теперь надо уходить. Не шевелись. Вёрдур и так не мог. Он почувствовал, как часть ниже колена начинает зудеть, а затем в ногах почудилось легкое покалывание. -Встань, — скомандовала кеннара. Сиире послушно пошевелил ногами, понимая, что они чудесным образом оказались на месте. То, что он сам разрезал пять линул назад, вновь пришло в форму. -Высокомощный соединительный эффект, — уточнила Нора, — при достаточной декомпрессии клеит намертво. Может удержать что угодно, в том числе и структуру здания, — она обвела рукой переплетающиеся стеллажи. Библиотека замерла в фазе перехода в манифолд. — Ходить можешь? -Да, — он попытался пробежаться, но удалось с трудом. Нора вовремя подхватила его. — Надо покинуть Ядаш, диирт. Та положила его руку на плечо. -Она сейчас схлопнется, — Нора провела рукой по воздуху, декомпрессировав пространство. Они мигом оказались у хурсы. — Вперёд. -То есть мне надо было почти погибнуть для твоего прощения? — они ковыляли по авюту, благо на нем сейчас никого не находилось. Цикл Матур является одним из трех совокупных циклов Очищения, когда все сущности собираются в местных пё, поглощая эссенцию Владыки. — Иначе бы ты дулась на меня до конца ярров? -Не говори хеймску, фьиишь, — кеннара закатила глазную плоскость, — просто ты явился из ниоткуда, разговаривая со мной так, будто бы тех лет и не было... Ещё и заявил, что желаешь найти книгу, от которой вёрдуры больше всего гибнут. Что я, по-твоему, могла сделать? Поверить в слова, мол, мне для друга надо? -Не вести меня в Библиотеку, Нора! — вскричал Сиире. — Необязательно подсылать ко мне бригаду... элтри. -Да я, думаешь, знала?! — голос надломился. — Я думала, что тебя просто оттуда выпроводят, но они... убить пытались... — она всхлипнула. -Они мололи что-то про книгу Орт, про запрещённые страницы, — часовой потрепал кеннару по голове. — Ну же, тихо, Нор... диирт. Сейчас выберемся. Надо только скомпрессировать к Шву, и там нас уже не достанут. -Бессмысленно, — прошептала Нора, — они пришлют кого-то за тобой... -У меня есть укрытие, и... — он замялся. — Друзья. Так просто до меня не добраться... Хотя... Найти Хьярту убийцы несложно будет. -Ты не убийца, Си, — кеннара приподняла его руку. — Тебя желают использовать как такового, но далеко они не зайдут. У тебя иная... суть. -Ты не зна... -Что ты убивал сущностей во время Ухпреснир? И во время первого Стрив, и когда был Упхтфот, и даже... -Прекрати, — прошептал Сиире, — я не делаю слышать эти... названия. Как можно вообще любить такого, как я?! — он перешёл на крик. — Полцикла назад семеро невинных сущностей пали по моей вине! Я не желал, чтобы ты знала об этом тогда, покидая Ядаш, и... -Тебя всегда что-то вынуждает, — покачала головой кеннара, — то приказы, то просьбы, то обстоятельства. Только что ты спасался от смерти, Си. Просто так вышло, что ты с этим справляешься... Лучше. -С убийством невинных? -Со спасением от смерти. Авют наконец завернул туда, где часовой с кеннарой встретились цикл тому. Белесая полоса в небе так и просила влететь в неё. Из последних сил вёрдур сотворил две струны. -Это твоё? — Нора достала скомканный листик с характерным узором. Я подобрала его на дороге по пути, на нем были следы твоей эссенции. -Спасибо, Нора, — он потянулся за листочком, и тут же замер. По стеклу забарабанил ливень. — Давай... Со мной... -В Кяртни?! — охнула Нора. — Но там... не знаю даже... -Я не вернусь сюда, пойми, — прошептал он, — мы сможем жить там вместе, вдали от взора Владыки. Нас никто никогда не найдёт, а если и найдёт, то не достанет, все-таки, — Сиире вздохнул, — я умею не умирать. Глазная плоскость загорелась розовым. Раздумывать не было времени. -Йао, Сиире, — прошептала она, хватая его за руку, — я с тобой. -Тогда на счёт три, — скомандовал вёрдур. — Раз! Два! Т... Мир разорвался на две половины, словно кто-то аккуратно решил разрезать его по Шву. Флетты деформировались, авют исказился... Только не это... Отыскав глазами Нору, вёрдур мигом схватил её за руку. Она лишь взглянула на него глазами, полными ужаса. -Он пришёл... — только и вырвалось у неё изо рта. Колени подогнулись, и кеннара попросту съехала на авют, держась за вёрдура. На губах застыл вопрос, уже не требующий ответа. Белесый, переливающийся плащ... Черная как смоль одежда. Лица невозможно было разобрать... Хьярта попросту не желала понимать, что там находится, рисуя на месте головы разноцветные фракталы. Выверенные шаги доносились одновременно отовсюду, словно отстукивали этот ритм и в его сознании. А руки сущности... Три тончайших струны переливались в пальцах. И это были не те струны, что он видел до этого, нет... Они шли... Прямо в него... Его разум... Чувство непримиримости нахлынуло мигом... Он ведь почти ушёл... А теперь оно... Это не могло быть... Он ощущал, как Хьярта буквально лежит на ладони у незнакомца, а тот лишь медленно смакует её запах. Он может легко разрезать её, но пока, как истинный ценитель, лишь наблюдает. И самое страшное... Вёрдур понимал, что сущность знает, что он сейчас думает именно это. Как он решит атаковать, куда решит убежать — все это читалось... им... Вторая рука аккуратно подлетела к одной из струн, легко проводя по ней шестым пальцем. Неимоверное жжение со всех сторон накрыло вёрдура, и тот тоже упал на авют, корчась от боли. Казалось, что то стекло яростно царапали, били полотком, плавили, и вдруг... Краем зрительной плоскости он увидел, как рука сущности медленно надрезает одну из струн... Пространство окончательно накульнулось на бок... -Прос... — прошептал вёрдур, уже бессознательно. Децем Милия лишь бросил непонятную фразу в воздух, скрываясь в дымке пространства. 7. Двое -Я иногда сомневаюсь в том, что ты умеешь здраво мыслить! — Архитектор провел ногтем по деревянному столу. — Эй, плесни-ка ещё бренди! Бармен послушно налил в стакан, подвинув тот к архитектору. -Скажстакан алкоголь, подвинув его в сторону Бела. -Надо же, архитектор умеет сомневаться, — Сиире уже вовсю был поддат. — По-твоему это смешно? -Так убиваться из-за неё?! — архитектор крикнул на весь салун. — Да, фокк, это смешно! Кто она тебе вообще? -Хороший человек она мне, — парировал Сиире, — тебе до такого расти и расти. -Падать и падать, — хохотнул архитектор. — Как звать её-то? Нора? Вёрдур кивнул, подтягивая к себе кружку. Вечером тут было многолюдно. Посетители шумели, кто-то, пьяный вдребезги, пытался флиртовать с пианисткой. -То есть ты сам захотел её оставить, а теперь ведёшь себя вот так? — архитектор почесал заплывшие щеки. Это была его вторая оболочка, взятая на днях после очередного налёта. -То, что ей будет лучше без меня, не отменяет моих переживаний, Бел. -Зачем ты вообще переживаешь, вёрдур? — настаивал архитектор. — Она далеко, в Ядаше, с Норой ничего не случится! -Эй, ты! — в дверях показался силуэт в шляпе. Оба обернулись. — Тот, что пониже! Подойди, дело есть! Вёрдур на мгновение задержал взгляд на человеке, разглядывая контур. -Минуту, Мэнсон! — Сиире повернулся назад к архитектору. Белиал вопросительно взглянул в ответ. -Что-то хотел сказать? -Ты молод ещё, вот что я хотел сказать. Когда за твоей спиной образуется хотя бы сотня Хьярт, тогда ты, может быть, до тебя дойдёт мной сказанное. -Ни в жизни, уж поверь. Сиире хмыкнул, отчалив от бара.

***

-Это уже третья бутылка афена, херра Белиал, — репликант беспокойно достал напиток из-за стойки, — возможно, херра Сиире будет... обеспокоен уменьшением его запасов. -Спиита, — архитектор легким жестом вытянул бутылку из рук эфтира, — Если я выживу, раздобуду ему афена до конца жизни. Пробку с хлопком вытянули нити, и архитектор приложился к горлышку, жадно поглощая алкоголь. Вкус уже не чувствовался, казалось, что обычная влага попусту омывает горло. За последний час в его сознании происходило нечто необъяснимое, не ощутимое им до сей поры. Его поражали собственные флуктуации в Хьярте, но ещё больше... та, кого он десять минут назад отправил в деревню в укрытие... Её шок от пережитого днями ранее спал, и теперь Лилит вела себя совершенно по-иному. Весь этот день девушка словно чего-то добивалась от него, и ему это... понравилось? Он машинально повёл взглядом к руке. Струна Тродур, казалось, стала ярче... Понравилось подобное? Ну да, ты же архитектор, весь из себя такой ирреальный и таинственный, так почему тебя это волнует? -Меня не это волнует! — проговорил он вслух. Эфтирминд вздрогнул. — Меня волнует, что оно может... начаться снова. И Лилит не станет, как и... -Вам нужна моя помощь? — поинтересовался безжизненный голос. Архитектор косо взглянул на репликанта. -Ну, если ты знаешь, как можно быстро деактивировать Хьярту менква, поделиться не помешает, — безысходно выдохнул эндур, — а так, пожалуй, ничего и не требуется. Репликант издал странный звук, изнутри его тела туго щелкнуло. Руки опустились за стойку, ноги медленно подкосило. Архитектор поднял бровь. Рот эфтира открылся со странным булькающим звуком. -Репликант будет временно деактивирован для поиска необходимого запроса, — неестественно прозвучало от эфтирминда. Губы не смыкались, как и челюсти. Звук просто... шёл. Эфтир разогнул ноги, упав плашмя на барную стойку. Архитектор отскочил, слегка удивленный поведением реплики. Неужели он действительно исполняет его просьбу? Си ведь был гением в создании имитаций жизни. Для боя такие, конечно, не подходят, но исполнять команды вполне способны, а такое необходимо, когда живёшь один. И теперь этот репликант будет искать быстрый способ деактивации Хьярты. А если найдёт? -Ну и равве, — эндур отошёл к своему столику. — Афен на меня плохо действует. Скажи? — Его взор направился на блюдце. Тело бабочки уже наполнилось белыми прожилками, по которым текла эссенция, притом само насекомое умирать не собиралось. Архитектор поднес руку, и идеально выверенная совокупность геометрических фигур заползла на его указательный палец. Жало совсем уменьшилось, приближая вид менква к обычной бабочке. -Интересны твои формы всё-таки, ер фат эхки? — расплетающиеся ветви эссенции пощекотали крылышки сущности. — Инсектоида и Геометриск в одном лице... Сосуществуешь вместе с Дрессировщиком, без него даже не проникнешь в четверное измерение... Смогла приспособиться к эссенции, впитав в себя. Причудливый ты мотылёк, однако. Насекомое, словно понимая его речь, одобрительно затрепетало крылышками. Неужели Сиире был прав? С менквами, даже столь простыми, можно... найти связь. Но получится ли подобное в этот раз? Как он не пытался, мысли девушки ускользали мимо него, оставляя архитектора в неведении. На устах проступила странная улыбка. В дверь послышалось легкое постукивание. -Кто? — Архитектор прекрасно знал, кто там, но на всякий случай решил спросить. -Дед Пехто, японский городовой! — заскрипел Саввич. — Открывай, артист хренов!

***

Шаг. Ещё шаг. Третий. Четвёртый, пятый, шестой. Седьмой, восьмой, девятый, десятый, одиннадцатый. Две... -Зачем я считаю шаги? Лилит посмотрела на небольшие ямки в снегу позади неё. Свет Омнии скрыли деревья — она была на полпути. У неё получилось? Светящаяся полоска переливалась под её пальцами. Девушка аккуратно перебирала субстанцию, заплетая её в небольшие узелки, которые тут же развязывались, проходя сквозь себя. От нити исходили еле ощутимые температурные перепады. Её связь с архитектором укрепилась, это правда. Осталось только... Что? -Прийти к Берте, сыграть на той арфе, — рассуждала она вслух, — но потом? Придётся разговаривать с... этим? Её передернуло. Сущность, которая была в ней, сущность, разрушавшая её, теперь должна была стать... Чем? Как Энкенна вообще поможет Белиалу? По словам архитектора, это паразит, способный лишь питаться и увеличивать свой... рацион. А если она не захочет? Будучи воплощением абсолютной пустоты, она не очень похожа на хорошего собеседника. Почему это вообще происходит? Архитектор, Энкенна, Сиире? Что если всего этого не существует? Нить легонько коснулась пальцев. Ей вспомнились глаза Белиала. Даже на чужом теле они смотрелись одинаково с предыдущим. Две белесые точки посреди зрачков, источающие мягкий поток света. Такое не могло ей просто почудиться... Они просто не могли быть нереальными. Руки аккуратно двинули полоску света. Та, послушно повинуясь, изогнулась в небольшую дугу, тут же распрямившись назад. Лилит дала импульс посильнее — волна прокатилась по струне, подобно резкому выпаду циркового хлыста ускоряясь и затухая в конце. Скакалка? -Если это всё мне привиделось, — вздохнула Лилит, — то пусть продолжает. Было по-странному холодно, даже для зимней ночи. Шаги становились всё тише и тише, погрязая в мягком снегу. Из-за стволов крошечным светлячком моргнул огонёк дома Берты. Дверь была чуть приоткрыта. Подойдя на расстояние двадцати метров, Лилит пригляделась, стараясь увидеть отпечатки ног старухи, размечающие безопасную тропинку. Зрение её не подвело. Архитектор стал ближе к ней, это было понятно и без светящейся нити. Необходимо было сохранить это. Необходимо встать перед лицом безликой Энкенны. Было действительно страшно, но небольшой огонёк, запылавший в ней в день её встречи с Белом, всё ещё горел. Берта увидала её в окне, и тут же резко вскочила со стула. Спешно подбежав ко входу, она открыла дверь до конца и вышла на крыльцо. -Милочка, Лилитушка! — она сбежала по ступенькам, с нарочитой строгостью добавив: — Шапонька где твоя? Небось, уже вся шея застужена, ой-ёй-ёй! -Да ладно вам так, — девушка немного смутилась, — вовсе и не так холодно... -А архитектор, дурень, куда смотрит! — продолжала негодовать старушка. — Для душевного спокойствия необходимо сначала девицу-то накормить, приодеть, а потом уж всякими Хьяртами заниматься, тьфу! -Вы лучше сюда поглядите, бабушка, — Лилит показала старушке нить. — У меня вышло! Старушка внимательно осмотрела струну. -Крайне интересно, — проскрипела она. — Хорошо постаралась, милочка. А теперь брысь в хату! Застудишься! Лилит еле заметно улыбнулась, прикрывая за собой дверь.

***

-Ну дык я ей и сказал, — продолжил Саввич, — мол, выметайся, дурья башка с моего дома, да глаза б мои тебя не видели! -А она что? — икнул архитектор, аж прервав допивание рюмки афена. — Извинилась хоть? -Да черт бы бабу побрал, не тут то было! — старик раздосадованно хлопнул по столу. — Уйти она ушла, да какой гам потом стоял! Что Саввича злое лихо побрало, дед совсем ёбу дал! А это лет двадцать назад было, я говорил, тогда ещё Марька жива была, перечница старая! -Ну и ну, — нахмурился Белиал, — похоже на действие Ниеша, никак иначе! Я таких штук пятнадцать видел, всех как на подбор тянет на патологическую ложь. -Ишь какие словечки нынче напридумывали, — прихрюкнул дед, — ебанулась она в край, вот как этож называют. Архитектор хмыкнул, потягиваясь на спинке стула. Бабочка уже изрядно восстановила силы, по её крыльям были видны белые прожилки эссенции. -Забава какая, — хмыкнул Саввич, — на дворе зима-то, а вунь мотылёк какой резвый. Ещё и цветом вышел, знатная особь! — он откашлялся. — А самогончик твой ничего такой, бодрит. Вкус, конечно, пресноват, но кровь закипает, ух! Вось энтот, — он ткнул на репликанта, — вообще вырубился, едрить колотить. Белиал хмыкнул. -Ты, кстати, недурную речь задвинул деревенским, — архитектор обратился к нему лицом. — Слушали они тебя будь здоров. -А как иначе-то? — он сделал акцент на слове "иначе". — Они-то без меня никуда, люди мои. -И то верно, с миром у вас небольшая связь. -Да что уж! Сюда дай бог раз в пятилетку заедут, да и то — проверят, жив тут кто ещё иль не, — хмыкнул старик, — ну пара заезжих в Омнии, но к нам такие не суются. Когда леса кишат тварями... -Кстати о них, — перебил архитектор, — глянь сюда. Он передвинул бумажку с наброском к деду. В неразборчивой штриховке явно проглядывались черты инсектоиды Трюкача. Саввич нахмурил брови. Его воспоминания закричали, прорываясь изнутри черепа. -Ну и тварь, — пробормотал он, — как по-твоему застрелить такого? У него же вунь, — он ткнул в нарисованные пластинки брони, — такое не пробьёт, кажись и танковый снаряд! -Наша цель, Исаак, — Белиал обратился по имени, — обездвижить тварь. Если оно не нападает, то безопасно. Дед кивнул, ожидая продолжения. -Так вот, — Белиал начал выводить карандашом причудливые линии на его теле, — так распределена мышечная ткань, Сиире рассказывал. Мозг у твари один, но мышцы контролируют несколько кортексов, расположенных тут, — он пририсовал несколько точек на теле. -Дай угадаю, — прокряхтел Саввич, — нужно прицелиться и попасть в тот, что отвечает за ноги? -Именно, — поднял палец вверх архитектор, — он находится под головным отделом, ровно рядом с глазной плоскостью, там где у обычных людей шея. Хорошая пуля должна проскочить. -Ну, — дед почесал репу, — пули-то есть, но винтовка может и заклинить когда не надо, чертовка. Да и ты попробуй попади, коли они двигаться будут. -За это можно не беспокоиться, — кивнул эндур, — у бродячего артиста всегда найдётся пара трюков. Старик одобрительно кивнул. -Ну я-то о женщинах своих поговорил, — он задумчиво взглянул на архитектора, — а твоя Лилитка где? -В деревню её отправил, — архитектор наконец допил рюмку, — подальше от менквов. -И то верно, — гоготнул дед, — неча молодой девке умирать попусту. Особенно коль ты её того... этого... Архитектор поднял бровь. -Лечишь, лечишь, — увильнул Саввич, — не обессудь, Христа ради, я это так. Ты вось скажи лучше, от чего лечишь, а то тяжелый случай тяжелому случаю рознь. -Да тут, — замялся он, — то ли её лечу, то ли вообще не её... То ли спасаю её от самой себя, то ли себя от... себя. Я и тут вообще оказался из-за Лилит. -Ну она вроде смышленая барышня, чтож сама себя не вылечит? -Если бы все могли себя так лечить, то, — он вздохнул, — в таких, как я, толк бы отпал. -Не знаю, артист, не знаю. И слава богу, что не знаю. Белиал улыбнулся. Всё ещё представлялся образ девушки. Он глянул на нить, и его глаза слегка округлились. Ему не показалось, струна стала толще и ярче, он попытался её схватить. Но даже так пальцы лишь прошли сквозь нить, слегка её колебля. Сердце трехмерного тела забилось быстрее. -Чтож, — дед глянул на часы, — пора выбираться. Скоро и твари пожалуют, так надо быть готовым. Он размеренной походкой, даже не шатаясь, подошёл к барной стойке, взяв со стула куртку. Затем, направившись в угол помещения, старик поднял винтовку, легонько ударив её о стену. Архитектор внимательно наблюдал. -Это Симонов, — гордо провозгласил Саввич, — такая и очередями стрелять может, если подадобится. Вмещает пятнадцать патронов, ни больше ни меньше. Архитектор кивнул, понимая, о чем дед говорит. Во времена войны он ещё тут не находился, но слышал о ней достаточно много, чтобы иметь представление об оружии, которым сущности Кяртни убивали друг друга. Он наконец поднялся из-за стола. Отклик движений чувствовался с задержкой — выпитый афен давал о себе знать. Его пошатнуло. -Ну набрались мы, конечно, — пробормотал он. — Движение сковываются... -Ну ты глядя, — хохотнул дед, — ажно тебя проняло? -Да ещё как, — Белиал помотал головой, — на сегодня хватит. -Ну тут ты не ошибся, артист, — дед снова хохотнул, — накинь пальто свое, холодрыга там сейчас такая! Архитектор напоследок окинул взглядом Омнию. Эфтир был выключен, находясь в бессознательном состоянии. Черно-белый мотылёк перелетал со стула на стул, иногда карабкаясь на голову репликанта. Архитектор провел рукой по воздуху, и пустые рюмки направились к стойке. -Надо же! — гоготнул дед, наблюдающий за плывущими по воздуху стекляшками. — Фокусы у тебя что надо, Белик! Уж если рюмки подвигать можешь, так и с чертями возни не будет, помяни слово! -Не ерничай, — парировал архитектор, — сам ты когда стрелял в последний раз? -Да хоть бы и неделю назад на лося ходил! — возмутился старик. -А я день назад с одной такой тварью, фокк, ебался, так что не того... этого... -Ты пьян, Белик, вот что я тебе скажу! — дед приоткрыл дверь на улицу, — проветривайся! Архитектор действительно чувствовал, как потоки в его Хьярте идут медленнее обычного. Да что тут к душе приглядываться — говорил он не менее странно. Афен развязал ему язык, и теперь он, архитектор, препирался с каким-то деревенским дедом! Ему действительно надо было подышать. -Я вот о чём подумал, — Саввич стройно вышагивал по дороге перед Омнией, — а тот Си... как его там, в общем, где он щас? -Я попросил его об услуге, — ответил трезвеющий архитектор, — и он... отлучился. Только сейчас Белиал понял, что вёрдура нет довольно... долго. Если подумать, попади он в самый неблагоприятный цикл и переночуй там... Всё равно странно. Допустим, он очутился в самом начале Матура, тогда ещё девять циклов — ему бы пришлось ждать ещё девятьсот минут... плюс поиски... Пожалуй, всё пока сходится. С вёрдуром всё должно быть в порядке. По крайней мере, архитектор на это надеялся. -Да, жучара этот нам бы понадобился, — голые руки деда проверяли на ржавчину холодный металл ствола. — Я разок видал, как он посреди ночи в лес шёл, так под утро ни царапинки на нем не было! Ажно сам всех дьяволов зарубил, ось оно как. -Уж точно... — Белиал приподнял с земли небольшую ледышку. — Ты готов? -Всегда, Белик, — дед запустил руку в карман куртки, выудив оттуда папироску, — будешь такое? -Я ещё пожить хочу, деда, — отшатнулся архитектор. — Тебе пусть больше останется. -Как хочешь, — он, кряхтя, затянулся. Дым хаотичным потоком завихрений вылетел у него изо рта. Эндур внимательно наблюдал за частичками пепла, отходящими от папиросы. Его рука незамтено вычерчивала на руках два пореза для эссенции, благо алкоголь притуплял болезненные ощущения. Саввич отряхнул тлеющую бумагу о приклад. Воздух густел с каждой секундой — архитектор чувствовал, как его Хьярта слегка подрагивала, словно находилась на странной вязкой субстанции битума в промышленном станке. Они здесь. -Пора, Саввич, — бросил он, — бери ствол. Старик послушно кивнул, отходя чуть назад к Омнии, прислоняясь щекой к прикладу. Архитектор чувствовал их. Их намерения, их ярость, их желание... Всё это перекручивалось в единое скользкое месиво, до странности человеческое в сути, въедающееся в сознание Белиала. В этом ворохе песчинок он мог подобрать и разглядеть каждую, даже самую крошечную. Они вот-вот выйдут... Дорога, по которой архитектор и Лилит приехали сюда день назад, тут же стала дальше от двоих на тридцать метров, в одно мгновение растянувшись. Складки пространства распрямлялись... -Спаси и сохрани... — прошептал Саввич, пытаясь перекреститься правой рукой. — Это ещё что... -Целься, — архитектор, наоборот, приближался к поляне, — накрестишься на том свете. И сейчас лучше прикрой глаза, если не хочешь, чтобы они вылезли сзади. Дед послушно зажмурился, всё ещё держа винтовку на прицеле. Эти твари, что разрушили его жизнь, и чуть не убили его единожды... Сейчас предстояло встретиться с ними опять. Только страха не было. Он им покажет… докажет… Белый сверхтонкий разрез возник в десяти метрах от Белиала. Тот не двинулся с места, лишь наблюдая за менквом. Это был не Трюкач, нет, из разреза вынырнули... тонкие черные движущиеся подобия человеческих волос. На стволе одной из сотен гнездились ещё тысячи волос, на них — ещё тысячи, рождая неприятную картину бесформенной шевелящейся волосатой массы, давящей своей простотой и... странностью. Невозможно было представить, как такие сотни волос щекочут спину, грудь, руки, как ползают по твоему телу, мягко касаясь его тысячами ворсинок, каждая из которых была живой, невозможно было представить без передергивания. Даже архитектору, десятки раз до этого видавшему этого Формлау, иначе известного как Масочник. Неспособный атаковать, менкв лишь бесконечно чувствовал всё кончиками нитеподобных щупалец, будучи точным разведывателем для всех менквов. Он не имел даже тела, изначально представляя лишь множество таких нитей, однако со временем они спутывались, приводя к появлению хоть какой-то опоры менкву. Он вылез из дырки в пространстве, и та, со звуком закрытия пробки в ванной, схлопнулась. Архитектор знал, зачем тот пришёл, и не дрогнул, когда несколько отростков прошлись ему по лицу. Пусть узнает его получше перед своей кончиной... В доли секунды выйдя в четвертое измерение и вдарив по третьему иннингу Хьярты Масочника, Белиал еле успел удержаться от потери равновесия. Жестом скомандовав деду не стрелять, он молча ждал... Менкв мертвой кучей отростков свалился на снег, всё ещё пытаясь шевелиться своими волосками, но уничтоженная Хьярта не давала ему осознания действия. Повисла тишина, но лишь на долю секунды. За деревьями послышалось шевеление. -Убийство Масочника стало сигналом! — непонятно зачем крикнул эндур. Его переполнял поток ненависти менквов, постепенно увлекающий его самого. — На счет три, Саввич! — его руки описали вращательный жест. — Три!

***

-И этот говорит, что я, перечница старая о нём напраслину навела! — бабушка отпила ещё чаю с небольшой кружки. — Да что он знает вообще о том, как к пожилым людям относиться! -А домой к нему вы вернулись потом? — спросила Лилит, усердно рассматривающая чаинки. -Держи карман шире! — воскликнула старушка. — Даже на порог не пустил, паршивец! Ещё чаю? -Можно, — девушка кивнула. Руки Берты не тряслись, пока позвякивающий фарфор в её руках звучно опустошался. Откуда-то раздавалось тиканье. Девушке почудилось, как тикает внутри неё. -Ты волнуешься, я знаю, — старушка взглянула ей в лицо, — я сказала тебе, что сделать, но не как с ней говорить. -Ну и ну, — Лилит посмотрела на бабку. — И как мне с ней говорить? -Сложно сказать, милочка, — Берта слегка потупилась, — она попытается обмануть тебя, это я знаю точно. Собьёт, запутает, сделает что угодно, чтобы ты забыла об архитекторе. -Он пытается защитить меня... но он не верит, что я способна наладить контакт с Энкенной. Его не переубедить. -Действительно, — старушка внимательно глянула на Лилит. — Только я вижу в твоих глазах беспокойство совсем по иному поводу, Лилитушка. Берта поднялась из-за стола, направившись к книжному шкафу, открыв его дверцы. -Ты смотрела на него всё то время, — невозмутимо говорила она, — тебя что-то смущает? -Переплеты, — проговорила девушка, — ни один не покрыт пылью. -Ну и ну! — рассмеялась Берта. — И что в этом такого? Я каждый день протираю их, дабы они выглядели нормально. -Сколько вы их так протираете? — настаивала девушка. -Да внученька, не обессудь, сколько живу тут! — старушка замахала руками. -Вы врёте. Затихло. На лице старушки проскочила — всего на миг — странная гримаса. Казалось, что выражение её глаз постепенно менялось, притом само лицо совсем не двигалось. -На чайнике нет отпечатков пальцев, — указала девушка, — как и на дверце шкафа. Когда ты встретилась с Сиире? Он знает? -О чём это ты? — нахмурилась старушка. — Я не... -Коснитесь струны, — приказала девушка, — сейчас. Берта настороженно стояла на месте. Её взгляд снова переменился. -Ну и ну, — покачала головой старушка. — А я сама рассказать тебе думала... -О том, что вы — менкв, которого переделал этот вёрдур? — озвучила свою догадку Лилит, попутно хватаясь за нить с эссенцией как за оружие. -Молодец, девочка, почти угадала, — улыбнулась старушка, — только вот бояться меня и бросаться с ниткой этой не стоит. Я, можно сказать, обычный человек уже, от как. -Вы хорошо делаете вид обычного человека, — поправила её Лилит, — а Сиире чересчур увлечен был менквами, судя по вам! -Ну не надо так гневиться, внученька... -Вы скрывали свою сущность! — девушка приближалась к старушке вместе с нитью в руках. — Как я могу верить, что та арфа и желание мне помочь искренни?! -Присядь, внучка, — успокаивающе сказала старушка, — и убери нить. Сейчас как раз самое время всё объяснить. ...тишина. Тиканье становилось громче. Лилит резко перекидывала взгляд на вещи в комнате, часто дыша. Надо было успокоиться... Надо было выслушать... -Мне, вроде как, нужно установить контакт с Энкенной, — девушка всё же чуть отпустила нить и присела за стол, — так что быстрее. -Разумеется, внучка, — она хмыкнула, поправив одежду. — Сиире нашёл меня давно. Тут ещё не было ни дороги этой, ни деревни. Всё, что тогда вёрдур поднял с грязной земли — небольшую человекоподобную сущность-менква, по крайней мере он так говорил. Он не был уверен, тварь ли я или человек. Я же... не ощущала тогда ничего, кроме странной ненужности... Словно меня выкинули сюда надоевшей игрушкой. Лилит внимательно слушала, стараясь не перебивать. -Я училась у Сиире познанию этого мира, — продолжала она, — часовой был добр, несмотря на его вроде как... работу, предполагающую уничтожение подобных мне. Поэтому Сиире не стремится уничтожать всех менквов? Часовой что-то увидел в Берте? Что-то, что посеяло в нём сомнение... -Я росла, а здесь уже появилась деревня, — продолжала она, — Сиире создал Омнию, а я начала жить по-обычному, пока... -Вас не выгнали оттуда? -Всему своё время, Лилит, — бабушка отхлебнула, — сначала появилась... она. Старушка указала на стену. -Арфа? То есть как появилась? Из воздуха? -Да хоть из этого четвертого измерения, не знаю я, — помотала головой старушка, — она просто... возникла. Каким-то образом она позволяла залазить в самую душу человека, разговаривать с самим собой, управлять, видоизменять, деформировать... Даже Сиире ума не приложит, откуда она взялась, что уж я, старая перечница. -А потом? -Меня из-за неё попросту невзлюбили, — пожала плечами старушка, — поначалу перед такими вещами мы испытываем любопытство, но стоит чему-то пойти не так, и страх быстро его сменит. Как сама думаешь, готовы ли были люди увидеть то, что арфа им показывала? Девушка помотала головой. Она сама этого не желала... -С тех пор я и живу тут, рядом с Омнией, — сказала Берта, — Саввич в последнее время занят, так что мне приходится в одиночку тут сидеть, Лилитушка. За всю свою жизнь Берта по-настоящему так и не узнала, кем является, живя в неведении. Но ведь... -Почему ты не можешь сыграть на арфе? -Нету, — понурилась бабка, — нету струн. Ни единой. И песни нету. Ничего вообще у меня нету, Лилит. Они всё, — она обвела деревню, — думают, что я тут самая главная ведьма, но я сама... никто, по сути. Я не помню прошлого, не понимаю настоящее, даже имени своего настоящего не знаю. -Притом именно вы натолкнули меня на правильный путь, Берта, — возразила Лилит, — архитектор оказался... человечнее, чем я думала. Он лишь скрывал её под тонной умных слов и странных обрядов. Именно из-за вас я теперь... Она замерла. Стоит ли говорить это? Она так уверена в том, что следующая её фраза будет правдивой? Но если это не более, чем самоуверенность? Блеф, намеренный придать сил? Она не... -Готова посмотреть ей в глаза, — преждевременно сказала она. — Ведите меня туда, Берта. Немые руки плавно натянули струну. Полоска как влитая прицепилась к арфе, создавая цельную картину полсотни нитей, что, вибрируя, готовы были принять её мягкие пальцы. Ей вспомнились слова Сиире — ты должна сама всё понять. Но поймёт ли? Почему на неё так надеются? Надо было начинать... Её веки прикрылись. По небу, уставшее, каталось наше солнышко Песни пел соловушка, склёвывал хлеба крошечки Но настала ночь, и проснулся мотылёк Полетит через лесок, полетит на бережок А лесная нечисть всякая, не выйди за порог А на береге сидят люди и палят костерок Мотылёк природой создан как наивный дурачок Мотылёк хлопочет крыльями и видит огонёк Залетая в огонёчек, он дотла там догорит А сон примет мою внученьку, любимую Лилит… Мир раскололся в миг, когда девушка закончила играть. Словно ожидая этого, ткань пространства рвалась, как только глаза девушки начинали смотреть на неё, причудливыми лентами распадались стены, потолок, Берта, оставляя лишь пустую черную, геометрически верную плоскость. Только одна вещь была цела, и девушка знала, какая именно. Лилит. Голос заставил её вздрогнуть, пусть она не подала виду. А был ли это вообще голос? Или она сама... его представила? Это же был её голос... Или не её? Подойди сюда. Это был вовсе не голос... Это был фантом, иллюзия, конструкт её сознания... И всё-таки он был... Что-то заставляло её думать, будто бы голос есть... Зеркало. А что зеркало? Да, оно висит, в нём отражается сама девушка, всё ещё стоящая в той комнате у арфы. Ну зачем ей это слышится, будто бы зеркало — что-то нужное? Ну, не будь оно нужным, оно бы тут не висело, верно. А верно что? Лилит подняла руку. Отражение последовало за ней. Или наоборот? Если отражение — инициатор? А это точно отражение? У девушки, стоящей там, было всё, как у неё самой. -Привет! — крикнула она в пустоту, непонятно на что надеясь. Привет. Ей снова ответила иллюзия голоса. -Где я? — снова задала она вопрос. Это планарная проекция нашей Хьярты. Ты не видишь четвертого измерения. Нашей... -Ты кто? — девушка не могла придумать вообще ничего. Это место было её... Или не её... чем вообще? Это её Хьярта, да, но почему зеркало? Я Лилит. Я Лилит. Она путает её... Кто она? Кого её? Энкенна путает... Надо спросить. -Ты хочешь есть? Голос молчал, видимо раздумывая. О чём раздумывая? Ты только что назвало себя голосом? Оно эту фразу сказало, или нет? Давит. Всё давит. Архитектор это видит, когда выходит в четвертое измерение? Ему не позавидуешь. Я хочу есть. Это не Лилит сказала. Почему в третьем лице? Это не я сказала? Это она... сказала... Энкенна... -Говори через что-то! Через что? Через зеркало? Давит. Надо оказаться перед зеркалом. С другой его стороны. Хорошо. Она часто дышала. Стены и потолок пришли в норму. Позади стояла арфа. Лилит смотрела на точное отражение. Или не на отражение? -Ты — моя Энкенна, — проговорила девушка, глядя в пустые зрачки. — Так? -Так сказал архитектор, — изображение не шевелилось, но было понятно, что говорит оно. — Но ты так уверена в его словах? -Зачем мне верить тебе? — Лилит стала уверенней, чувствуя, что больше не стоит в бесконечной плоскости. -Скажи, за эти годы, я хоть раз пыталась тебя убить? — казалось, в зрачках отражения появился вопрос. — Возможно, Белиал и не знает, что... -Я не жила, — девушка прервала Энкенну, — я просто-напросто существовала с тобой внутри. Когда тебе плохо, а ты сам не понимаешь почему, когда ты совершенно обо всем забываешь, когда перед тобой распадаются границы между вымыслом и реальностью... так ты говоришь, не убивала? -Ну вы посмотрите на нашу бедненькую Лилит, — нарочито игриво завела пустота, — а ты так уверена, что жила именно ты? Что-то громко стукнуло у девушки в сознании. -Я в тебе с пяти лет, девочка, — голос становился громче, — откуда ТЫ знаешь, что всё это мной не навязано? Все твои мотивы, цели, мысли... Ты можешь ответить, почему ты так быстро доверилась архитектору?! Доверилась Сиире?! Почему так навязчиво хотела сыграть на арфе?! -Они... убедили меня... -Потому что это я сказала тебе! — мир терял цвета. — Ты — это я. Ты — отражение меня, Лилит. Ты потеряла свою волю жить давно, я и есть то наитие, по которому ты сейчас плывешь, барахтаешься, тонешь! Архитектор — жалкий мотылёк, которому не под силу вытащить тебя отсюда, асимптота, предел, конец — вот, что его ожидает! Девушка не могла думать. Мысли уходили одна за другой, затягиваясь далеко в дыру. Черную. Они везде, эти дыры черные. На воспоминаниях то и дело след встретишь, в конце концов зеркало... -Разбей его, Лилит, я вижу, как ты того желаешь! — вскрикнула Энкенна. Вскрикнула? Как она вообще кричит? Это же голос девушки, так? Да, я говорю твоим голосом. Кулак со всей силы вдарил в стеклянную поверхность. Трещины медленно опутали стекло, и... Она вновь была в темной бесконечности. Вновь? Всё это время... Она была тут, да, она говорила... С отражением себя? Осколки... Окружили её. Из каждого смотрели пустые глаза. -Я выше любого менква, любого паразита, — мнимое многоголосье бурным потоком увлекало... Ей слышался и голос архитектора, и Берты, и какой-то знакомый женский... мамин… — Я — Энкенна, Лилит. Я не обращаюсь, я перечисляю. Я — и ты, и я. Ты — моё отражение. Своё отражение. Пустышка. Решила, что проникнуть в свое сознание будет достаточно? Девушка не могла мыслить. Твердо высеченная цель пропала, остался лишь туман, горки, бесконечное падение... Она не узнавала тех голосов, не понимала, плакала ли или смеялась, плакала или смеялась, плакала или смеялась... Её сбивают... Уходи, Лилит, если ты всё ещё осознаешь своё имя. Беги к архитектору, скажи что-нибудь, заставь его уйти из этого места. Не нарушай впредь мой... Хватка. Рука девушки сомкнулась на остром крупном осколке с глазами. Она не понимала, что делает, лишь знала, что это правильно... На что ты надеешься? Просто произнеси это слово. Прекрати. Прекрати. Прекрати. Слышишь? Давай вместе со мной, если не понятно. Физическая оболочка подчинится мысли? Но как сформулировать эту мысль? Прекрати. Прекрати. Прекрати. Смутные кадры. Ее рука. Должна же двинуться. Должно быть что-то... Прекрати. Прекрати. Прекрати. Отражение истины. Прекрати. Ударить? Точно, надо ударить. Чем ударить? Током? Ударником? Как эта вещь называется? А куда ударить? Ниии-чее-гоо. Прееее-краа-тииии. Кубики мыслей. Выхватить нужную. Хьярта плоская, иннинги одномерные. Она должна... Прекрати. Прекрати. Прекрати. Твоё сознание скоро не выдержит самозамкнутости и распадется. Если я тебя не выпущу сама, твоя Хьярта не выдержит. Выдержит... Не выдержит... Лепесток за лепестком. А ей надо ударить. Себя. Себя. Ударить. Чем? -Осколком. Точно. Надо было возвращаться туда.

***

-Ох... — архитектор пошатнулся. Его нити, удерживающие очередную инсектоиду, медленно опадали. Тварь вырывалась, дико подергивась. Что-то происходит... с Лилит... -Ложись, Белый! — дед нажал на спусковой крючок. Хлопок — и тварь, идущая на архитектора, нелепо грохнулась на снег. — Там ещё штук пять идёт! Архитектор уже не слышал слов Саввича. Он молча смотрел на всё больше и больше чернеющую нить... Эссенции становилось всё меньше. Лилит... Энкенна... -Твою мать, Белик! — дед штурханул его по щеке. — Очнись, ещё менквы на подходе! -Д...да, — архитектор отошёл назад, складывая руки в полуобороте. Нити схватили Трюкачей за ноги, тормозя движение. Неужели... нет, этого попросту не может быть... Я же говорил... Я же предупреждал... Архитектор в спешке сделал ещё несколько надрезов на обратной стороне ладоней, выдавливая оттуда ещё пару капель Скёпуна. Она говорит с Энкенной... -Дед! — архитектор выпустил ещё несколько нитей, тяжело дыша и держась за деревья. -Ась? Не отвлекай, артист, от такого! — старик прицеливался, затаив дыхание. -Если я сейчас упаду на землю, не беспокойся, ясно? — Белиал зашёл за одно из деревьев. -Что, погодь? — опешил дед. От такого даже прицел зашатался. — Белич, ты чего... помирать рано сейчас! Ты вунь молодой, куда... Тело архитектора упало на снег позади дерева. Зрачки Саввича расширились, и тот бросился к архитектору на помощь. -Так, рано умирать тебе ещё! — кричал старик неясно зачем. — Рано! Сейчас, сейчас, так, пульс... Хьярты менквов необходимо было разорвать, но без эссенции это возможным не представлялось. Четырехмерная сущность архитектора летела за нитью, летела, чтобы спасти Лилит... -Ну и ну, кажись, что-то есть, — радостно прокряхтел старик нащупав пульс, — ты потерпи, сейчас отстреляем парочку тварей и всё, будешь как новый потом... Архитектор увидел её Хьярту. Куб беспокойно дрожал, сотрясаемый чем-то похуже обычных волн. "Они там, — прошептал Белиал, — Лилит заперта с Энкенной". Необходимо было попасть к ним, спасти Хьярту девушки во что бы то ни стало... Он резко подлетел к отверстиям на кубе, готовясь их открыть, только вот... Из его пальцев еле-еле вышла скудная капля, тут же испарившаяся в темноте. Больше эссенции он не мог выделить... -Ну и черт с ней, с девушкой твоей, правда, — Саввич замерзшими руками перебирал патроны. — Ты, главное, живи, артист! Живи, нам же всем сейчас... пиздец. Думай, архитектор, думай! Она путает её сознание... Кто она? Кого её? И его уже путает? -Лилит под влиянием Энкенны! — громко прокричал он в пустоту, словно надеялся, что его кто-то услышит. — А её оболочка застряла перед этим зеркалом! Сейчас сущность ждёт, когда её душа распадается на осколки, покоряясь, ДУМАЙ, Белиал! Одна из тварей освободилась от пут и ринулась к ним. Саввич переполз за другое дерево, придерживая архитектора, и начал выцеливать менква. -Ну же, — шептал старик, — вернись, Белик... Пуля скребанула глазную плоскость, слабо задев сгусток мышц. Инсектоида только больше разозлилась, ускоряя ход. -Господи, спаси да сохрани, — прошептал старик. Осколки... Ну разумеется... Достаточно мысли, приводящей к действию... Одной мысли... -Пора возвращаться, — прошептал архитектор, — Лилит, ты знаешь и так... Сосенки рухнули перед вставшим на дыбы Трюкачом, пока Саввич судорожно выцеливал его мышцы. Гигантские шипы на ногах встопорщились, готовясь вонзиться в старика. Одна из педипальп словно случайно вдарила по винтовке, откидывая ту вбок. Он оставался полностью беззащитен... Вот так он погибнет, значит? От рук неведомой твари, один, без всякой надежды на спасение? Как тогда, в лесу… И пусть. Он сам шёл сюда, не так ли? Сам шёл, ожидая кончины. Неужели всё, что он говорил деревенским было неправдой? Неуж... Острая боль пронзила его мозг, заполоняя окружающее пространство густыми кровавыми хлопьями. Одна из педипальп твари пронзила его ногу... Тонкий холодок растекался по его телу, но это была лишь струйка воды в том пылающем океане... Саввич дико закричал, не в силах больше сдерживаться. Он не хотел... Он ожидал чего-то иного... Почему?.. Сквозь кровавую пелену он увидел, как менкв занёс ещё одну педипальпу. Теперь точно всё... Выстрел. Ещё один. Третий. Шевеление. Боль. Холод... Архитектор стоял, буквально держа менква за его конечность. Саввич слышал, как противно хрустят пластинки под пальцами Белиала, как постепенно со звуком рвущегося мяса от тела твари отходит вся педипальпа. Перед его глазами становилось всё темнее, когда обессиленного менква откинуло подальше от него. Архитектор спас... но его ли? Глаза заслонила пелена. -Саввич! — Белиал подал руку деду. Тот, ноя от боли, поднялся. -От холода должно не так сильно болеть, — архитектор отдал тому винтовку. — Пусть немного эссенции появилось из-за естественной генерации, но она быстро уходит, так что целься по оставишимся! -Давай, Белик! — прокряхтел Саввич. — Дадим им жару! Надеюсь, Лилит справится...

***

Осколок зеркала упорно замер у её горла, легко отделяя жизнь от смерти. Она не знала, как в таком потоке ей вообще пришла мысль это сделать, но теперь она стояла так... вроде бы в реальности, усиленно надавливая на стекляшку. В голове звенело — мысли постепенно собирались на место, пусть и делали это нехотя. Что она вообще хотела попросить? -Лилитонька, стой! — послышался сзади голос Берты, укрепляющий уверенность о нахождении в реальности. — Ты чего творишь, положи это! -Погоди, бабуля, — прохрипела девушка, понимая, как тяжело формулировать слова. — Я в самом разгаре переговоров. Лилит посмотрела на зеркало, видя отсутствующий осколок на полотне в рамке и отражение. В глазах у девушки в зеркале явно читалось легкое недоумение. Её руки сдерживали осколок, изо всех сил пытаясь не дать Лилит перерезать себе шею. -Ну и кто теперь отражение?! — вскрикнула девушка, глядя в зеркало. Убери осколок. Твоя физическая оболочка погибнет вместе с архитектором. -Она снова заговорила, — прошептала Лилит, — надо ей... приказать что-то... Приказать? Я не слуга твоя, девочка. -Правда? — нервный смешок пронёсся у неё в голове. — У архитектора есть много эссенции, так? Много. Эссенции. Есть. Питаться. -Если он погибнет, эссенции не будет! Ты умрёшь вместе со мной! Не будет. Умру вместе с оболочкой. Я не желаю умирать. -Не хочешь такого, вижу же! — девушка, видя, что начинает получаться, продолжила. — Поделись сейчас с ним его эссенцией, и потом у тебя будет много ещё! Я не пятилетняя девочка, Лилит, в отличие от тебя. Мне не надо это разжевывать. Опусти осколок. Девушка послушно расслабила руки, и они тут же сами по себе спрятали стекляшку в карман. Я неспособна выделять эссенцию. Могу отдать ещё то, что не переработала. Но потом он обязательно вернет. -Хорошо... — прошептала девушка, не веря ушам. Она только что договорилась с... ней... С этой сущностью... А ты ли договорилась, Лилит? Твое ли волевое решение это было? -Заткнись, — девушка нащупала осколок. — Ты же не хочешь питаться эссенцией трупа? -Лилишка, ты чего? — Берта кинулась к ней, обняв. — Я уже думала, что ты... того... — на глазах старушки проступили слезы. — Умрешь... -Не волнуйся, — девушка все ещё пыталась откашляться, — я просто пригрозила Энкенне уничтожением своей физической оболочки. Своей смертью. Но больше... так лучше не говорить... Берта подхватила девушку за плечо, вывев из комнатушки. Лилит еле переставляла слегка подрагивающими ногами. -Что ты там видала? — она продолжила расспросы, усаживая Лилит за стол. — Успокойся, сейчас, немного чая поможет. Она захлопотала над уже остывшей заваркой, попутно пытаясь растолочь в ступке немного травы. -Темнота... Зеркало... — прошептала девушка. — Ещё мысли... Их как будто не было. Сознание становилось пустым... -Ну и страху же ты натерпелась, внученька, — охала старушка, — и это только в свою голову залезши, ой-ой-ой! Так, без разговоров, выпей вот это! Она поставила чашку возле девушки. Та лишь закрыла глаза. -Ну больно тебе, Лилитка, ты... чего? Осознание слов пустоты накрывало её разум. Это была не я... Это всё делала не я... Эта жизнь... не моя... Отражение... -Ну полно тебе, иди сюда! — Берта приобняла девушку. — Ты справилась с Энкенной, архитектор бы гордился такой! -А если… она хотела этого... — девушка еле слышно всхлипнула. — Если всё, что я делаю, происходит по её воле? Я даже убить себя не сумела из-за неё, она управляет мной, понимаешь?! -Никто тобой не управляет! — категорично заявила старушка. — Разве Энкенна смогла бы точно воспроизвести твои ощущения и память? Архитектор копался в твоей Хьярте, и такого не видел! Сделать копию личности невозможно, Лили, как бы эта тварь тебя ни убеждала! -Но ведь... -Никаких "но"! — бабулька разгорячилась. — Архитектору сейчас нужна помощь, нужна ты, Лилит! Иначе весь ваш путь был проделан зря... Девушка чуть приоткрыла глаза. Белиал... Архитектор, отказывающийся верить словам Сиире, боящийся пережить случившееся с ним сто лет назад, но до сих пор сохраняющий чистоту разума... Она не может его потерять... Не желает его потерять... 8. Сказка Флётт. Темнота. Пространство. Тащат. Боль. Голова... Он был в Структуре. Даже не открыв глаз, даже не придя до конца в сознание, он это чувствовал. Ощущал, как на него давили исполинские стены и потолок, уходящий в бесконечность. Ощущал, как его тело изрезалось эхом шагов, что, казалось, исходит отовсюду. Чудилось, будто его ноги находятся вовсе не на теле, а лежат внизу, на авюте, словно голова никуда не движется, а зависла в воздухе, словно руки плывут куда-то... Его сознание... выключили по щелчку... Децем Милия просто... заставил его Хьярту потерять контроль, слегка поколдовав с эссенцией... Высший архитектор, второй сильнейший в обоих мирах после самого Владыки. Для Децема не существует рамок, по которым можно следовать, лишь Дрохтинн, создавший когда-то оба мира, способен управлять этой сущностью. И сейчас его куда-то переносят... Куда-то, где будет находится Децем. Его держали струны, вёрдур ощущал, как они проходят сквозь туловище, легко пронзая собой кожу. Это обездвиживало его, не давая даже шелохнуться, ибо каждая из нитей могла легко прорезать его плоть по желанию владельца. Внезапно ощущения разных частей тела собрались воедино, и он понял, что остановился. -Вантар рехтаррсар, — слева от головы некто заговорил. Это не было голосом Уннера, значит... -Витт, — громыхнуло. Голос, как обычно, летел со всех точек пространства. Нельзя было понять настроение Владыки в данный момент. А бывает ли у него в принципе настроение? Сиире как-то не задумывался о том, каков Дрохтинн в сравнении со всеми ими. И, видно, не узнает... Его развернуло в воздухе, и тело ощутило холодный камень. Его не уронили, нет, его куда-то усаживали, приковывали... Рехтаррсар... То место, о котором когда-то рассказывал архитектор… Тот бесконечный зал… -Сиире. Его глаза моментально открылись. Вёрдур пришёл в сознание, только далеко не по своей воле... что-то внутри приказало ему это сделать. Он наконец смог осмотреть, где находится. Внутри нечто перевернулось — огромной темное пространство шло, казалось, до самого горизонта. Задрав голову, вёрдур разглядел то, чего до этого не видел в пустоте Структуры: черная плоскость потолка словно бы блокировала белый свет, идущий с самого верха. Титанический силуэт стоял, белые лучи слегка подсвечивали его руки, но голова всё ещё была скрыта от взора часового. -Думаю, ты помнишь наш последний разговор, — услышал вёрдур. — Однако ты снова здесь. Снова... Воздух загудел, и фигура Владыки постепенно начала садиться. Казалось, под его ногами дрожал весь зал, вся Структура. -Децем, — он обратился к безликой фигуре, стоящей чуть слева от "кресла" вёрдура, — ты, как обычно, появляешься линула в линулу. -Исполняю предписанное, — фигура впервые заговорила. Голос казался искусственно созданным, словно говорит вовсе не Децем, а какой-то странный синтезатор речи. И всё же, что-то мешало часовому сказать, что слова произносило нечто иное. — Вёрдур задержан и приведен, Владыка. Позвольте мне... -Бидту, Децем, бидту, — сказал исполин, — Сиире — интересный собеседник. Даже сейчас он слушает нас, а не пытается вырваться. -Я же убийца, а не глупец, — хмыкнул вёрдур. В глазах Децема прочитался странный взгляд. — Но я тут, видимо, не из-за своей... природы? -Ни у кого нет "природы", — рука поводила по воздуху. — Это слово выдумали сущности Кяртни, не более, чем средство оправдания. -Меня так сконструировали. Там, в Хасколи, и позже, в элтри, — вёрдур старался лучше осмотреться, но глаза не были способны отойти от момументальной постройки, на которой сидел Владыка. — Мы не подчинялись природе, а наоборот, подавляли её. Просто у кого-то это выходило слишком хорошо. -И всё-таки ты тут, Сиире. Долгие десятки человеческих лет, и ты вновь пришёл сюда. Сво лика за книгой Орт. -Я не собирался бросаться в лапы очередному порождению Хиль. Не собирался губить себя понапрасну, Владыка. -Мне это известно. Потому есть нечто иное, вёрдур, нечто, из-за чего ты сейчас сидишь передо мной, будучи живым, а не скинутым в Хиль Децемом. Владыка не имел выражения голоса, но после этих слов, казалось, воздух побагровел. -Вы прекрасно знаете, зачем я в Ядаше, — это был вовсе не вопрос. — Перед вами находится каждая моя мысль. -Не волнуйся, вёрдур, — три сгруппированные пальца Децема плавно пронеслись по воздуху. Внутри закололо. — скоро уже не... -Не торопись, — Владыка покачнулся, — надо объяснить ему некоторую, — он замялся, — вещь. Сиире совершенно не нравилось происходящее. Он ещё не успел отойти от прошлых объятий смерти в Библиотеке, а теперь... Странное чувство, будто бы он что-то забыл, витало у него в голове. Что-то важное... Настолько ценное для него, что он и представить себе не мог. -Ты имеешь представление о том, как выглядит идеальный механизм, Сиире? Фраза Владыки, брошенная слово вскользь, вырвала его из мыслей. Идеальный механизм? -Да, он самый, — Дрохтинн не скрывал, что читал вёрдура в данный момент. — И в твоей голове сейчас множество предположений, некоторые из которых близки к истине. Но долго томить я тебя не ланкари — идеальный механизм представляет собой совокупность деталей, ни одна из которых не является лишней. Ни одна, даже самая мелкая. Как ты его ни покрути: вверх, вниз, тарна, герна — он будет оставаться едино эффективен. Вот запустили механизм — значит все шестеренки начали двигаться. Даже не осознавая того, любая из деталей взаимодействует с иными, строго подчиняясь своей позиции. Он не может сам по себе сломаться или быть остановленным — попросту нерушим. Но самое главное, и то, что делает его идеалом — это показатель отсутствия, ноль. Система работает замкнувшись в себе, не воздействуя никоим образом на окружающий мир. Сиире понимал, к чему он подводит, но думать об этом не хотелось. -Я, знаешь ли, могу считать себя, как бы сказали в Кяртни, творцом, — Дрохтинн продолжал, — в моем базисе лежит Изначальный, я и есть он, если говорить прямо. Мои стремления заключаются в создании подобных механизмов — чем больше их, тем лучше для любой шестерёнки. И в дуальной совокупности миров имеются по меньшей мере два примера систем, созданных мной, достойных называться идеальными. Догадываешься, какие именно? Сиире молчал. Его всё ещё слегка беспокоил тот факт, что он забыл что-то важное... И всё же ответ на вопрос Владыки казался наполовину очевидным. -Хьярта, — предположил вёрдур, глядя наверх. — Насколько я знаю, она способна выдержать бесконечное количество Самком. -Рехт, Сиире. Моё абсолютное скапари, сущность сущности, умещающаяся в небольшое гипертело. Самосознание как объект, душа, если туу угодно. На мгновение показалось, что контуры силуэта Дрохтинна расплылись, но это лишь на мгновение. Второй идеальный механизм... Что он из себя представляет? Какой-то особый предмет, про который знает только Децем? Структура эссенции Скёпун? Хиль? -Всё мимо, вёрдур, посмотри чуть пошире. И, вместе с этим, поуже. Некая совокупность, на первый взгляд невероятно хаотичная, и в то же время упорядоченная. Словно вихревые воздушные потоки, внезапно выводящие взгляду фрактальные манифолды, словно хаотичный ток эссенции, сам по себе выстраивающийся в гиперструны, словно пронизанные чернотой неба воспоминания, — он сделал паузу, — где каждая пустая точка есть вертекс созвездия. Нечто настолько турбулентное, что само по себе становится ламинарным... -Минья... — прошептал Сиире, понимая, — Но... -Да, в центре Ядаша живёт по меньшей мере несколько десятков миллионов сущностей, но они все есть не что иное, как единый рой, сам не подозревающий об этом. Цикл является для них нерушимым законом, часы Хринг стоят наравне со мной по своей значимости. Каждая прима времени на их счету, как и каждая линула, как и дагур, как и ярр. Всё это идёт в противовес хаотичному Кяртни. Я не играю ни в какие кости, чтобы определить возникновение или отсутствие чего-либо. Я лишь блюду этот порядок, оставаясь одной из шестерёнок в своём же механизме, в собственном творении. Понимаешь, что я хочу этим сказать? Вёрдур понимал. Но в то же время знал, что должен позволить Владыке говорить дальше. Каждая мысль вёрдура читалась Децемом, оказывалась перед глазами высшего архитектора, если их можно так назвать. -Художница в Кяртни, идеально выверившая пропорции, поэт, постигший превосходный стихотворный баланс формы и содержания, писатель, открывший образность повествования — все они были бы расстроены, испытав одну крайне тривиальную затруднительность, Сиире. Дьовуллен ер и смаватренур. Мелочи порой застилают взор куда сильнее, чем крупные поломки. Воздух вокруг медленно начал колебаться. Крошечные, еле ощутимые, волны шли отовсюду, пронизывая четырёхмерное многообразие вокруг вёрдура. -Какую? — часовой подозревал, что за ответ даст Владыка. Думать об этом ему не хотелось. -Не припомнишь, почему начался Визнам? — Владыка сделал акцент на последнем слове. -Я тогда уже был в Кяртни, — покачал головой Сиире. — Бел не хотел об этом говорить. -Архитектор был той самой ненавязчивой, но раздражающей деталью механизма, вёрдур. Тогда ещё именуемый Хронисом, он увидел нечто, чему свидетелем не был никто доселе — процесс Самкомы, пересборку Хьярт. Увидел нечто, что ему... — он подбирал слова. — Не понравилось. Можно сказать, разочаровало. Йане... Эндур, конечно, не помнит этого. Его личность пережила Самкому, лишь слегка преобразовавшись под нужды механизма неидеального — Кяртни. И пусть Визнам канул в Хиль, а многие несогласные до сих пор в Фангельши, Белиал был тем, кто меня действительно... заинтересовал. В некой степени, конечно. Вёрдур подумал было отвести взгляд, но эта мысль быстро была убрана у него из головы. Владыка и Децем видели его насквозь... -Юный возраст, всего тридцать ярров, но будущий архитектор осваивает скифты, асхальды, хьяртальную анатомию. На профах держится неплохо, несмотря на предвзятость тогдашней старшей кеннары Хильдры. Сиире показалось, как давление Децема на его разум на миг ослабело. -А ведь эндур — далеко не самый лёгкий путь, Сиире. Архитектор оторван от своей истинной четырёхмерной сущности, ему оставлен лишь обрубок некогда Хрониса. Зачастую сущности Кяртни являются не меньшим источником загрязнения Хьярт, нежели обычные паразиты, вредя самим себе. Души уникальны по структуре, пусть на первый взгляд и не скажешь, и к каждой нужно поначалу подбирать ликилор. И ровно с девятью тысячами девятьсот девяносто девятью Хьяртами Белиал справился. Но, так уж вышло... -Что в Лилит была Энкенна, — заговорил Децем. — Мифическая сущность, поистине. Воплощение отсутствия. -Вы оба абсолютно правы, — Сиире моргнул, — и потому я здесь нахожусь. Вы сами знаете, что мне сказал архитектор, что он попросил достать. В книге Орт написано про Энкенну, только и всего. Мне помешали, и... -Не спеши, вёрдур, — остановил его Владыка. — Подумай хорошо над тем, что ты сказал. В книге Орт действительно написано про Энкенну. Но написано ли, как её уничтожить? Часовой замолчал. Неужели...? -Ты прав, она попросту нерушима сама по себе, Сиире, — промолвил Децем. — Это не простое воплощение какой-то пустоты. Это сгусток старого мира, сгусток пространства до Изначального. Струна Тродур между архитектором и той девушкой постепенно истощит Белиала. С каждым днем его Хьярта становится всё слабее и слабее, в конце концов его сущность будет заперта сама в себе. Лилит попросту умрёт, так и не сумев ей противостоять, пока Хьярта архитектора с ним самим внутри будет вечно блуждать по четырёхменому интервеггурному многообразию, — высший архитектор подбирал слова. — Бел способен на многое, только не на уничтожение Энкенны. Ты упрямец и конформист, Бел. -Эти слова ты сказал архитектору перед тем, как быть перенесённым сюда, — Владыка продолжил. — И ты прав. Эндур не остановится, даже понимая безысходность. Даже принимая пустоту. Он заслужил прощение, вёрдур. Необходимо только лишь освободить его от этих пут. Сиире было позволено закрыть глаза, и тот зажмурился, после вновь засветив глазную плоскость. "Освободить от пут..." Что-то было не так... -Чего вы хотите от меня, Владыка? — преждевременно вырвалось у Сиире. — Я, по-вашему способен очищать... Хьярты? -Шестерёнки механизма должны всегда работать, вёрдур. И та песчинка, что сейчас замкнула Белиала, не стоит его усилий. Воздух завибрировал ещё сильнее. Владыка чуть наклонился. -Ты должен избавиться от Лилит. Остановка. Ушная плоскость более не воспринимала звук. По телу прокатилась покалывающая спираль холода. Он... что? -Каждому творцу нужен определённый инструмент для определённого действия, Сиире. -Я должен... убить её? — мысли вёрдура перекручивались, обматываясь вокруг себя подобно тряпке, вымоченной в холодной воде. — Убить Лилит? -Если ты предпочитаешь это так называть, вёрдур, — ответил Децем Милия. Пальцы поигрывали светящимися струнами, медленно их перебирая. — Иногда подобное решение может быть... самым правильным. -Вижу, подобное тебя пугает, Сиире, — Владыка наклонился ещё сильнее, — не ты ли убил семерых элтри в Библиотеке четырнадцать циклов назад? Их Хьярты недостаточно чисты для п... пересборки, потому я вынужден был отправить их в Хиль, в самую клоаку Ядаша. Семь сущностей, что лишь пытались оказать сопротивление благородному вёрдуру, клявшемуся более не убивать никого. Парадокс, не скажешь? Перед глазами начали насильно прокручиваться воспоминания -Лилит не выбирала Энкенну, Владыка, — вёрдур быстро забегал глазами по Структуре. — Архитектор всеми силами пытается её исцелить. -Не строй иллюзий, вёрдур. Он неспособен сейчас справиться с сингулярностью, — поправил его Децем. — Это не стоит его усилий. Бел стал одним из немногих, кто смог исцелить такое большое количество Хьярт — тратить подобную деталь на ту девушку... бессмысленно. -Ради его же блага, вёрдур, — голос прогремел почти у самой поверхности, — и своего та ра метар. Солгать? А есть ли смысл, раз они читают его мысли... Архитектор доверяет ему, он попросту не успеет ничего предпринять. А потом? Белиал убьёт его? Но если это действительно невозможно? Если Дрохтинн действительно желает помочь архитектору? Если... -Убеждение, — слова снова вырвались сами по себе, — твоё убеждение в моём утилитарном предназначении... Ты лжёшь, Владыка. Эти механизмы вовсе не идеальны. Никогда таковыми не были. Ядаш без Миньи — лишь пустота и тысячи менквов, и ты прекрасно это знаешь. Невозможность, созданная из возможности — вот что этот дуомир из себя представляет. Идеала попросту не добиться, твой механизм — попросту иллюзия, жалкая эмуляция! Структура будто бы слегка провернулась. -Ты не понимаешь о чем говоришь, — в голосе Милии чувствовался легкий гнев, — экки фора у риваст ви Дрохтинн! Вёрдур... Струны, идущие от руки Децема, натянулись сильнее. Сиире зажмурился, ожидая боли, но её не последовало. -Остановись. Дай ему договорить. Голос Владыки было не узнать. Из него выпало всё, что делало его немного похожим на обычный голос сущности, теперь это был словно фрактальный звуковой узор, складывающийся в осмысляемые слова только по достижении мозга Сиире. Вёрдур последовал не столь приказу, сколь внутреннему наитию. -Я уже не твой инструмент, не щетка для выметания крупиц пыли с движущего реле, не бездумная машина с доской объявлений, со стекляшкой вместо Хьярты! Я делаю это не искупления ради, я нашёл в этом нечто, чего тебе, Владыка, недостаёт! Вы можете казнить меня прямо сейчас, низвергнуть в Хиль, но я не собираюсь снова быть зубилом в твоих руках! Толку с того, если страница книги Орт уже прошла Бригью — через два цикла в Кяртни уже будет утро, и архитектор найдёт этот недостающий ему фрагмент! Он затих. Ни Владыка, ни Децем не шевельнулись. Внезапно боковым зрением он углядел, как тело Милии... тряслось. От смеха. -Надо же, — еле сдерживая себя, высший архитектор провел рукой по нитям. — Такой весь из себя... оухат. Отстаиваешь свой разум, свою Хьярту... Только ты уверен, что ничего не забыл? Никакой важной... детали? Не может быть... Про что это он...? То чувство, словно он забыл что-то важное... Это была не иллюзия? Что могло произойти? Он выбрался из Библиотеки, встретил Децема, вырубился... Си, а что там? За куполом? Эти слова пронзили мозг потоком града. Кто их сказал? Их кто-то сказал? Это была... сущность... Это была... Его голова резко повернулась направо. Глаза вычерпывали всё, что можно было вычерпать из беспорядка форм, но разум упорно отказывался верить. Он не мог это просто забыть... Он не мог забыть ту, что сидела совсем рядом с ним, кого он отказывался воспринимать как нечто существующее вообще... Словно стертая область фотографии, подожженная киноплёнка, замазанный лист... И всё же, это был некто... Некто, кем он дорожил... -Сиире! — Нора всхлипывала, борясь с путами, притягивающими её тело к конструкции. — Сиире, прошу, услышь меня! Я тут! Я перед тобой! Пожалуйста... -Полно кричать, девочка, — Децем сделал пару шагов к вёрдуру. — Не видишь, он не подозревает о том, что ты когда-то вообще существовала. Теперь для Сиире ты — набор беспорядочно стыкованных конструктов, не более того. -Кто это... — прошептал вёрдур. — С кем это... ты разговариваешь? -Твой разум не принадлежит тебе, как Владыка и говорил, — теперь шумящая область вокруг лица Децема оказалась на уровне его взгляда. — Тысячи Хьярт были вскрыты именно мной, поэтому кто-то до сих пор живёт в подобных лабиринтах иллюзий жалким насекомым, неспособным найти выход. Та, что сидит на этом стуле... отсутствует в твоей памяти и никогда более там не окажется. Сиире отказывался верить... Его разум перекроили, а он сам и не осознал этого... Эту сущность... стёрли. Её нету. Подобное было попросту немыслимо... Не укладывалось в голове, не помещалось в суть трёх, четырёх, да вообще всех измерений! Архитектор не может быть способным на такое... Ни единая сущность не может быть способна на такое... -Я говорил тебе не возвращаться в Ядаш, не губить себя понапрасну, — Владыка звучал всё менее различимо. — Последнее видьворун, Сиире. Исполняй приказ по своей воле и я верну тебе воспоминания. Верну тебе Нору. А если нет... Нет. Он не станет. Этот голос разума, что звучал в нём всё это время... Сиире наконец понял, кто указывал ему на правильный выбор. Та, кого не существует, этот неразличимый образ, он... не совершит этого. Сломанные руки провели по поверхности оков. Касательные нити, каждая длиннее предыдущей, равноудаленные друг от друга, и одна большая спираль, что была создана для разрыва материи... Эвольвента. По стеклу поползла трещина... Оковы разорвало в одно мгновение, как разорвало седьмого, резко, эффективно, идеально сцепляясь. Ноги оттолкнулись от опоры, и вёрдур на миг подлетел над поверхностью... Такое интересное ощущение, однако... Всё замерло: и Децем, уже готовый прорезать одну из струн, и Владыка, спокойно наблюдающий за этим, и даже мертвенно живой сгусток стертой реальности, сидящий справа от часового. Её действительно зовут Нора? Бирюзовые струны подхватили его тело, унося его прочь отсюда, прочь из Структуры, из Ядаша. Децем слился в небольшую черно-белую точку, контуры Владыки размывались... Он был свободен... -Как и предполагалось, вёрдур. Ты неспособен отличить сон от реальности. Он лежал на холодном полу перед Децемом. Оковы были разрушены. Но ведь... -Инициировать пересборку. Голос Дрохтинна был последним, что услышал вёрдур прежде чем его череп накрыла волна боли. Вся голова, всё тело плавилось, стекало на пол, затем, подобно металлу, вновь окуналось в воду, соударяясь с формирующим молотом. Удар. Ещё удар. Он больше не мог выдержать... Дикий крик, скорее похожий на болезненный плач, вырвался из его лёгких. Ему было все равно на архитектора, Лилит, Нору, себя... Он просто желал, чтобы удары прекратились. Чтобы его сознание прекратило существовать... Чтобы те тысячи укусов, словно идущих по оголенным нервам, прекратили достигать его разума, чтобы сотни мух, откладывающих личинки в его ногах и руках, наконец улетели, чтобы серце, качающее его кровь, стало плоским... Бессознательно, он безуспешно прокручивал руками, стараясь вызвать нити, дабы разорвать его на части, чтобы только эти удары закончились... -Прекратите! — Нора билась в конвульсиях, наблюдая за тем, как вёрдур катается по полу, в то время как Децем вновь и вновь проводит кончиками пальцев по десяткам струн, выходящих из его тела. — Оставьте его, я нужна вам, я... Она кричала до хрипоты, но никто не обращал ни малейшего внимания. Как она могла... Из-за неё Сиире погибает... Из-за неё погибнут все... Отныне она лишь пустое пятно, не несущее в себе ничего для вёрдура, ни для кого не несущее... Голос сорвался, оставляя лишь всхлипывание и мольбу... Пожалуйста... Винзамлегаст... Становилось всё более пусто. Капли на стекле не просто уходили вниз — дождь сам по себе заканчивался. Единственное, что не прекращалось, были удары и чей-то жуткий крик... Его крик, наполненный болью... Всё словно происходило вдали... Его Хьярта раскраивалась по швам, медленно и нерасторопно опустошаясь от всего... ненужного. Пыль... Идеальный механизм... Голос смолк, и Сиире понял, что давно уже перестал кричать, лишь слегка постанывая... Боль была всё так же сильна, у него попросту закончились силы. Структура улетала всё дальше и дальше, сворачиваясь до размеров материальной точки, теряясь во взоре... Удар. Ещё удар.

***

-Ты правда не понимаешь, кто я? — голос шёл из глубокой пелены. Он действительно не понимал. -Ничего из сущего мне не принадлежит, Нора, — он не мог произнести ни слова, но всё равно осмыслял сказанное. — Пересборка сотрёт меня, начисто заменив на нечто новое. И в этом новом не останется места для старого Сиире. Прости... -Ты не исчезнешь, — странная уверенность голоса показалась вёрдуру пугающей. — никто не исчезнет. -О чём ты? — вёрдур уже не был уверен в том, стерли ли его окончательно или нет. -Пока есть источник, есть и поток, Сиире. Тебе надо покориться. Только тогда ты поймёшь. -Я не понимаю, Нора, — Сиире уже не знал, кто это говорил. — Мне... страшно. -Покорись, вёрдур. Иди за мной. Дымка застелила глаза. Он разве мог ходить?

***

Хьярта распахнулась наподобие причудливого ларца, расходясь по швам. Децем методично перебирал струны, наблюдая за парящим додэкаэдром. Вёрдур лежал на полу, не шевелясь. -Хеймспеке. Стёрт полностью. Асхальды инициированы. Худ минн Дрохтинн... Руки подергивались, то надавливая на нити, то отпуская их. Работа хирургической точности выполнялась без проникновения в саму Хьярту, Децем менял воспоминания с невероятной плавностью — в Хьярте не было ничего нового. -Менне. Остаётся нетронутым. Он должен знать как об архитекторе, так и о Лилит, вмешиваться нет смысла. В асхальдах не нуждается. -Что с ним происходит?! — Нора уже не кричала, лишь слегка всхлипывая. — Он не совершил ничего, зачем вы... -Пересборка — процесс болезненный, — ответ последовал от Децема, даже не колеблющегося отвлечься от работы. — И если ты не сейугу, я собьюсь. Ему снова будет очень больно, весь процесс придётся повторить. Это была неправда — сбить такое было попросту невозможно. Вёрдур был почти пересобран, остались лишь несколько финальных штрихов. -Как там элтри учат... Разум есть стекло, покрытое каплями, ваша задача — создать надпись на нём. Капли смывают буквы, потому очистка сознания первостепенна, — проговаривал Децем. — Стекло уже сухое, так что... Струна перебралась под указательный палец, слегка надавивший на неё. Небольшой выпуклый сгусток прокатился в сторону Хьярты, и та на секунду засветилась ярко-оранжевым, поглощая в себя мысленную установку. Нора сидела с пустым выражением лица. На её глазах Децем сшивал гиперкуб, заново соединяя иннинги между собой, восстанавливая циркуляцию эссенции, перезапуская Сиире. Хотя уже вовсе не Сиире... -Шов неровный, но сквозь нити, наполненные эссенцией, менкву хода нет, — Децем аккуратно погружал фигуру обратно в тело Сиире, связывая третий иннинг с его головной плоскостью. — Встань. Руки зашевелились, суставы всех трёх ног согнулись, приводя тело в равновесие. Отточенность, присущая вёрдуру, сохранилась, но тело действовало более... автоматически. Он выровнялся, слегка согнув спину, глазная плоскость безжизненно серела на фоне черной головы. Его больше не было... -Фрааберт, — Владыка зашевелился, — теперь надо проверить... надежность. Командуй, Децем. Нору словно парализовало. Они не сделают этого... Руки застряслись в спадающих оковах, кеннара сползла на пол, трясясь от ужаса и горечи. -Сиире... Прошу... — она еле всхлипывала, произнося всё с пустым выражением лица. — Это я... Нора... Я! Услышь, диирт... -Вёрдур никогда не менял своей сущности, кеннара, — Децем легко отсоединил нити от пальцев, те словно бы утянуло в Сиире. — Лишь субъективные установки Хеймспекке не позволяли ему исполнять вещь, для которой он предназначен. Сейчас ты сама... увидишь. Франквейма! Сиире медленно повернул голову к Норе, начав двигаться. Та отползала, упираясь в холодный камень. Вёрдур был абсолютно... никаким. Ни гнева, ни страха, ни даже безразличия в его глазах не чувствовалось. Не было совсем ничего... Даже звук шагов изменился, становясь гулким и безразличным, точно выверенным. Эхо затухало, будто бы пол становился ватным, пока Сиире подходил всё ближе и ближе к кеннаре. На этом и закончится её жизнь? Гибелью от рук некогда... знакомой ей сущности? Дрожащие руки опирались на стенку, пальцы скользили, но всё же она кое-как поднялась на ноги. Из-за неё они все погибнут… эта девушка, Лилит, архитектор, сам Сиире. Есть нечто... важное, что она должна сделать. Последнее... Рука вёрдура скользнула по её телу, останавливаясь возле места, где располагалось гиперсердце. В касаниях не осталось ничего от прежнего Сиире. Руки кеннары затряслись. Надо было это сделать... -Прости! — вскрикнула Нора, вскинув руку тарна. Легкое покалывание пробежало сквозь пальцы, и желтый сгусток вспыхнул у груди Сиире. Тот даже не сменил цвет глазной плоскости, словно бы и не заметил этого. -Твоя компрессия ослабела, так что просто будь спокойна, — безжизненно произнес Децем. — И вот ещё что, Нора: Самкома тебя не ждёт. Звук разрывающегося куска мяса стих так же быстро, как и возник. Эссенция, сформировавшая клинок на руке, пронзивший сердце Норы, утекла обратно в пальцы Сиире. Кеннара закрыла глаза, свалившись на пол безжизненной, бессмысленной кучей. Вёрдур спокойно смотрел. Хьярта вылетела из тела, и Децем тут же притянул додэкаэдр к себе. Нити опутали фигуру, пальцы провели по ним, и она медленно разошлась по швам. Иннинги выплеснулись, подобно мыльным пузырям, разъединяясь друг от друга, и медленно лопаясь на белесые микрочастицы эссенции эндура. Оболочка осталась летать, словно сброшенная змеиная шкура, пустая и безъядерная. Хьярты Норы не стало. -Никакого осознания, никакой рефлексии, — заключил Дрохтинн. На уровне головы Владыки квазаром зажегся ярко-белый свет — так сиял Изначальный. — Лишь исполнение. -Ту вист хваф ту ов та керра, — высший архитектор повернулся к вёрдуру. — Ступай, Сиире. -Не губи себя тил эйнскис, — вставил Дрохтинн. Он не промолвил ни слова. Лишь развернулся, проведя пальцами по пространству вокруг. Бирюза опутала руки, туловище, унося его вперёд к выходу из Структуры. Он не знал ничего. Не помнил, кто он, как оказался тут, кто его окружал. Всё, что было у него в мыслях в данный момент — убийство странной девушки из иного мира. Кто она? Что она ощущает в данный момент? Зачем её убивать? Фигура из струн стала крошечной точкой. Децем посмотрел на трон Владыки. Тот сидел спокойно. В его взоре виделся триумф. 9. Мотылёк -Умилительно, — архитектор окинул взглядом флётт, интерьер которого был выполнен в беловатых тонах, — и тут будут проходить... занятия? -Для дилетанта ты чересчур самоуверен, эндур, — холодных голос Хильдры снова окатывал, приводя в рассудок. — Я согласилась на это видя, что ты оказался весьма живучим — твоя личность сохранилась после того, как ты чуть не стерся из-за незания структурных элементов Хьярты! Будь на моем месте иная кеннара, ты бы уже ходил по авютам, потому экки филфаст, Белиал. Встань напротив. Белиал, послушавшись, подошёл. -Удивительная вещь — Хьярты совершают колебания, Бел. Открыла тебе Кяртни? Ты начитался бесполезной теории про резонансы и конверсивы, возомнив, что способен применить это на практике, — её руки начали складываться в крестоподобный жест, формирующий поток эссенции. — Только вот Хасколи недостаёт занятий, обучающих такому простому навыку... Поток мигом вылетел в архитектора, тот, не успев среагировать, перевернулся в воздухе несколько раз, громко стукнувшись о поверхность, проехав во ней ещё метра три. -Как простая реакция на конверсивный выброс, — сущность закончила слова, приводя руки в нужное положение. — Ты ведь знал, что я атакую, так почему не увернулся? Белиал откашлялся, привставая. Пространство подреберья сильно болело. -Архитектор — не боевой... Ещё один залп эссенции повалил его на пол. Белиал еле успел выставить руки. -Я опускаю наличие тварей Хиль на твоём пути в Кяртни, — Хильдра всё так же полубезразлично стояла, — но я совершенно ума не приложу, что "не боевая единица" будет делать с обычным человеческим оружием? Если в один момент ты попросту не сможешь уйти в четверное измерение? Эссенция — чрезвычайно важный элемент, и тратить её на раскрытие Хьярты каждого, кто решит якшаться с тобой — дело гиблое. Так что реакция на хьяртальные волны конверсии, и, что не менее важно, умение их распознавать и отличать — ключевое отличие низшего эндура от Децема, например. Вопросы есть? Белиал снова встал на ноги, на сей раз подойдя к Хильдре поближе. -Может... кх... моей реакции недостаточно для уклонения от удара, хусфрейя кеннара, — архитектор почему-то улыбался, — но её вполне хватает, чтобы понять, что в момент, когда вы говорили свои намерения на моё обучение, фреквенция конверсионных волн внезапно поменялась, уходя вверх от стандартной. Потоки иннингов перемешались. Потому да, вопросы есть, — от взглянул ей в глаза, — Хильдра. Каковы истинные причины принятия меня на обучение? В глубине души кеннара была взбешена подобным отношением архитектора, но с другой... Он действительно почуял столь минимальную разницу в конверсиях, и вывел на её основе ложь? Разумеется, при желании, можно запросто скрыть любые отличия правды от лжи в конверсионных фреквенциях, но подобная наблюдательность... давала надежду? -Я не вижу в тебе таланта, вёрдур, — усмехнулась Хильдра, — лишь бесконечное упрямство и попытки доказать свою значимость. Даже сейчас ты пытался произвести впечатление на старшую кеннару-эндура Хасколи тем, что умеешь различать конверсии, не забавно ли? На моем счету достаточно Хьярт, чтобы пересобирать их с закрытыми глазными плоскостями, Белиал, кое-кого ожидает смена. -Разве сейчас вы не показываете мне своё превосходство, хусфрейя кеннара? — съязвил архитектор. — Я просил конкретный ответ. Хильдра не стала на сей раз даже пытаться уронить его на пол. -Ответ на твой вопрос крайне тривиален: я просто изъявляю желание. Я знаю, ты ожидал, что это план Владыки по слежке за тобой, но это вовсе не значит, что профы будут легче или я буду добрее, отнюдь. Можешь просто считать это своей наградой за живучесть. А теперь, вдоволь наговорившись, встань и будь готов реагировать, архитектор. Желательно не на слова, а на удары!

***

Хьяртальный всплеск пронесся рядом, слегка замутняя взор. Архитектор быстро сменил точку опоры, наклоняясь назад до предела, избегая педипальпы, проносящейся справа налево. Один из менквов освободился от струн, стягивающих ноги, и теперь архитектору без эссенции оставалось лишь реагировать на его выпады, отвлекая инсектоиду, пока дед заряжал винтовку. Эссенция больше не уходила по нити, крайне медленно генерируясь в крови. С каждым использованием Скёпун становилась меньше в объёме, снижая возможность для маневра. И всё же, все пока были живы. Он успел. Если подумать, всё было даже слишком хорошо: Лилит не погибла, по видимому смогла совладать с Энкенной, а Саввич был спасён за секунды до фатального удара инсектоиды. Но помимо этого, было ещё нечто странное во всём этом. Что-то, чему он значения вовсе не придавал... Ноги заскрипели по снегу, выписывая восьмерку в белой массе. Колено плавно согнулось, перенося центр тяжести от крестообразного выпада менква влево. Инсектоида словно ощерилась, глазная плоскость продолжала мигать алым, чёрные пластинки-чешуйки топорщились всё сильнее, пока архитектор без эссенции пытался удержать всё внимание на нем самом. -Ну же, стреляй! — крикнул архитектор деду, стараясь не оборачиваться. Сзади послышалось одобрительное бурчание. Злость. Атака. Белиал увёл голову в четвертое измерение. Шею слегка задело, кровь проступила на стыке. Удар справа. Шипы встопорщились. Архитектор нырнул между обеими ногами, прямо под тело менква. Задние педипальпы неестественно согнулись, иглы застремились в лицо Белиалу. Впились в кожу. Боль. Выход в измерение. Архитектор приземлился позади менква, ощупывая лицо, стараясь не закричать от боли. Щеки были испещрены небольшими углублениями, из которых сочилась кровавая масса вперемешку с зеленой жижей менква. Внутрь кожи словно пускали сотни тонких проволочек, леденящих кровь и Хьярту, в то же время раскаливающих кожу добела, вызывая резкое желание расцарапать эпидермис, вытащить содержимое. Действие яда на холоде ощущалось как никогда сильно. Как только Саввич смог пережить подобное... А если? Прозвучал хлопок, и Трюкач пронзительно завизжал, брыкаясь, падая наземь, вспарывая снег колючками педипальп. Архитектор чуть было не попади под одну из неистово дергающихся конечностей, однако то, что он вовремя прильнул к сосне, стоящей рядом, спасло его ноги от рваных ран. Но в этот миг его беспокоило совершенно иное, нежели смерть ещё одного менква. Чей хьяртальный всплеск он ощущал? Менквов он просто обездвиживал, что указывает лишь на одного… это старик… Но этого попросту не может быть! Вот же Саввич, стоит, вполне жи... Пуля прошла навылет, пробив легкое. Вспышка боли возникла неспешно, расползаясь по всему трёхмерному телу. Архитектор согнулся в три погибели, кашляя кровью. Казалось, что снег становился холоднее. Яд инсектоиды создаёт бесхьяртальную форму жизни, убивая носителя тела. Сущность продолжает распространять яд, создавая возможные гнезда для последующих поколений Трюкачей. Педипальпа проткнула колено деда, а значит, что он... Кувырок в сторону не помог — ещё одна пуля пробила икроножную мышцу. Снег весь покрылся в ало-белой жидкости. Естественная генерация давала Скёпун около полпроцента от общей крови, но даже в них не было смысла — то, что захватило Саввича, не имело Хьярты, взаимодействие было невозможным... Прихрамывая, архитектор словно бы плавно замахнулся, сокращая дистанцию до деда. Тот предсказуемо поставил блок прикладом, твердо стоя на ногах. Такого не прошибешь... Рука исчезла в гиперпространстве — перед архитектором был не человек, заходить туда возможно — проходя через блок. Раздался легкий хруст носового хряща, капель крови практически не выплеснулось. Кожа под пальцами архитектора словно бы задвигалась, отторгая импульс. Сиире победил в тот раз благодаря нитям, но Белиал... попросту не был способен создать столь сильное натяжение, достаточное для разрыва плоти. Нога Саввича молниеносно выгнула правое колено архитектора в обратную сторону. Хруст. Белиал закричал от боли, пытаясь нащупать недействующую ногу, пока приклад не настиг его затылок, оставляя на черепе легкую вмятину. В глазах заходили мятлики, тем временем ещё два удара направились ему в виски. Из последних сил архитектор спрятал голову в четвертом измерении, минуя потерю сознания от холодного металла приклада. Это было чересчур просто: медвежья фигура деда, гранитная стойка, его крепкие сухожилия, казалось, были способны выдержать вал асфальтоукладчика за работой; отсутствие Хьярты равнялось отсутствию любой возможной увязвимости перед архитектором, чьё тело слабело с каждым ударом. Дед попросту не читался, ведь нечему было посылать конверсивы — не на что было реагировать эндуру. Тем временем жалкие полпроцента эссенции постепенно приближались к двум, давая шанс на... Ему прилетело под дых прикладом кинутой винтовки, архитектор вновь согнулся, встречая лбом костлявое колено Саввича. Белиалу показалось, что он услышал треск в своей черепной коробке. Еле сдерживаясь от того, чтобы позволить себе вырвать кровью — эссенцию нельзя было терять — архитектор пролетел метр в четвертом измерении, выходя позади Саввича. Попытка зарядить кулаком сквозь гиперпространство не увенчалась — дед проворно повернулся, хватая кулак архитектора своей рукой, почти в два раза превосходящей её по размерам, заламывая его руку в бок от себя, ставя архитектора на колени. Слишком быстро... Сто кубических сантиметров эссенции сконцентрировались в пальцах, нагревая их, формируясь непрерывным потоком в твердые, заостренные когти, эффектно протыкающие плоть старика, смешиваясь с его эмульсией крови и эссенции, заставляющие его темные, захваченные алгоритменным разумом инсектоид, глаза покраснеть, белок в них словно разлагался, сворчачивался подобно яичному. Левая рука взвилась, выдирая клочок волос со лба архитектора, заставляя того отскочить, поглаживая место, где некогда были корни. Вслед за толчком последовал ещё один выстрел винтовки, которую Саввич успел вновь поднять — архитектора словно силой откинуло на снежную массу позади. Эссенция не помогала от слова совсем... Простреленная нога и грудь дико болели, выгнутое колено ныло, как и периодические отключения его головы и зрения от текущей реальности происходящего. Всё выглядело скорее диафильмом, сменяющими друг друга кадрами, где к нему постепенно приближается фигура в медвежьем полушубке, с пустым, но таким знакомым взглядом, несущая архитектору... смерть? Нового тела не было рядом, старое теряло кровь и Скёпун, постепенно выходя тз строя. Лилит оставалась в лесу, он был без эссенции, неспособный её защитить. Это было противное ощущение... Его Хьярту словно пронзали те сотни шипов, что покрывали конечности инсектоид, пока он пытался встать, еле шевелясь. Архитектор — не боевая единица. Столкнувшись с тем, кого нельзя победить, воздействуя на Хьярту, остаётся лишь быть пораженным физической силой. Даже освоив гиперструны, коих не хватало порой для защиты от простых людей, Белиал всё равно был недостаточно силён. Тут не было дело в тактике или уме — его побеждала простая грубая сила. Та же сила, что убьёт Лилит... От удара передом стопы, обутой в берец, челюсть будто бы слетела с шарниров, удерживающих её в подвижном положении. Щелкающий звук ознаменовал ещё одну волну боли, на сей раз проходящую сотней волн через шею и подбородок. Нитей, что удерживали архитектора в сознании, становилось всё меньше. Глаза воспринимали мир не целым полотном, а набором еле видимых монохромных контуров, обводящих фигуру неба и силуэта, вынимающего что-то из кармана, на его фоне. Эссенции по ощущениям набежал процент — хватит на две слабые нити. Стало совсем темно — силуэт старика невозможно было различить, как ни прищуривайся Белиал. Невозможным казалось и найти хоть какой-то выход. Но всё же... Архитектор всё ещё ощущал дуновения воздуха. Ветер, его странные потоки, по-странному напоминали о Хасколи, по крайней мере о чём-то, с ней связанном. Эти завихрения были нерушимо безмятежны... или же, наоборот, предостерегали его? Подобно сотням слоёв сверхтонкой ткани, падающей ему на лицо, они были такими же легкими и, вдобавок, крайне чувствительными. Момент застыл, будучи в полной темноте, архитектор старался улавливать каждый звук. Замах. Рассечение. Остановка. Нити. Казалось, сердце пропустило два удара. Оболочка глаза ощущала холод и ржавчину, что была в паре миллиметров от водянистой роговицы, уже не воспринимающей свет. Нож, который старик достал из кармана, удерживался на двух слабых струнах, вновь потративших эссенцию. Гнилой, затхлый поток воздуха, достигший лица Белиала, был, видимо, тяжелым дыханием Саввича, вкладывающего в нажатие невероятную силу. Казалось, что частички проржавевшего металла трескаются, попадая прямо в склеру, вызывая легкое жжение в невидящем глазу — как-никак он все ещё был чувствителен к болевым ощущениям. Так вот, каково было старику... Темнота, не пустая, но полная всевозможных немыслимых порождений Хиль, где он находится с выколотыми глазами... Когда его тело замещают, когда зараза стремится выгнать твой разум, уничтожить твою Хьярту, когда заразой становишься уже ты — Саввич погиб страшной смертью... Он даже не успел сказать что-то архитектору на прощание, всё, что он произнёс после удара педипальпы, были звуки, членораздельные, различимые, складывающиеся в слова, но совершенно неосмысленные им самим. Обманутый архитектор даже не подумал о том, что обычный разум после яда Трюкача быстро гибнет — эта оплошность будет стоить ему всего. Старик давил всем своим весом на нож — нити начали прогибаться, растягиваться под тяжестью, преобразуя свою изначально неподатливую структуру. Сначала архитектор ощутил металлическую точку примыкающую к поверхности глаза, затем холодный кончик лезвия начал медленно продираться сквозь отверстие зрачка, прокалывая полужидкую субстанцию глазного яблока тела Белиала. Эндур еле слышно застонал — на большее выражение боли его сил не хватало. Каждое волокно мышцы, составляющее его тело, будто бы надули, при этом проткнув насквозь — мозг отказывался управлять оболочкой. Так он и закончит. Затменный упрямством и твёрдой уверенностью в том, что он лучше. Чем кто? Чем Сиире? А Лилит? После сотого раза он перестал как-либо связывать себя с "целями", исцеляя лишь с мыслью о приближении его освобождения из этого мира. Исцеляя машинально, бессмысленно. Упрямо. Стоило того? Ребенок прыгает на скакалке. Она пружинит, резко колебаясь вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Упругая скакалка. Упругая струна. Рассекает воздух. Запустить обратный процесс. Взмахнуть. Эта струна — скакалка. Это — струна-скакалка. Осцилляция. Откуда эти мысли? Кажется, нож достиг стенки глазного яблока. Ещё немного, и пробьет кость. Ещё немного — и его не станет. Почему скакалка? Эти слова принадлежат не ему? Рассечение. Женский голос. Давления нет. Он не видел белой полосы циркулирующей эссенции, что хлестнула подобно кнуту сквозь тело старика, не видел, как тот медленно пошатнулся, словно бы удивленный подобному. Не видел и фигуры девушки, со всех ног бегущей к нему. Лезвие вылетело из яблока под напряжением нитей. Что-то хлюпнуло. Почему-то захотелось жить. Всегда хотелось вообще, но сейчас особенно. Контур возник перед левым глазом. Две параллельные линии неправильных форм. Сотни точек. Шли в него. Возвращался цвет. Белый, как ни странно. Его имя? Другой контур, злой, падал. Его что-то заставило упасть. Чьи-то руки. Хорошие контуры. Обхватывали его. Пытались поднять. Позволить или не позволить? Вдох-выдох. Двадцать процентов. Двадцать пять? Так быстро? -Лилит... — голос вышел уж совсем слабый. — Это ты говорила? -Бел, ты... -Да не умираю я! — архитектор резко попытался согнуться. Зрение на левом глазу приходило в норму. На правом... -Что он с тобой сделал? — из глаз девушки капали слезы. — Ты лежал... Не двигался... Я думала, что ты... Твоих мыслей не было слышно... -Его разум захватил яд инсектоиды, — Белиал ощупывал лицо руками. Ощущения были не из приятных — пальцы скользили по смеси крови и яда. Он уткнулся в пальто девушки, стараясь протереть глаз от липкости. Архитектор никогда не был так... рад. — Я... спасибо... -Блять, какое... — Лилит помогла опереться на рабочую ногу. — Ты мог погибнуть! И всё это, — она обвела воздух, — зря! Зачем ты вообще... -А кого чуть Энкенна не ебнула? — появились силы для препираний. — Ты чем думала, когда к той бабке шла? Тебя не смутило, что у неё Хьярта не тессеракт? -Я не лезу в чужие Хьярты, а Энкенна есть причина того, что ты, — девушка ткнула пальцем в накидку архитектора, — сейчас на ногах стоишь, Бел! -Знать не хочу, что ты сделала, девочка, чтобы эта тварь отдала мне эссенцию, но уж впредь... Он не договорил. Лилит обняла его, с силой прижимаясь к плечу. Мысли странно расплылись, и архитектор повиновался наитию, объяв девушку в ответ. Только сейчас он понял, что она ниже его ростом. Отчего-то хотелось засмеяться. Даже боль из тела на пару секунд будто бы ушла... "Надо же, — подумалось ему, — никогда ведь такого... не было... Такого странного ощущения..." -Ты теплый, — пробормотала девушка, поворачивая лицо вверх. -Может потому что я в крови? — поднял бровь архитектор. — Она обычно не очень холодная. -И то правда... — усмехнулась Лилит, внезапно добавив: — Откуда у тебя это пальто? Кажется, в морге такого не дают. -Знаешь, — Белиал опустился вниз, глядя в ответ на лицо девушки, — в первый визит трёхмерной оболочки архитектор идёт в близлежащий магазин одежды, откуда берет нужное. -У тебя плохо получается сарказм, — Лилит наклонилась вбок, — и что-то слишко долго я тебя удерживала от падения. Стой сам. Она резко отошла, убрав руки. Архитектор чуть не упал. На долю секунды он увидел, как уголки губ девушки чуть приподнялись. По ощущениям, эссенция восстановилась до пятидесяти процентов. Ну и подзарядка... -Зашейся лучше, Бел, — она указала на ноги, грудь и голову. — Ты же можешь использовать эти нити как материал для кройки тканей? -Ну и идеи у тебя, — эндур повращал глазами. — Будь оно так, я бы хирургом подрабатывал, а не психологом. С другой стороны... Связки на ноге — они же куча волокон, нитей? -Да неужто. -Их можно, — архитектор проигнорировал девушку, — заместить моими гиперструнами. Ну-ка, рейнум... — он сосредоточенно посмотрел вниз. Эссенция прошла в нерабочую ногу, кожа ниже уровня колена начала белеть, заново формируя связки и сухожилия изнутри. Боль не ушла, но конечность стала намного подвижней. -Как ты вообще ещё жив? — Лилит попеременно указала на дырки с пулями. — Любое тело уже давно бы отказало выполнять любую работу, мозг без кислорода, — палец обвел прорваную ткань на груди, — не функционировал бы! Это всё эссенция? -Можно и так сказать, — архитектор выдыхал, стараясь уловить активные конверсивы Хьярт менквов неподалеку. Странное затишье... За исключением тех двух инсектоид, что ещё были связаны струнами, ничто больше не выдавало присутствия тварей. — Она способна замещать кровь, конвертируя структуру эритроцитов из трёхмерной в четырехмерную, создавая новые клетки. Потому мой мозг может получать кислород даже с наполовину рабочими легкими. Казалось, что лес выжидал, пока они закончат беседу. Угрозу словно прикрыли от всевидящей камеры матовым стеклом — архитектор понимал, что она есть, но не осознавал масштаб. Неясно, почему менквы разбрелись, не пытаясь их атаковать, неясно, почему Лилит ещё жива, пусть она и говорила с Энкенной, неясно, где Сиире, ничего не ясно! -Я тебя слышу, Бел, не забывай, — Лилит покрутила рукой у головы, указывая на мысли, — если так интересно, то могу рассказать про Энкенну. -Это можно как-то выключить? — Белиал вновь протер глазницу от крови. Без бинокулярного зрения были куда слабее ясны расстояния. — Ну... вот эту... телепатию, не знаю как назвать. -Надо же, архитектор удивлен чтением мыслей... -Архитекторы... не читают их так, девочка, — он улыбнулся, проговаривая последнее слово, — лишь улавливают конверсивы Хьярт и иногда успешно их дешифровывают. Как сейчас например... Его зрачки расширились на миг. Лилит поняла, что надо сделать, за миг до того, как архитектор закричал, срываясь с места к ней. Отчетливое отображение возникло в её голове, и девушка резко присела, застыв в таком положении. Позади Лилит из гиперпространства вылазил огромный спутанный клок материи волосоподобных отростков — Масочник особо крупных размеров выискивал источник так приятной менквам смеси крови с эссенцией. Как раз находящийся у него под носом. "Не двигайся и не моргай, — возникло в её сознании послание от архитектора, — в противном случае ещё один появится перед тобой. Надо переждать пока они уйдут." Просьба была простая, но только не в её случае. Колени уже начинали затекать, а стопы норовили ускользнуть из положения равновесия, заставляя девушку по-идиотски вытянуть руки вперед для того, чтобы просто удержаться от падения на... что бы там ни было позади неё. Архитектор тоже не шевелился. "Они чувствуют, — девушка снова услышала, — чувствуют наши движения". Ноги не выдерживали, судорожно тряслись. Дикий холод заставлял неметь руки, коленные чашечки ходили ходуном, веки слегка тряслись — казалось, что ресницы весили каждая по килограмму. Одинокая слеза жжения глаза прокатилась, упав на снег, замерзая в полете. Левая нога наполнялась "шумами" судороги, нестерпимо выкалываясь сотней игл наружу кожного покрова. Равновесие пропадало. Падает... Белиал провел засиявшей ногой по земле, не сводя глаз с Лилит. Заряд мягко растекся по снегу. Она замерла в воздухе. Точка опоры ушла из-под пары ног — восемь гиперструн, каждая с нужной стороны гиперпространства, примыкали к телу, не давая тому упасть. Казалось, что молекулы воздуха сами по себе задерживали движение девушки. Лилит медленно выдохнула. Краем глаза она видела сотни переплетающихся мерзких отростков, каждый из которых жил своей жизнью, стараясь нащупать её тело. По плечам пробежали мурашки — зрелище вселяло не страх, нет, скорее сильное отвращение, неприязнь, невозможность... Она сейчас была на грани — тварь вот-вот её почувствует, а потом? Она не знала... Снежинки. Почему именно сейчас? Поток был не различим глазом, но вспышки холода на лбу, на щеках давали понять, что рано или поздно одна из мириад гексагональных форм попадёт ей в глаз... Хаотичный узор отпечатался на сечатке, пронзая нервные окончания неизъяснимым холодом, заслоняя менква, заслоняя всё... Не моргай, Лилит, не моргай! Веко дернулось, на миг прикрывая обзор, но этой доли секунды хватило. Как только глаз открылся, щупальца оказались прямо у самого лица... Лилит могла разглядеть, как с каждого, даже самого крошечного волоса, сползали и вновь накатывались слои темной ткани, они выискивали её дыхание, её сердцебиение, мало-мальское шевеление мышц. Ей хотелось изо всех сил закричать, закрыть глаза, потерять сознание — что угодно, только бы не чувствовать запах гнили и металла, идущий с "волос", только бы не быть здесь, не висеть беспомощно в воздухе... "Ещё немного, и они уйдут, Лилит, — архитектор успокаивал, — подожди..." Но она не могла! Не выходило успокоиться, перестать рассматривать этот дьявольский клубок, уже почти что касающийся её лица. Вспомнилась Берта, её слова: "Иначе весь этот путь был проделан зря". Был проделан зря. Помоги, архитектор. Пожалуйста. Она ощутила, как воздух вокруг снова пришёл в движение, роняя её на снег. В следующую секунду "волосы" начали неистово содрогаться, теряя подвижность, пока не упали в метре от её головы мертвым грузом. Или почти мертвым. Она наконец-то могла закрыть глаза... -Мотирь тии... — архитектор переместился к девушке, на сей раз поднимая её. — Плохо дело... -Я слышала, — Лилит тяжело дышала, вставая, ударживаясь за Белиала, — ты "выключил" этого менква. -Я не понимаю, — архитектор провел пальцами по вискам, — я не должен был этого делать... Оно как будто бы само произошло... -Ты не должен был его убивать? Почему? -Гибель этого Бесформенного даст сигнал другим... тем, кто сильнее... — он стоял с пустым выражением лица. Что это было вообще? Почему он убил его? Это всё мысли девушки, что он слышал. Столько странного горя, меланхолии — раньше подобное его не трогало, но сейчас... В разум как будто встроили какую-то новую область, о сути которой он не догадывался, но обязан был принять. -Бел, там что-то шевелится, — девушка тронула его за рукав, выдернув из мыслей. Рука указывала на лес, в противоположный край дороги. Архитектор быстро окинул взглядом деревья, стараясь почувствовать колебания Хьярт. Но всё было вроде как спокойно, оставалось на своих местах: и два связанных менква, лежащих посреди дороги, и два обездвиженных в придачу — один в лесу, другой совсем рядом с ними, и тело Саввича, по-нелепому раскинувшее руки, с пустыми глазами, каковы были у него в последние секунды его жизни. В конце концов две волосатые кучи змеек-отростков, тела Масочников, колыхаемые ветром, подобно использованным пылевым щеткам. И всё же, по спине шла легкая дрожь. Плотная волна раскаленного воздуха накрыла двоих, опрокидывая девушку на снег. Белиал ухватил ту за локоть, стараясь протереть глаза от потока снега, локализируя источник "взрыва". Деревья на противоположном краю раздвинутой дороги согнулись подобно спичкам, тела других менквов разметало в их сторону. Сотни колебаний вмиг накрыли Хьярту, ненависть, жажда, желание — яд струился туда со всех сторон. -И что это было? — Лилит напряжённо вглядывалась в сияющую снежную мглу, не желающую спадать. -Он учуял нас через этих Бесформенных, — побледнел архитектор, указывая трясущеся рукой на пелену снега, словно бы видя там что-то. Казалось, что даже его окровавленая глазница стала шире. — Надо уходить, быстрее! Девушка быстро закрыла глаза, хватаясь за локоть Белиала. По телу расползлись знакомые покалывания электричества, "шумы" старого телевизора путешествовали от головы до пят, ознаменовывающие переход в четвертое измерение. На сей раз тело легче переносило подобное, хотя внезапная дрожь слегка её отвлекла... Она вновь упала спиной на снег, запрокидывая голову назад. Место было всё тем же — с отстанками Саввича и менквами, отброшенными прямо к их телам. Они никуда не переместились... -Фокк, фокк, блять! — Белиал не мог поверить ощущениям, смотрел в который раз на поляну, пялился в упор на менков, на старика, на Лилит... — Он... повсюду... накрыл... -Кто? — страх передался девушке, мигом вскочившей, схватившейся за архитектора. Ответа не последовало — он и не понадобился. На них медленно двигалось... это. Цепи, чешуи, звенья, червеобразные фракталы, словно сотни железных вагонов метро — все тянулись друг по другу, все заходили в странную область в центре месива, заходили словно бы друг в друга, на деле — в гиперпространство, умело скрываясь от глаз простого человека... Всё было черно-коричнево-алым, словно на каждом "черве", на каждом звене змееподобной цепи были глазные плоскости, смотрящие за их шагами. На нем не было щупалец, педипальп, клыков, клинков, ничего, кроме фракталных цепей, заходящих в самих себя, опутывающих третье и четвертое измерение, подрагивающих, пульсирующих в такт сердцебиению Лилит. Не издающий ни звука, ком плыл по воздуху, видно опираясь на такие же "цепи" в четвертом измерении, плыл в их сторону не спеша, оценивающе. -Это — Конфер, — прошептал архитектор, предательски дрожащие руки которого пытались состыковаться, — принадлежит к Мадъярам... высшим менквам. В этом лесу возле Бригьи именно он... мейстари. "Он не даёт уйти через четвертое измерение?" — Лилит зачем-то не говорила вслух. Белиал кивнул, попутно выходя вперед девушки, загораживая её. Месиво приблизилось вплотную. Архитектор ощущал поток концентрированной, сублимированной нечистоты, он увлекал Хьярту, пытался рвать её стенки, присоединить к этой бесконечной змее... Подлетев на полметра, сущность замерла, будто бы раздумывая. Белиал не двигался, готовя эссенцию. Момент замер, казалось, даже снежная морось прекратила свои завихрения. Руки Лилит подрагивали. Энкенна молчала. Сгусток начал сворачиваться, движущиеся цепи входили друг в друга ещё быстрее, уменьшая его размеры. Он мог входить в четвертое измерение даже на глазах Лилит, постепенно сжимаясь до размера материальной точки. Ещё один хлопок, на сей раз тише, ознаменовал полное его исчезновение из третьего измерения. "Он ушёл?" — девушка выглянула из-за плеча. -Нет, — архитектор отошёл назад, оглядываясь по сторонам, — он хочет что-то высянить о нас... Стой! Ноги обездвиженных менквов зашевелились на фоне леса, глазная плоскость зашлась причудливым фрактальным градиентом, и конечности инсектоид подогнулись, поднимая тело продолговатое палкообразное туловище. Чешуйки встопорщились в порыве агрессии, и тварь воззрела на пару, фокусируя расплывающиеся узоры зрения на девушке и архитекторе. Намерения... Они всё ещё читались в безжизненных мордах обоих инсектоид. Конфер не до конца покрыл Хьярты... Идея. -Лилит, — тихо сказал архитектор, выставляя ноги наизготовку, — через пятнадцать секунд — три резких шага в сторону и поглощение моей эссенции по струне через левого менква, как ты сделала со... стариком. -Что, ты?.. — девушка недоумевала, от волнения перебирая в руках нить. — Зачем? -Без вопросов, время пошло! — из уст архитектора это могло было звучать как шутка, не будь это сказано на полном серьёзе. Белиал действительно сказал ей... помочь уничтожить менква? Но как же... "Ты пережила встречу с Энкенной, знаешь, — голос был уже с помехами, — переживешь и такое, Лилит. Осталось двенадцать… одиннадцать… " На её глазах архитектор резким рывком словно бы прыгнул к первому менкву, распахивая ногами снег. Тело, только недавно почти что поломанное, двигалось с усилиями, но усилия те были словно фальшиво сыгранные. Эссенция влилась в руку, покрывая ту тончайшим слоем нитей, которые она тогда приняла за обычную броню — взаимное расположение сотен микрострун покрывало руку кривой поверхностью из сплетений гипербол, идеально выверенных, чтобы удержать удар. Этой рукой он с легкостью принял режущий удар по диагонали одной из педипальп, одновременно с этим уходя из-под второго укола, делая подобие сальто. Восемь... Семь... Тело архитектора выровнялось параллельно земле после его скачка в воздух, очевидно поддерживаемого нитями, закрутившись по оси, проходящей через голову, пропуская четыре замаха конечностями, два из которых задели друг друга. Как он это?.. Шесть... Пять... Задай трёхмерной оболочке достаточно параметров — и она будет исполнять все действия достаточно эффективно, чтобы можно было её покинуть. Архитектор парил своей бледной сущностью в четвертом измерении, краем своей глазной плоскости наблюдая за телом. Инсектоиды предсказуемы, потому создать простую схему движений тела нетрудно, особенно когда потоки их Хьярт настолько узко направлены и сфокусированы. -Конфер тут просчитался, — Белиал подлетел к плотной замкнутой цепи — организму высшего менква, покрывающему их всех — его тело, Лилит и двух других менквов — куполом со стороны гиперпространства. — Он оставил небольшую щель, через которую пробивались конверсивы, через которую можно попасть к Хьяртам, потому... Привычный жест десятком скрещенных пальцев — и поток белого волокна и капель беззвучным всплеском пробил третий иннинг, прорываясь сковзь узкую брешь барьера Конфера. Стена мигом схлопнулась — архитектор успел задеть лишь одну Хьярту, но этого и было достаточно — два, один... Назад в оболочку. Два, один... Лилит отскочила в сторону, боковым зрением улавливая легкие помехи в пространстве там, где она стояла секунду назад — странные фарктальные узоры кислотных фантомных оттенков на доли мгновения замерли, схлопнувшись. Её мозг вряд ли бы остался цел, наблюдай она их вблизи, видно большая их часть пришлась на слепое пятно глаза, и все же она смогла пусть и ненадолго, но увидеть четвертое измерение... Однако пугало вовсе не это. Неужели Конфер мог вылезти прямо из её тела, разрывая содержимое?.. Неужели архитектор смог просчитать и это, или это был просто ход наобум? Как у него это вышло? Всё происходило настолько одновременно, на протяжении каких-то пятнадцати секунд... Её глаза улавливали движения архитектора — один из менквов уже падал, словно "выключенный" Формлау минуты три назад, Белиал концентрировал эссенцию в руке для удара по глазной плоскости второго. Нить накалилась, Энкенна дала ток, скакалка, замах... Стоп. Момент времени снова растянулся, внутри что-то вопило, дергалось изо всех сил, не давая ударить столь смертоносным хлыстом, не давая рукам разогнуться... Это был не архитектор, нет, это была... она сама, её инстинкты, всё кричало ей обернуться, только не бить сейчас... Поначалу Лилит не понимала, сопротивлялась, но после она увидела... Рука архитектора, летящая в импульсе, разошлась по швам, раскоряжилась, расплескивая сотни капель эссенции в воздух, подобно все так же кружащим беззаботным снежинкам, взрывалась на глазах, нет... её разрывало. В потоке капель девушка видела её — ту материальную точку, что становилась всё крупнее и крупнее, цепным образом выходя из самой себя, становясь всё больше похожей на того, кто чуть было не убил её две секунды назад, на Конфера... На лице архитектора застыла смесь удивления и боли — в один момент его лишили всей эссенции, ресурса, благодаря которому он и мог противостоять менквам, опустили в один ранг с обычным человеком... Полуоброт. Заслон руками. Сквозь сияющую нить, переливающуюся теми остатками Тродур, что Энкенна успела скомпрессировать из тела Белиала, была видна движущаяся мощь локомотива змеевидной цепи Конфера, вышедшей из четвертого измерения за спиной девушки, почти что убившей её в один момент с архитектором. Несущаяся цепь сгустка, выходящего позади, с силой вгрызалась, но никак не могла пробиться через тончайшую полоску, отделяющую высшего менква от Лилит. Девушка хваталась за струну изо всех сил, но этого не хватало... Её давило назад, ноги невольно подогнулись, отказываясь слушаться... Нить слабела, эссенция до конца уходила в Энкенну, пальцы... По ним словно мимолетом начал проходить поток жесткой наждачки, сдирая кожу, корежа ногти. От нестерпимой боли из глаз девушки пошли слезы, автоматически, уже по-наитию, она продолжала сжимать струну, цепляясь за последний шанс прожить хоть сколько нибудь ещё... Только не сейчас, только не в этом момент, когда архитектор был повержен, а она снова осталась одна... Снова. одна. Фрактальные узоры становились всё отчетливее и отчетливее. Кажется, она сейчас... -Не... потеряешь! — крикнула то ли она себе, то ли Энкенна ей, да и какая разница уже. Или не она это была вообще? Снова этот голос странный... Звук плоти сменился на скрежет металла, её оттолкнуло назад. Девушка снова упала на снег, погружая туда горящие от боли пальцы в надежде хоть немного усмирить боль, хоть немного отсрочить это... -Лилит... — архитектор возвышался над ней, держа в одной руке двустволку, которую пытался спилить Конфер, в другой же... Окровавленный шматок плоти от взорванной руки болтался ниже локтя, подрагиваясь в такт дребезжанию цепей-зубцов. Лицо Белиала не выражало ничего. И от оружия не осталось ничего — архитектор кинул его на снег. Конфер снова умолк, странно наблюдая. Белиал молча подал девушке руку, та, преодолевая жжение в кончиках пальцев, схватилась за трясущуюся ладонь, и поднялась, приложив усилия. Архитектор тупо смотрел на сгусток. Его прочитали. Заставили подумать, что это выигрышная стратегия, в итоге он, чуть не потерявший руку, потратил последние нити на то, чтобы притянуть к себе винтовку, хоть немного задержать гибель Лилит... И теперь, когда они беззащитны, окружены незримым куполом, он остановился... Он может убить их прямо сейчас, проникнув из гиперпространства, разорвав цепями изнутри каждую их клетку, и все же... Он чего-то ждёт. Чего? Странная тишина. Даже стук сердца казался приглашённым... -Прощания, — прошептала девушка. — Хочет, чтобы мы... успели поговорить. Это было глупой идеей, но... что, если так? Почему такая высокоорганизованная сущность не может вдруг испытывать сострадания? Конфер… Конферансье желает поклона. Топот из леса. Гулкий такой. Сущность выходила из-за опаленных деревьев неохотно, словно прячась от глаз двоих. Дрессировщик был как обычно спокоен. Ну точно, иллюзии... Конфер действительно этого хочет? Девушка глубоко вздохнула. Передышка перед концом, получается. Перед самым концом, судя по всему. -Я был во всём неправ, Ли, — архитектор повернулся к ней. Единственная рука потрепала волосы. — Я так стремился получить прощение Владыки, что прекратил... ощущать всё это. Меня заботила лишь цель, но никак не метод. Возможно, если бы не ты, я бы так не понял ваш мир. Как и свой... -Дурак ты, — девушка через силу улыбнулась, — кто же так прощается... -А как надо? Она прижалась к нему, обнимая изо всех сил. Архитектор почувствовал, как гиперсердце замерло. -Наверное за эту неделю я... жила больше, чем за эти два десятка лет, — всхлипнула девушка, — уж прости, что я... такая. Пожалуйста. Я знаю, что ты хотел от меня избавиться в начале, и я... могла бы... Она не могла больше сдерживаться. Слезы вышли, не слезы боли, но слезы отчаяния напополам с мимолетной радостью. Она стояла, подрагивая все сильнее, зажмуриваясь всё сильнее... -Ты — мой самый дорогой человек, Лилит, — архитектор тоже зажмурился, стараясь не выдавать эмоций. — Знай это сейчас, и знай это... потом. Надо открыть глаза. Открыть и смотреть на него. Девушка робко отомкнула глаза, взглянув на архитектора. В ночном свете Омнии он казался совсем другим... -Это не больно? -Умирать? — архитектор пожал плечами. — Не знаю. Лучше просто смотреть на те огоньки. -Дай руку. Белиал прикрыл глаза, послушно протянув девушке ладонь. Она мигом схватила её, сдавив тисками. Он ответил тем же. "Лопасти" на голове Дрессировщика постепенно начали вращаться. Горящие огни всё больше и больше расплывались, сходились воедино в большое светящееся кольцо. Краем глаза они видели, как цепей вокруг них становится всё больше, но отвести взор уже не могли, да и не хотели. Какой смысл? Нет тебе ни рая, ни ада, лишь Хиль в конце... как и положено тому быть. Бездна, из которой нет выхода, источник всего нечистого — это их ждало. Забытье и небытие. А точно ли оно? Раз вращение, два вращение. Круги сливались в их головах единым пятном. Энкенна ничего не говорила. Или это Лилит ничего не говорила? Архитектор не мог разобрать. Потерпеть всего пять секунд ещё... Это же так просто — вести отсчет. Невероятно просто. Четыре, три. Два. Единица никак не хотела наступать. Почему не хотела? Что ей мешало просто прийти наконец? Не мучить их? Ничего, но она всё равно не приходила. Странное это дело — считать мгновения до своей смерти. Будто бы от этого станет легче. Чувствуется прогресс, возможно — как-никак сначала пять секунд, теперь уже четыре, вот и три наступило. Пусть и небольшое, но удовольствие от процесса счета было всё же... Круг за кругом. Круг. Окружность. Касательные. Кривая. Эвольвента. Шаги выходили словно из глубины разума, вытаптывая себе дорогу из подсознания до самых ушей. Звук был вполне материален. Хруст шагов по снежной поверхности, своеобразный хруст отчетливо слышался им обоим. Вращающийся круг постепенно выходил из фокуса, лес на заднем фоне снова обрисовывался явными контурами, выявляя вековые сосны и... небольшую фигуру. Он шёл рядом с замершим менквом, медленно, казалось, что он заглядывает прямо ей в глаза. Его руки светились странной смесью бирюзы с легким оттенком алого, сияние шло неохотно, медленными волнами проходя сквозь падающий снег. В глазах девушки отразились те тысячи нитей, что удерживали менквов. Каждый квадратный сантиметр их плоти сиял материальной голубой точкой, но даже этого хватало, чтобы темные тела тварей светились во всех плоскостях, застолбившись в пространстве недвижимыми фигурами. Он продолжал идти, выдвигаясь во снегу вперед Дрессировщика. Руки всё это время совершали вращательные движения, казалось, что его пальцы обводили контуры каждого менква. Выйдя на достаточное расстояние вперед, он обернулся, словно боясь запачкаться, и нерасторопно выставил вперёд правую руку с пальцами наизготовку. Его неспешность разила незримой силой, чем-то за рамками восприятия обычного человека. Пальцы скрестили в преддверии чего-то. Щелчок. Сиире пришёл как раз вовремя. Менквы зарделись синим, нити наконец стали видны полностью, идя бесчисленными пучками с тел инсектоид, Конфера и Дрессировщика, пронизывая их, пронзая подобно ежиным иглам, всеобъемлюще, вездесуще... Гипоциклоидные контуры разрядов пробегали от одного менква к другому, разрывая, деформируя их оболочку, в клочки искривляя пластины брони, выдвигая наружу внутреннее содержимое, яд выплескивался, тут же исходясь мельчайшими каплями, кипя на морозе. Их попросту разматывало на сотни полосок, каждого их менквов... Гигантская спираль эвольвенты опоясывала Конфера, всё его тело, всю его трехмерную и четырехмерную части, цепляясь за каждую змейку, за каждый локомотив цепи фрактала, что составлял его оболочку, выходя из и входя в плоть, всё так же сияя бирюзой. Струна была тончайшим лезвием, дезорганизовывая структуру даже самых элементарных клеток, разрушая организм на молекулярном уровне. Белиал крепко сжимал уцелевшую левую руку, удерживая Лилит. Они спасены... Вся искромсанная цепь тела упала в третье измерение, окружая их двадцатиметровым кольцом останков оболочки. Словно кто-то сделал пластичные железнодорожные рельсы и решил выложить из их обломков этот странный круг, иначе описать это нельзя. Вёрдур торжествующе стоял, глядя на них. "Ему хватило всего нескольких секунд на... это, — размышлял архитектор, — это физически невозможно — контролировать столько струн. Немыслимо... " Сиире сделал несколько шагов вперёд, пройдя блестящий снег, уже впитавший эссенцию архитектора. Белое на белом странно сверкало, отдавая странными оттенками. Вёрдур замер, словно о чем-то рассуждая. Архитектор наконец мог улавливать колебания Хьярт — конверсивы вёрдура были чисты. С ним всё в порядке. -Лилит, — Сиире вытянул руку, указав на левую фигуру. Девушка вздрогнула. — Подойди сюда, винзамлегаст. Надо кое-что тебе сказать. Они переглянулись. Архитектор на секунду запнулся, затем просто молча кивнул. Девушка медленно, прихрамывая, начала движение к вёрдуру, шаг за шагом преодолевая расстояние. Это давалось невероятно просто, словно её тянуло туда, помогая идти. Сиире терпеливо ждал. Архитектор молча наблюдал. Он скажет ей что-то об Энкенне? Может надо, чтобы сам Белиал не узнал об этом? Странно всё это... Девушка наконец приблизилась к вёрдуру, и тот немедля наклонился. Белиал невольно услышал в своей голове мысли девушки, отражающие суть сказанного. Ме пайнитет, несессе эст. Нон долет. Это произошло за какие-то доли секунды. Тело девушки пронзил материализовавшийся клинок, воткнувшись в самый центр сердца. Её зрачки расширились, и тут же затухли бледными свечками. Клинок исчез, проявляя сквозную дыру. Лилит бессильно упала вперед, на бок. Конец. Его конец. Архитектора затормозили нити-циклоиды, подвесив в воздухе, расставив руки и ноги, он повис на них безвольной куклой. Эндур не был способен ни на что... У него не осталось сил... -Ради твоего же блага, архитектор, — только сейчас Белиал понял, что голос лишился интонаций, чувств, всего, что было там до этого. — Так и должно быть. Так не должно быть... -Ты... — прошептал архитектор. — Ты не Сиире... Ты убил е... -А ты уже не Белиал, — спокойно прервал речь Сиире. Глаза архитектора на секунду сверкнули странным огоньком. — Давно перестал им быть. Ещё до того, как нашёл её, — он указал на безжизненное тело девушки. Глаза Белиала потухли, и он закрыл их, бессильно повиснув на нитях. -Скоро ты сам поговоришь с Владыкой, — вёрдур всё так же безэмоционально расхаживал вдоль и поперёк. — Утскирду фирир хонум. Слезы — часть человеческих эмоций. Почему он их вообще испытывает? Сущности Ядаша способны, но разве архитектор сейчас вообще... сущность хоть чего-то? Он сам не знал, но всё равно плакал. И даже не из-за тех десяти тысяч Хьярт... -Какая горечь, Бел, — обладай вёрдур эмоциями, в голосе была бы насмешка, — всё это из-за сущности Кяртни, с которой ты знаком от силы неделю... Она забудется, как и предыдущие тысячи безликих гиперкубиков, одинаковых по строению, а ты... останешься. Хруст снега. Легкий такой, плавный будто бы. -Надо же, — прошептал Сиире удивленно глядя на то, как голова девушки дернулась, упираясь в блестящий снег, — она ещё может двигаться... Поэтому ты до сих пор не стоишь перед Владыкой, эндур. Её губы... Они упирались в небольшую ледяную корку, слегка шевелясь, словно пытаясь что-то сказать... Подвешенная фигура архитектора с изумлением открыла глаза, стараясь разглядеть это через пелену слез. -Ничего, это... — прокряхтел Сиире, — вполне поправимо. Ну-ка... Клинок вновь сформировался в руке, и вёрдур подошёл поближе, наклонившись, щупая пульс. -Ну и ну, — хмыкнул часовой, поворачивая девушку лицом вверх. Безжизненный взгляд выдавал покойника. — Кажется, это были посмертные рефлексы тела, не более того. Не вижу причин ещё больше уродовать тело твоей... подруги, архитектор. Он разогнулся, на лице проступили нотки удивления. -Ну как так можно же, действительно! — воскликнул вёрдур, шагая назад к архитектору. — Обычный ригор мортис должен меня напугать, ну уж нет уж, неи, неи. Я было подумал, что она... -Как и предполагалось, вёрдур. Ты не способен отличить иллюзию от реальности. -... умерла, ну и ну, Белиал, поду... Что? -Что?.. — архитектор поднял голову в недоумении. -Ты... это сказал, эндур? — Сиире напряженно вслушивался в тишину ночи. -Да, я это сказал. Губы висящего в воздухе архитектора не шевелились. Часовой отошёл. Его ноги мигом накрыло странным шумом... Голос... Шёл не от архитектора... Он был позади... Обернулся. Её волосы белели на глазах, переливаясь странными фракталами, пока тело неестественно поднималось со снега, словно его что-то тянуло вверх. Рост увеличивался, лицо удлинялось, появились и ярко выраженная челюсть, и скулы, и легкая щетина. В груди всё ещё зияла дыра, в которой виднелся обрубок сердца, висящий на аорте. Это действительно был Белиал... Истинный Белиал... Вёрдур выбросил руку назад, вычерчивая контур той девушки, кто всё это время висела на его нитях, с кем он говорил, принимая за архитектора, кого ему по-настоящему надо было убить, но Белиал точным движением пальцев опередил его. Эволюта, струна, обратная эвольвенте, погасила имульс, и позади послышался лишь легкий хлопок, чередующийся с ударом ног девушки о снег. Вёрдур снова обернулся, уже в последний раз. Она стояла там, в пяти метрах от часового. Лицо девушки казалось странным темным пятном на фоне света из окон Омнии, но даже так он видел её в мельчайших деталях... Её пальцы нежно ухватили нить. -Давай, — прошептал архитектор. В мертвой тиши это показалось криком. Сиире не успел подумать, каким образом Белиал смог сотворить иллюзию, как он её не заметил, почему у него появилась эссенция... вообще ничего не успел подумать. Струна зашлась ярко-белым сиянием, точно так же идущем сотней медленных волн через пространство... Через гиперпространство... Луч прошил его Хьярту насквозь, забирая всю эссенцию архитектора, раздирая пересобранную оболочку. Слишком быстро. Слишком медленно... Чувство забытия, почему-то так знакомое... Его ноги подкосились, и бывший Элдри бессильно упал на снег. Без Хьярты. Без мыслей. Ярко-белый мотылек выпорхнул у него изо рта, подлетев к архитектору. Бабочка тлела, крылья медленно рассыпались в серый пепел. Тот самый мотылек, которого Белиал взял тогда беззащитным, на секунду поверив вёрдуру, что убеждал его поверить в иной путь. Тот самый мотылёк, что пожертвовал собственной сущностью, сотворив иллюзию, поменяв местами архитектора и Лилит в глазах Сиире. Та самая бабочка, что сейчас истлевала на остатках эссенции, выплеснутой на снег в миг, когда Конфер разорвал руку архитектора. Глоток которой помог ему не умереть от удара вёрдура, пронзившего ему сердце... Той эссенции Скёпун, которой сейчас уже не было в теле... Архитектор упал рядом с вёрдуром, бессильно глядя в лицо Сиире. Глаза ничего не выражали. Рука изломанно смотрела в сторону. На второй были согнуты все пальцы, кроме указательного, почему-то лежащего на груди погибшего вёрдура. Странно всё это было... Сознание угасло.

***

-Ты скоро оставишь эти места, не так ли? — Сиире сидел за столом, продолжая тасовать колоду карт. — Уйдешь странствовать на другой край света? -Прозорливый какой, — Белиал скрестил руки под подбородком, опираясь локтями на стол. — А что, скучать будете по такому... индивиду, херра вёрдур? -Больно хочется, — огрызнулся вёрдур, незаметно задерживая пальцами туза. — После твоих фокусов Мэнсон смотрит на меня как на поехавшего, а ты ещё паясничаешь. Мир большой, эндур, Хьярт предостаточно тебе, так что валяй. -Уж после десятой я вряд ли найду что-то сложнее, — Белиал сделал вид, что не заметил, как вёрдур мухлюет. — Ну ты подумай, два паразита вступили в какой-никакой симбиоз и она пыталась пырнуть ножом то меня, то саму себя, финтр, скажи? -Не будь так самоуверен, архитектор, — вёрдур понял, что эндур заметил его выкрутасы, потому спешно выложил туза обратно в колоду, — взломать десять замков — небольшое достижение. -Выпить в сумме десять ящиков пива за время пребывания в салуне — вот достижение, — хмыкнул архитектор. Что с жульничеством, что без него, Сиире никогда у него не выигрывал. — Скоро в твои байки про злых духов перестанут верить, и тогда нужно будет найти другое место для опустошения запасов. -Ещё бы рядом с Бригьей, — вёрдур был уверен, что в этот раз точно выиграет. Нить аккуратно полоснула того туза, делая его крапленым, так что теперь архитектору мало не покажется. — Ну что, готов играть? Архитектор молчал, над чем-то думая. -А мы больше никогда не увидимся? — неожиданно для себя он всё-таки спросил это. Сиире тоже замолчал. Даже туза как-то себе раздавать перехотелось. -Тут, в Кяртни, говорят, что пути Господни неисповедимы, — хмыкнул он, прекратив секундное молчание, — так что всё может быть. -Жалко людей, конечно, — архитектор кивнул, чтобы вёрдур продолжил раздачу. — Они и не подозревают, что там, — он кивнул на потолок, — происходит. -Знамо дело, там, на чердаке, обычно уединяются Мэри с шерифом, пугая посетителей салуна. Архитектор пропустил шутку мимо ушей. -А если это наша последняя встреча, вёрдур, м? — Белиал принял карты. — Ты бы сказал мне что-то напоследок. -Я бы... — задумался вёрдур. — Есть одни мудрые слова... Блайнд — пять баксов, например. -Постыдился бы, — архитектор ответил на ставку, — я о серьёзном спрашиваю вообще-то. Вёрдур мельком глянул в свои карты, затем на архитектора. Странное у него было тело, конечно — пулевое отверстие в щеке чересчур бросалось в глаза. -Знаешь, Бел, — вёрдур удовлетворенно убедился, что карты позволяли сделать колл. — Есть ощущение, что я ещё встречу тебя в этой бесконечной партии длиной в жизнь. Прямо как того туза, что ты вытащил из колоды в четвертое измерение, думал, я не замечу, а, поганец?! -Ну а если допустить, что эта наша последняя игра, стал бы ты жульничать с такой мыслью? — Белиал незаметно, через четвертое измерение подтасовал туза третьим сверху. При раздаче карта достанется ему. -В два раза больше обычного, Бел, — вёрдур взял третью карту. — Против тебя только так и надо, помяни моё слово. Архитектор зашёлся хохотом. Сиире снова помешал карты нитями, выкладывая туза поверх колоды. 10. Стадии Кровать не хотела отпускать, но желание открыть глаза перевешивало. Ресницы словно прибили к черепу, невероятно тяжело было даже подумать о том, чтобы моргнуть. Но надо было. Грохот металлической посуды на фоне прибавлял желания подняться. Она в Омнии? Веки раскрылись, и Лилит увидела узорчатый ковёр. Только сейчас до девушки дошло, что лежит она на боку, и что это дом Берты, а не Омния. Пересиливая себя, тело совершило слабый поворот на спину. Глаза уперлись в деревянный потолок, рассматривая неровную древесную стружку. -Ишь ты, проснулась уже, — Берта не отрывала рук от посуды, продолжая что-то стряпать, — часов эдак десять спала, устала сильно? -Где... Бел? — Лилит попыталась встать с кровати, но её хватило лишь на слабое шевеление. -Тише, угомонись, внучка, — бабка отложила металлическую кастрюлю в сторону, — ничего серьёзного с ним не сталося, тело новое взял архитектор. Сидит сейчас на могилках, наверное... — в голосе послышались печальные нотки. Воспоминания с ночи постепенно возвращались — менквы, Сиире, слова архитектора... Девушка снова попыталась встать. -Ну куда ты подорвалась, ажно не видно, что отдых тебе нужен! — Берта короткими шажками засеменила к кровати, неся что-то в руках. — Ноги вывихнула, пальцы все в крови, ушибы везде, а уже к Белику своему спешишь. Отведай лучше травяного навара, боль приглушит. Спорить было бесполезно — девушка аккуратно попыталась взять чашку, но старушка воспротивилась. -Куда лезешь с пальцами своими! — Берта аккуратно помогла Лилит сесть. — Будто бы не только ноги, но и мозги поотбивала, внучка. Открывай рот. Девушка открыла, и слегка горьковатая масса из кружки прошла в горло. От такого она чуть не поперхнулась. -Полно тебе, — старушка стукнула по спине. — Ещё давиться вздумала. Давай, сама теперь ладошками бери, да чтоб до дна! Лилит кивнула, аккуратно зажав кружку между руками. Пальцы действительно были покорежены — кровь уже не шла, но подушечки были спилены почти что подчистую. На указательных и безымянных красовались поломанные ногти. Зрелище было не из приятных, как и постоянное жжение, что присутствовало в руках. -Он приходил сюда? Белиал? — она сделала глоток. -Ещё бы ему не прийти, — вздохнула Берта, продолжая что-то толочь в ступке. — На руках тебя притащил, да рассказал всё мне. Потом сказал, что надо попрощаться как подобает, так я ему про могилки сказала, вот он и ушёл. -Прям всё рассказал? — ещё глоток. -Куда же он денется, твой горе-архитектор, — усмехнулась Берта, — я сама на него накинулась с вопросами, так он как на духу всё выложил. -Мне надо... найти его, — девушка наконец решилась опустошить кружку до конца. Её лицо взбунтовалось, сильно сморщившись. — Где это кладбище? -Ты встать не можешь, внучка, какое кладбище!? — старушка чуть было не выронила пестик. — Тебе так по-хорошему денёк лежать, да и то... -Но я должна его увидеть! — Лилит попыталась спустить ноги, но те лишь непослушно подернулись. — Он вчера... почти что погиб из-за... -Я всё понимаю, внучка, но сейчас нужно немного отдохнуть, — старушка засыпала массу из ступки в металлическую кастрюлю с горячей водой. — Да и архитектору, думаю, надо побыть одному. Ты пей, я тебе ещё наготовила, милочка, и не вздумай это выливать! Берта выудила из шкафа полушубок, отряхнув тот от пыли. Девушка вопросительно на неё посмотрела. -Вы куда? -Знамо дело куда, — старушка тяжело вздохнула. — Саввича хоронить будем, так ось оно... Лилит опустила глаза. Стало как-то нехорошо от мыслей. Саввич, он же... Она же его... -Ну-ну, не понурься, — старушка заметила взгляд девушки, — он прожил своё уже, да загинул... как тому следует. Эх, дурень старый... Говорила я ему, а он... В тишине Берта закрыла дверцы шкафа и подошла к двери. Было видно её тоску. -Ты лежи, Лилитка, да лучше поспи, — старушка со скрипом отворила деревянный засов, приоткрывая дверь наружу. — Я нескоро буду... Девушка не сказала ни слова. Шаги постепенно удалялись. Из-за неё он погиб? Ноги начали приходить в себя, более-менее соединяться с телом. Теперь ими хотя бы можно двигать. И всё же, ей надо к архитектору. Рука нащупала что-то острое в кармане куртки. Тот осколок от зеркала, по которому она говорила с Энкенной. Всё ещё рабочий? Заглядывать в него Лилит не решилась. На дрожащих ногах она переступила порог.

***

Кладбище было не сильно далеко — девушка просто шла по нити, периодически оглядываясь вокруг. Вековые сосны всё так же недвижно стояли, и, видно, будут стоять тут ещё долго. Пока не придёт катаклизм какой, или лес не решатся вырубить — по-разному бывает. Снег уже не был той твёрдой коркой, а мокро хрустел под ногами. Снежинок не было. Теплеет... Архитектор сидел, свесив ноги у небольшой ямки. Рядом стояла лопата, воткнутая в снег. Тело действительно было иным, но со спины было не совсем понятно, чьим именно. Волосы, всё такие же седые, стали короче в два раза, уже не спадали до плечей, а скромно опускались до нижней челюсти. Девушка приблизилась, точно так же свесив ноги. -Репликант, — предвосхищая вопрос, ответил архитектор, — как ни странно, биологические отличия минимальны. Даже кровь на месте... Сознания нет, Хьярты нет, только лишь идеальная программа. Чудо биоконструирования, не иначе... Взгляд был до ужаса пустым, даже свет, доселе сиявший в его глазах, был лишь тускловатым огоньком. Белиал зажмурился. -Сиире был мастером своего дела... — прошептала девушка. — И настоящим... человеком. Мудрым человеком. Эндур кивнул. -Сущность, призванная исцелять, стала причиной его гибели. Хотя... есть ли уже смысл. Последние слова прозвучали как-то... слишком опустошенно. Архитектор засунул дрожащую руку в карман пальто, выуживая скомканный листок. -Это было у него на груди, — произнёс он, глядя в пустоту, — кто-то приклеил страницу с помощью компрессии. Я даже догадываюсь, кто... -Страницу... из книги? — глаза Лилит округлились. — Там написано про... неё? Про Энкенну? -Я перевел текст, — Белиал отчего-то неестественно улыбнулся, — почитай. Он протянул девушке комок бумаги. Лилит развернула его, принявшись скакать по буквам. Сердце вздронгуло.

***

Совершенно секретно. Предназначается для личного пользования Владыки Дрохтинна, Децема и, при крайней необходимости, Элдри. При нарушении протокола чтения книги Орт следует мгновенное вмешательство со стороны элтри и/или действующего Децема Милии. Прочитавшая сущность подлежит немедленной пересборке с заменой иннинга Менне. Энкенна. Класс: Самлифф/Мадъяр/Формлау Редкость: не определено Популяция: не определено/согласно Владыке. Обнаружение: На протяжении текущего Эона//вечности Энкенна являлась//признавалась мифологической сущностью//конструктом, не существующей ни в Ядаше//ядре, ни в Кяртни//периферии//ферме. Ни один архитектор//эндур на данный момент (ярр 13,799±0,021 миллиарда//миллиардеш) не добрался до отметки в десять тысяч очищенных Хьярт//душ для самоличного обнаружения данного паразита//сущности. Возникновение: После падения последнего Децема из-за недовольства сущностей такими стихийными событиями, как восстание Визнам, бунт Фангельши и далее лежащие, текущий Децем//учить решил сотворить//выудить часть первозданной пустоты, существовавшей до возникновения Изначального//Дрохтинна. В результате путешествия//погружения в Хиль//бездну, было получено достаточно материла для начала работы. Сущность, вышедшая//выкованная руками Децема и Владыки имела доселе невиданную силу, подвластную лишь последнему. Назначение//суть: Порог любого эндура//архитектора, предотвращающий от возможного отказа//искупления//становления новым Децемом. Большинства архитекторов, очищающих от ста до тысячи Хьярт, подобное не касается//бессмысленно. Архитекторы со счетом выше//лучше должны оставаться таковыми до конца, принося всё больше Хьярт//новых сущностей//консументов эссенции для Дрохтинна. Полный перечень архитекторов, подлежащих встрече с Энкенной, представлен ниже: 1. Пурсон (5552 Хьярты) 2. Ипос (6480 Хьярт) 3. Ронове (6500 Хьярт) 4. Кроселл (7001 Хьярта) 5. Саллос (8300 Хьярт) 6. Белиал//Хронис (9987 Хьярт) По достижении десятитысячной Хьярты эндур находит Энкенну, привязываясь и исцеляемой сущности. Неудачные попытки потревожить//расправиться с Энкенной приводят к полному заражению Хьярты исцеляемого//смерти, в результате чего происходит обнуление полного счетчика исцеленных Хьярт//повторное действие. В конце любого числа, названного Владыкой в качестве искупления, будет ожидать пустота//сингулярность, ведущая к потенциальной бесконечности. Сами архитекторы не подозревают о подобном, сводя к нулю возможные всплески волнений — для них само существование Энкенны все ещё миф. Взаимодействие: Свойства Энкенны по причине малого количества особей//одной, на данный момент до конца не изучены. В известные входят: 1. Управление воспоминаниями, процесс лиминации памяти исцеляемого — иннинг//выход Менне. Постоянная нужда в эссенции также ведёт к иррациональным страхам//беспокойству//саморазрушению самого объекта, вынуждая архитектора заметить того. 2. Контроль над эссенцией, вплоть до полной её переработки//поглощения. Работает и на архитектора после связи//струны Тродур. 3. Манипуляция сознанием и желаниями объекта — воздействие на иннинг//выход Хеймспеке. Контакт: не представляется возможным Процедура изъятия: не представляется возможной//по воле Владыки.

***

Девушка отложила бумажку на снег. Руки легонько подергивались. Оно... как... -Всё это не имело смысла, — горестно пробормотал архитектор, — прощение было ложью... Я буду очищать Хьярты до конца времен... даже умереть не выйдет. Сиире лежал с закрытыми глазами. Выражение лица было по-странному меланхоличным. Руки находились в таком же положении, как и в момент его гибели — указательный палец направлялся на грудную клетку, другая рука просто лежала рядом. Казалось, что он слышал всё сказанное. -Он солгал мне!.. — крик Белиала вышел слабым и хриплым. — Всем солгал! Всем... Не никакого прощения... Выражение нового лица болезненно исказилось. Из закрытых глаз покатились слезы. Настоящие слезы... Грудь тяжело вздымалась, подрагивая. Девушка осторожно подвинулась по снегу. Рука приобняла дрожащее плечо архитектора. Пальто было мягким. Странно было видеть его таким... иным, не похожим. Девушка выудила из кармана пачку папирос. Две белые трубочки мелькнули в пальцах. Белиал еле заметно кивнул, взяв одну в руку. Нити еле слышно чиркнули друг о друга, зажигая обе сигареты. Кончики затлели, давая крохотное тепло на морозе. Архитектор приложил ту к губам, вдохнув. Девушка повторила за ним. -Когда я была там... у Берты, — прошептала она, — Энкенна... заставила меня ощутить... собственное отсутствие. Будто бы та, настоящая Лилит... Будто бы её вовсе не существует, никогда не существовало. Я лишь пустой сосуд для этой черной дыры, нужный для того, чтобы кормить и содержать. На те несколько минут действительно казалось, что меня просто нет... И сейчас... Ты тоже чувствуешь эту опустошенность, Бел. Сигарета худела, становясь всё мельче. Пепел сыпался на снег, то угасая, то превращая несколько крупиц в капельки воды. Лилит продолжала: -Осознание схода с ровного пути, с того прямолинейного потока, что присущ Ядашу — лишь такое приблизит тебя к настоящему миру. Вечно хаотичному, где каждая крупица видит больше, во всех направлениях, ведь иные не преграждают ей путь. Такое не способен симулировать ни один менкв, никто, кроме нас, не способен. Пустота, что появилась внутри у тебя, не должна вновь заполниться чем-то... упорядоченным. Белиал дотянул сигарету, бросив окурок рядом с собой. Снег слегка подтаял, пусть и не до самого конца. Да и не могла она весь растопить, ведь его тут много. Слишком много. Архитектор прилег на порошу, увлекая за собой Лилит. Снизу вековые кроны напоминали шипастые клочья облаков. -Может ты и права, — усмехнулся он, — только чем заполнить? Какая неупорядоченная вещь, присущая человеку, способна это сделать? Встать вместо Сиире, вместо Ядаша? Вместо всего архитектора... Он прервался. Ответ будто бы маячил на горизонте слабой дымкой, но... Что-то мешало внятно о таком подумать. Лицо Белиала на секунду взглянуло на девушку. По лицу было ясно: она поняла. Лилит усмехнулась. -Берта говорила, что ты хочешь побыть один, — произнесла она, отводя взгляд. — Тебе нужно время. Очень много времени. -Уйдешь? — он неровно улыбнулся. -Ненадолго, — девушка двинула головой в сторону. — Совсем ненадолго. Пока она отряхивалась от снега, на глаза попался неприметный холмик, будто бы незримо для других присыпанный свежей землей. Привлек он её внимание из-за крупного черного ворона, что скакал по снегу, оставляя отпечатки лапок. Птица что-то невразумительно каркнула. -Как будто бы есть те, что каркают вразумительно, — архитектор снова услышал мысли, — тут моё прежнее тело. Со струнами быстрее управиться, но... не совсем то. Он снова взглянул на Сиире. Он успел попрощаться с ней? До того, как вёрдуру изменили... разум. Он ведь действительно любил Нору... Она тоже его... заполняла? Слеза упала на снег, замерзая в корке.

***

-Сегодня Старое поразила трагедия. Наш староста, наш глава, Леввин Исаак Саввич, ушёл в мир иной. Мы собрались тут, — голос дрожал, — чтобы почтить его память с достоинством. Он был храбрецом, что отважился встать перед каждым из нас, закрыть своей грудью от исчадий ада! Только благодаря нему и его готовности... пожервтовать собой, мы сейчас стоим тут живыми. Я знал его ещё с малых лет, когда Савва Леввин, его отец, приехал в Старое... Люди стояли скромно, печально, длинным рядом возле закрытого дубового ящика. Кто-то плакал, матери закрывали лица детям, хоть самого старика не было видно. Молодой парень, видимо родственник Саввича, слезно продолжал зачитывать с листка. Девушка старалась не нарушать тишины, пусть процессия виднелась вдалеке. Её интересовала не она, а сгорбившаяся фигурка, сидящая на холме, где они с Белом играли в снежки день назад. Подумать только — прошёл только день с того момента... -Батюшки-святы!.. — Берта гневно повернула голову на усевшуюся рядом с ней девушку. — Лилит, ты, никак, совсем совесть потеряла! Я кому сказала... -Тише, там люди, — девушка кивнула в сторону похорон, — увидят ещё тебя. -...на снег уселась ещё, а ну быстро встала, застудишься! — старушка гневилась. — Архитектор места себе не находит, а ты вот так... -Вы не хотите подойти к ним? — девушка пропускала её замечания мимо ушей. — Увидеть, попрощаться... Она замерла на полуслове. Лицо изменилось. -Не место мне там, Лилит, — вздохнула старушка, — зло от меня им только. Да и погонят они ведьму, близко не подпустят. Видно было, что старушка уже не злилась на неё, а снова печально вздыхала, глядя на -Он был вам дорог? Саввич? Берта кивнула. -Некогда маленький испуганный мальчик, он возмужал на моих глазах, становясь всё мудрее. Разумеется, было не без оказии, но время всё рассудило. Всегда могло. Но не сегодня... -Я слышала мысли архитектора, — кивнула девушка, — Саввич стоял до последнего. Даже не зная, кто мы на самом деле, он... -Он никому ничего не показывал, Лилит, — покачала головой старушка, — никому, кроме себя. Только он желал доказать, что приходящее к нему в кошамарах нечто, встреченное им так давно, во время той злосчастной прогулки в лес, не представляет ничего. Что они не обладают такой волей, подстать человеку, что они неспособны мыслить здраво, принимать решения о самопожертвовании... -У него... получилось? — Лилит косо взглянула на старушку. -Доказать это себе? Не знаю, деточка, не знаю... Похоронная процессия начала медленно двигаться по улице. Четверо несли гроб, акууратно удерживая руками твердое дерево. Люди тянулись прямо по дороге, видно, направлялись на кладбище. Это было так странно... Замершая деревня и прямая полоса людей заодно с неспокойной солнечной погодой казались чем-то оторванным от реальности. То же самое ощущение, что тогда, у дома Берты... Ирреальность происходящего. -Вы останетесь тут? — девушка отогнала странные мысли. — В Старом? -Куда же я ещё могу деться?.. — вздохнула старушка. — Есть, правда, в этих местах что-то... необъяснимое. Будто бы это — поселение на краю. Мира, света, всего... Будто бы тут и заканчивается мало-мальская нормальность. Даже лес этот — где ты такие деревья на Земле увидишь? И мой дом, окруженный болотом, и даже та странная арфа... Я давно уже отбросила те ощущения из начала моего самосознания, та навязчивая ненужность покинула меня. Остается лишь найти свое предназначение, Лилит, и быть с ним до конца. Даже когда единственные нити, что связывали меня с этим местом, оборвались. Даже когда Омния опустеет окончательно... На краю... Девушка задумалась. Некое место на грани нормальности — как знакомо. -Это Шов так... влияет? -Влияет ли... — она хмыкнула, провожая глазами черную полоску людей, постепенно сжимающуюся. — Наш вид знаменит тем, что всячески надумывает себе что-то, чего на деле вовсе нет. Какие-то детали поверх простой оболочки — вот что расширяет наше восприятие, наш мир, притом вовсе тот не углубляя. И значит ли это, что он существует таким изначально? Вовсе нет. -И всё же, именно благодаря Шву вы появились именно тут, Берта, — девушка снова посмотрела вдаль. Облака были прямыми, не сильно клубились. Солнце то гасло, то окрапливало пространство лучами, выходя из-за странный небесный сооружений, напоминающих горы-великаны. — И это тоже, — она обвела нить, — появилось. Энкенна стала Энкенной, я стала... собой. Мы заключились в себя, такое не стоит недооценивать. -И то верно, Лилитка, и то верно. Это лишь мысли.... мысли старой перечницы. Хотя никто так меня больше и не назовет. Стая ворон кружилась над лесом, над кладбищем, откуда Лилит ушла минут пятнадцать назад. Вечное колесо, спираль, идущая от верхушек деревьев до самого снега, спираль, желающая питаться, но не в силах достать мертвую плоть. Каждая крупная черная особь летела за предыдущей и перед последующей, в торжественном порыве взмахивая крыльями. -Мне очень жаль, правда, — девушка отвела взгляд от ворон. -Он был готов к такому исходу, — лицо было спокойным, — но легче ли от этого становится нам, живым? Нити обрываются, связи теряются. И всё это так быстро... Словно вороны эти их съедают, ей богу. -Наш вид знаменит тем, что всегда что-то теряет, — ответила Лилит. — А если не теряет, то не может смириться с потерей. А если ни то, ни другое, то он сам и есть потеря. Необязательно притом, чтобы кто-то страдал из-за тебя — ты можешь быть потерей просто так. Для самого себя, наверное. -Как скажешь, внучка, — усмехнулась бабка, — я вряд ли такое пойму, не человек же всё-таки. Она чуть приободрилась. Им всем нужно время — и архитектору, и Берте. Она сама сделала всё, что смогла. Или ещё нет? -Вы не хотите... попрощаться с нами? — девушка взяла с земли горстку снега. — Архитектор наверняка захочет продолжить странствия и пожелает сказать тебе что-то... напоследок. -А ты всё про Бела да про Бела своего, — усмехнулась старушка, — и действительно, вместе такое пережить, как тут не... — она остановилась, увидев выражение лица девушки. — А, впрочем, сама понимаешь. Но действительно, надо бы попрощаться с вами, ох... завела вас нелегкая конечно. -В Омнию придёте? -Через часик-другой, Лилитушка, — кивнула старушка, — надо подготовить... некоторые прощальные подарки. А Белиальчик, судя по нитке твоей, на речку отправился, — она указала на противоположный край леса, идущий в другую сторону от кладбища, по полю, вдоль деревни. — Волхов зовется. Ты к архитектору пойдешь, внучка? -Видно придётся, как бы он ничего не учудил, — усмехнулась Лилит, поднимаясь со снега. Она оглянулась, идя по еле заметной, вытоптанной на поле дорожке. Одинокий силуэт старушки всё ещё сидел на холме, глядя на всё так же кружащих над лесом воронов. Берта задумчиво наблюдала за птицами. Они ведь действительно понимают смерть... А те лишь желали добычи.

***

Блинчик. Удар. Удар. Удар. Три раза. Архитектор зевнул. Плоские камни рядом с ним кончались. Надо бы ещё... Блинчик. Удар. Удар. Упал в воду, негромко булькнув. -Фокк, — он прикрыл глаза руками. Дальше четырёх отскоков от течения почему-то не заходило. Он не хотел попадаться на глаза тем людям, кому только сегодня утром принёс труп Саввича. Не хотел смотреть им в лица, ведь именно из-за его медлительности старик и погиб, разложившись сознанием, стал частью менква. Потому архитектор и решил пройтись к речке по пробуждающемуся лесу. Лед невероятно громко потрескивал, то обнажая проблески воды, то скрывая их под собой на несколько секунд прежде чем снова расколоться, породив не одну тысячу громких постукиваний, как у того же дятла ро сосне. И все эти махины двигались, двигались на удивление быстро, увлекаемые течением. Природа оживает, и вода первая ощущает такое оживление. Вот и струна дрогнула — девушка пришла, стоя позади, видно готовясь закрыть Белиалу глаза руками, чтобы он попробовал угадать: кто же находится там, такой таинственный, да глаза его прикрывает. -И вовсе необязательно так угадывать, — Лилит подстелила пальто на снег, на сей раз аккуратно присаживаясь. — Ты же можешь и не читать мои мысли, раз на то пошло. -Когда как, знаешь, — Белиал повращал в руках ещё один небольшой камушек. — Не знаю, от чего это зависит. Или вовсе не зависит ни от чего. -От... Энкенны, может быть? — Лилит посмотрела вдаль. За речкой было немного поля, а затем всё тот же лес, всё тот же частокол сосен. — Вот ты как думаешь... Она запнулась. Архитектор вопросительно посмотрел на девушку, готовый выслушать. -Она действительно не может меня заместить? Это всё действительно делаю я? — в голосе были нотки надежды. — Когда... я была с ней, в собственной Хьярте, она сказала, что именно из-за неё я так быстро тебе поверила... Из-за неё отправилась с тобой сюда, решила укрепить нить, сыграть на той злосчастной арфе! Всё, что я чувствую — я чувствую по её воле... Что если это действительно так? Белиал с минуту молчал, стараясь обдумать сказанное. Было понятно, что он сам не знал. Да и если бы знал, в силах ли он был сказать это Лилит? -Ты сама говорила мне про хаос, присущий Кяртни, Ли. Я видел твои воспоминания, твои иннинги — будь там что-то не так, я бы заметил. Все они — чистейшие человеческие порождения, ни доли от той черной дыры, ни доли симуляции, ни доли фальши. Ты — это, как ни странно, ты, Лилит. Ты осознаешься, мыслишь, имеешь Хьярту — налицо все признаки существующего разума, оторванного от Энкенны. Который, к тому же, научился её контролировать... Девушка могла выдохнуть. Слова архитектора успокоили её, пусть она не до конца понимала. -Эта струна... воистину нечто странное, — продолжил архитектор, — нечто... высшее. Но при этом ты способна ей управлять. Немыслимо. -Оно как-то само выходит, — пожала плечами девушка, — и эссенцию туда-сюда перегонять тоже. Словно всегда умела, но только сейчас вспомнила как. -Ну и ну, — Белиал покачал головой, кидая ещё один камушек в реку. Тот грустно булькнул, даже не стал отскакивать. — Знаешь, Ли, Сиире... Сиире обучал меня противостоять менквам, он же рассказывал тебе? Она кивнула. -Они не желают моего прощения, так с чего ли мне его желать?! — он повысил голос, метнув в воду ещё один камень. Тот даже не коснулся воды, улетев на другой берег. —Потому я обучу тебя, как когда-то Сиире обучил меня, как когда-то я обучил Маттиаса. Ни Децем, ни Владыка не притронутся к тебе. Они увидят... увидят... Белиал снова зажмурился, закрывая лицо руками. Так выглядело отчаяние. -Я не знаю, Лилит, — прошептал он, — не знаю, куда идти дальше, к чему направиться, как победить Энкенну, и... зачем мне это... Река безразлично шумела, вторя его словам. -Я потерял Истарота, я потерял Сиире, я потерял... себя, — продолжил он. — Всё, что осталось у меня... это ты, Лилит. Я не позволю им... Что не позволит? Забрать её? Лишить последней связи с этим миром? С прежним архитектором? Но есть ли в этом смысл — сейчас вся плоскость, что была у него во взоре сжалась до двух жалких точек, висящих в сплошной пустоте. Не осталось ничего... -Они и не смогут, — девушка снова приобняла его плечо, — мы затеряемся далеко отсюда, недоступные их взору. Ни Децем, ни Владыка нас не достанут, мы сможем узнать, как уничтожить... её. Девушка взяла камень и размахнулась, закрутив тот указательным пальцем. Мокрая галька завращалась, спирально расплескивая мелкие капли, встречаясь с поверхностью реки, отскакивая раз, другой, третий... пятый. -Надо же, — Белиал отнял руки от лица, наблюдая за тем, как круги медленно деформируются от течения реки, становясь неправильными эллипсами. — У тебя получилось. Странно... Его руки схватили камушек, метнув тот аккуратно, плавно крутанув. Четыре раза тот отскочил, после чего приземлился на лёд. Белиал вздохнул. -Не выйдет, так не выйдет... -Берта хотела, чтобы мы заглянули, попрощались, — выпалила девушка, — очень хотела! Белиал заинтересованно покрутил пальцы друг о друга. -Никогда не думал, что буду принимать приглашения от менквов, — странно усмехнулся архитектор, вздохнув, — почему бы и нет, в общем-то... Надо действительно отвлечься... Писк привлёк его внимание. Внимательно прищурившись, он всё ещё не мог найти, откуда исходят звуки, так ему знакомые. Лисичка... -Смотри! — Лилит указала на речку. — Там! Льдинка удерживала двух мышек-полевок, что сползлись к центру, стараясь не утонуть в холодном потоке. За ними и шёл писк рыжего зверька, что преследовал плывущих, бегом, на четырех лапах, оставляя на снегу свои отпечатки. Рыжая лисичка желала получить добычу. -А ну-ка, латту экки свона, — Белиал взмахнул рукой, струны еле заметно сверкнули, и льдинка остановилась у берега. Лилит подбежала, аккуратно взяла мышек в перчатки. Два шерстяных комочка, привыкшие обитать под снежной коркой, тряслись на морозе — легкая оттепель заставила их вынырнуть из ледяной, но теплой, пелены и чуть не быть съеденными лисичкой. -Ну и зверёк ты, — архитектор гладил урчащую рыжую шерстку, — ненасытный, конечно, а, ну! Рука будто бы исчезла за ухом недоумевающего зверя, пока Белиал замер с остекленевшим взглядом. Такое продлилось всего несколько секунд, и вот лисичка отряхнулась от снега, поплелась восвояси, уже не проявляя никакого интереса к полёвкам. Глаза архитектора моргнули, и тот подошёл к девушке. -Без еды оставил лису, — усмехнулась девушка, поглаживая комочки пальцами, — а если умрет она с голоду? -Думаю, в Омнии еды ей будет предостаточно, раз я сказал ей убежать именно туда, — Белиал взял одну мышку, с небольшим серым пятном на черно-бурой шерстке. — Беззащитные существа, конечно. Ни острых когтей, ни размера большого. Не место им на речке этой, вообще. -Но удержались ли мышки на льдине, будь они больше? — Лилит аккуратно поставила мышонка на снег. Тот начал активно копать ямку, проваливаясь сквозь податливую мокрую массу. -Всё, что им остаётся, это бежать от хищников да надеяться на то, — архитектор последовал движениям, поместив свою мышь в небольшую норку, что первая уже успела выкопать, — что река совершит резкий поворот, увлекая их всё дальше и дальше. Пытаться не свалиться с этой льдинки, заставлять её не перекульнуться, не треснуть... Тени от деревьев медленно центрировались на голубой линии с небольшими белыми вкраплениями — река покорно принимала в себя сияние. Сверху, с высоты полета, они действительно казались двумя точками, идущим к лесу. Столь незначительны, столь мизерны. Даже не сравнивая с зеленым частоколом леса, или с белесыми замками облаков, или даже с тончайшей змейкой автодороги — всё это было многократно больше. Больше них.

***

-И он показывает пальцем! На меня! — архитектор стукнул по столу рюмкой. Берта аж вздрогнула. — Я ловлю конверсивы, не могу понять, что такое, она мне говорит, значится, керр, — показал на Лилит, — что, мол, подойди, а там ясно будет, мало ли, после того, как он Конфера разделал подчистую, у него сознание слегка помутилось или что-то такое... -А ты подходишь, милок, и он тебя бьёт ажно в сердце?! — воскликнула старушка. -Да, да не тут то было! — архитектор отхлебнул ещё. Алкоголь расслаблял, язык развязывался. — Я от такого чуть оболочку не покинул, благо понял, что на снегу ещё вунь совсем немного эссенции сохранилось, так я её незаметно выпить попытался, Си чуть было не заметил меня, а потом... вы сами знаете в общем. -Бабочка всё решила, — Лилит обвела Омнию. -А как ты потом... — старушка формулировала вопрос. -В тело репликанта проник? — улыбнулся архитектор. — На самом деле, я уж было думал, что конец мне наступил, а потом вижу вдруг — оболочка опустела, видно была некая взаимосвязь у него с Си, так он перестал... ну вы поняли в общем. Его глаза очевидно выглядели весьма перепившими, метаясь из стороны в сторону по Омнии, подобно камерам наблюдения выискивая что-то. Алкоголь немного притуплял чувства, что, видно, было необходимо. -А что за арфа кстати? — архитектор снова обратился к старушке. — Тут Ли обронила что-то про какую-то арфу, так вы... -Да тут такое дело... — бабушка тут же растерянно посмотрела на Лилит. — Она... её... пропала она, в общем. Нема её болей. Ни в комнате той, нигде вообще. После тебя, внучка... -Это с её помощью ты связалась с Энкенной... — задумался архитектор. — Ну и ну... совсем исчезла? -Да не слепая я бабка, могу же такое углядеть, Белик! Да, исчезла! -Фокк, такой экземпляр пропустил... — бутылка взлетела, подливая ещё. — Знаете, если бы я узнал, что какой-то Маннлегош, человекоподобный менкв, показывает Лилит, как связаться с Энкенной день назад... я бы наверное раскроил бы этот гипероктаэдр к чёртовой бабушке, — он сделал характерный жест выстрела пальцами. — Но сейчас, кажется, я не могу быть более признателен... вам, Берта. -Ты, Белиальчик, не ругайся понапрасну, тьфу-тьфу-тьфу, — старушка погрозила пальцем, — а то ещё ненароком девушку нехорошему научишь! Лилит решила перебить архитектора, что уже поднимал палец, готовясь что-то сказать про неё. -Вы будете одна смотреть за Омнией? Эта тварь, Конфер, погибла, значит Шов уже безопасен? -Сюда теперь никто не сунется, ни один менкв, Лилитушка, — кивнула Берта, — ты не волнуйся понапрасну, я тут за всем угляжу, путников-то немного. Хотя... рано или поздно тут окажется что-то посильнее этого Конфера. Пусть и нескоро. Да, лисичка? Зверёк приветливо фыркнул, ютясь у ноги. В Омнию она прибежала быстро, опередив архитектора с Лилит на полчаса. -Действительно, отродясь таких не водилось, но всё равно, — старушка чуть отхлебнула, — Божье творение, аль не так? -Уж тут вы не ошибаетесь! — громыхнул архитектор. -Как-никак тело этого Эфтира тебе подходит, — старушка выцелила руками лицо, — выглядит куда интереснее, там был просто овал, а тут словно бы... что-то лучше, вось без очков-то особенно не скажешь. -Вы очки не носите, ба... Берта, — архитектор улыбался. — Вам, судя по всему, достаточно. -Вы что, — она делано возмутилась, — да по сравнению с вами я вообще... дева малая! Дед двухсотлетний! -Ну уж так не приписывайте возрасту, — отмахнулся Бел, — и я вообще-то про то, что вам больше не стоит наливать! С этими словами бутыль афена уплыла ровно из-под пальцев хохочущей старушки. -Ой! — воскликнула девушка. — Я кажется... -Какой такой чай? — архитектор вопросительно перевел взгляд с девушки на старушку. — Что вы хотели, чтобы она сделала? Напоила меня снотворным? Напичкала травами? -Боже правый, когда такое было?! -Позавчера ночью вы дали мне пару чайных пакетиков, — объясняла девушка, — а я совсем забыла отдать их Белу, вот. -Просто чай, не более, — Белиал, с удивлением взявший их из карманов Лилит, аккуратно рассматривал содержимое. — Это какая-то шутка? -Это была скорее проверка на то, как Лилитка запоминает услышанное, — задумчиво сказала старушка, — раз к этому моменту помнишь — значит достаточно внимательна, следуешь издали, чтобы уследить за моими словами, за словами всех, ясен пень. Да и к чему такое вообще обсуждать, посмотрите лучше... — её палец указал на окно. Шар солнца завис над зеленой стеной, на самой грани, прежде чем уйти под этот сплошной забор. Он уже был слегка оранжевый, пусть ещё и не красный до конца — скорее нечто среднее. Тени перекрывали ровно половину обзора. -Сколько тут, в Старом, ни живи, — закряхтела старушка, — всё выглядит так же, как и в первый раз. Так же немыслимо. Архитектор встал из-за стола, проходясь по Омнии. Пустая барная стойка спала, заодно со всеми стульями и столами. Лампочка горела нервно, но всё равно живо, привлекая мелких мошек. Всё было таким пустым... -Уже пойдёте, аль на ночь останетесь? — Берта тоже встала, слегка пошатываясь. — Не забудьте про свой чемоданчик! -Уж точно, не забудем такое, — девушка зевнула, — лучше поспим, а с утра в дорогу. Белиал молча кивнул. -Ну, на всякий случай, не поминайте лихом, — старушка зашагала к двери, как тут внезапно обернулась, добавляя: — когда старое уже разрушено, а новое ещё не построено — тогда и только тогда вы готовы к реконструкции самих себя. Я помню, что так кто-то говорил, но вот кто... -Точно больше не наливать, — пробормотала Лилит. -Ступайте и вы, бабушка, — Белиал помог той открыть дверь, — да поможет вам... вы сами себе поможете. -Твоя правда, Белик, девятый десяток лет сама справляюсь, — с этими словами она заперла дверь, уходя за угол, к своему дому. Солнце садилось, уже преодолев забор, редко сверкая непонятным хором лучей между деревьями, как бы говоря, что ещё, вроде бы, светит. Но так тускло...

***

-Я надеюсь, что эта вылазка хоть немного оправдана, иначе ты труп, — скрепящими, трясущимися на морозе зубами выговаривала девушка, — в такую рань, так ещё на крышу лезть, я тебе припомню такое. -Ты погоди, — архитектор струнами смахнул с черепицы снег, — это наш последний рассвет в Омнии, такое надо увидеть! -Я, блять, не видела ещё архитекторов, которые таскают смотреть рассветы, признавайся, зачем поднял! — Лилит была непоколебима. — Восемь часов утра, а он ходит, гремит, собирается не пойми зачем! Белиал сел на ровную, холодноватую поверхность, жестом приглашая Лилит присесть к нему. Та помахала головой. -Чем раньше мы уйдём, тем безопаснее Берте и остальным, — он обвел рукой деревню, которую, правда, слегка скрывали ветки сосен. Чего они не скрывали, так это прямой линии горизонта, из-за которой вот-вот должен был вырваться огненный шар. — Децем будет следовать за нами. Судя по Сиире, он, или она, или кто бы там ни был, обладает чем-то большим, чем просто контроль сознания. -Ну и ну, — девушка сдалась и уселась рядом, — нельзя было прямо мне сказать, надо было обязательно делать таинственное лицо, говорить, что очень надо, да-да-да. Было по-утреннему недвижимо вокруг. Каждый куст, травинка, каждый зверёк замек в ожидании рассвета. Воздух ночью всё ещё был холоден — капли не падали с веток на лесной полог чащобы, не шумели легкими шагами, а оставались ненадолго примерзшими ко всем веткам. Если бы сейчас кого-то угораздило эти деревья встряхнуть, то наверняка их окропил бы поток крошечных ледяных сосулек, которые, пусть бы не поцарапали его, но сильно повредили бы. -Теперь уже именно мы окружены незнанием, — Белиал отрешенно смотрел на небо, — и путь наш перестал быть ясным... -Идя рядом со Швом, мы рано или поздно найдем... то место, где я родилась. Где в меня проникла Энкенна. Архитектор промолчал с минуту, осторожно перебирая руками пальто. -Можно и так, но зачем туда торопиться? Раз уж старый мир разрушен, а новый ещё не построен... Надо бы наконец сойти с пути этого... Из кармана выпал небольшой листок. Белиал провел пальцем по промокающей бумаге. На ней виднелись темные завитушки от шариковой ручки. -"Есть только у одной", — прочитал архитектор. — Эту записку я нашёл у репликанта, тот не успел дописать. -Он что-то искал? -Я попросил у него легкий способ победы над менквами, — пожал плечами архитектор, — в надежде, что он перестанет нас отвлекать. Очевидно, что такой вопрос не предполагает ответа, но... репликант что-то нашёл. Есть только у одной... -Может арфа? — девушка смотрела на предрассветное пламя медленно образующееся на горизонте. — Есть у Берты только. -Даже если так, арфа пропала, — Белиал облокотился на склон крыши, тоже готовясь увидеть рассвет. — Мы всё ещё ни с чем. Первый луч дотронулся земли, попал в их глаза, вначале крошечной точкой, а затем разрастающимся пучком света накрывая домики, плоскость поля, извилистую речку... Словно бы первый настоящий рассвет за эту долгую-долгую зиму. Начало чего-то... -Жаль, что та бабочка уже не полетает в лучах, — вздохнула Лилит, — она была... красивой. -Удивительным творением, — одобрительно кивнул архитектор, — невозможностью... Небо постепенно светлело. -Нам пора, — Лилит повернула голову к архитектору, — рассвет уже прошёл. -Ты права, — он отрешенно кивнул, — закрой глаза и дай руку. -Чтобы войти в четвертое измерение? -Увидим, — хмыкнул он. — Может быть, войдем в пятое... Где-то за лесом каркнул черный ворон. Конец второй части.