Per aspera ad astra

      Джинсы пришлось разрезать ножом. И хорошо еще, что был с собой нож, а то мальчишка ничего толком не объяснил. Кроссовки он сразу надел, а вот штанов запасных в патрульной машине не нашлось. Так он и стоял, смотрел волком, натягивая мокрую футболку на бедра, пока Смит освобождал из сетки его рваную одежду. Дело это оказалось непростое — легче было бросить, но парень настоял, сказал, что это улика.       — Улика? Вот как? — Джим старался, чтобы голос не дрожал от ярости, но получалось плохо. — Улика преступления?       У пацана на мордахе удивительным образом смешались стыд и недовольство. Смит снял куртку и накинул ему на плечи:       — Марш в машину! Включи печку и грейся!       Тим не шевельнулся.       — Улика! Засранец мелкий! — Джим кряхтя снимал с проволочных крючков обрывки одежды. — Ну, погоди...       Тим, услышав угрозу, отступил на шаг назад.       — «Медвежатник» голожопый! — Смит перевел дух. Сидя на корточках, приходилось тянутся к самой земле, а он уже отрастил небольшое брюшко, которое мешало. — Я сказал, живо в машину! Не хватало ещё, чтобы ты простыл! Помимо прочего...       Тим нехотя направился к патрульке.       — Стой. — Джим направил на пацана луч фонаря, — не оцарапался? Ну-ка повернись!       — Да нормально всё! — огрызнулся Тим.       — Да уж, «нормально»! Нормальней некуда. — Джим поднялся, комкая в руках остатки одежды. Сетка, которую он заплел обратно, смотрелась прилично, но след на траве был такой, будто собака валялась. Оставалось надеяться, что дождь смоет остатки грязи, а газон распушится.       В машине было тепло. Оба молчали. Джим устало тер глаза и разочарованно мотал головой. Дворники поскрипывали. Тим чихнул.       — Хорошо, хоть дежурство уже кончилось. — От места преступления отъехали прилично, и Джим остановил машину для разговора. — Ты опять специально подгадал?       — Не специально. — Тим почесал перемазанную в земле коленку. — Так совпало. Мама на дежурстве. И ты тоже.       — Ну, конечно. Не дома же тебе сидеть. Не спать же по ночам! — Смит медленно выдохнул, досчитал в уме до двадцати. — Зачем лазал?       — Погулять захотелось.       — Если не скажешь, я не смогу тебя прикрыть. Если что.       — Всё нормально. Нечего там прикрывать.       — Кроме твоей голой задницы! — Джим выругался. — Не скажешь?       — Нечего говорить. — Тим ерзал на потертом сиденье.       — Я не буду сердиться. То есть, я не буду сердиться ещё сильнее. — Смит вздохнул и серьезно взглянул на пацана. — Все равно я с тебя шкуру спущу. И так, и так.       Тим фыркнул и отвернулся к окну.       — Ты мне пообещал! Никаких выходок! Никакой уголовщины! — Смит повел машину к дому. — Обещал?       Мальчишка пожал плечами:       — А что я такого сделал? Что криминального?       — Это ты мне скажи!       — Ну, влез на территорию школы. Подумаешь...       — Ночью? Через забор? — Смит треснул ладонью по рулю. — Ты меня хоть за дурака-то не держи! Тим?       Дворники скрипели. Тим молчал. Мокрая футболка под сухой курткой грела как компресс. Тело под ней начинало чесаться, а голые ноги наоборот покрывались мурашками.       — Почему у тебя в патрульной машине нет одеяла? — вид у пацана был обиженный. — В кино пострадавшему всегда накидывают на плечи плед или одеяло.       — Одеял у нас нет. — Буркнул Джим. — Одеяла есть в скорой. И у пожарных. И ты не пострадавший. Пока.       

***

      Дома Смит сразу загнал пацана в душ, а сам ходил по дому Вэссонов, в который он перебрался после свадьбы, как разбуженный гризли. Он недовольно рычал, пинал ни в чем не виноватого робота-пылесоса, несколько раз порывался снять со штанов ремень, но чертыхался и застегивал пряжку обратно. Джим даже плеснул себе на два пальца виски в стакан, но, побренчав по донышку кубиком льда, передумал пить и все вылил.       Мальчишка засел в душе так надолго, что было очевидно — он там прячется.       — Тимоти? — Джим требовательно постучал в дверь. — Это тебе не поможет. Вылезай!       Вода в душе не шумела. В щели под дверью прошмыгнула тень, что-то шлепнулось на пол, и снова стало тихо.       — Тим? — Смит старался, чтобы голос звучал как можно жёстче. Вышел даже рык. — Тим, я считаю до...       Дверь открылась. Пацан на пороге глядел исподлобья. Любимая пижама уже была ему мала. «Быстро растёт» — подумал Джим, открыл рот для гневной тирады, но мальчишка юркнул ему под руку и убежал в свою комнату.       Ужасно не хотелось продолжать разговор. Ужасно не хотелось читать нотации, угрожать и наказывать. Но Джим чувствовал, что пацан опять начинает ходить по краю, и с этой любовью к авантюрам нужно было бороться. Решительно и беспощадно.       Дверь в комнату мальчишки, вся залепленная наклейками «Keep Out», «Do Not Disturb» и прочими пугающими надписями, была чуть приоткрыта. Джим вздохнул. Последняя надежда, что Тимоти его не впустит, и можно будет с относительно спокойной совестью скинуть эту проблему со своих плеч, улетучилась. Смит кашлянул и вошёл.       Парень сидел на кровати и с тоской рассматривал свои босые ноги, торчащие из коротких штанин цветастой пижамы.       — Тим, можешь ты мне объяснить, зачем... — Смит начал было речь, но тот молча лег поверх одеяла не живот и, немного поколебавшись, спустил с задницы штаны.       — Вот, значит, как. Это мне вместо ответа? — Джим кивнул и вынул из шлевок ремень. — Я объснений не заслужил?       — Ты сам сказал, что выдерешь. — Тим бормотал, уткнувшись лицом в покрывало, — сам сказал, неделю не сяду.       Он повернул к Смиту недовольное лицо и выпятил зад:       — На! Лупи!       В другой раз на эту детскую провокацию Смит и не купился бы, но сегодня то ли от усталости, то ли от нервов терпение кончилось. Он замахнулся и хлестнул петлей поперек выставленной задницы, лишь на подлёте в последний момент притормозив удар. Следом тут же полетел второй, а за ним третий — сильнее всех. Вышло смачно. Звонко и немного страшно — на бледной попе тут же вспыхнула широкая розовая полоса, а пацан взвизгнул и прикрыл зад руками.       Джим выругался и кинул ремень на пол.       — Ну-ка, подвинься!       Мальчишка прошипел что-то неразборчиво, но, не отнимая рук от голой попы, подвинулся. Джим уселся рядом.       — Вот что, парень. Либо ты мне говоришь всю правду, либо мы больше с тобой не друзья. Так и знай.       Тим всхлипнул, Смит почувствовал, как в груди все сжалось и положил руку мальчишке на спину. Тот утёр рукавом глаза и вдруг сбивчиво заговорил. Совсем по-детски, быстро и на этот раз явно искренне:       — Ты сказал, что если успеваемость будет больше восьмидесяти процентов, мы поедем на озёра. В кемпинг. Возьмём лодку, будем... Палатку... В лес... Секвойи... — рыдания не давали ему говорить, и Джим осторожно погладил мальчишку по спине, мягко подталкивая слова. Тим перевел дух и продолжил, — а у меня семьдесят семь, из-за прогулов! А на следующей неделе они там все обновят. Будет новый сервер, и уже не влезешь. Надо было сейчас. Я и так... Если бы не штаны... А теперь...       Рыдания начались с новой силой. Картина складывалась, хоть Джим и мало что понял про сервер. Он встал, вдел на место ремень. Тим по-прежнему прижимал ладони к заднице, и оказалось непросто их отлепить. Следы от ремня немного припухли, по краям самой четкой полосы краснела каемка, но попа была в порядке. Джим натянул парню на задницу штаны. Заставил лечь под одеяло. Сам, кряхтя, улёгся с краю, вытянув уставшие ноги.       — Они поймут, что это ты оценки исправил?       — Ничего они не поймут. — Тим повернулся носом к стенке.       — Точно?       — Точно.       — И чего ты ревешь? — спросил Смит, услышав всхлипы.       — Ничего!       — Тим? — стоило прилечь и тут же повело в сон. Комната закружилась, постеры с видеоиграми и какими-то непричесанными артистами стали валиться со стен прямо на постель. Джим тряхнул головой. — Мы все равно поедем в отпуск. На озёра. Я просто хотел, чтобы ты поменьше прогуливал.       — Правда?       — Конечно.       Тим заворочался. Хотел повернуться и сесть, но поморщился и лег на живот.       — Надо бы тебя выдрать как следует, но сил уже нет. — Джим повернулся на бок, спиной к пацану. — Спи! Бандит. Взломщик голозадый. Через три часа вставать.       Кровать скрипнула. У самого затылка раздалось теплое дыхание от которого побежали по спине мурашки. Между лопаток ткнулась упрямая голова.       — Уголовник. Рецидивист малолетний... — ворчал Смит.       — Спокойной ночи, пап.       — Спокойной ночи, сын.