Любовь с привкусом ромашек

Эти несколько дней прошли хоть и скучно, но быстро. Ханджи заходила ко мне пару раз в день и приносила еды. Она всегда интересовалась моим самочувствием и была обеспокоена, но я каждый раз её уверяла, что всё хорошо и ничего страшного нет. Эрвин тоже заходил несколько раз, но у него было недостаточно времени говорить со мной, долгое отсутствие непосредственно на рабочем месте давали о себе знать. Видно те документы, которые мы перебирали с главным исследователем, были лишь малой каплей из всех остальных. Ривай же не проведал ни разу, чему я совсем не удивилась. Это было похоже на него. Да и с чего ему вообще меня навещать? Эти два дня я прокручивала у себя в голове наш разговор. Он был так близко. Никто до него не позволял так ко мне приближаться. Например, Эрвин всегда держал расстояние и никогда не позволял себе подобного. Они были такие разные, но оба безумно интересны. Мне так хотелось узнать о них больше, но не думаю, что, хотя бы один из них подпустит меня ближе. И дело было совсем не в чувствах к кому-то: это были первые люди, с которыми я познакомилась, можно сказать, по личной инициативе и вижу их почти каждый день. Никто не позволял мне заводить банально друзей, с которыми можно было бы поговорить по душам, как с Эрвином, или в шутку оскорблять, как Ривая, или узнавать новое, как с Ханджи. Это захватывающее и неизведанное мне чувство, кое раньше я могла разделить только с Митчеллом. Я скучаю по нему, но намного сильнее хочу познать эту жизнь, что была для меня под запретом долгие годы. Некоторые мои знакомые, такие же привилегированные «дети», вели разгульный образ жизни, им позволяли всё. Над ними не устанавливали столь жесткого контроля, под каким находилась я. Даже то, что я, как выразился Эрвин: «подружилась с Гвен», могло очень плохо отразиться на мне, если бы об этом узнал отец или мать. Мне было непонятно это, но по своей натуре мне не хотелось ссориться с родителями, ведь они обеспечили меня образованием и банально крышей над головой. И грех было жаловаться, ведь кто-то мог умирать от голода или холода. Поэтому мне оставалось лишь выбить счастливый билетик в жизнь, которую я хочу прожить не зря. Распахнув шторы и отворив окна, впуская в комнату чистый воздух, я приметила вдали о чем-то беседующих командора и капрала. Пока остальные солдаты проводили усердные тренировки, эти двое, казалось, безмятежно прогуливались по променаду, занимая мысли друг друга светской беседой. Удивившись собственным размышлениям, я невольно издала смешок. Ну, еще бы, даже в мыслях невозможно представить Эрвина и Ривая на светском рауте, держащих речи о новой торговой политике или размышляющих об изменчивости погоды. Н-да уж… Вот это был бы номер. Хоть Эрвин довольно неплохо вписывается в данную концепцию, учитывая его положение в обществе, но вот капрал…. Он совершенно не из этого мира. Собрав остатки самообладания, я вышла на тренировочное поле, следуя к своему излюбленному месту. Уютно примостившись у ствола старого дерева, я открыла прихваченную с собой книжку, которую мне так и не дали спокойно дочитать. Впервые за долгое время не заметила на себе непрошенных взглядов: видимо, все привыкли, что я шатаюсь тут и там. Вникнуть в текст не получалось, все мысли вертелись вокруг вчерашнего подарка. А именно о желании стремглав добежать до конюшни и оседлать роскошного жеребца и, к моему огромному сожалению, о невозможности этого действа. Все-таки ультиматум, поставленный капралом, о вылете из штаба со скоростью света пресекал все вольные мысли. Как бы ни была велика моя любовь к лошадям, я не могла пожертвовать своим будущем. Поэтому пришлось постараться, вникая в плоский текст о маневрировании, уводя себя от тяжелых мыслей. — Виктория! — мужской голос выбил меня из и так не дававшейся мне концентрации. Я посмотрела на командора, что рукой приглашал меня составить ему компанию. Быстро встав с молодой травы, я пошла к Эрвину и Риваю, которые очень долго что-то обсуждали. — Как твоё самочувствие? — поинтересовался Смит, когда я к ним подошла. — Мне намного лучше, — я взглянула на капрала, который смотрел прямо на мою персону. — Что-то случилось, раз ты позвал меня? — я перевела взор на Эрвина, но он вместо того, чтобы ответить, взял меня под руку. — Пойдём прогуляемся. Мы с Эрвином следовали вдоль деревьев. Я окинула взглядом, отдаляющегося от нас Ривая, но он уже сфокусировал все свое внимание на солдатах. — Как тебе подарок? — разорвав тишину между нами, проговорил командор. — Великолепен. Я о таком и мечтать не могла. — Я рад, что тебе понравилось. Я остановилась, Смиту пришлось проделать то же самое. В его взгляде читался неозвученный вопрос. — Что случилось, Эрвин? — мой тон стал твёрже, огонёк внутри меня подсказывал — что-то не так. — Меня не покидает некоторое чувство после вашего приезда. Произошло нечто, о чем ты умалчиваешь? — Ты просто переутомилась, — командор убрал прядку волос с моего лица, она словно нарочно выпала. — Всё хорошо и лучше быть не может, — Смит продолжил свой путь вдоль аллеи. — Может, я и правда себя накручиваю, — мысли вслух. — Ты молодец, Викки, — Эрвин не прекращал шаг. — Если бы Ханджи одна сидела с этими бумагами, то не сделала бы и половины, — было очень лестно слышать эти слова от него. Правильно писал Митчелл в письме — Смиту можно доверять. Надеюсь, он сможет прожить счастливую жизнь. Такие преданные люди заслуживают этого. — Ей помогал Моблит, да и мне он объяснил, что да как. — Но ты сделала многое и сама, ведь правда? — командор взглянул исподтишка на меня. Заметная разница в росте давала о себе знать. В его взгляде читалась… Гордость? Он определённо хотел так меня похвалить. — Я не могла не отблагодарить Ривая, — начала я. — А дарить ему что-то существенное — себе дороже. Если с тобой мы сблизились за это небольшое время, то этот болван умеет только орать и косо на меня смотреть! — Ты очень неугомонная, — рассмеялся мой собеседник, — И постоянно готова отплатить, а что если тебе сделают больно? Никогда не задумывалась об этом? — Эрвин всё также шёл вперёд, смотря вдаль, будто он говорил это не мне, а кому-то спереди стоящему. — Не думаю, что я когда-то захочу сделать человеку больно, — немного обдумав, прошептала я так, чтобы услышал только он. — А как же титаны? — Я же говорила: человеку! Нашёл с чем сравнить. — И то верно, — Смит мягко развернулся и направился в обратную сторону. Но не так быстро, милый мой командор, мне тоже нужно у тебя кое-что спросить. — Эрвин! — обогнав, я стала идти спиной к замку, чтобы видеть его лицо. Он с недоумением на меня посмотрел, но всё же сохранил самообладание. — Могу я сходить на рынок? — Зачем? Помнится, ты говорила, что у тебя всё есть? Или опять клубники захотела? — он улыбнулся уголками губ. Могу точно сказать: это была ехидная ухмылка. — Нет, мне нужны художественные принадлежности. — Бери Ханджи в выходной, и можете идти. Только не наделай глупостей. — Я сама аккуратность, ты же знаешь. — Поэтому и предупреждаю. — Смит положил руку на мои волосы и немного их взъерошил. Этот жест был таким родным для меня, будто это сделал не командор, а Митчелл. Мы попрощались около штаба: Эрвин возвращался к делам, а я решила немного подаставать своими вопросами главного исследователя. Правда, на этот раз постараюсь ничего не сломать, а то моя любимая наставница по цифрам может не сдержаться и «случайно» меня прирезать. Придется признать, в гневе она будет пострашнее Ривая, даже когда тот срывался на меня. — У меня много работы, Викки, и я даже не знаю, когда освобожусь, — Ханджи сидела в завале каких-то непонятных штуковин, которые я видела впервые. — Минимум через недели две я смогу сходить с тобой. Я с порога заявила девушке, что нам обязательно нужно на рынок. Но как только с моих уст слетели слова, передо мной открылась неописуемая картина: десятки различных приборов и не менее сотни мелких деталек, разбросаны по столу, под столом, да и вообще по всему кабинету. А Ханджи сидит и капается попутно то в механизмах, то в бумагах. Мне стало ее так жаль, что предложить свою помощь стало для меня делом чести. Она отказала, оправдываясь тем, что в бумажной работе от меня больше пользы, чем с механизмами. И, естественно, не забыла припомнить прошлый раз, когда я случайно (!) отделила несколько болтиков от какой-то «очень важной» штуки. Ладно, вариантов у меня все равно не так много, пришлось покинуть исследовательскую лабораторию ни с чем. И чем же, помилуйте, мне занять себя да десяти вечера? Стоп. Десять вечера? А что должно быть в десять вечера? Вот черт! Чуть не забыла, что Ривай обещал научить меня кататься верхом на лошади. Сама же напросилась. Хорошо, что вовремя вспомнила. Настроение поднялось в миг. Оставалось лишь придумать, чем занять себя до назначенного времени. С этими мыслями я отправилась в свою комнатку, решив продолжить чтение учебника по маневрированию. Время пролетело незаметно. Накинув на белую рубашку незатейливую чёрную кофту, я вышла из штаба и направилась туда, где капрал обучал меня основам маневрирования. Он совершенно точно не указал место нашей встречи, но почему-то мне казалось, что это будет именно тут. Как и предполагалось, Ривай всё ещё не пришёл. Присев на склоне, я огляделась по сторонам: постепенно меркнущее небо, застланное травами поле и где-то в дали теплые огоньки. Неужели там раскинулась деревушка? Интересно, почему я не замечала ее раньше. Как бы мне хотелось хоть немного пожить в похожем домике. У меня никогда не было возможности не то что зайти, но даже поглядеть вблизи на такой дом. Интересно, как же там всё обустроено? Какие вилки, чашки, а тарелки? Наверняка даже стены совершенно другие. Пол, скорее всего, не блистает чистотой, а над потолком не весит большой сверкающей люстры. Но без всех этих убранств, даже издали деревушка веяла уютом, которого я не чувствовала нигде. Стены штаба не отличаются гостеприимностью, а дом, где я выросла, всегда отталкивал своим показным лоском. Мне, конечно, грех жаловаться, но разве не в этом и проявляется сущность человека? Тянуться к тому, чего у тебя никогда не было и быть не может. Издали послышались шаги, обернувшись, я увидела мужчину в форме — капрал Ривай. В его руках были поводья, а чуть поодаль его самого стоял мой жеребец. А они неплохо смотрелись в дуэте. Я, не проронив ни слова, встала с густой травы и направилась к ним навстречу. Желание хотя бы прикоснуться к лошади переполняло меня, и не знаю, получилось ли у меня это скрыть, ведь на моем лице явно сияла искренняя улыбка. Хотелось окунуться в это чувство с головой, и неважно, что рядом стоял капрал. Моя рука медленно и плавно коснулась головы жеребца. Жест, что я не опасна. Ривай не говорил, лишь спокойно наблюдал. Не хватало только его едких комментариев. Сейчас бы они всё испортили. Но он молчал, будто читая атмосферу между строк. После минутной слабости я обошла моего нового друга и быстрым движением села верхом. — Мне рассказывала знакомая, что некоторые из Разведкорпуса могут стоять на лошадях во время боя, — начала я повествование капралу. — Ты можешь это? — Я прилегла на лошадь, зарывая лицо в шелковистой гриве, не разрывая зрительного контакта с Риваем. Он смотрел мне в глаза. Выражение его лица немного отличалось от того, что я видела ранее. Оно было более… Не знаю, расслабленным. Даже казалось, что он был в хорошем расположении духа. Очень сложный человек. Но сейчас мне удалось уловить ту частичку, что ненароком выскользнула из его души, вся глубина которой оставалась для меня загадкой. — Могу, и тебе явно повезло, что ты научилась держать равновесие, — Ривай проговорил это довольно тихо, что было не свойственно нашим разговорам. Обычно он срывался или оскорблял меня, даже если на то не было объективных причин. По-моему, это будет первый диалог в нормальных тонах. — Поэтому научу. Прошли часы. По моим ощущениям было около двенадцати. И впервые в жизни у меня получалось. Чувство эйфории захватило сердце в свои цепкие путы. Этот момент стоил своего ожидания. Сейчас я уже спокойно могла стоять на лошади, когда она тихонько идёт. До идеала очень далеко, зато есть к чему стремиться. Когда капрал только показывал, как это должно выглядеть, я не могла отвести глаз. Это было потрясающе. В нем была легкость и сила одновременно. У меня захватывало дух. Становилось понятно, что этот трюк он проворачивал далеко не один десяток раз. Но я выдохлась. Устала. Физических нагрузок не было слишком давно. После тренировок с маневрированием прошло довольно много времени. Мышцы будто забыли все те бессонные ночи. — Рива-ай, — протянула я жалобно, но с улыбкой. — На сегодня хватит. — На моё удивление, у тебя получилось хорошо, — капрал подошел к нам. Его протянутая рука была некоторой приятной неожиданностью. Я уже было хотела принять эту помощь, как внезапно он протянул вторую и, крепко обхватив меня за талию, снял с лошади. Совершенно не ожидая такого от Ривая, я не смогла рассчитать баланс, и в считанные секунды наши тела соприкоснулись. Короткий вздох вырвался из моей груди, когда он мягко опустил меня на землю. Какие-то секунды, что я уже стояла на своих двоих на твердой почве, он не отпускал меня. Ривай отстранился, и я вышла из кольца рук, которые обвивали меня ничтожно короткое время. — Нужно загнать лошадь в конюшню, — его голос был спокоен, будто ничего не произошло. — Сейчас всё сделаю, — живо проговорила я себе под нос. Ривай присматривал за лошадью, пока я собиралась, изредка поглядывая на него. Капрал тихонько гладил коня по голове. Видимо, с животными он обращается куда лучше, чем с людьми. Учитывая, что я наблюдала на тренировках его подопечных и какие слухи ходили от самих разведчиков, можно сделать вывод: Ривай достаточно упрямый и своевольный капрал. Но его сегодняшнее поведение ставило меня в тупик. Совершенно не понимаю, неужели на человека так сильно влияет хорошее настроение или… Нет, пф-ф, это, определенно, его «чуть лучше, чем обычно» самочувствие повлияло. Все-таки ежедневные темные круги под глазами и вечно недовольный вид говорили намного красноречивее любых слов. А сегодня меня даже не удостоили честью быть оскорбленной! Вот так да. Может, он не такой уж и плохой? Но… почему я его сейчас оправдываю? Из-за маленькой вежливости, которая ему несвойственна. Эрвин и то даже в самые тяжелые дни повежливее будет. — Живее! — пригрозил капрал. Вот теперь я его узнаю, а то слишком много любезностей сегодня было. Завести лошадь в конюшню не составило труда, и мы с Риваем, не торопясь, направились в штаб. Весь путь прошел, на удивление, в приятной тишине. Но всё-таки мужчина нарушил молчание. — Ханджи мне пожаловалась, что не смогла с тобой сходить на рынок, — неужели ему есть дело до этого? — Мне нужно кое-что прикупить по мелочи, — не хочу раскрывать все карты. — Вот думаю, попросить Эрвина разрешения пойти одной. — Он тебя не отпустит, — я ждала продолжения фразы, но его не последовало. Тогда зачем нужно было замышлять этот разговор? Я проделала то же самое, что и с командором утром. Быстро повернулась к штабу спиной и посмотрела в глаза Риваю. Даже не смутился, шёл, как всегда. — И что ты мне предлагаешь? Сбежать? — Чтобы сбежать нормально, тебе мозгов не хватит. Я предлагаю сходить утром, потому что мне тоже надо. — Неужели у тебя выходной? — Отгул, — коротко ответил капрал. — Я согласна. — Это в твоих же интересах, идиотка. Я пропустила мимо ушей оскорбление. Одно радует: завтра я наконец попаду на рынок. Но идти с ним… Это даже немного пугало. О чём говорить? Или лучше молчать, чтобы не действовать на нервы? Ведь потом же себе хуже сделаю. Он всё еще считается моим наставником. Вот с командором нам бы было о чем поговорить. Но у Эрвина слишком мало времени, чтобы уделять его такой неумехе, как я. А с Ханджи не было такого тяжелого схождения. Мы говорили обо всём, а с капралом… Безвыходная ситуация. Ривай проводил меня до комнаты и незамедлительно ушёл. Посмотрим, что будет завтра. С трудом, но я проснулась раньше назначенного времени и быстро собралась. Прикинула в уме: раз сегодня практически целый день никто из разведчиков меня не заметит, а погода нынче ясная — надену платье. Мой взгляд упал на самое простенькое, но от этого не немее красивое белое платьице в небольшой цветочек. Надо же хоть как-то скрасить свой день. Военная форма, конечно, была практичной, но совершенно однотипной и серой. Стук в дверь — известие, что Ривай пришел. Я успела! Победно открыла дверь, а ведь этот балбес мог облить меня водой. И точно, он прочитал мои мысли: капрал стоял с кувшином ледяной воды. В его взгляде читалось удивление. — Просто воды принёс, — он прошёл внутрь моих апартаментов и поставил кувшин с жидкостью на стол. — Ты хотел облить меня ею! — я повернулась к этому мерзавцу, не выпуская ручку двери. — Нет, не хотел, — Ривай повернулся и, не обращая ни на что внимания, вышел из комнаты, пришлось опять его догонять. Это же было «в моих интересах»! Путь на рынок прошёл в странной тишине, которая не смущала только капрала. Мне же от этого становилось невыносимо. А ведь я даже не знала, как начать с ним диалог. Он лишь смотрел в окно повозки отрешенным взглядом. Скучно и тоскливо. Это первый и последний раз, когда я с ним куда-то еду. Но это было лишь начало нашего маленького путешествия. — Такая большая толпа собралась, — обратилась я к Риваю. Мы вышли из повозки, и я сразу же оглядела всё пространство. Была сильная суета. Люди спешили от одной лавки к другой, будто что-то случилось. Непонятная давка сражу же оттеснила нас от центральной улицы. Не припомню, чтобы раньше здесь бывало такое. — Выходной день, — пояснил капрал. — Держись ближе меня, — он взял меня за руку и протащил сквозь множество людей к нужной лавке. Слишком тесно. Не знаю, был ли у меня страх большего скопления людей, но вот страх быть зажатым насмерть точно скоро появится. В итоге, мы отошли немного в сторону от центральной части лавочки. Ривай попросил подождать под навесом: он не давал разгоряченному солнцу припекать макушку и к тому же находился поодаль от сметающей с ног толпы. И я покорно ждала. Через какое-то незначительное время ко мне начали подходить назойливые продавцы, пытаясь продать совершенно ненужные вещи. Возможно, во мне взыграла привитая аристократичность: было противно от их нахального, навязчивого поведения. — У меня нет денег, — в сотый раз повторила я одному из них. — По вашему платью не скажешь, мисс. — Вы можете просто отстать от меня? — не выдержав, я прибавила твердости голосу. Но на них это не произвело особого впечатления. — Мисс, но вам бы и правда пошли эти серьги! — мужчина подошел вплотную. Он не был таким высоким, как Эрвин, но всё равно превосходил меня в росте и силе. Он провел пальцами по моему подбородку. — Превосходное личико, — мужчина прошептал это так, что слышать могла только я. И у него получилось… Вопреки огромной шумной толпе, я почувствовала, как мир стянулся лишь к нам двоим. Сердце гремело в ушах неровным пульсом. Руки начало потряхивать. Я ничего не могу сделать. Ривай не обучал меня силовым приёмам, да банальной самообороне. Этот мужчина намного крупнее и сильнее меня. Мы стоим в маленьком тесном закутке. Я не смогу убежать. Он схватит меня раньше, чем я успею уклониться. Что мне делать? Единственное, что я смогла выдавить из своего одеревеневшего тела, это, зажмурившись, наскоро повернуть голову вбок подальше от взгляда этого ублюдка. Страшно… Холодный липкий страх, пробирающий сквозь одежды. — Мисс… — не хотелось открывать глаза и видеть его вновь. Провалиться бы сейчас под землю. — К вашему сведению, мисс Грейс ничего не нужно, — знакомый голос. Капрал! Я приоткрыла глаза, чтобы увидеть эту картину. Ривай за запястье удерживал этого отвратительного и грязного индюка. В глазах продавца читался неподдельный страх. Вот что значит увидеть устрашающего капрала Разведкорпуса в действии. — …и правда, теперь я вижу, что совершенно ничего не могу предложить этой мисс, — сказал он слегка визжащим от страха голосом. Капрал молча отпустил его руку. Торговец тут же прижал ее к совей груди, судорожно растирая болезненно красные следы на коже. Могу с уверенностью сказать, что скоро они нальются синяками — капрал ничуть не сдерживал свою силу. Взгляд торговца наполнился озлобленностью, но при встрече с глазами капрала, холодными и безразличными, он тут же скрючился в поклоне, рассыпался в извинениях и жалко попятился назад, утопая в толпе. Ривай взял меня за руку, с четко выверенной силой — достаточно, чтобы привести в чувство, но не настолько, чтобы причинить боль. А ведь теперь я точно знала, что это ему ничего не стоит. Мы снова пошли сквозь толпу. Закончился этот кошмар. Больше никаких назойливых людей, только молчаливый капрал. Поравнявшись с повозкой, мы остановились. — Скажи, что тебе нужно, и сиди здесь, — мужчина проницательным взглядом смотрел мне прямо в глаза, ожидая моего нерешительного ответа. Какая разница, что он подумает? Ну бумага, ну карандаши — что здесь такого? Пусть рассмеется мне в глаза. Плевать на гордость. Я больше не хочу возвращаться туда. Только не после того, что было. Я протянула ему мешочек с монетами; этого точно должно хватить — ещё и останется. — Бумагу и карандаши, возьми ещё чего-нибудь на свой вкус, — прозвучало чуть сипло. Брови капрала слегка поползли вверх. Даже не знаю, что его удивило больше: мой сиплый голос или вещи, что я попросила купить. Не стоит сейчас об этом думать. Пытаясь казаться безразличной, я быстро запрыгнула в повозку. Просто буду ждать его здесь. Как и в тот раз. Но здесь хотя бы меня не тронут… Только я оказалась одна в своеобразной безопасности небольшой повозки, как на меня, будто град, обрушилось все понимание ситуации. Этот… даже человеком его назвать нельзя, хотел мной воспользоваться. Словно игрушкой. Слишком близко. Слишком грязно. Отвратительно. И я не смогла ничего сделать. Паника постепенно захватывала разум. Если бы капрала не оказалось рядом, мне бы удалось как-то выпутаться? А если бы увезли? Как вообще я смогла бы вернуться? Что же мне нужно было делать? Оттолкнуть его? Попытаться громче сказать, что мне ничего от него не надо и чтоб шел куда подальше? Ну почему, почему я ничего не сделала? Вроде изменила свою жизнь решением вступить в Разведкорпус. А что толку? Даже в такой омерзительной ситуации пришлось лишь надеяться на помощь. Может, если бы мне с самого детства давали больше свободы действий, я и смогла найти выход. Самостоятельно справиться. Не оцепенела от бесстыдных прикосновений незнакомого мужчины. Не получалось остановить поток слез. Они каплями стекали по щекам. Это не было истерикой, как тогда в моей комнате, скорее постепенно приходящим отчаянием. Не знаю, сколько я так проплакала, но, видимо достаточно, чтобы Ривай успел купить все, что нужно. Он вернулся в повозку с внушительных размеров корзиной, полностью заполненной различными художественными принадлежностями. Их было явно больше, чем тот список из двух пунктов, что я озвучила Риваю. Но это было не все. Рядом с корзиной он поставил небольшой бумажный пакет с красными ягодками. Клубника. Ханджи вроде говорила, что зарплаты служащих даже высшего ранга не хватить на такую роскошь. И все же капрал решил себя побаловать. Он скользил по мне взглядом, не безразлично пустым, но пронизывающим. Так же было и вчера, когда он обучал меня верховой езде. Ривай двинулся в глубь повозки и, вопреки моим ожиданиям, сел не напротив меня, как было по пути на рынок, а рядом. Слегка подавшись в противоположную сторону, я пыталась незаметно стереть еще влажные дорожки слез. Бессмысленно. Он все равно уже заметил их. Ладони сами накрыли мое раскрасневшееся лицо. Щеки пылали, а соль пощипывала чувствительную кожу. Увидь я сейчас себя в зеркало, мне бы не понравилась эта картина. Всю дорогу я смотрела на простирающиеся долины, стараясь не обращать внимания на повисшее молчание. — Предложение есть, — тихо сказал капрал. Я оторвалась от скучного занятия и посмотрела на него. — Какое? — не хотелось сейчас разговаривать с ним, да и вообще ни с кем. — Недалеко от штаба есть овраг. Там луговина, ты сможешь её зарисовать, — пришел мой черед удивляться. Я кивнула. Видимо, путешествие ещё не закончено.