Любовь с привкусом ромашек

Нет-нет-нет… Только не это… Ну пожалуйста. Я что, так много прошу от жизни? Только не капрал Ривай. Что угодно, я могу даже прямо сейчас выйти за стену, только бы это избавило меня от его наставничества. Я уткнулась в тарелку и больше ни слова не сказала. Это было отвратительно. Чувство, будто меня окунули головой в ледяную воду, оставив без возможности вздохнуть. Я понимала, что поблажек и разговоров ни о чём, как с Эрвином, у нас не будет. Это пугало и беспокоило. После завтрака-обеда я незамедлительно пошла в комнату и уткнулась в жёсткую подушку лицом. Это было невыносимо. Все разведчики уважали и боялись капрала, но для меня он был лишь эгоистом, который хоть и спасает мир от титанов, но все еще остается мерзким человеком. Возможно, титаны сделали его таким. Но ведь Эрвин и Ханджи другие, они относятся ко мне намного добрее, чем Ривай. Неужели дело совсем не в титанах? Я подошла к окну, вглядываясь в происходящее в окрестностях. Разведчики уже во всю тренировались, а в центре как всегда стоял капрал. Я наблюдала за ними минут сорок, пока не произошло то, чего мой разум пытался бы избегать. Ривай посмотрел аккурат в моё окно. Наши взгляды столкнулись, мне хватило пары секунд, чтобы задёрнуть штору и прервать зрительный контакт. Паршиво. Почему не Эрвин, не Ханджи, почему именно он? До семи я просидела в комнате, прерывая ту незначительную традицию посиделок с книгой под старым дубом. Мысли кружились вокруг слов Эрвина: «Ты не понимаешь, на что подписываешься… Обучать будет тебя Ривай». Знаю, то были эмоции, что вспыхнули во мне, являя собой гнев. Но даже аристократической выдержки не хватило, чтобы те слова не сорвались с моих губ. Как может столь мелочный человек, как капрал, имея столько яда, отравлять жизнь только мне. Другие, казалось, находятся в дурмане неведения. Неужели он настолько хороший боец, что ему простительна любая выходка? Вся желчь, все шпильки пролетают мимо людей, но вонзаются прямиком в меня. «…бестолковая…» Как будто я раньше не слышала такого в свой адрес? О-о-о, была одна забава у моей матушки. Порой, когда нога подкашивалась во время вальса, или рука случайно дрогнула, удерживая вилку под нужным углом, когда не могла вытянуть нужную ноту, или мое платье смотрелось «недостаточно приемлемо» — мать лишь смотрела, зияя пустотами вместо глаз, и как бы вскользь, словно разговор ведет не со мной, роняла одно единственное слово — «бестолковая». Да так тихо и скромно, что приходилось действительно стыдиться своих несовершенств. Ни одни крики и едкие выговоры не действовали так, как эта хитрость. Я знала, какой она была на самом деле, знала, на какие манифестации способна. И все же… Это слово самое искреннее, что я слышала от нее за все время, которое способна вспомнить. Маска давала трещину. Совсем небольшую, но достаточную, чтобы понять — под ней хоть и пугающая чернота, но не пусто. Руки так и тянулись к учебнику, а ноги буквально сами шагали к выходу. Желание выйти отсюда и сбежать было непередаваемо сильно. Не в силах больше думать о своей не завидной участи, я переоделась в более удобную одежду и направилась прямиком к «своему» Риваю. У меня не было массы вариантов его месторасположения, учитывая, что на плацу перед корпусами его не оказалось. Пришлось направится прямиком к его кабинету. Хорошо, что я заранее поинтересовалась у Эрвина, где же восседает это чудовище. Коридоры погружались во мрак с каждым новым поворотом — вечерело. Свет, проникаемый через окна, истончался. Не думала, что кабинет Ривая так далеко. Оказавшись перед искомой дверью, по контуру которой исходило небольшое свечение, я постучала, и незамедлительно прозвучал приказ войти. Капрал сидел за столом и медленно потягивал чай. Вполне возможно, это был и другой напиток. Но делал он это таким забавным способом, что мне ненароком захотелось рассмеяться, но вовремя вспомнив, в логове какого «человека» нахожусь, смогла сдержаться. Впервые вижу, чтобы так странно держали чашку. — Садись, — он указал на стул рядом с его столом. — Мы еще с вами не переходили на «ты», — с ухмылкой пролепетала я. — Язвишь? — его голова немного наклонилась вбок, отчего он стал похож на щенка. Верный пёс Эрвина Смита. — Ни в коем случае, — я отряхнула брюки. — Как я могу язвить человеку, которого терпеть не могу? — он немного изменился в лице. Не слишком сильно, но довольно очевидно — я его взбесила. — Сто кругов вокруг штаба. Немедленно, — он поставил кружку и встал из-за стола, подходя ко мне. Я хотела возразить, но ему хватило секунды, чтобы сократить расстояние между нами и сильно сжать мои щёки пальцами. Это было больно, но терпимо. — Если ослушаешься, то проиграешь спор, — он отпустил меня и снова сел на своё законное место. Мне ничего не оставалось делать, кроме как выйти из кабинета и исполнить бессмысленный приказ — каприз капрала Ривая. Шёл пятидесятый круг. В моих лёгких не хватало воздуха. Сколько я уже так бегу? На улице совсем стемнело, но, к счастью, на моем пути не встретился ни один солдат. Я так хотела доказать, что хоть чего-то стою, но даже это мне давалось с огромными усилиями. Сейчас бы прекратить это гадкую пытку, подойти к Риваю и плюнуть ему в лицо. А потом смотреть, как оно заходится в гримасах злости и ярости. Ахахаха, вот это темные мыслишки, Викки, не пристало леди думать о таком. Да, пожалуй, но здесь и сейчас я не леди, а солдат Разведкорпуса. Поэтому мне нужно продолжать бежать. Шестидесятый… Семи…десятый… Вось…ми…десятый… Де…вя…нос…тый… Сотый. Ноги подкашивались и сводились в судорогах от усталости, лёгкие разрывало изнутри от нехватки кислорода, в горле пересохло настолько, что, казалось, его поливают раскаленным железом, мое тело просто повалилось на холодную землю, слишком давно остывшую, после зашедшего за горизонт теплого майского солнца. Я пыталась отдышаться и ненадолго прикрыла глаза. «Я это сделала, — вторила себе, не в силах прокричать это в голос. —Сделала». Было так тихо, доносилось лишь стрекотание сверчков, которые наблюдали за мной из-под травы. Вот, наверно, думают, что за идиотка в такое время валяется на земле. Приоткрыв глаза, я наблюдала за звёздами, которыми было усыпано ночное небо. Они сияли так ярко, но были так далеки от меня. Я подняла руку и хотела дотронуться до этих блестящих огоньков. Восхитительным решением было бы зарисовать это. Дома. Я так любила рисовать, но мне всегда не хватало времени на него. Прикрыв глаза, я вслушивалась в каждый треск, который исходил вокруг меня.

В то же время в кабинете Ривая.

— Всё наблюдаешь? — Эрвин сидел на диване и медленно потягивал алкогольный напиток. — Она пробежала все сто кругов, — Ривай отвернулся от окна, направляясь к своему стулу. — Целеустремлённая девушка, я заметил это, когда поговорил с ней впервые. — Ты же не просто так притащил её сюда? — капрал отпил из кружки уже давно остывший чай. — С каких пор ты стал таким проницательным, Ривай? — Эрвин направил взгляд на капрала. — Зачем она тебе нужна? Деньги? — Они здесь почти не причастны, — командор взболтнул стакан с горячительной жидкостью. — Меня интересует власть, которую она имеет. — Но у нее совершенно ничего нет, — Ривай явно не понимал, что происходит. — Никакой власти. — Пока что, — Эрвин встал и направился к окну. Он отодвинул шторку и взглянул на спокойно лежащую девушку на земле. — Если она пробежала эти сто кругов без подготовки, то сможет и остальное. А мы ей поможем, поэтому не подведи меня. Этот приказ я отдаю лично тебе, — Смит перевёл взгляд на капрала. — Никто не должен знать, зачем она тут.

***

Утро. Я в своей комнате в штабе. Кровать казалась такой мягкой, будто на ней матрасы и простыни из моего поместья. Я приоткрыла глаза и протяжно потянулась. Ошибка. Фатальная. По телу в секунду разнеслась волна сильной боли, будто сжигая всю кровь в моей плоти. Из-за рта невольно вырвался не то всхлип, не то стон. — Ты отрубилась прям на сырой земле, идиотка. Я испугалась от звонкого и грубого голоса, который эхом звенел в моих ушах. Ривай. Он одет в форменный костюм Разведкорпуса, темные круги обосновались под глазами, из обычно аккуратно лежащих волос выбивалась небольшая прядь. Не то чтобы он выглядел хуже, скорее наоборот. Следы усталости и бессонной ночи придавали ему особый окрас. Как только до меня дошел смысл сказанных им слов, захотелось что-то возразить, но в горле саднило, будто вдоволь кричала всю ночь. Я попыталась принять положение сидя, о благослови Три Стены, хоть это увенчалось у меня успехом. Он же просто наблюдал за моими усилиями со стороны. Уловив направление моего взгляда, до него дошло, что мне сейчас необходимо больше жизни — кувшин с водой. Незамедлительно налив мне полный стакан, капрал протянул его. Хоть мышцы неумолимо ныли, я попыталась взять под контроль свою трясущуюся руку. Получилось, мягко говоря, не очень: несколько капель было пролито на кровать. Жадно глотая воду, я забывалась обо всем происходящем. После трёх стаканов, опустошенных за считанные минуты, мне удалось произнести пару слов. — Спасибо вам. Ривай явно не ожидал услышать от меня таких слов. И, кажется, именно он перенёс меня в комнату. Я не хотела нападать на него с расспросами, делая себе же хуже. Капрал покинул мою комнату так же тихо, как и, вероятно, вошёл. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Как долго он находился в моей комнате? Я резко развернула голову вправо, чтобы узнать время суток по расположению солнца на небосводе. Зря. По спине, поднимаясь выше в шею, словно молния, пронеслась острая боль. Почему у меня ноют те мышцы, о существование которых я даже не подозревала? Но даже эта боль не могла полностью заглушить усталость и дремоту, будто мне не удавалось поспать целую вечность. Наконец, я смогла улечься, не задев ни одной растяженной мышцы. Сон нахлынул мгновенно. Когда я встала, на улице царила кромешная тьма. Столько сил, как вчера я не тратила никогда, а ведь это только начало. Быстро переодевшись из несвежей одежды, пропитанной потом, после вчерашнего марафона, я вышла из комнаты с той самой книгой. Интересно было читать о способах маневрирования. Намного увлекательнее, чем математика. Вдоль коридора мимо меня промелькнула тень, мой взгляд привлекла птица, которая пролетала слишком близко к окну, загораживая собой единственный источник света — луну. И тут случилась неожиданность. Небольшая фигура наткнулась на меня, задев локтем, и вниз полетело несколько десятков листов бумаги. — Простите, — девушка начала взволнованно их собирать, не поднимая на меня глаз. — Я тоже виновата, поэтому дай мне помочь тебе, — сразу вспомнились слова Ханджи о том, чтобы ко всем обращаться на «ты». Я начала собирать документы. Девушка была невысокая, примерно одного роста со мной, светлые волосы искрились темной бронзой при свете луны. Она была прекрасна. Одеть бы ее в те платья, которые весели у меня в шкафу в поместье, и она бы выглядела получше всех тех придворных дам, которых мне удалось встретить. — Ты не сильно ударилась? — я протянула ей руку, и она с радостью её приняла. — Нет, всё хорошо, Виктория, — начала девушка. — Простите ещё раз за такую нелепость. — Давай без формальностей, — я повторила недавно сказанные слова Эрвина и Ханджи в мою сторону. — Называй меня просто Викки. — Петра Рал, — представилась она. — Служу в элитном отряде капрала Ривая, — девушка сказала это так громко, что у меня зазвенело в ушах. — Приятно познакомится, Петра Рал, — я немного засмеялась, а она лишь улыбнулась. — А ты довольно приятна по общению, видно, слухи, которые ходят о тебе, совсем не правдивы,. — девушка залепетала, а это повергло меня в шок. — Слухи? — я немного покосилась на неё. — Все говорят, что вы достаточно грубы, — неужели этот вывод был сделан из моего разговора с Риваем? — А правда, что вы и Эрвин Смит. кхм, — я её перебила. — Нет. — Значит, всё-таки половина Разведкорпуса идиоты, которым косточки лишь бы перемыть, — Петра забрала у меня бумаги из рук и направилась к кабинету Ривая. Она прям сияла, будто лучик солнца, который озарял всё пространство. Я направилась в столовую, чтобы хоть немного перекусить и переварить услышанное. Время довольно позднее, а значит, по моим подсчетам в помещении почти никого не будет. Помещение столовой озарял небольшой канделябр из трех горящих свечей, стоящий на столе командующих. Рядом сидела фигура, по широким плечам которой, я с точностью могла сказать, что за человек помимо меня решил наведаться в столовую после заката. Эрвин Смит. Его компании я бы точно не стала противиться. Отыскать котелок с овощной похлебкой было не самой простой задачей, кто же знал, что еду на ночь убирают в небольшой погреб. Не обделив себя холодной пищей, я подсела за стол к Эрвину. Оставив между нами расстояние в пустой стул. Командор явно о чём-то упорно думал. — Надеюсь, я тебе не помешала. — Всё хорошо, — коротко ответил командор. Я посолила себе еду и с невероятным аппетитом поглощала неприличную на вид похлебку. Кто бы мог подумать, что мне с голодухи она так понравится? Эрвин прервал не неловкую тишину, окружающую нас. — Это же ты купила на всех соли? — не стала поднимать глаз, боясь увидеть в них злобу, которая больше свойственна Риваю. Кивнув, я продолжила есть ужин, но мой собеседник всё не унимался. — Ты не должна тратить деньги по пустякам. — Это не пустяки… лишь небольшой подарок, — всё-таки решила ему ответить спустя несколько мгновений. — Ты ведь никому не рассказала об этом? Тебя больше любить не стали, тогда зачем? — Я люблю есть посоленную пищу, — я подняла на него свои глаза. — Если тебе не нравится, то можешь её не брать, — меня немного оскорбили эти вопросы. Я сделала это для его солдат и в частности для самого Эрвина, зачем мне нужно чьё-то одобрение со стороны разведчиков? — Не хочешь сегодня посидеть со мной в кабинете? — Смит всё так же смотрел на меня в упор, а этот вопрос лишь отразился в моих ушах эхом. — Хочу. — Тогда доедай и приходи, — он убрал посуду и вышел из столовой, оставив меня наедине со своими мыслями. В каком-то тумане для меня прошли следующие полчаса. Очнулась я перед кабинетом Эрвина совершенно растерянная, тянущая руку к двери. Одернув себя в нескольких секундах от того, чтобы постучать, в моей голове невольно прозвучал вопрос: «Что я тут делаю?». Впрочем, ответа на него, у меня не было. Я безумно рада, что Эрвин сам меня позвал, но это было слишком неожиданно. Мне еще не до конца понятно, как реагировать на его выходку в нашем споре — то, что он сделал Ривая мои учителем. Вроде бы и хочется зайти, но чутьё подталкивает быть осторожней. Смит был добр ко мне все это время. Он как никто заслужил мое доверие. Пересилив сомнения, я постучала и мне разрешили войти. — Присаживайся. Я окинула взором командора, который раскладывал отчёты по своим местам, специально отведенным на его столе, и пристально следила за его движениями. — Чая не хочешь? — он посмотрел на меня. — Не отказалась бы, — Смит встал из-за стола, отложив документы в сторону, взял поднос с прелестными чашками и вышел из кабинета. Его не было минут двадцать, и в это время мне стало ещё более некомфортно. Пусть я уже оставалась одна в его кабинете, но в этот раз все было по-другому. Теперь мне казалось, что любое мое движение будет расценено как предательство. Даже глаза поднять было непосильной ношей. Пришлось разглядывать свои руки, покоящиеся на коленях. И когда это мои ногти успели стать такими грязными? Конечно же меня не столь сильно беспокоило это, но срочно нужно было найти тему, чтобы отвлечься. Всё исчезло, когда командор вернулся уже не с пустыми чашками. Он поставил их на небольшой столик, стоящий около дивана, а сам отошёл к серванту, за мутными стеклами которого виднелись стеклянные бутылки алкоголя. Он взял один уже начатый бутыль и присел рядом со мной. — Это алкогольная настойка на миндале, — начал пояснять Смит. — Я добавляю её в чай, чтобы разбавить вкус, попробуешь? — я ощутила дивный аромат миндаля, но всё-таки алкогольные пары были сильнее, и через секунды они поглотили любые другие запахи. — Я не позволяла себе пить алкоголь, но это и правда имеет чудесный аромат, — он добавил немного мне в чай, и попробовав, я поняла, что алкоголя почти не чувствуется. Наоборот, настойка придавала чаю новое звучание, сладость и небольшую горечь, что совершенно меняло его вкус. Мы разговаривали с Эрвином очень долго, но нам было абсолютно всё равно. Темы всплывали и перетекали друг в друга. Время уже перевалило за три часа ночи, это был последний раз, когда я кинула взгляд на часы, а мы всё бегали поочерёдно за чаем и почти уже допивали бутыль чудесной настойки. — Так расскажи мне о Митчелле, — всё настаивал Смит. — Я обожаю его, — начала я, но моя голова уже была немного одурманена. — Он такой взрослый по сравнению со мной. У него такие же голубые глаза, Мит любит читать и очень боится, когда я щекочу его около рёбер, — я залилась смехом и радостью, которые переполняли меня и моего собеседника. Командор ласково улыбнулся. Сейчас он был похож не на солдата, а на обычного мужчину, который поддерживает диалог двух давних друзей. — А где он служит? Или он занимается торговлей? — Эрвин был сильно завлечён в беседу, но было видно, что ему также хорошо, как и мне. — Он вместе с Вилсоном под руководством короля и прав рук, включая моего отца, выполняет работу, которая требует отъездов в другие стены. Бумажная волокита, расчёты казны, поэтому меня учили с детства хорошо считать и привили математический склад ума. — Интересно… — командор задумался. — Ты говорила, что ты похожа с Митчеллом, почему? — Ему это всё не нравится, он лишь так же, как я, играет под дудку матери. А вот Вилу действительно нравится эта работа. Думаю, Митчеллу это не по душе. — А ты? — я призадумалась. — Мне нравится быть здесь с вами. Хоть я совсем недолго тут нахожусь. И я рада, что у меня появился ты, — мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что хотел сделать Эрвин. Расслабленная поза, голова, наклоненная в мою сторону, столь малое расстояние между нами в секунду стало ощущаться по другому. Но мне это не нужно… не сейчас. Я попыталась перевести тему, но он всё также смотрел на меня, слегка приоткрыв рот, будто вдыхая последний воздух на этой земле. — Почему ты доверил моё обучение Риваю? — я взглянула на него немного грустными глазами. Как бы мне не хотелось растянуть этот момент, я должна его прервать. — Он сильнейший из разведчиков и сможет тебя обучить тому, чему я не смогу, — Эрвин отпил из кружки ароматный чай. — То есть ты признаёшь, что он лучше тебя? — я ткнула его локтем в бок, от чего он поперхнулся. — Я такого не говорил, — откашливаясь, проговорил Смит. — Терпеть не могу его. — Может, ты раскусишь этого «злодея»? — командор хитро на меня посмотрел от чего пошли нелепые мурашки по всему телу. — Знаешь, — начала я. — Если выбирать между вами двумя, то Ривай в абсолютном проигрыше. И неважно, насколько он там силён. Обычный самовлюблённый болван. — Ты пока его плохо знаешь. О нём так половина замка думает. — Надеюсь, он не убьёт меня завтра на тренировке. — Кстати о тренировке, тебе нужно уже идти, — Эрвин взглянул в окно. — Скоро начнёт светать, а ты как всегда проспишь пол дня. — Зато наберусь сил. Мы убрали чашки, и он проводил меня до моей спальни, держась на приличном расстоянии. Последний раз взглянув друг другу в глаза, мы пожелала спокойной ночи. Удерживая зрительный контакт еще пару секунд, он отступил на шаг назад, откашлялся и, развернувшись, ушел. Я была рада, что разговор с Эрвином был таким… родным? Будто я знаю его не несколько дней, а целую жизнь. Быстро запрыгнув в кровать, я размышляла о том, что могло произойти, если бы не смена темы разговора? Алкоголь и правда задурманил мои мысли, а на данный момент лучше думать о тренировке, чем о Эрвине. Ведь именно это поможет мне навсегда убежать из жизни аристократии. Это было бы самое лучшее утро, если бы не один придурок, который вылил целый кувшин ледяной воды на меня и мою постель. — Хватит спать! — прокричал Ривай. — Выйди из моей комнаты! — заорала я, резко поднявшись и попытавшись его выпроводить. — С чего бы я должен уходить? — он повернулся ко мне, и наши лица на секунду были очень близки. Я отпрыгнула от него, как от огня. — Ты опять заснёшь, а я не собираюсь тратить на тебя времени больше, чем нужно, — капрал был в бешенстве от того, что я проспала завтрак и обед. — А с того, что я сейчас стою перед тобой в одной рубашке! — Что я там не видел? — Ривай повернулся ко мне спиной. Значит, всё-таки он тогда отнес меня в комнату. — Переодевайся живее, душ ты всё равно уже приняла. — Выйди за дверь, — мне было всё равно, кто это, я не собиралась переодеваться перед мужчиной, и уж тем более перед капралом. Мне чудом хватило сил вытолкнуть этого болвана за дверь, от чего он пошатнулся. Посмотрев на его ошарашенное лицо, я громко хлопнула дверью перед его носом. Стащив с себя рубашку и надев штаны, я встала перед небольшим зеркалом, которое стояло на столе. Отражение явило то, что я бы не смогла забыть, пожалуй, никогда. По всей спине, начиная с поясницы, расходилась череда длинных горизонтальных шрамов. Ненавижу. Эти полосы были оставлены моими учителями за неподобающее поведение или невыученный материал, даже за неверно решенный пример! Они были не особо глубокие, но довольно частые. Хорошо, что учителя хоть предугадали место, которое никто не увидит, если бы это было лицо, мать бы их покромсала на мелкие кусочки. Ведь аристократии, а тем более девушкам, позорно носить изъяны на лице и видных местах, например, руках и ногах. Быстро надев рубашку, которая была на несколько размеров больше меня, я вышла к своему «злодею, которого я ещё не раскусила». Мы направились за пределы окрестностей штаба. Весь путь проходил в тишине. Спасибо и на этом! Ривай более не стал попрекать меня за то, как поздно я встаю. Мы двигались по дорожке, тянувшейся через луговину с прелестными травами. Опушка леса. Это было удивительное место, именно здесь проходила граница леса, и, как по волшебству, деревья уступали свое главенство высокой траве. Благодаря тому, что лесной массив начинался на пригорке, перспектива с него открывалась уходящими вдаль зелеными лугами. В руках Ривая был аппарат для маневрирования. Он лёгкими движениями зафиксировал его на мне, и выпустил крюки в сторону двух противоположно смотрящих веток высоко дерева. Отчего я вспарила на метр над землей, к сожалению, мгновенно потеряв равновесие, моя голова чуть не угодила в довольно внушительный камень, лежащий прямо подо мной. — Твоя задача просто удержаться в вертикальном положении и не упасть лицом в грязь, — капрал убрал ногой камень, о который я могла разбить голову, если бы он вовремя меня не схватил. Вот это забота. Он показал, как это правильно делать, удерживая меня в нужном положение. У него были тёплые руки. Никогда бы не сказала, что у человека с такой бледной кожей, будто лёд, могут быть такие теплые… Так, о чем это я думаю? К тому же, у него была достаточно жёсткая хватка и мозолистые ладони. Первая попытка удержать равновесие на этой чертовой штуке не увенчалась успехом, так же, как и многие последующие. Я несколько раз подлетала к земле головой, но Ривай всё-таки успевал меня взять за шкирку, ругаясь, какая я бестолковая идиотка. Но один раз он не успел среагировать… Ветка, державшая трос, неудачно переломилась, и я сильно ударилась лицом об землю, и ладно, если бы просто ударилась, надо же было разбить себе нос. Ривай отстегнул ремни, и я упала на колени, попутно царапая их. Он достал белоснежный платок и попытался вытереть всю кровь, которая текла ручьём. — У Эрвина никогда не было плохих идей, но ты не способна на маневрирование, — в его тоне не слышалась ничего, никаких эмоций. Ему было абсолютно всё равно на то, что я истекаю здесь кровью. Я не стала отвечать на его речь, о том, какая я бездарная. Но мне не хотелось пасовать. Я сама влезла в это. И я обязана справиться. Хоть еще трижды разобью себе нос, но не отступлю. Спор есть спор. — Давай продолжать дальше.