Любовь с привкусом ромашек

— Ты безнадёжна, — начал он. — Иди проспись, а завтра опять начнём всё заново, — капрал начал отстёгивать крепления, но я схватила его за руку. Он непонимающе взглянул на меня. Мы тренировались до поздней ночи. Солнечный свет уже давно утратил свое могущество — оставалось довольствоваться маленькой лампой, прихваченной из штаба, да пригоршней звезд на небосклоне. — Я выспалась, поэтому продолжу, — быстро убрала пальцы с его запястья. — У тебя всё тело дрожит от напряжения, когда я уйду, ты убьёшься об землю, — в голосе ничего не читалось. Ни заботы, ни раздражение, лишь холодное безразличие. — Уходи. Я последний раз на него взглянула. На лице играли теплые огоньки от лампы, придавая более здоровый вид коже, но синяки под глазами никуда не делись. Скорее всего, он понял, что спорить со мной сейчас бесполезно. Капрал отошёл от меня, немного прищурив глаза, и направился в сторону штаба. Он оставил лампу мне, мило с его стороны. Хоть ногу не сломаю, когда буду добираться обратно. А еще Ривай заранее объяснил, как снимать крепление, поэтому трудностей возникнуть не должно. Его фигура медленно растворялась в дали. А я лишь наблюдала за развивающейся зелёной накидкой с крыльями свободы, с которой играл прохладный ветер. Он не обернулся. Начинало светлеть, из леса вкрадчиво доносилась первая трель. Лампа давно догорела. Это невозможно. Я ударялась каждый раз спиной, коленями, лицом, пытаясь хоть как-то сгруппироваться. Все руки жгло от ссадин, ноги гудели от напряжения, в горле саднило, и я, отстегнув крепления, упала вниз на колени. Их снова прошибла сильная боль, но мне было уже всё равно. Я взглянула на свои руки, полностью стёртые о веревки. Мне хотелось разрыдаться. Даже годы, проведенные в насмешках, потакании учителям и родителям, не приносили столько отчаяния. Там я могла винить других в своих трудностях, в побоях, слезах. Здесь же некого винить кроме самой себя. От этого осознания хотелось дать пощечину. Сначала разрыдаться, а потом ударить. Больше всего я не желала расстроить Митчелла, Эрвина и даже в какой-то степени Ривая. И пусть это состязание самой с собой, мой успех или же провал отразится не только на мне. Я собрала всё оборудование и положила под дерево, накрыв парой крупных веток, как мне и говорил капрал. По моим ощущениям время было около пяти — военные скоро проснутся, и мне нужно проскочить быстрее мимо зевак, чтобы не было лишних вопросов и слухов. Почти добравшись до стен штаба, я обернулась навстречу восходящему солнцу. Оно переливалось от желтого до розового, горело мечтою, которую я хочу осуществить. После всех водных процедур я спешила в свою комнату: по шуму было понятно, что разведчики уже начали просыпаться. Еще один поворот направо, и вот оно, мое спасение. Коснувшись холодной железной ручки двери, я услышала неподалеку скрип. Кабинет Эрвина. Надеюсь, оттуда выйдет Ривай как ни в чем не бывало, а не владелец этих апартаментов. Наклонив голову, так чтобы еще мокрые волосы скрывали лицо, я скорее принялась открывать дверь. Мне почти удалось скрыться, как твердый голос прозвучал в мою сторону. — Викки, ты уже встала? Командор. Удача сегодня не была на моей стороне. — Я и не ложилась, — не смотря на него, проговорила я. Мои волосы и закрытая одежда должны были скрыть следы вчерашних неудач, чтобы не возникало вопросов. Не хочу, чтобы он меня видел такую. — Не идёшь на завтрак? — он был так близко, будто говорил мне это на ухо. Как бы я хотела сейчас к нему повернуться. — Не голодна, — я открыла дверь и быстро юркнула в комнату, прижавшись спиной к холодной деревянной двери и выдохнув, будто избежала тяжёлой участи. Мне не хотелось расспросов от Эрвина. А если он подумает, что Ривай решил отыграться на мне? Не желаю доставлять ещё больше проблем. Ведь он и так не доволен, что нянчится с такой обузой. Нельзя допустить, чтобы в глазах Смита, я предстала слабой «тупой аристократкой». Последнее, что я сделаю — признаю эти испытания непосильными. По крайней мере, перед окружающими. Я спустилась вниз по двери спиной на корточки и обхватила руками колени, попутно прячась в них головой. Каждое действие отдавалось болью, но она уже ничего не приносила. Моральная заглушила физическую. Наедине с собой я все-таки дала волю слезам. Они стекали по щекам, обжигая раны на лице, и падали вниз, будто хрустальные камушки. Сколько мне придётся от него ещё бегать? Я не смогу долго скрывать свой внешний вид, нелепо оправдываясь. Не хочу думать о том, что он скажет. И что могут выразить другие. Проще вообще не выходить из комнаты. Мысли безудержно терзали мой измучившийся разум. Выдержу ли я всё это? Сколько еще продлиться пытка? Как долго я смогу храбриться? Не знаю… У меня нет ответов. Как мне сейчас не хватает Митчелла… Брат бы понял меня и поддержал в любой ситуации, даже если я не права. Милый Митч, чей облик всегда приносил радость и легкость. Что бы не случилось, он был на моей стороне. Всегда рядом. Такой родной и солнечный, способный развеять все невзгоды одной улыбкой… Сколько себя помню, мне никто не был нужен кроме брата. Он был моим укромным местечком, полным безопасности. Пожалуй, я любила его больше, чем саму себя. Но сейчас его нет со мной. Я сражаюсь одна. Пусть так, мысли о брате немного отрезвели. Просидев так около часа, побыв слабой и никчёмной, что самой стало тошно от себя, я всё-таки решила поспать. Вечером нужно будет бороться дальше за свою свободу. Я проснулась поздним вечером. Странно, никто не пытался ворваться в мою комнату. А мне начало казаться, что у людей это вошло в привычку. Скорее всего, Ривай уже всем рассказал, какую беспомощную он обучает. Я подошла к зеркалу и увидела необычайно страшную картину. Будто я не сама падала, а меня кто-то жёстко избил. Обычно яркие голубые глаза были красными и опухшими от слез. Разбитый нос с посиневшими кругами вокруг него пугали до ужаса. Было противно. Было больно. Теперь понятно, почему матушка не давала права касаться моего лица даже за самые «вопиющие» проступки — слишком омерзительно. Раздался хруст. Звук битого стекла пронесся в сознании. Лишь спустя долгие мгновения, я поняла, что мой кулак со всей силы ударил по расходящемуся трещинами отражению. Снова кровь, несколько осколков впились в руку. Быстро порвав одну из рубашек, я обвязала рану, попутно вытащив осколки. Лучше мне не видеть себя в таком виде. Надев белоснежные штаны и огромную рубашку Митчелла тёмно-зеленого цвета, я отправилась в столовую. Волосы решила оставить как есть. Уже наплевать, кто меня увидит так. Я продолжу своё обучение, чего бы мне это не стоило. Сотни глаз. Они вперились в меня, изучая каждый изъян. Всё равно. Пусть смотрят. Раньше я бы никогда не позволила себе выйти в таком виде, но тогда у меня не было надежды. Положив себе немного еды, сегодня картошка в какой-то коричневой жидкости, я направилась к столу командующих. — Всем приятного аппетита, — будто ничего не случилось, сказала я и, прикрыв лицо волосами, начала потреблять пищу. Они ничего не ответили, а я лишь ловила безмолвные взгляды Эрвина и Ханджи. Это продолжалось, пока я не доела свою порцию. — Сегодня без тренировок, — подал голос Ривай. Я впервые подняла голову во время трапезы. Мой взор был устремлен точно на капрала, игнорируя командора и главного исследователя. Его взгляд метался от перевязанной руки до моего лица. Он явно не понимал, откуда новые раны. — Я пойду с тобой или без. — Викки, — начал Эрвин, я перевела на него глаза, — Отдохни лучше. — Эрвин прав, — подхватила Ханджи. Только в её голосе читалось сожаление. — Я ни за что не отступлю, — я кинула вилку в тарелку, от чего она с грохотом об неё ударилась. — Я выиграю этот несчастный спор, — возможно, это прозвучало слишком громко, так как в столовой повисла тишина, которая резала уши тупым ножом. — Если ты сдохнешь, то нам же больше проблем принесешь, — Ривай в своём стиле наклонил голову. — Тогда обещаю не сдохнуть, чтобы тебе принести еще больше проблем. Я вышла из столовой и быстрым шагом направилась к импровизированному тренажёру. Наплевать, я сделаю всё без него. После нескольких часов усердной работы и многих ударов об жёсткую землю, я решила, что нужно отдохнуть, иначе слова капрала о неминуемой смерти во время тренировки окажутся явью. Лишь благодаря ярко светившей луне, можно было хоть что-то разглядеть в потемках. Керосин в лампе закончился еще вчера, совсем забыла его заменить. Зато, можно было вдоволь насмотреться на сверкающие звезды, словно алмазы, усеянные по небу. Но воцарившаяся тишина влекла за собой разгоряченное тело и разум. Отстегнув оборудование и облокотившись о дерево, я прикрыла глаза. По всему телу пробежали мелкие волны мурашек. — Эй, идиотка, если ты будешь просто смотреть на тренажёр, от этого у тебя не получится маневрировать, — чёртов капрал, он когда-нибудь сможет оставить меня в покое. — Всё было хорошо, пока ты не припёрся сюда, — шикнула я. — Извините, ваше величество, что прервал юную особу от отдыха, — он сделал еле заметный поклон. — Какой же ты отвратительный, — я встала и направилась к штабу. Хватит унижений на сегодня. Мне надоело. Позади послышались быстрые шаги, Ривай догнав меня, схватил за плечо. — Пойдем, я покажу тебе несколько секретов, чтобы ты смогла хотя бы удержать равновесие, — он сделал небольшую паузу. — Всё равно не думаю, что тебя хоть когда-то отправят в бой, но так ты не будешь каждый раз падать лицом в грязь. Ривай убрал теплую руку с моего плеча и быстрым шагом пошёл к тренажёру. Эгоистичный баран. Это будет единственная помощь, которую я приму от него. Мы тренировались до самого утра. Сил уже совсем не было, но у меня начало получаться. Хоть так, капрал время от времени удерживал меня за шкирку, лишая возможности получить новые ссадины. Ривай же не выглядел уставшим от слова совсем, будто ему было всё равно на сон, чего не скажешь обо мне. — Иди спать, завтра продолжим, — он отстегнул крепление. Я присела около дерева, всё тело ломило. — Спасибо тебе, что помогаешь, — я взглянула на капрала. — Если бы это не было приказом Эрвина, я бы не тратил на тебя время впустую, — он всё также медленно убирал крепления, не смотря на меня. — Для тебя это лишь игра, чтобы доказать, что ты хоть чего-то стоишь, — эти слова не были обидны. И горькая правда намного лучше, чем сладкая ложь. — Я бы не хотела, чтобы это было игрой, — я встала и подошла к нему, помогая укрыть ветками оборудование. — Как думаешь, я смогу стать полноценным солдатом? — Ривай наконец поднял взгляд на меня. — Никогда, — он сделал паузу. — Ты слаба и не понимаешь, что тебя ждёт, если ты будешь разведчиком. На этом наш диалог закончился, и мы отправились в штаб в полном молчании. Военные уже давно проснулись, поэтому я снова удалилась в комнату. Ривай же направился в столовую. Засыпая, я думала о словах капрала. Что же меня и правда будет ждать в этой жизни?

***

Не хотелось вставать с уютной кровати, ставшей намного удобнее, чем та, которая была дома. Но даже здесь, в корпусе Разведотряда, я не могла позволить себе пролеживать целые дни напролет. Шум, доносившейся из окна, неумолимо возвращал к реальности. Я встала с кровати и приоткрыла окно, вдыхая свежий прохладный воздух. Он просачивался в мою маленькую комнату. Взглянув на окрестности, я увидела разведчиков, которые собирались уходить. Тренировки закончились. Быстро переодевшись, чтобы не упустить шанс побыть наедине с книгой, я выбежала на улицу и уже спокойным шагом пошла к своему излюбленному местечку. Широкая крона дуба позеленела — на ней образовались молодые листочки и свисающие длинные сережки. Никогда прежде не видела такого зрелища. Я присела и начала читать, попутно отвлекаясь на военных, которые громко разговаривали вдалеке от меня. — Добрый день, Виктория, — я повернулась к девушке, которая подошла слишком тихо. У всех разведчиков принято подкрадываться и пугать обычных гражданских? Это была та особа, которая врезалась в меня в коридоре. Вроде бы её зовут Петра. — Я говорила, что ко мне можно обращаться на «ты». И лучше просто Викки, — она присела рядом, не ответив на мою улыбку. — Почему ты здесь вообще находишься? — Петра взглянула на меня, а я лишь закрыла долгожданную книгу. Ни минуты покоя. — Дела, коротко ответила я. — Именно из-за этих дел тебя побил капрал Ривай? — она наклонилась к моему лицу слишком близко, открыто изучая все ранения, — Вас видели сегодня утром, как вы вдвоём заходили в штаб. — Он всего лишь учит меня основам маневрирования, — будто оправдываясь, проговорила я. — А для чего высшим слоям общества маневрировать? Особенно девушке, — Петра всё не унималась, что меня немного позабавило. — Думаю, это для общего развития, — я взяла книгу и показательно махнула перед её носом. — В книгах читать это одно, а практика — совсем другое. Тем более никто не знает, что нас ожидает завтра, я посмотрела на небо, которое потихоньку сгущало краски. Видно, скоро начнётся дождь. Совсем не кстати. — Я уж думала, вы там с капралом что-то не поделили или поссорились, — она выдохнула, но вскоре продолжила. — Тебе он нравится? — я не ожидала такого вопроса и с недоумением посмотрела на нее, а Петра разглядывала что-то вдали, не замечая моего ошарашенного выражения лица. — Терпеть его не могу, кто угодно только не Ривай. Лучше выйти замуж за свинью, чем за него, — наконец девушка взглянула на меня, и в её глазах читалась… радость? — Это хорошая новость, — она улыбнулась, — Не хотелось бы, чтобы капрал Ривай отвлекался на что-то помимо службы. Несколько капель дождя упали мне на макушку. Ну вот, шанс на спокойное чтение безвозвратно утерян. Нужно собираться в штаб. О том же самом подумала Петра, поэтому она приподнялась легкая, словно пушинка. — До скорой встречи, Викки, — девушка помахала мне рукой и направилась в штаб. Но и мне пора уходить. Нет желания идти в свою комнату. Я достаточно провела там времени, чтобы сейчас ощущать, как смыкаются прутья этой клетки. Интересно, а Эрвин сейчас занят? Думаю, стоит попытать удачу, и заглянуть к командору. Я медленно проходила по коридорам, наблюдая за бегающими военными, которые что-то бурно обсуждали и расходились по разным комнатам. А вот и нужная дверь. Все, что требуется — это только постучать. Но даже простояв здесь пять минут, я не решалась зайти. Раздражала моя нерешительность, которая только и делала, что сгущала краски, как сегодняшнее грозовое небо. Только набравшись смелости, я хотела постучать, как дверь в кабинет командора распахнулась. Пришлось невольно сделать шаг назад, чтобы дать человеку выйти. Но в дверном проёме стоял Эрвин и пристально на меня смотрел, видно, он не собирался выходить. — Сегодня что-то слишком долго ты не решалась войти, — Смит отошел от дверного косяка, приглашая меня рукой пройти внутрь. — Садись. Я присела на диван, оглядывая кабинет, будто что-то в нём поменялось в моё отсутствие. Но это было совсем не так, всё осталось по-прежнему. Тот же стол с аккуратно разложенными стопками бумаг, сервант с многочисленными бутылками, смею предположить, что всё это алкоголь. Эрвин присел рядом со мной, потирая переносицу двумя пальцами. По его состоянию было ясно, что он очень сильно устал. — Я наверно опять не вовремя. — Как раз-таки нет, — командор устремил свой взгляд в окно, наблюдая за каплями дождя, они барабанили все сильней. — Я закончил все свои дела, поэтому ты как раз вовремя. Мне теперь не нужно думать, чем занять сегодняшний вечер. — Не уверена, что дождь закончится в ближайшие часы. А значит, нет смысла надеяться, что тренировка состоится, — в моей голове проскочила мысль, что компания Эрвина мне сейчас больше по душе, чем Ривая. — Тебе нужно было отдохнуть, — Смит взглянул на меня. Провел сначала глазами, а затем и указательным пальцем по моей щеке, не затрагивая ссадин, полученных во время тренировки. — Надеюсь, не будет шрамов, а то миссис Грейс не простит мне, что у её прекрасной дочери появились изъяны на лице. Мне лишь хотелось примкнуть к горячей ладони командора ближе, насколько это было возможно. Расслабившись, я прикрыла глаза, отдаваясь моменту. Со звонким лязгом в кабинет ворвались. Сколько денег мне нужно будет отдать, чтобы в кабинет поставили замок? Я оглянулась на того, кто только что прервал мое умиротворение. Чёртов капрал Ривай. Он стоял в дверях с кучей бумаг и немного удивлённым лицом. По нему вообще сложно понять, какие эмоции он проявляет. Чаще всего это безразличие, брезгливость и гнев. Но сейчас он был крайне удивлён. Настолько, что его брови поползли вверх. — Здесь пришло несколько десятков отчётов, — он с грохотом положил их на стол. — Это тебе, — его взгляд остановился на нас. — А она тут что опять забыла? — Вот хочу узнать, как ты её обучал, что всё лицо Виктории в ушибах и ссадинах, — командор положил руку, не так давно касающеюся моей щеки, на облучок дивана. — Если она неумёха, то это её проблемы, — процедил сквозь зубы капрал. — Я вообще-то сейчас здесь нахожусь. Обсудишь, какая я безмозглая, потом. Ривай, ничего не ответив, вышел из кабинета. А Эрвин снова обратился ко мне. — Он лучший солдат, но не умеет держать язык за зубами. — Знаешь, спустя несколько тренировок с ним, я уже привыкла к его оскорблениям в свою сторону, — помедлив. — Но капрал и правда обучил меня многому. — Хм… — командор немного призадумался, — Расскажешь, как проходили они? Ваши тренировки. — он вопросительно посмотрел на меня. Я повествовала Эрвину обо всём, что произошло. Он с интересом слушал, не прерывая мой рассказ. — Всё-таки он решил взяться за тебя, — командор устремил свой взгляд наверх, будто что-то обдумывая. Что же, интересно творится у него в голове? — Возможно и так, но мне не хочется быть обузой для капрала, — я склонила голову, как маленький щеночек, которого ругали за что-то. — Ты не обуза, — лишь ответил Эрвин. Но это было не так. Я сама прекрасно понимала, что мешаю им. Ведь у солдат совсем другие обязанности на службе. — Мне, наверно, стоит пойти к себе, — я встала с дивана. — А то Ривай принёс тебе кучу работы, а я как всегда не вовремя, — Смит также повторил мои действия и приблизился к столу. — Ты права, работа и правда появилась, — он издал смешок, который позабавил и меня. — Но я чуть не забыл отдать тебе кое-что, — Эрвин покопался в выдвижном ящике стола и протянул мне конвертик. Это было письмо. Я повернула его лицевой стороной, на нём было изящно выведено золотыми чернилами имя. Только он так мог подписать: «Виктории Грейс от Митчелла Грейс». Я поблагодарила командора и быстро удалилась из кабинета в свою комнату. Даже на таком незначительном отрезке пути мне встречались солдаты, которые по обыкновению наблюдали за мной. Сейчас мне было абсолютно всё равно на них. Наконец добравшись до комнаты и сев на кровать, я распечатала письмо, что обжигало руки и сердце. «Дорогой Виктории, Сестрёнка, ты не представляешь, как грустно приезжать обратно домой и не видеть тебя, бегущую встречать с распростёртыми объятьями. Поместье опустело без твоего смеха, который озарял раньше наш дом. Надеюсь, ты не пожалела, что отправилась к разведчикам, и у тебя всё хорошо. Отец и правда рад, так же как и я, что ты выросла и отправилась в такой далёкий путь. Мы с ним переговорили и пришли к решению, что ты уже достаточно взрослая и вправе сама определять свою судьбу. Я безмерно рад этому, так как помню тебя совсем крохотной. Матушка не может найти себе места и ждёт от тебя ответа. Что именно она хочет от тебя услышать, я не смог выпытать у неё. Возможно что-то о разведчиках. Мне это совсем не понравилось. Не играй в её игры, она запутает тебя, как запутала меня и Вилсона. И отойти от этих дел будет очень сложно. Надеюсь, ты сдружилась с кем-нибудь. Например, с Эрвином Смитом. Мы с ним разговаривали во время приёма, и он мне показался надежным человеком. Но не забывай, что осторожность всегда должна быть, ведь мало ли кто захочет воспользоваться твоим положением. Попрошу тебя написать ответное письмо с разъяснениями не на моё имя, адресуй его Сиэлю, так как моё может прочесть матушка, а на его почту она даже не посмотрит. Я с ним договорился — даже в моё отсутствие он сохранит его и отдаст только в мои руки. Вилсон тоже безумно скучает. Я люблю тебя. Возвращайся домой живой и невредимой.

Твой любимый брат, Митчелл Грейс.»

Слёзы покатились ручьём по лицу. Я прижала письмо к себе, пытаясь впитать слова и мысли моего любимого брата. От исписанного листка веяло теплом и любовью, которую мне передал Митчелл. Я сильно соскучилась по нему. Как бы мне хотелось всё бросить и приехать к нему, но не могу. Он гордится мной, и я не подведу его. Нужно срочно написать ответное письмо на имя Сиэля. Я всё объясню тебе, Митчелл.