Любовь с привкусом ромашек

Спрятаться за угол было самым худшим решением. Замок Разведкорпуса в этой части был достаточно темным с гнетущей атмосферой. Прислонившись к холодной стене спиной, я сползла на корточки, заодно обняв ноги руками и опустив голову в колени. Хотелось свернуться клубочком, но в своей комнате, а не в мрачном коридоре, разве я так много прошу? Белая койка, шкафы, заполненные травами и медикаментами, совсем не лечили, а только усугубляли ситуацию. Почему каждый раз, когда я получаю физические раны, мозг будто пытается меня добить? В прошлые разы я довела себя до такого состояния, что пришлось пить настойки для сна, чтобы хоть как-то заснуть, а сейчас? Здесь нет Сентры, которая вскочит посреди ночи и поинтересуется моим здоровьем. Нет братьев, которые прилетят на всех парах со своих заданий из других стен, когда до них дойдет весточка, что я заболела. И нет отца, в объятьях которого можно закутаться и спросить совет, который когда-нибудь пригодиться. А тут? Эрвин, Ханджи и Ривай. Список не из лучших. Не из тех, кто помогут. А разве нужна помощь? Ривай. Одно имя, которое раздражает, нет, убивает. Мне тяжело без него и невыносимо с ним. Смотреть в эти серые омуты и вспоминать каждый раз о том, что он меня раскромсал, намного сильнее чем Смит. Тот преследовал цель, а не повиновался указанию. Вдруг он сделает это еще раз? Что будет, если Эрвин прикажет ему убить меня, добить последнее живое, что есть во мне? Я выполню последнее задание, а дальше что? Жить в страхе, что я кому-то перешла дорогу или криво улыбнулась? Он же сделает это, правда? Он ни разу не сказал, что чувствует. Хотя это же капрал. Он вообще умеет говорить, а не огрызаться? Слова это не его, но вот поступки… Хоть он и молчит, но так много сделал для меня. Да, сначала все сходило к пытке, но даже монотонные уроки, заучивание книг наизусть, изнурительные тренировки давали свои плоды. Ривай привил устои, которые остались до сих пор, и они помогали. Даже спасли жизнь. Но он все перечеркнул, нет, мы перечеркнули. Мы виноваты оба. Нужно было поговорить, нужно было добиться ответа до того, как я все узнала. Нам всего лишь не хватило времени. А сейчас поздно. Нам нужно быть по-раздельности. Это необходимость. Так будет лучше для всех? Размеренный шаг озарил коридор. Взглянув на окно, которое было прекрасно видно из моего убежища, я увидела: начало смеркаться. Вилсон наверняка сейчас ищет, где переночевать, зайдет в таверну и выпьет. А я сижу здесь в непонятном уголке, проливая слезы по одному единственному дураку, который все еще ждет кого-то в библиотеке. Высокая фигура остановилась рядом со мной. Начищенные до блеска сапоги, белоснежные без единого пятнышка штаны с кожаными ремнями и грозный сердитый взгляд. Закатные лучи солнца осветили его блондинистые пряди, из-за чего они будто начали подсвечиваться. Эрвин Смит собственной персоной. — Живо в мой кабинет, — голос и правда строгий. Я его разозлила. Опять. Теперь мне точно не жить. Я привстала, не дослушав до конца его волнительную речь, и как только я хотела двинуться в знакомую сторону, он сильно, я даже не заметила, когда успел, сжал мое предплечье. — Если тебя не будет, когда я вернусь, то найду твоего жеребца и устрою пир на весь Разведкорпус. Запугивает. У меня нет ответа. У тебя получилось, Эрвин, лучше чем у Ривая. Обронив на него незамысловатый взгляд, я вырвала руку и направилась в сторону его кабинета. Хватка не та. Ривай даже меня не касался, а мне было сложно уйти. Выкинь эти мысли из головы! Сейчас нужно придумать какое-нибудь оправдание командору. Но мысли заняты совсем другим. Проходя по коридорам, я наткнулась на несколько групп солдат. Смотрели, прожигали взглядом, и правда — как кукла. Разве раньше было также? Вот и то отличие, которое мне нравилось в военной полиции. Никто не знал, откуда я и не задавал вопросов, а здесь и сейчас я другая, не такая как они. Разговоры с Армином сводились каждый раз к одному и тому же вопросу: «Зачем ты ушла от этой жизни?». Ответы крутились на языке, но я лишь пожимала плечами и отвечала с натянутой улыбкой, что просто от скуки. Он не поймет, так же как и любой человек здесь, никто не стоял на моем месте, но и я не стояла на их. И только Ривай понимал, приходил и успокаивал, видел отношения с матерью и защищал. Я открыла знакомую массивную дверь в кабинет командора. Все осталось также. Замок и правда будто находился во временной петле и остался точно таким же, каким я его запомнила. Шкафы со стеклянными вставками, в которых проглядывались корешки потертых книг, пергаменты и янтарные бутылки. Дубовый стол с разложенными по определенному порядку документами и несколькими раскрытыми книгами сверху. Диван, на котором сбоку лежал серый пушистый плед и накидка с крыльями свободы. И маленький столик. Вот и все. Моя история началась с этого кабинета, надеюсь и закончиться им же. Я подошла к столу и провела рукой по древесине, затрагивая исписанные рукописи. С краю аккуратно лежал красный сургуч для печати, пару штампов с эмблемами, белые перья, чернильница и пепельница. Пепельница? Никогда не видела командора с сигаретой в зубах. Интересно. Неужели и он поменялся за это время? Я нагнулась к выдвижным ящичкам стола и открыла первый. Что ж, для матери я не сделала ничего из ее коварных планов, а для себя любимой стоит найти кое-что интересное. Заглянув в первый, я не обнаружила что-то увлекательное, всего лишь миллион исписанных бумаг. Второй тоже оказался провальным. Скучно. Где же ты прячешь это? Я знаю, что оно у тебя. Третий закрыт. Обнаружив маленькую скважину, не сложно было догадаться, что ключик должен быть где-то по близости. Я выпрямилась и еще раз оглядела стол. Пепельница. Хитро. Взяв новое перо из хрустального стаканчика, я стряхнула пепел с краю, где стал проглядываться простенький ключ. Быстро взяв его, я снова нагнулась и вставила в замочную скважину. Два оборота и щелчок. Времени мало, нужно торопиться. Как только дверца ящика отворилась, послышался звон маленьких бутыльков. Вот и оно. Я знала, что они здесь. На коробке, которая занимала почти весь ящик, было криво выведено мое имя. Ривай писал. Я узнаю этот почерк из тысячи, именно такой я разбирала на протяжении года. Даже тут ты. Оставь меня в покое хоть на минуту. Я вынула дальнюю бутылочку и потрясла ее перед глазами. Прозрачная жидкость, будто обычная вода, целебная и убивающая, такая же, как он. Взяв небольшой шприц, что лежал рядом, я набрала в него свою панацею и быстро, без задних мыслей, вколола себе в бедро. Послышались шаги где-то поблизости. Черт. Почему так рано? Я задвинула шкафчик и молниеносно закрыла его на два оборота ключом. Его же положила обратно в пепельницу и все тем же пером засыпала обратно. Улики. Что делать с шприцом и бутыльком? Мусорка. Он не заметит. Зарыв их под мусором, который был до моего прихода, я отбежала от стола и села на диван, будто всегда и сидела. Эрвин не заметит, правда? Нужно вести себя спокойно. Как всегда. Обычно. Но нога, которая постукивала по полу выдавала. Сняв сапоги, я закинула обе ноги под себя, как делала это раньше. Все хорошо. Эрвин не догадается. Дверь открылась и на пороге показался командор. С ним никого не было, что не могло не радовать. Не хотелось сейчас видеть три разные по росту макушки, когда я уже почувствовала приход. Я облакотилась о спинку кожаного дивана и прикрыла глаза. Мир вокруг начал немного плыть, а руки потряхивало. Отвратное чувство, но манящее. — Можешь начинать на меня орать, — я решила первая начать наш диалог. Все равно уже никуда не убежать. Сыворотка смелости сыграла свою роль. — Я с нетерпением жду этого, — я приоткрыла один глаз. Смит все стоял около стеллажей и смотрел на меня. Надеюсь, он ничего не заподозрил? — Ты могла испортить все в один миг, — он подошел к своему столу и, взяв стул, поставил его около маленького столика, чтобы сидеть напротив меня. Сев на него, он продолжил. — Сейчас не то время, чтобы видеть брата, — интересная теория, однако, жаль, что лживая. — И когда же придет это время? — выпрямившись, я открыла глаза, но смотрела в пол. Он был куда интереснее, чем речь Эрвина. — Ты оправишься через пару недель, все встанет на свои места. Грейс старший приезжает часто, чтобы следить за обстановкой, поэтому скоро ты его увидишь, — все это время он смотрел на меня. Сейчас мне стало так стыдно за то, что я сделала, но время не повернуть вспять. Временной петли не существует. А уши начали гореть. — Викки, я понимаю тебя… — я перебила его. — Не понимаешь и не поймешь, я всегда верила тебе безоговорочно и испытываю до сих пор последствия твоих решений, — я перевела взгляд. Сейчас он выглядел таким уставшим, даже стало на секунду жаль его. Хоть одежда на нем была до иголочки идеальна, прическа уложена, но глаза выдавали. — Я хочу выпить с тобой, — он слегка удивился перепаду моего настроения. А что скрывать? Смит не глупец и провести его сложно. А если он будет пьян, то я спокойно могу уйти в любое время. — Давай повторим те ночи? Проговорим до утра и не будем вспоминать то дерьмо, которое натворили оба? Хотя бы на миг я хочу окунуться в ностальгию, — командор расслабился от моих слов. Его плечи опустились. Получилось. — Я думал, ты никогда не захочешь больше со мной говорить, в последнее время ты любишь лишь приставлять кинжалы к моему горлу, — он хмыкнул, но встал со стула и подошел к стеклянному стеллажу. Взяв большую бутылку с горячительным напитком и два хрустальных стакана с незамысловатыми узорами, Смит поставил их на столик и плюхнулся на диван рядом со мной. Я подвинула бутылку к себе и разлила по стаканам бурбон. Мы пили похожий с товарищами из военной полиции на выходных в барах. Этот запах въелся в память. Тогда нам было хорошо. — Выпивка в этом шкафу всегда отменная, я хочу поставить такой же в своей комнате, — начала я. — Разреши украсть у тебя несколько бутылок. — В прошлый раз ты и без разрешения забрала бутылку, — Эрвин расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и взял наполненный стакан. — Вообще-то я за нее заплатила, — я глотнула бурбона и посмотрела вновь на него. Его силуэт начал размываться и действие это явно не от алкоголя. — И правда, как я мог забыть, что леди такого положения может разбрасываться деньгами направо и налево, — командор улыбнулся. — Какая из меня аристократка. У меня дырка в боку от ветки или от титана, я так и не разобралась. — Получается, что смелая аристократка, — Эрвин еще шире улыбнулся. Он запрокинул голову наверх и прикрыл глаза. Повторюшка. Я выпила содержимое стакана и потянулась за новой дозой. Сегодня мне явно будет мало всего нескольких порций. Гулять так гулять. — Хочешь, чтобы я нес тебя до лазарета? — Смит выгнул бровь, но не отобрал бутылку. — Разреши переночевать в своей комнате, она как раз случайным образом оказалась рядом, — я улыбнулась и налила ему еще выпивки. Командор сразу же выпил ее. — Ты умеешь уговаривать, Викки. Вечер плавно переткал в ночь за разговорами. Я смеялась так громко, как могла. Но Эрвин, видимо, был тоже пьян и не заметил ничего подозрительного в моем поведении. А мне было хорошо. Мир размывался слишком быстро, цвета становились ярче, а чувства будто стали красочнее. — Объясни мне, что между вами было? — а вот и та тема, к которой я не хотела подходить. — Сейчас это уже неважно, — я стояла около стеллажа и выбирала, какую бутылку открыть следующей. — Мне кажется, тогда я его и правда полюбила или как это лучше назвать, не знаешь? — я обернулась к Эрвину. — Мы с Ханджи втихую ставили ставки, если честно, — Смит улыбнулся. — Я и правда приказал ему втереться к тебе в доверие. Тогда нам это было необходимо, но я не знал, чем это обернется. — Как я и говорила, это сейчас уже неважно. Ривай — это прошлое, которое мне нужно забыть, — я села на диван, открыла запечатанную бутылку и выпила несколько глотков из горла. Протянув ее командору, я села поудобнее, протягивая ноги ближе к Эрвину. Он взял бутылку, заодно начал поглаживать мои ступни. Приятно. — Знаешь, я часто видел его с девушками после тебя, но ни разу он не смотрел так ни на кого, как это было с тобой, — в груди что-то резко кольнуло. Сердце будто остановилось. А что я ожидала? Что он будет хранить верность, после моей смерти? Для него я тогда умерла, так же как и он сейчас для меня. — Мне плевать, — нет, не плевать. — Абсолютно все равно, кто с ним и где, — нет, не все равно. Молчание озарило кабинет, каждый погрузился в свои мысли, и никто не хотел лезть друг к другу в голову. Девушки? Их было несколько, да? Хотя зачем мне это знать, сейчас это уже неважно. Ведь мы никто друг другу, но почему он тогда так смотрел в библиотеке? Чтобы снова приласкать и обмануть? Но ведь я тоже не лучше. Смысл этого всего, если через полгода я буду сидеть у себя дома и служить верой и правдой королеве? С самого начала нам не суждено было быть вместе? Тогда почему до сих пор так тошно от каждого слова и мысли о нем? Так какого черта ему все дозволено, а мне нет? Ответ прост и понятен. Потому что я сама выстроила эти барьеры, в виде стен, которые отгородили меня от внешнего мира. Три стены: Мария, Роза и Сина. И я боюсь представить, что за ними. В голову ворвалась безбашенная мысль, которую захотелось осуществить прямо сейчас. Я посмотрела на Эрвина. Все тот же командор. Затуманенные глаза встретились с моими. Я убрала ноги и придвинулась ближе к нему. Расстояние между нашими лицами было минимальным. Не оттолкнул, как он. Мы все разглядывали друг друга, и, мне кажется, никто не понимал, что сейчас происходит. Он медленно взял меня за талию и усадил на свои колени. Стало тяжело дышать, воздух в комнате сильно накалился. — Викки, меня не интересуют самоубийцы, — тихо прошептал он. — А меня не интересуют лживые командоры. Эрвин придвинул меня ближе и мягко дотронулся губами до моих губ. Этот поцелуй был не похож на те, что были у меня раньше. Этот был пьяный, развязный, но в то же время настойчивый. Я слегка приоткрыла рот, и его язык сразу же проник внутрь. Было сладко, но не так, как с Риваем. Сейчас было приторно сладко, тошно, но я отвечала. У меня был выбор, и я сделала неправильный. Буду ли я об этом жалеть? Да, но позже. Капрал сделал мне больно, так почему я не могу? Но разве этим я не себе делаю больнее? Плевать. Я приподнялась на колени, чтобы не чувствовать его возбуждение, но Смит быстро усадил меня на то же место. Приоткрыв глаза, я остановилась, командор, почувствовав это, замер. Мы никогда не были так близко друг к другу. Наши носы почти соприкасались. На секунду его взгляд стал суровым, прям как в начале вечера. Он отпрянул и начал разглядывать мое лицо. — Что у тебя с глазами? И какого черта твои зрачки перекрывают радужки? — все-таки заметил. Вот и случился мой прокол. Я примкнула к нему и прошептала на ухо: — Нужно было прятать более тщательнее, Эрвин. Если я что-то захочу, то получаю это. Ведь так говорят истинные аристократы? — И ты решила накатить после дозы наркоты? — он будто протрезвел за секунду. — Как видишь, со мной все хорошо, — я отпрянула от его уха и начала медленно расстегивать рубашку Смита, пуговичку за пуговичкой, заодно покрывая шею поцелуями. — Плевать, обсудим это утром, — командор снова взял меня за талию и уложил на спину, нависая сверху. Он начал расстегивать мою рубашку, стало не хватать воздуха в легких. Резко я поняла, что он имел ввиду. Утро могло не наступить для меня. Чувство удушения сковало тело и темнота заволокла взор, снова забирая в свои сети.

***

Бестолковая идиотка. Что у нее вообще в голове? Что она такого себе напридумывала, что свалила от меня из библиотеки? Хотя чем я лучше? Зажал ее в углу, как кролика, видел же, что ей неприятно, хотя нет, она была напугана. По-моему, в этой ситуации я идиот. Эрвин сейчас разговаривает с ней в кабинете и попросил сделать за него несколько отчетов. День был слишком напряженным - безумно хотелось спать. Сегодня хоть можно выспаться? Или эти надоедливые мухи, в виде кружащихся по кругу мыслей, так и будут проламывать мне черепную коробку снова и снова? Два поворота, и я буду на месте. Сзади послышались тихие, будто сонные, шаги. Я обернулся и увидел Арлерта и Йегера. Они были слишком уставшие и даже не замечали меня. Отбой уже давно прозвучал, так какого хера они тут забыли? — Смирно, — злобным тоном приказал я, отчего они сразу же встрепенулись. Проснулись, балбесы. — Какого черта вы тут забыли? — и сейчас как всегда откроет свой рот Эрен, чтобы защитить свою подружку, в лице Армина. Скучно. — Капрал Ривай, нам нужно отнести несколько листов с проектами и рассказать, что изучила главный исследователь Ханджи, — начал Йегер. Ожидаемо. Как я и думал. Армин еще рот не успел открыть, как его друг уже всем своим видом показывает свою решительность. Высокомерная мелюзга. — За мной оба, — я двинулся к кабинету. Только обсуждения исследований мне сейчас не хватало. Ночка обещает быть длинной, значит в скором времени к нам присоединится еще и Зоэ. Парни сзади переговаривались, оживились, видимо. Последний поворот, и показался кабинет. Проходя мимо комнаты Викки, в голову влезли ненужные сейчас воспоминания. А ведь я стоял перед этой дверью и не решался зайти, когда она была там. Хотел поговорить, обсудить долгих пять лет назад, но так и не решился. Почему? Да только черт знает почему. Что в ней такого, что нет в других? Все я знаю, хватит заводить эту шарманку снова. Убивает. Свет от ламп горит. Значит, Смит еще не спит. Открыл дверь без стука, как обычно, ничего же не предвещало беды. Совсем ничего. Но как только я увидел сидящего Эрвина на диване, курящего сигарету, то сразу же захлопнул ее обратно. Две пары глаз с недоумением посмотрели на меня, а я продолжал сверлить толстую древесину взглядом. — Передайте Ханджи, что все обсудим завтра. Сегодня командор занят, — прошипел сквозь зубы я. — И живо разбежались по своим комнатам, — одного моего взгляда на них хватило, чтобы они дропанули со скоростью света. Эрвин курит в двух случаях: когда кто-то из близких умирает, или когда он напивается в хлам. Иногда эти две вещи плюсуются друг с другом. Что случилось сейчас? Викки? Да нет, быть не может. Не думаю, что она пошла прыгать с пятого этажа из-за нашей стычки. Или все-таки пошла? Параноик. Открой дверь и узнай, идиот. Что тебе мешает это сделать? Противный скрип дверных петель. И для меня открылась самая отвратная картина, которая может быть. Несколько пустых бутылок украшали маленький столик. На диване развалился Эрвин, а на его коленях лежали женские ноги. Не сложно догадаться, чьи они. Нужно просто пройти и все выяснить. А нужно ли мне это? Ведь можно снова просто закрыть дверь и больше никогда не думать об этом. Получится? Кого пытаешься обмануть. Идиотский диалог с самим собой. Снова. Каждый шаг давался сложнее предыдущего, но когда я был у рабочего стола, то все-таки взглянул на этих двоих. Положив стопку бумаг, я перевел взгляд на Викки. Волосы были растрепанны, белоснежная рубашка немного сползла, оголяя ключицы. Она спала. Тихо мирно спала. Уже радует. На этом нужно было остановиться. Не глазеть, как идиот, на своего начальника. Я старался. Старался держать себя в руках. Но оголенный торс Эрвина, сигарета в зубах и багровый засос на его шее убили. Окончательно и бесповоротно. Что они делали? Как ей вообще хватило мозгов сделать это с ним? Целый ебанный год я держался из последних сил, чтобы не навредить ей. Да, сначала испугал ее в доме, когда она хотела больше, но продолжал ждать. Так почему он сейчас сидит с довольной рожей, хотя также сделал тебе больно? Что я сделал не так? Вопросы крутились в голове, и ответы мне на них никто не даст, хотя они не нужны — и так все было ясно. — Ничего не было, — начал Эрвин, поджигая еще одну сигарету. — Почти не было, — он затянулся и выдохнул. Едкий дым снова начал заполнять комнату. — Она нашла наркоту, напилась и уснула. Тот, кто ищет, всегда находит, забавно, да? — Смит наклонил голову и указал на меня сигаретой. — Я смотрю, ты набухался вместе с ней, — я отодвинул их «барную стойку» и присел на корточки рядом с Викторией. — Не противно было подбирать за мной? — Противно стало, когда она начала бормотать твое имя во сне, — пепел от сигареты упал на диван, но не затронул женские ноги. Всем сейчас было плевать на порядок. — Пришлось ради уважения к тебе остановиться, — до этого он смотрел куда-то в пустоту, но сейчас прожигал во мне дыру. Злобные огоньки плясали в его голубых глазах. Он не мог. Не посмел бы. Я ничего не ответил. Не сумел. Проглотил язык, но ему я не могу ответить. Нет права вообще что-то говорить. Она была права. Каждое слово, которое она проронила в библиотеке было явной и жесткой правдой, которая режет глаза. Не стала молчать, не стала обманывать, а резанула тупым ножом по моему сердцу. Сгребая в охапку совершенно неподвижное тело, я вышел из кабинета, оставляя Эрвина со своими мыслями. Еще одна проблема, которую я не решу. Почему когда ты появляешься в моем диапазоне, то все идет не по плану. Ты рушишь все стандарты, которые были прописаны до тебя. Тебя не должно быть здесь, лучше бы ты не возвращалась, я почти справился. Почти. Приди ты на пару лет позже, то я бы даже на тебя не взглянул. Правда бы не взглянул? Вместе с дверью в ее комнату я открыл и дверь, ведущую к воспоминаниям, для которых больше не было места в моей жизни. Лишь некоторое твои вещи остались здесь, все остальное я разрушил. Узнав, что тебя не стало, разъебал все, что можно, и если бы не пара-тройка пощечин от Ханджи, то не думаю, что вообще пришел бы в себя. Воздушное розовое платье и книга — единственное, что здесь осталось нетронутым. Книга у тебя в лазарете, а платье так и покоится в шкафу на вешалке. Знал будто наперед, отправил нескольких солдат вчера вечером, чтобы они вычистили твою комнату до блеска. Но не догадывался, что именно у меня на руках ты вернешься обратно. Положив на кровать Викки, я смотрел будто зачарованный. Не мог отвести глаз от прямых длинных волос, которые лежали на подушке, и острых черт лица. Рубашка сползла еще больше, поэтому я нагнулся и застегнул верхние пуговицы. От лунного света, который озарял комнату, проглядывались пятна на штанах, видимо обтерлась обо что-то, пока я нес ее в библиотеку. А ведь брыкалась, как умалишенная. Решение было принять легко, но исполнить его было проблематично. Была не была. Она слишком пьяна, чтобы вообще что-то понять. Я расстегнул пуговицы на штанах и быстро снял их, сразу же закутывая ее в одеяло. Ничего не видел. Да кого я обманываю? Веду себя как подросток. Сев на корточки, я протянул руку к выбившей пряди и убрал ее за ухо, чтобы ничего не мешало наблюдать за ней. Лучше бы ты и правда не возвращалась. Служила бы спокойно в военной полиции, может быть начала бы встречаться с Лабертом, и у вас бы что-то получилось. Была бы у тебя спокойная и непринужденная жизнь, как ты и хотела. Не лежала бы здесь, и я бы не смотрел на тебя. А сейчас только и могу что наблюдать: ты не подпускаешь меня ближе. Может быть и правильно делаешь. Я идиот. Все испортил. Обманул и унизил. Но почему именно когда ты рядом, во мне просыпается непонятная нежность, от которой тошнит, выворачивает наизнанку. Тебе всегда было плевать на других, и своими синими глазами ты смотрела только на меня. Митчелл был прав, ты добиваешься всего, чего захочешь. Тогда эти слова пролетели мимо ушей, но сейчас они обретают иной смысл. Может быть не нужно было вмешиваться? Он бы увез тебя обратно в шикарный дом к Сиэлю, который сходит по тебе с ума, и все опять было бы хорошо, но не здесь. Здесь не бывает хорошо. Вылазки, на которые Эрвин тебя не допустит. Опять будешь злиться по этому поводу. Пять лет назад после очередного его отказа, ты сидела в моем кабинете, с пустыми глазами смотрела в книгу. Делала вид, что ее безумно интересно читать, но наверняка думала о том, что слишком плоха. А обсуждения этого вопроса были, и главным противником был я. Но увидев незнакомую девушку, которая без колебания перерезала затылок титана, а сняв капюшон, я не мог поверить, что это ты. Вот и все. Песенка давно уже была спета. Нужно уходить. Наши «отношения» закончились сразу же после пощечины, которую мне влепила Викки. Самый легкий вариант и самый правильный — отпустить. А лучше возненавидеть. Так будет легче. Выходок навалом, а сегодня произошла крайняя, нет, последняя. Больше тебе не будет больно. Ты же этого хотела? Уходя, уже около двери, я услышал некое шевеление на кровати. Обернуться или уйти? Закончить все сегодня? Да, нужно закончить. Я обернулся. Идиот. Может я начну хоть немного слушать свой мозг? Зачем я это сделал? Надо было уйти. Она сидела на кровати и смотрела куда-то сквозь меня. Эрвин сказал, что она смешала все, что могла. Она сейчас вообще соображает? — Мне хуево, — тихо прошептала она. В тихой комнате все и так было слышно. Ахуеть. Она умеет ругаться? Куда пропали все ее манеры? Нет, я реально придурок или это не мои мысли? — Воды? — предложил я. Нет, ну серьезно? Конечно воды и лучше побольше, и ведро. Оно точно надобиться. — Нет, — она мотнула головой. — Ты кто? — видимо, совсем не соображает. Либо не видит. В комнате достаточно темно. И как мне ответить на этот вопрос? Если скажу правду, то она выставит меня сразу же. Опять соврать? Пока я размышлял, Викки попыталась встать, ну если считать то, что она чуть не грохнулась с кровати в несчастной попытке, то сочтем это за провал. Совсем не успех. Я мгновенно подбежал и поймал это тело. По-другому я не могу это назвать. Окно находилось рядом с кроватью, мое лицо озарил яркий свет луны. Она подняла ресницы и смотрела на меня. Начала улыбаться? Что за реакция? Только не говорите, что она опять начнет смеяться? Будет сложно вынести это еще раз. Но сейчас она лишь улыбалась и рассматривала. Улыбка была не та, сейчас она совсем нетрезвая. А на что я рассчитывал? — Капрал Ривай, вы маньяк? — она икнула и засмеялась. — Именно сейчас хочется тебя убить, ты права, — она все также была у меня в руках и не пыталась вырваться. На полу было не совсем удобно, но я готов терпеть столько, сколько потребуется. — Так убей, — Викки, перестав смеяться, наклонила голову в бок. — Ты уже знаешь, что я сделала? — так был только поцелуй или что-то большее? Кто я такой, чтобы судить? Своих грехов навалом. — Посвятишь? — зачем? Зачем я спросил? Хочешь услышать это из ее уст? И так проблем мало? В голове щелкнуло. Так будет легче возненавидеть. Говори. — Я украла у командора немножечко лекарства, — она сложила два пальчика и показала это жестом. Лекарство? Совсем голова поехала. — Ох, потом я напилась и узнала, что ты трахал других девок, в итоге так разозлилась, что поцеловала Эрвина. Жаль, что заснула, возможно, он не отказал бы мне, как ты, — Викки наконец убрала мои руки и придвинулась к кровати, сидя на полу. Голову она задрала наверх, разглядывая белый потолок. Значит, она это сделала, а не он. Сама. Инициатива ебет инициатора. — Ненавидишь меня? Ненавижу. Ты так легко об этом говоришь, что становиться тошно. — Я рад, что ты свалишь отсюда через полгода, — легко. Даже не соврал. — А я рада, что ты так и остался идиотом… Последние слова я не услышал: живо встал и захлопнул чертову дверь. Конечная. Мы поговорили. Выводы сделаны. Я превращу твою жизнь здесь в ад.