Паж Юпитера

В целом, Питер был почти уверен, что в океане он провел меньше 90 секунд. Было очень холодно, настолько холодно, что он едва смог задержать дыхание, когда нырнул. Вынырнув, стало только хуже от ветра; на теле встал каждый волосок. Но песок был теплым, и несмотря на то что с волос и боксеров капала ледяная вода, он довольно быстро обсох на солнце. Он стоял на солнце и смотрел на океан, пока мистер Старк уходил обратно в дом. Он нашел ключ и вынес для него полотенце. Наблюдая за волнами, он заметил, что иногда, когда волны уходили обратно, на песке мелькала какая-то мелкая живность. Зачарованный, он опустился на колени и подполз ближе, так, что колени снова оказались в холодной воде. Вскрикнув от ощущения, Питер выдохнул, когда вода снова ушла, а затем он заметил крабов-отшельников размером с его ноготь, тащившись свои раковины, и разноцветных маленьких моллюсков, которые зарывались в песок, создавая пузырьки на его поверхности. Он зарылся рукой в песок, собирая горсть и накрывая ее второй ладонью. Когда пришла следующая волна, Питер быстро промыл песок водой, открывая сокровище, спрятанное в песке. Осколки раковин и три маленьких моллюска – оранжевых и коричневых – лажали на его ладони. Питер внимательно их осмотрел; через мгновение, раковина одного из моллюсков открылась, и вылез его язык (или ножка? Питер не был уверен), чтобы стащить себя с чужой ладони. Следующая волна его удивила – он был слишком сосредоточен на маленьких моллюсках на ладони. В этот раз вода разбилась о его ступни. Питер наклонился и подобрал маленького крабика, поставив его на ладонь рядом с моллюсками. Прежде чем тот выглянул из своей раковины, прошло какое-то время, и Питер наблюдал за этим с детским восторгом. Сначала появились маленькие глазки, а потом он очень осторожно вытащил одну за другой ножки, каждая размером не больше иголки. Он был песочного цвета с темными крапинками с очень маленькой раковиной, которая потрескалась по краям. — Что у тебя там, Пит? — мистер Старк – Тони – крикнул с крыльца. Извернувшись, чтобы посмотреть через плечо, Питер встал и припустил к нему, широко улыбаясь и протягивая руку мужчине, чтобы тот посмотрел сам. Как и раньше, краб спрятался, а потом стал таскать свою раковину по ладони Питера, которая была вся в песке. А моллюски, казалось, решили, что ладонь была недостаточно влажная, чтобы вытаскивать свои языки-ножки-штучки. — Как круто, — сказал мужчина, наклонившись, чтобы поближе рассмотреть краба. — Ты уже придумал ему имя? — Фаунтлерой, — тут же ответил Питер. — А моллюсков зовут Рики, Тики и Тави. Питер заулыбался, а мужчина старался скрыть довольный смешок, приняв на себя важный вид и подберем подбородок костяшками. Но наконец, он улыбнулся в ответ, положил свободную от слишком большого полотенца ладонь на затылок Питера и притянул его к себе, чтобы поцеловать в щеку. — Тут есть небольшие водоемы, которые затопляются во время приливов, можем сходить туда завтра, — сказал он, отстранившись. — Там много всяких маленьких крабов и других штук. Хочешь? — Правда? — Конечно. Ты не замерз? Я принес тебе полотенце. Питер посмотрел на красивое, идеально-белое пушистое полотенце, а затем глянул вниз на свои ладони в песке. — Сейчас вернусь, — сказал он, повернувшись обратно к берегу. Он побежал, врезаясь в волну, которая была еще холоднее, чем он ожидал. Питер нагнулся, выпуская Рики, Тики, Тави и Фаунтлероя в воду и моя руки. Когда он вернулся к Тони – все еще нечестно красивому, босому, с закатанными до локтей рукавами, растрепанными от ветра волосами, с очками, небрежно поднятыми на лоб – он протянул руку к полотенцу, но мужчина отвел её, разворачивая полотенца и накидывая ему на плечи. Тони укутал Питера, прежде чем его обнять. Он пах чистотой, и этот запах идеально смешивался с запахом океана. Это был запах, который Питер никогда не забудет, он был уверен: так пахло солнце и счастье. Бунгало было было домашним и очаровательным. Стиль сильно разнился по сравнению с современной отделкой, которую Тони выбрал для Башни. Вся мебель была плетеной, из светлого дерева, а диванные подушки были голубыми с изображениями лодок и якорей. На стенах висели картины с китами, на журнальных столиках были расставлены раковины и ракушки и все такое. Внутри было просторно и воздушно, потолок был сделан с помощью балочных перекрытий, за счет чего освещение было естественным. Кухню и гостиную не разделяла стена. Наверху располагалась основная спальня и ванная комната. Своей секретарше он дал такие указания: «Достаточно большое, чтобы мы не сталкивались, достаточно открытое, чтобы мы не чувствовали себя одинокими». Выбор женщины был гениальным. Возможно, ей стоило дать повышение. Слыша, как Питер моется сверху, Тони вытащил телефон и начал листать сообщения. Вот она - Каталина. ТОНИ: Выпиши себе повышение. Всю бумажную работу отправь Пеппер. СЕКРЕТАРША (КАТАЛИНА): Да, босс. Наслаждайтесь Сан-Диего. Ваши билеты во входящий. Также в доме уже должны быть напитки и еда. Она действительно нравилась Тони. Он повернулся к кровати, на котором лежало воздушное лоскутное одеяло с узором из лодок и слишком много декоративных подушек. Старый небольшой чемодан Тони на колесиках – еще со времен, когда он был исполнительным директором, а не Пеппер, и разъезжал в командировки четыре раза в неделю – лежал посредине. Рядом примостился школьный рюкзак Питера. И ему очень нравилось, что он видит. Он пододвинул чемодан ближе и раскрыл его, вытаскивая джинсы и футболку с АС/DC. Такую одежду он носил обычно только в мастерской. Он быстро переоделся и кинул грязную одежду в выдвижной ящик – за это Пеппер всегда его дразнила: за привычку жить вещами из чемодана и использовать комод в качестве корзины для грязных вещей, когда он уезжал из дома. Он снова вытащил телефон. ТОНИ: Я проебываюсь? ПЕППЕР: Мы не разговариваем. Тони нахмурился. ТОНИ: Почему? ПЕППЕР: Жду, когда Питер сообщит, что его не удерживают против его воли. ПЕППЕР: Не перегибай палку. Возможно, это был хороший совет. Когда Питер выглянул из ванной – только чтобы увидеть, что в спальне пусто – он увидел, что Тони разложил для него одежду; его предыдущий наряд теперь был немного в песке. На кровати лежала пара по-модному выцветших джинсов, голубые боксеры и футболка, которую он не узнал. Она была мягкая, красного цвета с надписью «Массачусетский технологический институт», ищущей вокруг герба университета, который изображал какого-то кузнеца, смотрящего в сторону от ученого с открытой книгой в руках. Снизу была изображена лента с надписью «MENS ET MANUS»,что означало «Умом и руками», если Питер правильно помнил латынь со старшей школы. Футболка идеально на нем сидела. Мистер Старк – Тони, ругнул себя Питер – не выдал ему носков, и так как он озаботился всем, даже бельем, Питер решил, что это должно означать, что их надевать необязательно. Идти вниз по ступенькам босиком ощущалось как-то по-домашнему. Уютно. И прекрасно подходило к головокружительному двойственному чувству по поводу новой стадии их отношений и того факта, что они, вообще-то, уже несколько месяцев «встречались». Питер обнаружил мистера Старка – нет, Тони, обнаружил Тони на кухне, тоже босого, который выкладывал еду из пакетов с доставкой на тарелки, подпевая песне «Санта-Моника» группы Everclear. И это тоже было прекрасно и уютно. — Я просто хочу увидеть пальмы, я попробую излечиться, — пело радио. — Мы можем жить у океана, оставить огонь позади, плыть по волнам… — Питер нажал на маленькую колонку, которая стояла на барной стойке, слегка уменьшив звук. — Пит! — воскликнул Тони, заметив Питера в дверях. На лице появилась широкая улыбка. — Я заказал нам обед. И еще мне стало интересно, ты когда-нибудь пробовал суши? — Да, один раз, — ответил Питер, смутно вспоминая пятнадцатый День рождения Гарри, когда он пригласил Питера в какой-то навороченный суши-ресторан на Манхэттене. Он качнул головой, отгоняя воспоминание. — Мне понравилось. — Отлично. Давай, угощайся, малыш. Тони начал открывать контейнеры, распаковал палочки и стал показывать ими разные виды суши. Сашими, суши с желтокрылкой, темаки, с угрем – Тони мастерски подхватывал их палочками и перекладывал им на тарелки. Питер вообще ничего не понимал, утонув в голосе мужчины, в количестве еды на барной стойке, в том факте, что он так терпеливо объясняет вообще все: начиная от того, чем отличается рис для суши от обычного, и празднику между маки и урамаки таким тоном, что Питер не чувствовал себя приниженно. Так, словно он просто думал, что Питеру это покажется интересным. — Вы правда разбираетесь в хорошей еде, — прокомментировал Питер, придвигая к себе тарелку, покрытую стройным рядком суши разных видов и с разной рыбой. У Питера не было надежды на то, что он сможет запомнить все названия. Тони умолк, искоса взглянув на Питера и взяв себе другую пару палочек. — Да, — согласился он нейтрально. — Дорогое удовольствие. Досталось мне от отца. Я тебе наскучил? Питер отодвинул тарелку, а затем вышел из-за стола, подошел ближе к мужчине и привстал на носочки, чтобы поцеловать его. — Нет, мне все нравится, — пробормотал он, улыбнувшись. Тони выглядел довольным. — Но я умираю с голоду. В Нью-Йорке уже два часа дня, а я еще ничего не ел. Как еще раз называется эта красная штука сверху? Оказалось, что помимо гурмана, Тони был еще и отличным барменом. — Надеюсь ты не против, что я больше не пью много, карапуз, — сказал он, готовя напиток за баром во дворике. Он наливал на глаз и что-то взбалтывал. Питер думал, что это была мята с лаймом. — Я знаю, что вы не пьете, мистер Старк. То есть, Тони, — ответил Питер, не подумав, забравшись на барный стул. И когда мужчина понимающе улыбнулся, Питер тут же устыдился. Подмигнув Питеру, он налил неразбавленный алкоголь до половины бокала. — Извините. Тони качнул головой, откупорив бутылку с газировкой открывашкой, к которой была прилеплена абсолютно безвкусная пластиковая морская звезда. Он долил газировку в коктейль. — Скорее всего, ты вырос, узнавая обо мне всё из новостей, — предположил он. Звучало, как приглашение продолжить разговор. Питер покраснел, забирая бокал. — Ну да, — он замялся, не зная, стоит ли ему продолжать. — Кажется, у меня была пластиковая фигурка? С вами? Когда я был маленьким? Питер опустил взгляд на бокал, смотря, как пузырится напиток. И еще он чувствовал, как у него пылает лицо и пузырится кровь под кожей. Когда он поднял взгляд обратно на Тони, то очень удивился, увидев выражение его лица. Выглядело почти так, словно ему было очень больно. — Боже, это так мило, — сказал он Питеру, заставляя его покраснеть еще сильнее, если такое было вообще возможно. Мужчина прочистил горло и глянул вниз на маленькую зеленую бутылочку газировки. А потом он просто передернул плечами и отпил немного. — Так вот, ты знаешь, что я бросил пить. — И еще я знаю, что вы бросили курить. Тони поднял бровь: — А что еще ты знаешь? Питер поднес бокал к губам, но он слишком нервничал, чтобы отпить. Он поставил его обратно, слишком сильно стукнув об мраморную столешницу. — Я знаю, что вы несколько лет ни с кем не встречались, — выдал Питер, стараясь говорить храбро. — Я знаю, что у вас никогда не было парня. Только девушки, — ободренный тем, что Тони явно развеселился, слушая эти утверждения, Питер продолжил, — я знаю, что вы поступили в MIT в пятнадцать лет. Вы поэтому дали мне эту футболку? Тони снова спокойно отпил из бутылки. — Это моя футболка, — поправил он его. — Я подумал, что она сядет на тебя. Между прочим, цвета универа тебе идут. И я надеюсь, что у тебя остались контакты доктора Периллукса. Питер удивленно глянул вниз на футболку. — Она была вам по размеру? — спросил он, с сомнением смотря на широкие плечи мистера Старка. — Мне было пятнадцать, когда я получил ее, — смеясь, сказал он в свою защиту. — Ты же сам только что сказал. Что ты еще знаешь обо мне? — Кажется, я знаю чистую стоимость ваших активов? Тони отмахнулся: — А я нет, так что не говори мне. Меня это нервирует. Давай что-то поинтереснее. Питер фыркнул в свой бокал. — Однажды вас нашли без сознания за рулем Феррари. В фонтане. Кажется, в Лас-Вегасе? — Лас-Вегас, да. Что-то еще? Питер на мгновение задумался. — Эм, не от вас публично отказалось студенческое братство в университете? Мужчина закатил глаза. — Да, Фи-Дельта-Тета. В любом случаи, там были одни гомофобы… Ты попробуешь? Клянусь, он вышел не слишком крепким. Оу. Питер забыл про напиток. Он поднял бокал и немного отпил. На вкус было одновременно и сладко, и кисло, и горько, и он закашлялся, проглотив. Затем отпил еще. И на самом деле коктейль был… очень вкусным. — Что это? — Мохито. Хоть я и смешал его на глаз. Хорошо вышло? Питер пожал плечами. — Я не знаю, я раньше никогда не пробовал коктейли. Но мне нравится. Вы уверены, что все будет в порядке, если я выпью? Мужчина улыбнулся – такой мягкой улыбкой, какую Питер видел только раз. — Конечно, малыш. Я рад, что тебе нравится. — Подожди, Пит, ты так сгоришь, — крикнул Тони несколько пьяному мальчишке без футболки, который пытался расстелить цветные полотенца на песке. Споткнувшись, он фыркнул и захихикал, а затем неуклюже плюхнулся на розовое. Тони он не ответил. Улыбнувшись и отвернувшись, Тони принялся рыться в шкафчиках бара, уверенный, что в одном из них точно должно быть полно крема от солнца – да, вот он. Он вытащил маленький бутылек и пошел наслаждаться поздним послеобеденным солнцем со своим новым парнем. — Ты живешь в зимнем Нью-Йорке, карапуз, — пожурил его Тони, огладив нежную бледную спину. — Ты сгоришь, если будешь вот так лежать. Питер заставил себя подняться на локтях, сияя ослепительной улыбкой. — Мне нужны шорты, — сказал он так, как будто бы вообще не слышал Тони. — А то у меня будут очень странные полосы от загара, если я буду загорать в джинсах. — Мы купим завтра, — пообещал Тони, садясь рядом с Питером на зеленое полотенце. Он открыл бутылек и выдавил немного крема на поясницу Питера, заставив его взвизгнуть от холодного прикосновения. — Ш-ш, — шикнул Тони, наклонившись и начав втирать крем. — Ну а ты не сгоришь? — пожаловался Питер, когда Тони провел ладонями по спине, забираясь и на бока тоже. Боже, какой же он милый. Тони отвлеченно покачал головой, выдавливая еще крема. — Не, карапуз, я итальянец. Я не сгораю. — Бред, — заявил Питер глухо, потому что он лежал лицом вниз на полотенце. — Никакой вы не итальянец. Тони закатил глаза, тщательно намазывая руки Питера. — Я говорю по-итальянски, — начал спорить он. — И я думал, ты уже всё обо мне вычитал в интернете. Питер повернул голову, недоверчиво смотря на Тони, который принялся за вторую руку. — Это что, достояние гласности? Не думаю, что это хоть где-то упоминается. Тони нахмурился, обдумывая. — Ну, это не секрет. Может быть, это просто ни разу не всплывало. Итальянский не самый полезный язык. Питер неловко перевернулся на спину, зажмурив один глаз из-за яркого солнца. — Ну тогда скажите что-нибудь на итальянском. Тони взял бутылек в руки, ожидая, что Питер скажет, что сможет сам намазать живот и грудь, но он не сказал. И поэтому Тони стал делать это сам. Его кожа была такой гладкой и ровной, и ее бледность нарушали лишь редкие веснушки. — Mi innervosisco sempre quando parlo in italiano*, — пожаловался он. — Итальянский напоминает мне уроки моей мамы. Она обожала упражнения по грамматике. В обоих языках, насколько я помню, — руки Тони массировали шею и плечи мальчишки. Ощущалось, как в мечтах. — Так горячо, — выдохнул Питер, а затем его лицо приняло неловкое выражение, и он резко сел, смахивая руки Тони. — Итальянский, я имею в виду. Не… не уроки вашей мамы. Какой же, блять, милый. Тони наклонился и чмокнул его в нос. — Я знаю, что ты имел в виду, — заверил он его. — Ты неплохо так напился после всего двух коктейлей. Давай-ка сюда, а то у тебя сгорит лицо, — Тони выдавил еще крема и придвинул Питера к себе за руку, аккуратно намазывая его ему на нос. — А можно еще один? — Может, немного позже. В конце концов, около половины девятого Тони нес мальчишку в спальню. В защиту Питера нужно сказать, что в Нью-Йорке была почти полночь. От солнца его кожа была слегка золотистой, а на лице и плечах выступили новые веснушки. Тони был почти уверен, что у мальчика сгорел нос, и он чувствовал себя слегка виноватым из-за этого. Он вырубился, лежа на коленях у Тони, когда они оба наблюдали за тем, как садится солнце, и лишь слегка начал двигаться, когда Тони поднял его на руки. — Было так красиво, — прошептал он в шею Тони. Тони не знал. Он смотрел только на красивого мальчишку, который засыпал у него на коленях. Он ничего не сказал даже тогда, когда Тони убирал с кровати сумки и одной рукой раскладывал постель, придерживая Питера за талию. — О, нет, — пробормотал мальчишка, заставив Тони напрячься, потому что он подумал, что того сейчас стошнит. Но его слова были даже хуже. — Нам уже сейчас нужно заниматься сексом? — Нет. Нет-нет-нет, Пит, мы просто ложимся спать. Хочешь, я переночую внизу? — когда Тони уложил его на кровать, Питер приоткрыл глаза. Он поднял руку к лицу Тони, и мужчина позволил ему утянуть себя в поцелуй – сладкий и нежный, полный эмоций, которые он боялся сегодня показывать. На вкус он ощущался как мята и ром. — Поспите здесь, со мной, мистер Старк, — прошептал Питер ему в губы. Тони поцеловал его в лоб и прикрыл глаза, чувствуя так много всего, чего он еще не хотел произносить в слух. Он как будто бы томился от любви, и поэтому, заговорив, его голос звучал совсем тихо: — Все, что угодно, малыш. Все.