Любовь с привкусом ромашек

— Тристан Фрай предложил сделку, — по Смиту видно, что он напрягся, — Ты должна не просто провести прием, а стать его женой. Бред. Он не мог этого сделать. Не мог. Мы все обсудили еще очень давно. Это невозможно. Правда же невозможно? Это все просто выдумка. Я не верю ни единому слову. Я выпрямилась, как учил Сиэль. Аристократическая порода взяла верх. Неужели это мой конец? Я не хочу принимать этот факт за действительность. Я сжала свое больное запястье, которое так и не затянулось здоровой кожей, слишком уж часто его мучала. Надавила так сильно, что костяшки пальцев побелели. Стало больно, но это не сравнится с душевными ранами. — Зачем? — это был единственный вопрос, который образовался в моей голове. Я уже понимала, что это значит. Ему нужна безопасность, которую я ему обеспечу. Самый умный план, который мог всплыть в его голове. Моя семья будет в безопасности во время переворота, примут все условия, но останутся на своем законном месте. Сколько бы десятилетий не прошло, но род Грейс всегда будет возле короля. В нашем же случае у королевы. Ему нужна сила, которая будет у нас. — Ведь Хистории не за чем лишать его титула, — маленькая надежда оставалась в сознании. Крохотная, еле уловимая, но она всё же есть. — Я уже отправил письмо об отказе доносить тебе эту информацию. Гонец прибудет к нему через три дня. У тебя есть неделя, чтобы научить азам Хисторию до его приезда и представить ее ему, сделав вид, что ты не ожидаешь его увидеть, но я не думаю, что это его переубедит. Никто не захочет упустить шанс полакомиться сладким куском власти, в виде тебя, — кое-кто явно не захочет. Ривай видимо исключение в этой системе, — Не корчи такое надменное лицо. Будут детишки резвитья в поместье, разве не радость? — Эрвин наклонил голову набок, явно издеваясь надо мной, — С Риваем у тебя ничего не выйдет, прими это как факт, Викки. Уже пора взрослеть, а ты убиваешь себя с каждым днем все больше и больше. Лучше иметь хоть какую-то семью, чем давиться одиночеством, как мы, — я еле сдерживала слезы, руки потряхивало, — У тебя есть выбор, которого нет у нас. Не будь дурой и прими его предложение. Так будет лучше для тебя…

***

Невозможно. Она совсем головой ударилась, или я не замечал раньше, что у нее не все дома? Облить краской, так еще и красной. Из-за нее я возненавидел этот гребанный цвет. Он сочетался только с ней. И напоминал только ее. Разведчики еле сдерживали смех, но никто не рискнул даже пискнуть. Проверив все боеприпасы, я приказал Йегеру принести новые и оставил солдат на внутреннем дворе, чтобы хоть немного привести себя в порядок и продолжить. Не особо и помешало это. Только в глаза попало, что достаточно неприятно, но терпимо. Викки стояла и смотрела точно на меня. Вся поза выражала испуг. Она снова сбежала. Не стала долго лицезреть это. Простояла бы она еще пару секунд, и я бы ринулся за ней. Тихими шажками, медленно, аристократически проплыла сквозь окна. Я следил за каждым ее действием. Было видно ее руки. Опять делала себе больно, нажимая на запястье. Не можешь забыть? Не забывай. Тебе полезно. Проходя по коридорам, я слышал голос Эрвина, который доносился из библиотеки. Он монотонно что-то объяснял, но ответы собеседника я не мог разобрать. С утра я не видел Ханджи, неужели она променяла мастерскую на библиотеку? Зашел. Лучше бы не заходил. Викки стояла облокотившись на стол руками, явно выражая свое недовольство. Неужели парочка решила разосраться окончательно? Только этого не хватало, чтобы мы все зависели от ее настроения. Она как паучиха, которая вплетает в свои сети иллюзорными нитями. Неужели Смит попался? А я? Нет. Определенно, нет. Хотя кому я вру? Я до сих пор не могу выкинуть ее из головы. Как бы не хотел, как бы не отвлекался, я постоянно думал. Думал о ней. Это ненормально. Это болезнь? — Да свали хоть ты отсюда! — я перевел взгляд с Эрвина на нее. Викки обращалась ко мне. Она была зла, но в глазах стояли застывшие слезы. Еще пару мгновений, и они прольются. Что случилось? — Что произошло? Ты весь в краске, — спасибо. Не знал. Эрвин был явно в недоумении от моего внешнего вида. Ее кровь. Внимание было привлечено к бумагам. Она капала темными каплями на рукописи. Рука и правда не заживает. Зачем я вообще обращаю внимание на это? — Перепутал корзины и взял просроченные патроны, — быстрый ответ Смиту, и все мое внимание снова приковано к Викки. Я не видел ее неделю, и даже за это короткое время она изменилась. Впалые щеки остались, но появился здоровый румянец, который красил ее. Цвет кожи больше не походит на мертвечину. Да и она снова начала носить форму по размеру, только без накидки. Моей накидки. Она все еще у нее? Белые штаны обтягивали ее ноги, заправленная рубашка подчеркивала изгибы талии. Все на месте, будто она и не пропадала на несколько, мать его, лет. Я сглотнул. Нужно держать себя в руках. Что в этом сложного? Тем более сейчас, когда между нами выросла еще одна пропасть, которая явно хочет, чтобы ничего не произошло. Викки разозлилась еще больше от моего ответа. Ожидала, что я все расскажу? Обойдется. Благо она не умеет читать мысли, а то получил бы еще одну пощечину, которую бы намеренно упустил бы из виду. Она отвернулась от меня. Мысли будто развеялись прахом. Викки так легко ими вертит, не зная об этом. Тяжело сохранять самообладание. Просто не выносимо находиться рядом с ней, зная что она сделала и принимая это. И что самое ужасное, прощая все грехи за ее милую мордашку. — Катитесь вы все в пекло, — Викки быстро попыталась собрать бумаги, которые валялись по всему столу. Она будто не замечала, что из раны капает кровь. Или делала вид, что не замечает, — Я сама с ним разберусь, это уже не твои проблемы… — аристократочка обращалась к Эрвину, но он ее перебил, не дослушав до конца. — Это наши проблемы до тех пор, пока Хистория не сядет на престол… — Да мне плевать, веришь ты ли нет, — она наконец-то собрала все бумаги в большую стопку и взяла их в руки. Викки вышла из-за стола и, не взглянув ни на кого из нас, выбежала из библиотеки. Я проводил ее взглядом. Мне здесь больше делать нечего, нужно срочно умыться, иначе я ногтями начну срывать слой краски со своего лица и волос. — Постарайся вообще не лезть к ней, — остановил меня Эрвин, когда я уже взял ручку от двери. Что это значит? Кто еще к кому лезет, — Она должна сделать выбор не в твою пользу. — Разве выбор хоть раз был сделан в мою пользу? — я открыл дверь и вышел из библиотеки. Хоть у кого-то он здесь есть? Я начинаю думать не в то русло. О чем они говорили? При чем здесь я? И каким боком здесь опять фигурирует Викки. Неужели так важно провести прием, и почему она так отгораживается от этого? Что трудного станцевать пару раз их идиотские танцы и напиться вином? Можно даже не улыбаться для приличия. Всем наверняка будет плевать на ее персону. Или не будет плевать? Будут смотреть на ее декольте? Или следить за каждым движением ее ног и улавливать шлейф духов? Здесь она не чувствует себя обычной, сама же мне об этом и твердила, но ведь там она будет в своей тарелке. Может ей стоит остаться там, чтобы не видеть всего ужаса. Для нее было бы так лучше, но… Без «но». Мне же тоже станет легче, ведь так? Хотя я столько раз пытался забыть. Между нами ничего не было и не будет. Стоит снова смириться с неизбежностью. Мы слишком разные для этого мира. Меня разрывает меж двух сторон золотой монетки. Я оказался на ребре. Я чертовски устал сдерживать себя. Пытаюсь воссоздать у себя в голове этот образ аристократической суки, которой ничего не нужно, кроме власти, но каждый раз ловлю себя на мысли, что просто придумываю изъяны, которых нет. Пытаюсь возненавидеть ту, которую ждал такой большой промежуток времени, веря что она мертва по моей вине. Она совершила осечку, которая меня растоптала. Грейс винит себя? Или же ей плевать? Но у меня есть такая же осечка. Проблема, которую нужно решить в ближайшее время. Молча и без свидетелей. Холодная струя из умывальника отрезвляла от ненужных, навязчивых мыслей, они кружили и не могли остановится, но так становилось легче. Навести порядок там не удалось, но жар, который окутывал рядом с Викки, спал, и его следа не осталось даже в помине. Снова затянулась тишина, спокойствие и хладнокровность, которая как никогда мне сейчас необходима. Нельзя расслабляться. Я слишком много даю слабины рядом с ней. Дел слишком много накопилось, и я не могу выбиться из графика. И одно из них ждет меня в лазарете. Тренировка прошла спокойно, без каких либо происшествий. Такими темпами я скоро буду оглядываться по сторонам, ища макушку с распущенными волосами. Мысли начали приводиться в порядок, работа отвлекала от всех проблем, которые окружали. — Арлерт, — позвал я. Разведчик отвлекся от сборки снаряжения, и сразу же начал приближаться ко мне, — Командор попросил передать, чтобы ты заканчивал докучать Грейс со своей работой, — вранье. Мне нужно знать, где она пропадала всю эту неделю, она не попадалась мне на глаза не случайно. А так я хотя бы буду знать, где она обитает. Если начну шерстить весь замок, то кто-то явно что-то заподозрит. Мне не нужны проблемы из-за нее. Армин выпучил глаза в недоумении и быстро кивнул головой. — Не знаешь, она часто бывает в лазарете? — я пытался сделать голос строже. Это ведь не похоже на заботу? Я не забочусь о ней. И не собираюсь. — Мисс Грейс обедает в лазарете, но я не видел, чтобы она приходила на перевязку, — он понял о чем я спрашивал. Значит, тоже замечал ее «привычки», — Чаще она бывает в библиотеке, капрал, — я кивнул, и он сразу же убежал. Умный парень, но не хватает силы. Физической. В моральном плане он явно стабильнее меня. Мне было хорошо в лазарете, пока она спала и не открывала свой рот. Как только она проснулась, то начались явные проблемы и не у одной Викки. В нос ударил запах спирта и травяных лекарств. Лучи солнца просачивались через еле заметную белую тюль, которая колыхалась от ветра через открытые окна. Брюнетка невысокого роста с алыми пухлыми губами сидела на стуле и что-то усердно писала. Я медленно начал приближаться. Знаю, что она слышала, что кто-то зашел, но не подняла головы. Значит, догадалась, что я. Вивьен отвлеклась от заполнения каких-то бумаг и повернулась корпусом ко мне. Она завязала белый платок у себя на лице, открывающая только переносицу и глаза. Голубые глаза. Похожи, но лишь жалкая копия. Ее зрачки стали крупнее, когда я подошел ближе. Внезапная мысль посетила меня, что зрачки той, что сегодня утром послала меня, выглядят куда изящнее, чем у нее. Все познается в сравнении, и это была отличная замена. Сейчас мне не нужна копия оригинала. Херово поступаю? Знаю. Мне абсолютно плевать. Я буду лучше мучаться один, пожирая глазами Викторию, чем срывать одежду с другой. Вивьен убрала повязку с лица, резко встала со стула и прильнула своими губами к моим. Ее теплая рука дотронулась до моей шеи, поглаживая, затрагивая волосы. Почти год она избавляла меня от скуки и желания. Ответа от меня сейчас не поступило. Жестко? Да нет. Зачем отвечать девушке, которая мне не интересна? Что она сделает? Расстрещит всем, что спала с капралом? Как бы она этого не хотела, но ей не поверят. — Больше мне это не нужно, — я ответил на свои же мысли. Мне плевать, что скажет Эрвин, какой приказ он мне дал. Осталось всего полгода до того, как она уедет, я не хочу ее потерять снова. Но захочет ли Викки? Или мне снова нужно искать подстилку, которая будет хоть чем-то походить на нее? Вивьен отстранилась и, прикрыв рот кончиками пальцев, тихо рассмеялась. — Шутки у вас, капрал, не очень смешные, — она отвернулась и снова села за стол, беря перо. Я подошел ближе, наклонившись, медленно достал из ее рук перо. Мне не нужны проблемы, а сейчас она представляет угрозу только для одной. Никто не поверит, кроме Виктории, потому что ей единственной не плевать. Как бы она не показывала всем своим видом, что абсолютно безразлична, но я помню, как она дышала в библиотеке, когда я ее прижимал. Значит, не все потеряно. И мне абсолютно плевать, что у них с Эрвином. — Нужно быть дурой, чтобы не понять, что я сказал, — я аккуратно положил перо на стол и посмотрел ей в глаза. В них читалось недоумение, которое с каждой секундой перерастало в ярость, — На что ты рассчитывала? Разве не с самого начала было ясно, что это все ненадолго, — добил. Она думала. Пыталась счесть каждую эмоцию, которая могла бы отразиться на моем лице, но я не дам тебе ни единой подсказки. Мне плевать на твои чувства, плевать, что ты попытаешься сделать, единственное, что я не прощу сам себе это догадки на счет Викки. — Да, — она развернулась всем корпусом ко мне и расстегнула верхние пуговицы халата, открывая зону декольте. Умно, но увы я люблю смотреть на другое, — Я все правильно поняла, — умница. Делать мне здесь больше нечего, — Буду ждать Вас также в десять вечера в среду. Попрошу не опаздывать, у меня очень много дел, — что? Послышалось? Еще одна пуговица была расстегнута, оголяя то, что видеть уже не хотелось. Нужно уходить. Это же будет правильно? Конечно, придурок, будет правильно. Уйду сейчас и не приду позже. — Рад за то, что с твоей грудью все в порядке, — я дотронулся до края ее халата и прикрыл, то что видеть стало противно, — Но теперь можешь ее показать хоть всему Разведкорпусу. Я развернулся и быстро дошел до двери. Открывая ее, до меня донесся монолог, который сломал все. Пришлось обернуться. — Мне рассказал мой сменщик, что вы ночевали здесь, пока меня не было, — твою мать, — Думала, что ваши вкусы намного интереснее, чем та идиотка. Она даже о себе позаботиться не может. Пришлось разговаривать с ней на обедах, ничего путного она в общем не выдала. Жаль, что вам понадобилась девка, которая не может похвастаться ничем, кроме своей родословной. Не думала, что вы в погоне за статусом. — она снова натянула свой белый платок и вдохнула воздух через него, — Я была лучшего о тебе мнения, но предложение на счет среды все еще в силе. На этом моменте я вышел из кабинета и чуть не вышел из себя. Вечерний плановый обход. Каждый вечер я или Ханджи проходим по окрестностям штаба. В разные дни это время проходит по-разному. Когда слишком много работы, что захлебываешься в этих бумагах, время становится глотком свежего воздуха, но когда мысли поглощают так, будто хотят тебя убить, это рода тюрьма, в которой ты заложник собственных мыслей. Как сейчас. Не хочется думать ни о чем. Голова должна быть трезвой и пустой, но не выходит. Вивьен. Она похожа на аристократку больше, чем Викки. Как это может быть? Да легко. Одна всю жизнь мечтала о лучшей жизни, а вторая бежала от нее со всех ног. Но у нее никогда не получится поднять свой подбородок так, чтобы другие молчали, никогда не получится смотреть на тебя, будто кто-то тебе должен крупную сумму. Это будто заложено в генах. Не думаю, что воспитание при дворе дает эти качества. С Викки я чувствую себя уязвимым, но в то же время уязвима она. У Вивьен много интересных качеств, например, грудь. Прекрасное поднятие настроения для мужчин. Она умна, ведь необразованные люди не становятся врачами, тем более не работают с солдатами. Потери Разведкорпуса огромны, даже с учетом, что на нашей стороне титан, люди погибают. Зря или нет, не мне судить. Все мы сражаемся, ради единой цели, но не всем дано ее понять. Так какая цель у меня? Ее нет. Без Вики цели не стало. Это было приказом, стечением обстоятельств, которое переросло в нечто большее, то что я не могу забыть. Да и не хочу. Выхода иногда попросту нет, но она всегда находит меня. Как у нее это получается? Головные боли после вылазок не так ужасны, как это. Сердце, что стучит каждую минуту в грудной клетке, останавливается при виде нее. Что это за болезнь? Непорочная грязная «любовь»? Меня передернуло. Я начал сравнивать тех людей, которых ни в коем случае нельзя соприкасать. Шелест. Мне не могло послышаться. Я находился в северной части окрестностей. Здесь только летний балкон, в который часто приходят отдохнуть разведчики, но не более. Пока я пытался осмыслить все, что сегодня произошло, то совсем потерял бдительность. Мне не попался ни один солдат, оно и правильно. Нехер ходить ночью по замку. Я подошел к балкону и положил руки на каменные перилла, заглядывая, кто здесь прячется. Надежда была, и она окупилась. Викки постелила теплый плащ на каменные плиты, которые служили полом и бесшумно курила. Она подняла глаза и посмотрела на меня, ничего не говоря. Цвет ее глаз казался черным, будто уголь, который зверски хотелось поджечь. Она подняла правую руку и протянула мне сигарету. Странное действие, совершенно неожиданное. Викки не кричала, как было сегодня днем, но и не говорила. Я принял сигарету и сделал глубокую затяжку. Значит, все-таки не идеальная. Вряд ли кто-то вообще знает об этом. Едкий дым заполнял легкие, становилось тяжело дышать. Голова стала туманной, но этот морок рассеялся на выдохе. Не помню, когда курил в последний раз. Это было слишком давно. Я снова взглянул на нее. Грейс смотрела куда-то вдаль извилистых коридоров. Вроде не обдолбанная. Уже хорошо. На ней была все та же форма, которая притягивала взгляд. Хотелось бы снять ее прямо сейчас, но стало холодать. Я отдал ей сигарету и снял плащ, накинув на ее плечи. Пусть греется. Я ожидал, что она его не примет, но Викки надела капюшон и укуталась в накидку, шумно вдыхая мой запах. Это не ускользнуло от моих глаз, она сама и не скрывала. — С каких пор курить начала? — всего лишь поинтересовался. Но ответит ли она мне. Грейс подняла голову и показательно сделала еще одну затяжку. — Только что, — коротко ответила она. — С чего бы это? — было слишком сложно формулировать такие легкие фразы. Снова все переворачивалось внутри, и я не мог с собой совладать. — Эрвин не дал, — она замялась и не сказала вслух то, что хотела, но я понял, — Но дал пачку сигарет, — Викки стряхнула пепел и сразу же отдала мне сигарету. Я докурил до фильтра, потушил об каменную стену и выкинул остатки. Грейс отвернулась и достала еще одну из пачки. Одно движение, и огонь заплясал в ее руках, съедая мрак, она подожгла и сделала затяжку. Как бы это не было плохо, какой бы ужасный запах не исходил, но это завораживало. Я перепрыгнул ограждение и присел рядом с ней. Она немного отодвинулась, чтобы я сел на ее теплый плащ. Не могу. Не могу влезть так быстро в ее личное пространство. Викки наблюдала за мной, разглядывая, будто видела первый раз. Ее взгляд бегал по моему лицу что-то ища, но что? — Простудишься, если будешь на холодном сидеть, — это что забота? После того, как вылила на меня краску? После той фразы, которую я сказал тебе неделю назад? «Лучше бы ты никогда не рождалась» — я знал куда бить и воспользовался этим. Тогда моя злоба взяла надо мной верх, и даже после этого ты предлагаешь мне сесть ближе? И я сел. А точно ли только у меня с головой проблемы? Нет. У нас двоих. Она все также смотрела на меня, было чувство, что она даже не моргает. — Ты слишком долго держишь сигарету, — намекнул я. Грейс поднесла ее и сделала глубокую затяжку, выдыхая едкий дым мне в лицо. Решила поиграть на нервах? Я уже победил. Викки протянула сигарету мне. Я быстро сделал затяжку и выкинул ее куда-то вдаль коридоров так, что искры полетели. Все произошло слишком быстро. Мне хватило секунды, чтобы аккуратно придвинуть пальцами ее лицо ближе к себе и приоткрыть рот. Легкое прикосновение наших губ и дым вышел из моих легких, наполняя ее. Она вдохнула, отодвинулась, так чтобы я видел ее профиль и выдохнула. Она вся зарделась, и даже тень ночи не мог это скрыть. От нее снова начал исходить этот жар, который грел меня. Что я натворил? И как теперь мне остановиться? Я взял ее лицо и придвинул к своему. Поцелуй был настолько чувственным, что я хотел еще больше. Хотел, чтобы он никогда не заканчивался. Я углублял, и Викки не сопротивлялась, а наоборот все больше и больше отвечала. Нам не хватало воздуха, но это не мешало, а только сильнее возбуждало. Она потянула меня за рубашку, притягивая к себе. Не хотела отпускать. Я так долго этого ждал. Отбросив ее руку, я взял ее за талию и усадил на себя. Грейс все чувствовала и не скрывала этого, она тихонько начала шевелить бедрами, снова поцеловав меня. Мои руки скользили по ее телу, забираясь под рубашку. Я знал, когда нужно остановиться, знал что именно переходит мои границы, поэтому ограничился бедрами и талией, не позволяя себе большего. Я не знаю, что она хочет, не знаю, что из этого выйдет, и я не хочу больше приносить ей боль. Признался. Наконец-то. Хотя бы сам себе. Она не останавливалась. Это меня злило и восхищало. Викки чувствует то, что я не давал ей годами. Грейс прикусила мне нижнюю губу и отпрянула. Она остановилась. Смотрела. Но недолго. Ей хватило нескольких секунд, чтобы мир снова начал вертеться, прильнув с новой силой ко мне. Теперь она сделала первый шаг, который был мне необходим. Он означал взаимность. Взаимность в чувствах, утрате, бедах и жажде встречи. Через какое-то время она отстранилась. — Я скучала по тебе, — мимолетная фраза, которая вспорола во мне все. Мысли обо всем испарились. Неужели она моя лихорадка и панацея одновременно? В моменте забылось все. Все то, что было между нами. — Я больше, — это был мой максимум. Я не мог сказать большего, не смог бы объяснить вихрь своих мыслей, который испытывал все это время. Но ей и ненужно. Викки провела большим пальцем по моей нижней губе. Я присмотрелся, вечер скрывал все детали преступления, и разглядел свою кровь. Недолго думая, я поймал ее палец ртом и слизнул с фаланги свое. Она мимолетно улыбнулась и вытащила палец из моего рта. — Ты извращенец. — Это правда. Мы больше не говорили. Выкурили молча оставшуюся пачку сигарет, она отдала мою накидку, и мы разошлись по разным сторонам, будто ничего не произошло этой поздней осенью на летней террасе. Как бы я не хотел, но мы больше не пересекались. Викки не выходила на площадку к разведчикам, не появлялась в столовой, в коридорах ночью я никак не мог ее застать, даже заходя к Эрвину в кабинет по каким-либо вопросам, в тайне я надеялся, что увижу ее, но она будто испарилась. Единственное место, где она может быть это ее комната, в которую я не решался зайти. То что Виктория в комнате показывало только открытое и иногда закрытое окно. Я не мог уловить момент, когда она с ним взаимодействует. Что можно делать в комнате такое долгое время? Я даже не могу узнать ест она или нет. А что мешает мне зайти? Трусость? Зачем я пытаюсь выловить ее? Мне страшна ее реакция на происходящее. Что если для нее это ничего не значило? Я же не мог придумать ту сцену на летней веранде? Да мне бы не хватило воображения вообще что-то стоящее придумать, что уж говорить об этом. Но тогда почему я не могу просто постучать в деревянную дверь? Слабак, не иначе. Я присел в тень дерева, под которым она часто читала в прошлом, и отвел взгляд от окна, наблюдая за успехами солдат. По-моему им просто повезло, что сегодня мне на них по большей части плевать. На лицах сияли улыбки, лился смех с разных углов площадки. Они не заботились ни о чем, наслаждаясь маленькой свободой, которая их настигла. Я смотрел на них, но не видел ничего, будто какая-то пелена затмила мне взгляд, мне так хотелось рвануть в противоположную сторону, к замку, чтобы вырвать эту деревянную дверь с петель и… И что? Чтобы я сделал дальше? — Ты витаешь в облаках, — до боли родной голос оглушил меня, Викки стояла прямо передо мной. Как я упустил ее? Она пропадает будто ее и не было вовсе, и появляется из ни откуда. Со всеми мыслями, которые кружат мне голову, я и правда потерял всю бдительность, — Не делай удивленное лицо, — я посмотрел на нее, — Скорчи уже свою привычную мину и слушай, — она была строга и хотелось просто повиноваться. Вот о чем я говорил. Викки делает не специально, это заложено в ней. А сейчас, когда она чувствует небольшой кусочек власти, то может давить абсолютно на все, что угодно, не отдавая ничего взамен. У Вивьен и в жизни бы так не получилось. — Эрвин наблюдает, — я перевел взгляд на его окно. И правда. Неужели все настолько серьезно? Мне не нужно притворяться, что я не рад видеть Викки, в принципе сложно выразить эмоции, но спектакль одного актера мне не симпатизировал абсолютно. Я хотел убедиться в догадках. Она стояла спиной к окну Эрвина, поэтому была в более выигрышном положении. Вся поза кричала о том, что она еле сдерживается. Губы были немного приоткрыты и припухлые, а грудь часто поднималась. Значит, тоже пытается. Я не один, кто себя сдерживает. Меня все еще тянет к ней, также как и ее. — Почему не пришла ко мне? — я хотел это знать. Нас никто не слышал, но краем глаза заметил, что несколько разведчиков начали перешептываться. Это одна из причин, почему я ее не вылавливал. — А ты? — справедливо. Мне нужно явно что-то придумать, иначе слечу с катушек. И первым делом, я хочу поговорить. Спокойно. И без посторонних глаз. — Отдай мне Хисторию сейчас, — она обернулась на солдат и пыталась найти белокурую макушку. Подул слабый ветерок, который встрепенул ее волосы, но она легко убрала, мешавшие ей пряди, за ухо. Я встал с травы и крикнул Рейсс. Она весело подбежала к нам. Дальше диалог принципиально не слушал. Представились друг другу и ушли. Мне было абсолютно плевать, что они вместе будут делать. Я пытался восстановить свой бардак в голове, который в полной мере не намеревался сходиться. Мне больше не нужно ждать, я получил зеленый свет своей свободы. Пиздец. Как получил, так и забрали. Мне теперь каждый раз пожинать плоды из-за одного разговора с ней? Эрвин вечером как-то «неожиданно» завалил меня своими бумагами, да еще и так, что я не вижу их конца. Ханджи на собрании, почуяв не ладное, будто ищейка, через двадцать минут после нашей совместной встречи главнокомандующих пришла ко мне в кабинет и молча начала помогать. Здесь работы на пару суток без времени на сон. Он решил меня окончательно угробить? Время близилось к трем утра. Тренировки никто не отменял. Подъем ровно в пять. А я не вижу конца. Здесь не хватало времени ни на что. Я опустил лоб на стол так, чтобы видеть свои колени. Я думал. Думал, что мне нужно делать дальше. В голове полный бардак. Я не знаю, как мне в нем разобраться. — Иди отдохни пару часов, — тихо начала Ханджи, — У меня сегодня выходной, а тебе еще выжимать из солдат все живое, — она грустно хихикнула, разбавляя обстановку. — Не первый раз ночь без сна, — я снова сел. Мне надоело это все. Почему я не могу без последствий поговорить с Викки? Если дальше так продолжится, то от меня не останется ни кусочка. — Давай так, — главный исследователь грубо откинула листок, который держала до этого и посмотрела точно в мои глаза, — Если мне будет что-то непонятно, то я сразу тебя разбужу, и мы продолжим вместе, идет? — я скептически посмотрел на нее. — Ты предлагаешь мне поспать пять минут? — я скривился. — Твоя бошка настолько пустая, что тебе и пять минут без вопросов много. — Когда ты без сна, то становишься еще более невыносимым, — она скрутила из первых попавшихся листов трубочку и долбанула меня ей по голове. Я встал и потянулся. Слишком долго сидел неподвижно, сегодня даже спорить не хотелось. Чрезвычайно много произошло за несколько суток. Пять лет все шло более-менее в своем темпе, было много нервных ситуаций, но я пытался держать себя в руках, но здесь я сдался. С появлением Викки я снова стал тем, кто не знает, что будет дальше. Больше ничего не спланировано, меня раздражает это и главное, что больше всего меня пугает, это не ее действия или слова, а время, которое нам отведено. Снова эти временные рамки после которых придется попрощаться. Но ведь не навсегда? Хочу, чтобы голова была пустой. Нужно поспать. Хоть немного. Я вышел из кабинета и направился в свою комнату. Закрывать дверь на ключ не стал. Я даю Ханджи ровно пол часа без вопросов, но это все равно слишком мало для того, чтобы отдохнуть. Не раздеваясь, упал спиной на кровать, прикрывая предплечьем глаза. Хотя бы полчаса. Мне хватит. Почувствовав тяжесть на себе, я быстро открыл глаза. Который час? И что или точнее кто сидит на мне? Было темно, ночь уже давно завладела временем, после длинных солнечных дней лета. Я попытался сфокусировать сонные глаза, но было все равно очень сложно разглядеть эту персону. Викки? Волосы были длинные, и как только я хотел дотронуться до них, она легко откинула мою руку. Она прильнула к моей шее, целуя ее. Что-то не так. Пока она целовала, я прошелся рукой по фигуре девушки. Вивьен. Это сто процентов была она. В нос ударил парфюм, на который я раньше не обращал внимания, он был резкий и, сейчас то и дело, резал мое обоняние. Я сильнее обнял ее двумя руками, пока она возилась с моей шеей, и поменял нас местами так, что я оказался сверху. — Что ты, блять, творишь? — хочу убить ее. Здесь. Быстро и без свидетелей. Но не могу. — Сегодня же среда, — теперь я отчетливо видел ее улыбку. Мне ни черта не смешно. — А ты так и не пришел. Скрип двери. Не комната, а проходной двор. Нет, блять, нет. Только не сейчас. Ханджи, прошу тебя, только не сейчас. Мои немые просьбы остались только просьбами, но у судьбы явно другие планы на этот счет. — Ты был прав, — начала главный исследователь, читая что-то на бумаге. В одной руке у нее была стопка бумаг, а в другой лампа. Не поднимай глаз, я прошу тебя. Тебе нельзя этого видеть. — Меня хватило ровно на час, — она посмотрела на меня. Замолчала. Смотрела долго. Секунд десять мы втроем находились в разъедающей мозг тишине. — Продолжим, когда закончишь свои дела, — главный исследователь захлопнула дверь. Этот звук меня отрезвил. Я все ей объясню. Мне нужно оправдаться, как бы позорно это не было. Она не будет скрывать это от Викки. Ханджи не будет врать на счет этого, зная все. Викки будет больно. Снова я причиняю ей вред. Я встал с кровати. Мне противно от самого себя. Хотелось принять холодный душ и смыть это дерьмо. — Я сказал тебе не приближаться, — я повернулся к Вивьен, она в свою очередь раскинулась на моей кровати. — Так какого черта ты забыла здесь? — хотелось прижать ее, пару раз случайно ударить ее пустую голову об каменную стену, разбить черепную коробку. Я сдерживался, сжал кулаки до белых костяшек, пытался остановить себя. — Что теперь точно принцесса не ляжет под тебя? — Вивьен уселась на кровать, — Расстроился? — Свали. — Да без проблем, — медицинская шлюха встала с кровати и, проходя мимо меня, выпалила, — Жаль, что ты оказался таким идиотом. С каких пор она начала так со мной разговаривать? Почувствовала глоток свежего воздуха? Я быстрым шагом догнал ее, пока она не вышла из комнаты, и прижал корпусом тело, ее лицо соприкасалось с ближайшей стеной. Я сделал это плавно, чтобы ненароком не оставить после себя следов. — Ты же наслышана о том, что мне плевать чей затылок разрезать, я прав? — Вивьен начала дрожать. То, что мне нужно, — Поэтому тебе прийдется закрыть свой рот и сидеть тихо, пока я разгребаю проблемы, которые ты мне принесла. — я отпустил ее. Вивьен ушла, трусливо поджав хвост. Хватит. Мне нужен мой необходимый сон. Завтра слишком трудный день. Еще один. Это утро было худшим в моей жизни. Началось все с того, что я проспал. Лучше бы вообще не ложился и остался с Ханджи в кабинете. По плану позавтракать и выловить эту чудную женщину до того момента, как она решит все растрепать Викки. Все это скоро станет моим кошмаром, который никак не может рассеяться. Входя в столовую, я сразу же сел с Эрвином, игнорируя свой отряд. Краем глаза я заметил Вивьен, которая сидела со своей подругой. Она улыбалась. С чего бы это? Я часто сидел со своим отрядом, пренебрегая главнокомандующими. После «смерти» Викки, я долгое время не мог придти в себя, пересилить свою гордость и снова сесть на свое законное место. Но когда она вернулась, то я просто ждал ее на своем месте, ждал, когда она сядет напротив меня и скорчит нос, когда будет есть несоленую пищу. — Я не могу понять, — Эрвин не смотрел на меня, продолжая копошиться вилкой, перебрасывая картошку с одной стороны тарелки на другую, — Ты либо гений, либо идиот, — он переместил фокус с тарелки на меня. Он хотел сказать что-то еще, но его перебил смех, который разливался по столовой. Я обернулся. В столовую зашла Виктория с Ханджи. Главный исследователь еле дышала, пытаясь перебороть свой ржач, а аристократочка плелась сзади и улыбалась. Ханджи остановилась и просто начала дышать. Она не рассказала ей. Теперь я выдохнул. До меня доносились обрывки возмущения главного исследователя. — Нет, значит, я проходила мимо тебя, ты была в накидке военной полиции, без капюшона, и я просто тебя не заметила? — Ханджи накладывала себе еду. — Ты тогда чуть на ногу мне не наступила, представь, как я испугалась, — они обе поставили тарелки за наш стол и пошли за водой. Что за ужасная привычка пить воду утром? — Подала бы хоть какой-то знак, чтобы я тебя узнала, — Ханджи села за стол и посмотрела на меня. Ее улыбка сразу же пропала с лица, будто ее там и не было. Что? Неужели весь рассказ про вчерашнюю ночь она изложит за завтраком? — Ты последняя кому можно доверить секреты, — Викки поставила стакан и села. Эта фраза не обидит главного исследователя. Виктория была в хорошем настроении, что не могло не радовать. Она взяла вилку и посмотрела на Ханджи. На ее лице читалось недоумение, почему подруга резко замолчала. Викки посмотрела сначала на Эрвина, ища в нем разгадку, но потом переключила взгляд на меня, не найдя причины в командоре. И будто во мне она нашла первопричину. Ее глаза бегали по моему лицу и чуть ниже, она заострила внимание на область шеи. Блять. Викки быстро взяла стакан воды со стола и плеснула жидкостью на меня. Вся столовая погрузилась в могильную тишину. Все-таки хорошо, что по утрам она начала пить воду, а не обжигающий чай. — Как ты думаешь, — начала Виктория, обращаясь к Ханджи, — Это просто синяк? — она говорила это тихо, чтобы кроме нас четверых больше никто не слышал. — Думаю, что нет, — глаза Ханджи стали вновь живыми, — И как я понимаю, засос сделала не ты? — Не я, — подтвердила Викки. — Тогда мне есть, что тебе рассказать, — они обе смотрели точно на меня, переговариваясь, будто ни меня, ни Эрвина и в помине здесь нет. — У меня сегодня выходной и случайно завалялась бутылка виски. — А у меня пара пачек сигарет, — Викки отвела свой взор от меня и посмотрела на Ханджи, — Нахер завтрак? — Нахер. Они быстро встали, не убрав тарелки за собой. — Хистория, — обратилась Викки по пути к ней, — Сегодня капрал Ривай научит тебя манерам. Я отложил вилку и провел по мокрым волосам рукой, чтобы хоть как-то их высушить. Я в полном дерьме. — Все-таки ты гений, — Эрвин хлопнул меня по спине и продолжил, как ни в чем не бывало, завтракать. Я все разрушил. Это был последний осколок, который я всадил себе и ей в сердце.