Любовь с привкусом ромашек

— Армин, — мы стояли около главного входа в штаб и наблюдали за тренировками разведчиков. — Мне не нужна помощь, чтобы просто стоять, — я сложила руки на груди, облокотившись о еще теплую каменную стену. — За тобой нужен глаз да глаз, — парень повернулся и строго посмотрел. Точнее пытался строго посмотреть. Из его глаз так и сыпались добрые искорки. — Расскажешь, почему ты пластом валялась на кровати несколько дней? — Видимо, отравилась вашей поганой едой, — на самом деле я спала все это время. А сейчас впервые вышла на свежий воздух, пока моя комната проветривается. И Армин сразу же прицепился. Вот делать ему нечего, как со мной возиться. — А теперь топай на тренировку, — я аккуратно подтолкнула ладонью его спину. — Капрал Ривай слишком зло на тебя смотрит, — вранье чистой воды. Он кидает злостные взгляды только в мою сторону. Либо мне мерещится. Наверняка ему не терпится, чтоб я своей больной головой обстучала каждый кирпичик замка Разведкорпуса. А что идея неплохая, может, убьюсь на тридцатом. Арлерт окинул меня еще раз «злым» взглядом. Мне не станет стыдно, можешь даже не стараться. и сразу же убежал. Что взять с этого мальчишки? Я отошла от стены, медленно шагая по аллее. Осень. Листья уже начали желтеть и опадать, ветер становиться прохладнее. Но даже так, лучше на свежем воздухе, чем в каменной коробке. Издалека показался старый дуб, под которым я сидела в прошлом, рядом тренировались разведчики, пока погода позволяла это делать. Они каждый день не упускали шанса научиться чему-то новому у профессионалов. Ривай сегодня явно был не в духе, орет, будто хочет выбить все живое из солдат и скормить их титанам. Новые методы? Или затронутое эго? Теперь понятно, почему Армин решил провести время со мной, чем с этим извергом. Остановившись, я наблюдала за маленькой кучкой солдат, среди них был Арлерт, еще три парня и три девушки. Одна из них выделялась телосложением. Маленькая и хрупкая блондинка. Хистория Рейсс. Не трудно догадаться. Трудится со всеми на равных условиях, но видимо бег ей не особо дается, она сильно запыхалась. Лучше дышать носом. Вдох — выдох. Скажу ей об этом позже. Рядом с Армином, ближе всех, стоял темноволосый мальчик. Если память мне не изменяет, это Эрен. Про него ходило много слухов в военной полиции, да и в городе каждый любил перемыть ему кости, но сейчас все вместе они кажутся такими беззаботными. Жаль, что это ненадолго. Отвернувшись от этого представления, я прошла дальше по аллее, рассматривая старые деревья, что обрамляли дорогу. Так и должно быть верно? Хоть я с Риваем и одета в почти одинаковую форму, мы не должны пересекаться. Я помню каждое движение, каждое слово, что обронила ему пару дней назад. Но больше всего мне запомнились его зрачки, которые то расширялись, то сужались с бешеной скоростью от злости и гнева. Пусть ненавидит. Для него так будет легче. По сути, план завершился успехом, но почему до сих пор так больно смотреть в его сторону? Лицезреть эти серые пустые глаза, на дне которых плескается ненависть. После такого он никогда в жизни не тронет холодными шершавыми руками мои волосы, не прикоснется обветренными губами к моему лбу. Все закончилось, так и не начавшись. Осталось пережить полгода. Все прекратится. Оборвется все, что связано с разведчиками и войной за выживание. — Грейс! — я обернулась на сладкий голос командора, что своими статными тяжелыми шагами шел чуть поодаль от меня. Следил? Конечно. Он знает все и обо всем. Смит — еще одна причина уехать отсюда. Не видеть больше его. Не хочу. Стыдно и паршиво. Но нельзя показывать виду, иначе это сыграет против меня. Советы, хотя нет, больше сюда подходит слово, наставления или приказы, которые мать давала мне, всегда сводились к одной мысли: «Заручись поддержкой». Эрвин — одна из тех рук, которая поможет. Да, с равноценной платой, но он протянет ее в любом случае, ведь у него нет выбора. Также как и у всех здесь, включая меня. Но нельзя забывать, что все лгут. Поголовно и бесповоротно. Он поравнялся со мной, и мы вместе продолжили путь. Молча. Никто не хотел разрезать грань этой тишины первым. Если пройти еще пару десятков метров, то покажется конюшня, с другой стороны стоят еще несколько тренажеров, но разведчиков в этой части почти нет. Пара-тройка точно гуляет, освобожденные от всей суеты. — Как ты себя чувствуешь? — вопрос прозвучал неожиданно, я остановилась и взглянула на Смита. Это не то, что я ожидала услышать от него. Никак я себя не чувствую. Я существую, не живу. Все пять лет я просто играла определенную роль, Элизабет Росс, и до сих пор продолжаю эту постановку. Улыбка, взмах ресницами, наклон головы влево. — Все прекрасно, — проделав этот трюк, ответила я. Просто и со вкусом. Это съест любой, кто меня не знает. Но Эрвин не дурак и никогда не был им. Его взор бегал по моему лицу, ища хоть малейшую подсказку, но все твои усилия полетят к чертям. Я не дам тебе ее. Может быть, в прошлом я бы и пожаловалась на свою жизнь, плакала бы горькими слезами, но сейчас я просто хочу… Чего? Уткнуться в зеленый плащ с крыльями свободы и вдыхать запах знакомого резкого парфюма. Всего-то маленькое желание, которое не осуществится. — Ты прошла обследование? — он продолжал идти, но уже не смотрел на меня. Видимо, потерял интерес к моему вранью. Вошел во вкус? — Еще сегодня утром, — вот и показалась конюшня. Как там Юки? Живой вообще? Несколько дней назад Эрвин грозился из него сделать лошадиную похлебку. Вот это реально пугает. — Кстати принимала меня сегодня очень милая девушка. Впервые ее вижу, она новенькая? — надо хоть как-то отвлечься от всей этой суеты. Давай, командор, поддержи этот диалог, проглоти наживку. — Уже как год Вивьен лечит раненых, недавно уезжала к семье, поэтому ты ее не застала с самого начала, — Смит остановился и снова взглянул на меня. — Не будем о ней, — вот это уже интересно. Неужели командору она понравилась? Какой кошмар. И этот человек целовал меня в кабинете, пока его сердце принадлежит другой. Иронично вышло, ведь у меня такая же ситуация. Внутри меня распирало от смеха, а снаружи я лишь немного улыбнулась. Надо выяснить, все равно заняться нечем. — Тренировка прямо сейчас, — смешинка, которая попала ко мне в легкие, сразу же выпорхнула со скоростью света. Мне послышалось? Правда, послышалось? Это не галлюцинации? — В прошлый раз ты проиграла спор, я бы отдал тебя снова Риваю, но думаю сейчас это не целесообразно, — Эрвин хмыкнул. Вот это уже не смешно. Он заметил мое переменившееся настроение в худшую сторону, но все-таки решил продолжить. — Твоя лошадь достала уже смотрящих, вечно с недовольной мордой отказывается от еды, это ты ее приучила к этому? — как только я хотела вставить несколько слов, что он не прав, Эрвин вскинул ладонь в знаке, чтобы я помолчала. — Когда ты бежала из леса, то еле догнала своего жеребца, чтобы сесть наскоку, я списал это на травму, — вслушиваясь в каждое слово, я уже понимала, что от меня будет требоваться. — Десять секунд верхом, пять секунд бег рядом со своей скотиной и так в разные стороны по бокам от нее. Справишься? Или молодой аристократочке нужно еще дать время на отдых? — командор сейчас цветет, как пьяная вишня. Я кивнула. Справлюсь. Мы часто с Хиро играли в эту игру в свободное время. Сейчас тоже самое. Окинув Эрвина благодарным взглядом, я направилась к конюшне. — Не забудь размяться, Викки, и держи гребанный баланс! — сейчас он уже не скрывал улыбку. Я повернулась к нему, прикладывая правый кулак к сердцу, убрав левую руку за спину. — Спасибо, — я искренне улыбнулась ему. Это именно то, что мне сейчас нужно. Эрвин, будто прочитав мои мысли, кивнул и пошел к нашей импровизированной площадке. Он будет ждать меня там. Я знаю это. Я подпрыгнула от переизбытка эмоций и рванула к конюшне. Наконец-то! Во время тренировок в Военной полиции ненужные мысли покидали мою голову на некоторое время. Я отвлекалась от всей суеты. Сейчас все происходит также. Будет легче. Правда, ведь? Я так хочу отвлечься. Может быть, командор разрешит снова тренироваться со всеми? Если не даст добро, то дел я уже придумала себе уйму. Мне будет, чем заняться. Без Ривая. Выгнав лошадь на поле, я начала искать глазами Эрвина. Куда он запропастился? Придет же рано или поздно? Юки, видимо, совсем надоело сидеть в загоне, поэтому он резвился, как только мог. Это вызывало неподдельную радость, особенно вспоминались сейчас выходные с Риваем, которые совпадали у нас. Мы часто пропадали в том красивом месте. Улыбка сползла с моего лица, когда эти моменты въелись с черепную коробку. Я стукнула легонько кулаком по виску, чтобы выбить эти мысли. Хватит. Прошу тебя. Мне уже очень сильно это надоело. Это уже похоже на одержимость. Сняв белоснежную рубашку, я кинула ее на траву. Раньше я часто обращала внимание на спину Сентры, она была идеальна, чиста, никаких шрамов от отчаянья на ней не наблюдалось. Рубашки были моим спасением, но последнее лето было слишком жарким, поэтому приходилось не поддаваться соблазну скрыть все. Ответы на вопросы я придумала заранее, и все обошлось. Потом же я свыклась с этим удрученном фактом и привыкла. Привыкла работать в Военной полиции, где были сыновья элитных солдат, лучшие из крайних долин. Там все другие, намного лучше, но и опаснее. Многие из полицейских либо придерживались нейтралитета, либо яро ненавидели разведчиков. А мы с Сентрой часто смотрели из окна нашей комнаты, которое выходило на внутренний дворик, за отрядами в зеленых накидках с крыльями свободы, когда они приезжали по делам. Подруга вздыхала по красоте командора, а я лишь искала в толпе черную макушку. Кто-то тронул меня за голое плечо. От испуга я дернулась и сразу же повернулась к Эрвину, сжимая его предплечье. — Извини, что напугал, — я отпустила его. Всего лишь командор. Ничего страшного. Выдохнув, я взглянула на Юки, — Помочь взобраться? — Обойдусь, — я быстро запрыгнула в седло, и наклонив корпус, покрепче взяла поводья. Юки знает, он все чувствует и не подведет меня. Главное сейчас мне не облажаться, а в своей лошади я уверена на все сто. «Помочь взобраться»? Серьезно? Когда я только приехала в штаб этот вопрос казался чем-то таким заботливым, а сейчас хотелось, чтобы меня стошнило рядом с его начищенными сапогами. А может быть и прям на них. Или на белоснежные штаны? Что разозлит его больше? Первый круг был разминочный, я изучила территорию, чтобы уж точно ни на что не напороться. Потоки ветра игрались с прядями волос, обдувая лицо. Уже позабылось это прекрасное чувство, хоть это и тяжело назвать свободой. Какой-то старый, позабытый забор отгораживал меня от внешнего мира, за пределами замка. Хотя все чаще я начинала задумываться, что не забор меня отгораживает, а тянущиеся ввысь серые булыжники в моей голове не дают выбраться. Как от них избавиться? Никак. Смирись уже. Эрвин находился уже достаточно далеко, я взглянула на него. Он стоял все на том же месте, и хоть расстояние было приличное, было видно, что командор наблюдал за каждым моим движением. На секунду я остановилась и посмотрела точно на него, не замечая ничего вокруг. Эта пауза дала нам обоим понять, что все готово. Легкий кивок его головы означал старт. Было легко. Было больно. Было интересно. Сейчас я выкладывалась на все сто пятьдесят процентов, которые только могла выжать из себя. Я не бегала так даже, когда смерть настигала по пятам. Хотелось показать лучший результат, хотелось доказать самой себе, что я могу. Могу сама сделать свою жизнь хоть немного лучше, и именно от меня зависит моя история. Но сейчас я могу это доказать лишь бегом. Тем, чем я люблю заниматься, то что у меня получается. Пробегая мимо разведчиков, и сразу же забираясь на лошадь, я отсчитывала круги. Моя точка старта и финиша всегда находилась у Ривая. Так было на наших с ним тренировках и это вошло в привычку. Не хотелось на него смотреть, но он прожигал меня взглядом. От него не скрыться, поэтому нужно перетерпеть. Полгода и все закончится. Мы знаем и понимаем это. — Эрвин Смит, я прикончу тебя, — послышался злобный крик главного исследователя, которая пробежала бегом крыльцо замка, приближаясь к командору. — Она еще не оправилась, так какого титана, Викки бегает?! Я отвлекалась на нее, и вместо правого скачка, сделала левый. Снова. Два раза подряд. Я видела, как Юки был немного в замешательстве от моих движений и громового возгласа Ханджи. Пару раз, конечно, фыркнул, но продолжал движение. Пролетая мимо разведчиков, я услышала тихий свист, похожий на сигнал. Юки резко остановился, а я по инерции вылетела с седла через голову лошади. Три удара об разные бока с промежутком в несколько секунд, пока я летела по траве. Три раза все отдавало в дыру между ребер. Даже если бы у меня не было травмы, ушибы были значительные. Снова больно. Как только я остановилась, то сразу же приняла, через боль и кровь, сидячее положение. Просто сидела на густой траве и думала. Проходили минуты, я ощутила невесомое прикосновение к плечу. Это был Юки, своим носом он терся об меня, но я не вставала. Не хотела принимать факты, которые резали мой разум. Была тишина. И я не понимала, она была лишь в моей голове, либо и правда мир остановился? Все это время я смотрела на зеленую траву, которая уже скоро станет тусклой, унылой, готовясь к поздней осени. Грязные сапоги остановились передо мной, и на корточки села Ханджи. Она что-то бормотала, но это лишь отзывалось тихим гулом в моем мозгу. Значит тишина только у меня в голове. Как приятно ничего не слышать, приятно снова замкнуться, чувствуя лишь физическую боль. Главный исследователь кому-то что-то крикнула, но вновь обернулась ко мне, притрагиваясь указательным пальцем к моему виску. Я не почувствовала прикосновения, но лишь заметила кровь, как только она поднесла палец к своему рту. — Голубая, — констатируя этот факт, она облизнула палец и встала с колен, протягивая мне руку. Это я слышала. Все вернулось на круги своя. Ханджи помогла мне встать, и я приняла помощь без каких-либо лишних действий со своей стороны. Я шла по ее пятам, обдумывая все. Что за свист? Это было что-то знакомое, но будто давно забытое прошлое, которое не хотело вспоминаться. Мозг построил блокаду от удара, и я не могла ее разрушить. Проходя с Ханджи мимо группы разведчиков, которые занимались до этого момента, я услышала мимолетную фразу. — Лучше бы ты никогда не рождалась. Остановилась. Не обернулась. Продолжила идти за Ханджи. Отвечать ему нет смысла и желания. Его злоба была оправдана. — Даже суток не прошло, — через улыбку проговорила Вивьен, прикладывая проспиртованную вату к моему виску, — А ты снова здесь, — она отложила щипцы на железную лодочку, чтобы не запачкать и так уже старую тумбу, и подошла к полкам с мазями, от которых так и веяло травами. Ужас. Ненавижу этот запах. — Она у нас бедовая, — крикнула Ханджи, опрокидываясь на спинку стула. Она сидела поодаль от моей кушетки и смотрела за процессом, не прерывая зрительного контакта со мной, — Я знала, что у тебя с головой проблемы, — главный исследователь уже обращалась ко мне, — Но зачем было вообще это начинать, ты еще не оправилась полностью, — Ханджи скрестила руки на груди, превращаясь в злую мамочку. Хотелось бы иметь такую сумасбродную мамашу. — Эрвин предложил, я согласилась, — коротко ответила я. Мысли сейчас были забиты совсем другим, складывались пазлы, которые я бы хотела забыть.

***

— Забирайся на лошадь! — крикнул Ривай на меня. Мы были на поле далеко от замка Разведкорпуса. Колосья пшеницы уже были затоптаны нами, поэтому не мешались под ногами. — У Юки необычайно плохое настроение, да и я устала, — плюхнувшись на землю, саркастично прокричала я, — Давай, отдохнем хоть немного, прошу тебя. Он молча отпустил поводья своего коня, и тот мигом рванул куда-то на северо-запад, догоняя моего белого жеребца. Они резвились до потери пульса, хоть кому-то сейчас весело. Я безумно устала от изнурительных тренировок, которые проходят почти каждый вечер. Мы начали проводить много времени вместе. Это уже походило на игру. Он доводит меня до изнеможения на тренировках, чтобы я отрубилась ночью в своей комнате, но у него никогда не выходит. Я не хочу, чтобы капрал видел меня слабой. Пусть хотя бы в его свободном времени, которое он тратит на меня, будет частичка веселья и может быть счастья?.. Я разлеглась на сухую траву и прикрыла правым предплечьем глаза. Закатное солнце слепило, напоминая, что уже скоро нужно уходить. Собирать все вещи и выдвигаться снова в замок. Притворяться, что мы с ним даже не приятели. Почувствовав легкое прикосновение его ноги к моей, я убрала руку и приняла сидячее положение, смотря только на Ривая, не замечая ничего вокруг. Он был красив. Черные, неровно обрезанные, волосы спадали на серые радужки, ни чуть ему не мешая, смотреть точно на меня. Темно-зеленый плащ развеивался от небольшого ветерка, ласкающий оголенные участки тела. Резко я примкнула к нему губами, не закрывая глаз. Мне была интересна его реакция. Я сделала это впервые, после того случая дома. Все это время я боялась первой проявить чувства к нему, боялась вдруг все закончится также, как тогда. Его действия были неожиданными, но интересными. Он целовал меня не грубо, как это было чаще всего, а нежно. Ласково, будто дразнясь. Я закрыла глаза, и улыбнулась через поцелуй. Ривай, почувствовав это, обвил мою талию рукой и, поглаживая, потянул за собой на землю, так что я оказалась наверху. Я дотронулась пальцами до его макушки, оттягивая черную смоль назад, открывая шею. Хочу опуститься ниже. Проводя своим языком по его линии шеи и уха, он выпустил короткий тихий стон, который было тяжело услышать даже мне. После инцидента в моем маленьком доме, я боялась издавать лишние звуки, проводя с ним так время. Боялась его реакции, боялась сделать хуже. Но хуже он делал мне, когда останавливался в самые ненужные моменты. Как и случилось сейчас. Опять разрыв. Мне надоело это уже! Он принял сидячее положение, не отпуская меня из рук. Я нахожусь в ловушке, из которой не хочу выбираться никогда. — Я сказал сесть на лошадь, — Ривай прошептал мне это на ухо, щекоча своим дыханием. Он убрал одну руку с талии и заправил мне правую прядь за ухо, — какого черта ты все еще сидишь на мне? — эти слова были не обидны, он говорил строго, но с полуулыбкой, которая нередко сияла, когда мы были одни. — Почему ты не спрашиваешь, что хочу я? — мои руки обвили его шею, пальцами я начала играть с его волосами. — Потому что хочу того же, — мои руки застыли в одном положении, прекратив играться. Он это сказал. Вслух. И сказал это мне. Не кому-то еще, а мне. Скольким ты так говорил? Всегда ли ты тянул этот момент? Все так страдали в яростной пытке от тебя? Или это происходит лишь со мной? Если это так, то почему? — Ты чего-то боишься? — я немного отодвинулась от него, чтобы смотреть в серые омуты, которые утягивают в бесконечность. — Ты уйдешь, — будто незаточенное лезвие по сердцу прошлось, — Рано или поздно, но это случится. И я не хочу, чтобы ты привязалась. Я незамедлительно встала с его колен и громко свистнула Юки, чтобы этот белый засранец поскорее отвез меня в замок. Хотелось плакать, рыдать и бить стены кулаками, но это будет в штабе. Совсем не здесь и не сейчас. Не хочу, чтобы он видел. Пока Юки весело скакал через поле, я повернулась к Риваю. — Ты проиграл эту битву, я уже привязалась. Он смотрел на меня, не отрываясь. Но ничего не ответил. Это утверждение повисло в воздухе. И ответа на него не поступило. И не наступит уже никогда. Дорога до штаба была безумно быстрой. Ривай отставал метров на пятнадцать, не поспевая за мной. Юки будто чувствовал мое дикое желание, оказаться в каменных стенах замка, и скакал что есть мочи. Я не хочу уходить из Разведкорпуса. Это место мне стало домом больше, чем поместье, в котором я прожила большую часть жизни. Здесь свои порядки, нравы и что самое главное — люди. Они другие. Ими нужно восхищаться, но многие этого не понимают, считая огромным куском мяса, который идет на корм тварям. Но самое главное для меня — это он. Я не хочу его терять, хочу видеть каждый день и прикасаться к нему. Разве это так много? Но Ривай отталкивает меня, не дает мне забыть из какого я рода, и как мы отличаемся друг от друга в этом мире. Неужели всю жизнь мне будет мешать моя родословная? Разве так важно, в какой семье я родилась? Но ведь никто его не заставляет следовать за мной в этот мир? Я бы и сама с радостью обрезала все связи с роскошью, но ведь это тоже часть меня. Я не могу вырвать кусок плоти и остаться без самой себя. Какие бы проблемы не происходили, мне хочется не потерять себя. Не хочу повторять судьбу отца, живя с другим человеком, который видит тебя лишь мешком звонких блестящих монет. Или в мире, где я родилась, я всегда буду этим мешочком? Такой он меня видит? Чувства нахлынули, затмевая все вокруг. Чернота вечера окутывала, гул ветра резал ушные перепонки, но слышала я сейчас только стук сердца. Он затмевал все звуки, которые должны доноситься до меня. Не было слышно ни топота копыт Юки, ни летящего сзади Ривая на своем коне, ни шуршания травы, ни стрекотания сверчков, которые уже давно начали свою вечернюю смену. Мой жеребец резко остановился. Я еле сдержала поводья в руках, вцепилась в лошадь, как в последний раз. Сразу же кинув их, после странной остановки, я посмотрела на руки. Они были багрового цвета. Я слишком сильно сжала, аж руки онемели. Теперь я слышала свое пугливое и частое дыхание. И топот копыт сзади. Со мной поравнялся Ривай. Он остановился. — У тебя нет гребанной золотой середины, бестолковая, — он повысил голос на меня, — Хочешь сдохнуть? Тогда подыхай не в мою смену. — Что это было? — я ошарашено посмотрела на него. Почему Юки остановился? — Научил на всякий случай, видимо не зря, — Ривай развернулся ко мне, — Прошу, езжай тише.

***

Я все-таки вырвала этот кусок плоти. И стала не той, кем хотела. Я повторяю судьбу отца. Заложница круга элиты. Остановка на тренировке с Эрвином была из-за него. Только он мог остановить мою лошадь. Юки предан не только мне, но и ему. Даже животное знает, кому подчиняться. Зацепил не только физически. «Лучше бы ты не рождалась» — еще и морально убил. Это его месть? Такую расплату я получила за все? Сказать, что зря? Ни за что. Сделала ему больно, так и он мне отплатил вдвойне, но большего я не потерплю. Я резко встала с кушетки, что аж Ханджи вскочила. — Сиди смирно, мы еще не закончили осматривать тебя на повреждения, — пригрозила она мне. Пришлось снова сесть. Главный исследователь переживала за меня. Как всегда, она была единственной, кто искренне выражала свои чувства. Без обмана, лжи и скрытых подтекстов, — Ты поняла, что произошло и почему твой жеребенок взбунтовался? — Представления не имею, — зачем я его защищаю? — Что случилось с Риваем? Я слышала явно не то, что должна была. Слишком громко он сказал ту фразу, — Ханджи со скрипом придвинула стул ближе ко мне так, что ее лицо оказалось слишком близко к моему. Она строго осматривала мою мордашку, — Твой отец убил нас, если бы был жив, посмотри он сейчас на тебя. — Ты быстро перескакиваешь с темы на тему, тем более при посторонних, — я не собиралась обсуждать ни единую из этих тем при других людях, тем более по виду, Вивьен была заинтересована в нашем диалоге, но после того, как я перевела взгляд на нее, она быстро начала искать нужную мазь. — Эрвин так просто это не оставит, — на этой фразе Ханджи встала со стула и подошла к старому окну, разглядывая пейзаж за ним, — Ты должна рассказать, я вижу, что ты понимаешь, что случилось, — Вивьен закончила наносить мазь на мою рану, поэтому находиться мне здесь больше не нужно. — Захочешь поговорить, — я встала с кушетки и отряхнула осевшую пыль с белых штанин, — Ты знаешь, где находится моя комната. Она еще законно полгода будет моей, пока я не свалю с этого дерьмого места, — Ханджи обернулась на меня и грустно проводила глазами, пока я выходила из лазарета. Сигнальные огни. Их урок будет ровно через десять минут. Прошла неделя и план был достаточно смешным. Хвала трем стенам, Хиро мне слишком много рассказал о них в свое время. Кто бы мог подумать, что если их срок годности подходит к концу, то заряжать их в устройство ни в коем случае нельзя. Об этом знают все, ведь если все-таки так получилось, что они оказались в импровизированном пистолете, то будет маленькое шоу, в лице капрала Ривая, с головы до ног покрытого краской. Интересно только какой? Черной, зеленой или красной? Делаю ставки на зеленую. Хочу чтобы он был похож на лягушонка. И явно злого лягушонка. Чтобы не привлекать внимание, я часто обедала в лазарете с Вивьен, вместо того, чтобы ходить в столовую. Прекрасное прикрытие, когда раны заживали медленно, никто даже не подумает о том, что в моей голове созрел маленький и коварный план. Мимолетное затишье перед бурей. На тренировках я принципиально не появлялась. Эрвин был не в восторге, но быстро оставил затею обучить меня чему-то новому. Но вместо этого я нашла занятие по душе. Я пропадала то в библиотеке, готовя материалы для Хистории, то в мастерской Ханджи, чтобы меньше попадаться глазам главнокомандующим. Армин сразу же понял, где я пропадаю, поэтому часто заходил, чтобы я помогла ему с расчетами, да и заодно яблоки приносил. Последнее время я слишком их полюбила. Заедаю стресс? Не удивительно. Как ни странно, но целую неделю мы с Риваем не пересекались. Будто избегали друг друга, хотя может быть так и есть. Чего скрывать. На душе было более чем спокойно, особенно когда знаешь, что через пару минут произойдет маленький взрыв на внутреннем дворе. Я взглянула на часы. Ровно двенадцать. Стоит прогуляться по окрестностям и случайно столкнуться с ним. Спустилась на первый этаж, заодно прихватив теплый плащ. Ханджи слишком громко будет кричать, если застанет меня без него. Такое происходила вчера. Мне кажется, весь замок слышал крик взбешенного главного исследователя. Мне не повезло очутиться в эпицентре. Проходя по длинному коридору, я смотрела в окна, чтобы увидеть разведчиков, которые занимаются во внутреннем дворе. Хлопок. Вид был прекрасен. Ривай стоял в красной краске, под цвет свежей клубники. Проиграла сама себе. Увы. Я хотела зеленую. Он быстро сообразил, и в спешке начал осматривать все «патроны», которые были у него в корзине. Солдаты тоже стали проверять их, и ни один не посмел даже улыбнуться в этой ситуации, хотя их капрал был по уши облит ярко-красной краской. Что не скажешь обо мне. Хоть на лице и сияла слабая улыбка, но внутреннего удовлетворения я не получила. Мне не нужна эта война. Но без нее было бы совсем уныло. Может быть зря я это делаю? Он же никогда не простит меня. А так я подливаю только масло в огонь. Будто пытаюсь хоть как-то с ним взаимодействовать через эти шутки. Ривай перестал копошиться в корзине и посмотрел точно на меня, будто знал, что я нахожусь именно здесь. Улыбка с лица моментально пропала, потому что я снова окунулась в серые омуты. Время будто остановилось, не двигалось и даже не пыталось. Он просто смотрел на меня. Не пытался бежать за мной и ничего не говорил, не кричал. Это намного хуже. Что может быть противнее безразличия? Быстро развернувшись, я живо пошла в библиотеку. Там прохладно, поэтому взятый теплый плащ из комнаты был как никак кстати. Как только я зашла в помещение, то сразу поняла, что здесь кто-то есть. Пройдя к своему столу, на котором были разбросаны бумаги с моими заметками, я увидела сидящего Эрвина. — Нам нужно поговорить, — он оторвался от чтения моих рукописей и взглянул на меня. Все такой же статный, будто ничего на него не влияет, командор всегда прекрасно выглядит. Неужели в душе у него такое же спокойствие, как и снаружи? — Дело касается Тристана. — Всплыли какие-то отвратительные факты о нем? — я присела за стол, отбирая из рук Эрвина мою работу. — Об этом я итак знал, — я хмыкнула, — Викки, расскажи, что между вами произошло? — С кем? С Тристаном? Детский вопль играл у двоих, ничего не произошло, — опрокинувшись и скрестив руки на груди, произнесла я. — Что может произойти у детей? Не поделили конфетку, вот и все. — Митчелл сказал, что были разговоры про свадьбу, но ты все отменила, это же правда? — Правда. — Тристан Фрай предложил сделку, — по Смиту было видно, что он напрягся, — Ты должна не просто провести прием, а стать его женой.