Per aspera ad astra

      В темноте казалось, что кроме освещённого стадиона в мире ничего больше и нет, так ярко горели фонари и такими черными были тени. Если не знать, что там, за оранжевым пятном футбольного поля и беговых дорожек с белой разметкой, есть ещё трехэтажное здание школы, так ни за что не догадаешься.       Разрезать железную сетку, которой была обнесена территория, было нереально, Тим пробовал. Нет, болторез, наверняка, справился бы, но он большой и тяжёлый, а на дело надо ходить налегке. Но сетку вообще не нужно было резать или рвать, всё проще — её можно было легко расплести. Терпение — вот нужный инструмент. В самом низу, где проволока была соединена плотной скруткой, пришлось повозиться, — хорошо, что на руках были толстые рабочие перчатки, а то все пальцы бы исколол, — зато потом пошло легко — до самого верха распутывать было и не нужно, хватило прорехи дюймов в десять высотой, только чтобы пролезть.       Глаза к темноте привыкали быстро, да и Тим знал, куда идти. Конечно, в школе была сигнализация и даже имелся охранник, но школа не секретный объект министерства обороны, не Зона 51, датчики движения были только в центральных коридорах, да и то не везде, а старый мистер Стивенс, который дежурил у входа, всю ночь спал; отсюда, из класса химии, в который Тим залез через неплотно закрытое окно, был даже слышен его громкий храп.       В классах было темно, а в коридорах горела одна лампа из пяти. Впрочем, у Тима был и фонарик, на всякий случай. Чтобы кроссовки не скрипели по линолеуму, он выработал специальный шаг — не с пятки на носок, а всей стопой сразу, так выходило тише, хоть двигаться приходилось крадучись. Перчаток Тим на всякий случай не снимал, чтобы не оставлять отпечатки пальцев.       Конечно, всё это было совсем не обязательно — это всего лишь школа, и он не собирался ничего красть, даже наоборот — хотел добавить, но все эти заморочки придавали делу остроты и ощущение риска, словно он самый настоящий преступник, проникший в здание Пентагона.       Тим приоткрыл очередную дверь, заглянул в щёлочку, прислушался к тишине. Скользнул вдоль темной стенки к лестнице, дальше на третий этаж, пробежал на носках по полу, избегая светлых пятен от окон. Заветная дверь с надписью «Директор» была, естественно, заперта, но на лёгкие пути Тим и не рассчитывал. Там, за дверью, был не только компьютер со всеми оценками, но и роутер, который раздавал доступ в локальную сеть. Сигнал, правда, был слабенький, лучше бы действовать внутри кабинета, а не под дверью, но что делать — жизнь вносит свои коррективы.       Сложнее всего было разузнать пароль, но Тим справился: применил чуток сообразительности, социальной инженерии и личного обаяния. Интересно, в Пентагоне тоже кто-нибудь хранит коды запуска и шифры на столе под стеклом? И ведь наверняка. Паролем оказалась дата рождения директрисы, шесть цифр — месяц, день, год. Да... Мир так называемых «взрослых» каждый раз вызывал у Тима кривую усмешку.       Дальше — дело техники. Пароль роутер принял, сеть доверчиво открыла доступ к общему жёсткому диску. Пришлось поковыряться, отыскивая среди бесконечных файлов нужный, но кто ищет, тот найдет. Слава богу «журналом» оказался обычный файл «Эксель» и без проблем открылся на смартфоне. Заветная строка с его именем, баллы за успеваемость — тут и так все неплохо, колонка с дисциплинарными взысканиями — здесь уже стоит кое-что подправить, убавив лишние «очки», и, наконец, посещаемость: да... «сотни» ставить Тим не решился, было бы подозрительно, но процент увеличился значительно.       В принципе, этой небольшой корректировкой можно было и ограничиться, но это было бы как-то эгоистично. Вот перед тобой доступ к журналу всего класса, а ты думаешь только о себе. Тим пробежался глазами по таблице, действовать надо было аккуратно, без заметных перегибов — здесь чуть убавить, там немного прибавить. Успеваемость класса повысилась, хоть и немного. Проблемы у друзей, даже потенциальные, стали меньше — уже не так угрожали. Пора было сворачиваться.       Тим сохранил изменения. Поднялся. Сунул нос за угол коридора — никого. В тишине чуть гудели немногочисленные лампы дневного света, а снизу доносилось прерывистое похрапывание мистера Стивенса. Тим расслабился. Играть в стелс-шутер уже было скучно. Он даже немного расстроился, что дело оказалось таким простым. В глубине души он надеялся, что столкнется с какой-нибудь непредвиденной сложностью, препятствием, которое не так-то просто будет обойти. А тут — просто спящая школа. Толстый, ленивый охранник, открытые окна, пароли из шести цифр. Никаких ловушек, хитрых замков, лазерных датчиков движения, как в том фильме с Томом Крузом. Тим с трудом подавил в себе желание выйти через главный вход, щёлкнув привратника по носу. Нельзя — в фойе были камеры. А стоило бы!       Дорога обратно заняла гораздо меньше времени. Во-первых, Тим перестал кривляться и делать вид, что крадётся и прислушивается — это было ни к чему, во-вторых, на улице стал накрапывать дождик. До дома надо было ещё добежать — это полторы мили, не хватало ещё попасть под ливень. Прореха в заборе нашлась быстро, а вот выбраться обратно оказалось не так-то просто: края сетки завернулись внутрь, в сторону школьного двора, и, когда Тим улёгся животом на траву и полез, извиваясь как червяк, сомкнулись на его боках, вцепившись в одежду.       Ситуация была глупая. Чем настойчивей он двигался вперёд, тем сильнее впивались в тело края сетки. Лезть назад почему-то не хотелось, а даже когда Тим наконец решился, оказалось, что проволока держит его за штаны. Он попробовал отцепить их, но на ощупь было не понять, где схватило. Тим попытался повернуться на спину, но не вышло — крючки проволочин держали и за шлевки на джинсах, и за карманы, и где-то ещё, но было не ясно где.       Тим выругался. Дождь накрапывал веселее, и футболка на спине промокла. Дёргаться смысла не было, следовало успокоиться и действовать разумно и не торопясь.       Газон под сеткой намок и земля стала скользкой.       — Очаровательно. — Шептал Тим, ерзая по грязи. — Обалденно. Зае...       Двигаться стало легче, но каждый раз, когда удавалось повернуться хоть на градус, в тело втыкались торчащие концы сетки. Тим вздохнул. Оставался единственный вариант — вылезать из предательских штанов.       Это оказалось не так-то просто: руки пришлось сунуть под живот и возиться там с ширинкой на ощупь. Пуговица поддалась, молния вжикнула, Тим пополз вперёд, прижимая штанины ногами и извиваясь, но почувствовал, что вместе с джинсами съезжают и трусы. Крючок проткнул ткань и насмерть вцепился в резинку. Это был удар под дых.       В этот раз слов нашлось больше, и сказаны они были громче. Дождь уже поливал во всю. Тимми решился и пополз к свободе без трусов. В конце концов главное — выбраться из западни, а тряпки можно по-быстрому выпутать из сетки. Проволока царапала по ногам, но он двигался осторожно и настойчиво — забор дюйм за дюймом вместе со штанами оставался за спиной. На волю вырвалась задница, потом бедра, потом колени, голени, оставалось совсем чуть-чуть, но дело вдруг застопорилось: Тим рванул от ненавистной сетки, но на щиколотках словно защелкнулись кандалы — мокрые от дождя штаны в перемешку с проводкой держали крепко. Тим повернулся, сел, просунул пальцы сквозь ячейки сетки, с трудом, но дотянулся до шнурков, скинул кроссовки, надеясь, что теперь удастся освободить ноги, но дело было дрянь — мокрая ткань обмоталась вокруг щиколоток туго, словно нарочно завязывали. Это был конец. Бесславный конец.       Оставался последний выход: заплакать. Тим попытался, но вышло только зарычать. Одежда промокла насквозь, в носу уже чесалось, и начинало потряхивать.       — Вот и вся романтика. Скоро рассвет. Все увидят тебя, Тимоти Вэссон, застрявшим в школьном заборе без штанов. Это фиаско!       Когда слезы кончились, а стадион огласился первым громким чихом, Тим сдался и решил, что ужасный конец лучше, чем ужас без конца. Смартфон удалось достать из скрученных в жгут штанов с огромным трудом, и номер он набрал, закусив губу.       — Джим? Тут такое дело... Нет, я не дома. Прости, пап...