Любовь с привкусом ромашек

2:2 — мы в полном дерьме. Каким образом можно было так придти на завтрак? У меня в уме не складывается, он совсем в зеркало не смотрит? Или ему не только шею чуть не откусили, но и часть мозга? И что это значит? Точнее, что тогда значило все на веранде? Он явно понял, что шутка с сигнальными огнями была от меня, так может быть Ривай решил тем вечером так разыграть меня? А я просто купилась, как последняя дура? Или я себя накручиваю? Хотя в смысле накручиваю? Я остановилась по пути в мастерскую. Ханджи это заметила и повернулась ко мне. — Я не верю в это, — начала я, — Просто отказываюсь в это верить, — я снова зашагала к ней, догоняя главного исследователя. — Я тебе еще раз говорю, — Ханджи мне трижды уже все рассказала, но я не могла это все принять, — Сначала я подумала, что это ты, я была без очков и видела только разъяренные глаза Ривая. Почему именно я застаю все уже второй раз? Я больше не ногой в его пространство. — Ты правда не видела девушку? — я спрашиваю у нее это третий раз. — Если бы видела, то рассказала. А на завтраке я подумала, что ты совсем с катушек слетела и не контролируешь себя с ним. Тем более ты резко соизволила пойти поесть, поэтому пазлы и сложились, что вы помирились, — Ханджи скривилась. В то же время она открыла огромную дверь в мастерскую. Как только мы зашли, в нос ударил запах масла и спирта. Странное сочетание, но явно лучше ароматов лазарета. По правую руку стояли какие-то незнакомые мне механизмы, в середине немаленький стол, а по левую — тумбочки с устройствами пространственного маневрирования. Больше походило на склад, чем на мастерскую, но подруге здесь нравилось, а это самое главное. Ханджи молча достала из-под стола огромную бутылку виски и два резных стакана. Узоры на стекле очень сильно напоминали те, что были на бокалах, из которых мы пили с Эрвином. Я больше не ногой к его резным стаканам. Главный исследователь разлила виски по бокалам. Я незамедлительно опустошила все до единой капли и с хлопком поставила его на стол. Еще бы немного приложила силы, и он бы треснул. Нужно быть аккуратнее. Она в этот момент только успела взять его в руки. — Если ты так начала, значит все плохо, — Ханджи отпила половину и поставила стакан на стол, — Видимо мне прийдется попросить еще у Эрвина. — Я хочу остаться в более-менее трезвом уме, чтобы поговорить с Риваем, — выпалила я. Нам и правда нужно уже поговорить. Мне надоело молчать и играть в эти игры. Мы как два ребенка, которые сами не знают, чего хотят. Я должна ему все рассказать, мне не по себе от того, что я делаю. Мне надоело обманывать его и в то же время получать лучшие эмоции в жизни, находясь рядом с ним. То, что я могу наблюдать чаще за ним издалека, уже будто подарок, но когда он начинает меня целовать, внутри все переворачивается с ног на голову. Это тоже ненормально, и я понимаю это. И мне страшно осознавать, что мы чужие люди друг для друга. — Ты видимо сильно стукнулась головой, когда с лошади падала, я права? — Ханджи была в недоумении. Это и ясно, ведь она не знает полной картины. Все это время я проводила в комнате, подготавливая понятные ребенку материалы для правления. Это настолько сильно меня затянуло, что я пропустила несколько встреч с подругой. Мне очень хотелось ей обо всем рассказать, но сомнения терзали и по этому поводу. — Я все равно, хочу с ним поговорить, — я снова налила себе четверть стакана, и начала вертеть его в руке. Алкоголь, который обжигал горло начал принимать образ воронки, который завораживал меня, — Ты же знаешь, что я к нему чувствую, — я ей не говорила, но Ханджи всегда была очень догадливой и понимающей. Она все прекрасно понимала без слов, этим они были похожи с Сентрой. Меня будто тянет к таким людям, которые в нужный момент смогут погладить по голове и сказать, что все будет в порядке. — Твои чувства не должны закрывать глаза на его поступки, — главный исследователь поднесла бокал к моему и сделала очень приятный ушам «бзынь», прерывая мою игру с воронкой. Этот звук пролетел сквозь мозг и отдался во всем теле. — А что если я скажу, что сделала ему больнее? — я отпила из стакана и следила за реакцией Ханджи. Она не выглядела удивленной или разочарованной, но она и не смотрела на меня. Разглядывала себе спокойно янтарную жидкость, будто мой вопрос не повис в воздухе. — Эрвин? — попадание в яблочко. Я кивнула головой, вместо внятного ответа. Не хотелось признавать, но я это считаю самой ужасной ошибкой в моей жизни. Хотелось бы себя оправдать тем, что мы не приходимся друг другу никем, но совесть гложит, делая больно не только мне, но и ему, — Вы оба хороши, — главный исследователь наконец-то подняла на меня свои глаза. Они были так грустны, будто то, что она хочет сказать дальше давалось ей с большим трудом, — Вам двоим плохо по-отдельности и невыносимо вместе. Викки, я не знаю, что тебе делать, — и это оказалось правдой. Неужели смерть одного из нас, сможет решить эту проблему? Но я ни кому не обещала, что не уйду сразу же за ним. Он с моей справился, некое доказательство присутствует, Ривай сильный духом, а я бы не смогла. Ведь все пять лет в военной полиции были лишь ожиданием встречи или случайного раскрытия плана, о котором я думала каждый день, и лишь эти мысли давали мне надежду на завтра. Я существовала только ради этого. И мне хотелось, чтобы он посмотрел именно в мое окно, когда я наблюдала за разведчиками, но он не смотрел, и это меня убивало, я верила, что не уничтожает и его. Ошиблась. Снова. Мне нужно было сразу рассказать обо всем, еще тогда в библиотеке, но я просто струсила. Ярость заполонила глаза, отзываясь неистовой болью в сердце, и я не смогла ее перебороть на веранде. Я не знала, что он примет сигарету, не знала, что решит коснуться моих губ, не знала, что скажет, что скучал «больше», чем я. Но теперь я знаю, я знаю это и вылила на него стакан воды. При всех. Его титул убийцы титанов подорван из-за меня, боец за свободу унижен, а что может стать с мужчиной, который сам знает, что он сильнейший, но был облит обычной водой из-за глупой ревности? Я не задумывалась об этом, когда совершала этот поступок. Ему было больно. Только я не знаю почему, из-за задетой гордыни или стыда? И уж перед кем было стыдно, перед всеми за меня или перед собой за совершенные поступки? — Я в полном дерьме по всем фронтам, Ханджи, — я снова опустошила свой бокал и, двумя пальцами держа за края, придвинула к главному исследователю, — Эрвин же вам не говорил о планах Тристана? — это была конечная. Если бы он сказал, то не думаю, что Ривай хотя бы на метр ко мне подошел бы. Мне было бы легче, если бы командор сказал обо всем им, а не я. — Если ты имеешь ввиду прием, то говорил, — главный исследователь снова налила виски, — Или у тебя есть еще, что рассказать своей подружке? — Ханджи улыбнулась. Хотела бы и я разделять ее радостный настрой. — Нет, — опять соврала, — Просто стало интересно, как на это отреагировал Ривай. — Когда Эрвин рассказал, что ты жива, — она подскочила со стула, облокотилась на стол ладонями и чуть не ударилась своей головой об мою, настолько близко она подлетела. Мне пришлось немного отклониться на спинку стула, чтобы не стукнуться лбами, — Ривай стоял в ступоре минут пять точно, а потом ушел. Он не возвращался почти сутки в штаб. Где он пропадал, я без понятия, но так как вернулся живой, меня это уже радовало, поэтому докучать я ему не стала. Я тихо посмеялась, прикрыв рот пальцами. Это и правда было смешно, и возможно я даже догадываюсь, куда он мог уйти, но это лишь нелепые догадки. Ханджи разбавила обстановку, но, к сожалению, не разбавляла виски. Видимо она так редко пьет, что после пяти бокалов, ее стало жестко вырубать. Идти в кровать она наотрез отказалась, сказав, что хочет доделать дела, но я видела, что стол ей явно показался более удобным, чем подушка в комнате. Ханджи отдала мне бутылку виски и почти выгнала из мастерской. Это было забавно. Сейчас был где-то обед, поэтому успею еще сделать одно дельце, которое придумала себе пару дней назад, но руки не доходили заняться им. Я побежала в комнату, игнорируя взгляды разведчиков. Уже привыкла. И к осуждению и к восхищению, меня в этом плане не удивишь. Как же было легко в военной полиции, где никто даже не догадывался о моем роде. Я скучаю только по спокойствию и неугомонной Сентре. Зайдя в комнату, я достала единственное платье, которое сохранилось с тех времен. Надеюсь, оно ей понравится. После обеда Хистория должна быть в библиотеке, не думаю, что она решит пропустить чтение моих маленьких инструкций. Хоть я была и не в самом трезвом уме, но соображала достаточно хорошо. А для того, чтобы подшить платье под нее, мозги не особо нужны были. После стольких лет учебы по вышивке, руки сами вспоминают какого это. Не скажу, что это уж слишком мне нравилось, но зашивать дырки на рубашках Сентры было бесценно, особенно, когда она просила сделать ей такой или иной цветочек, чтобы брат обязательно заметил. И Льюис обращал внимание на каждый цветок или узор и слепо верил, что Сентра научилась сама их вышивать. Но она не вышивала, а я просто улыбалась, смотря на это представление. Я взяла розовое платье и спустилась в библиотеку. Как и ожидалось, Хистория сидела на том же месте, будто со вчерашнего дня и не уходила. Солнце через стекла окон подсвечивало ее белокурые пряди волос. Это завораживало. Как только она меня заметила, то улыбнулась, помахав рукой. — Я знала, что ты придешь, — убрав листки подальше от себя, поделилась догадкой маленькая королева. — Не поверишь, но я не с пустыми руками, — я развернула воздушное розовое платье, чтобы она могла получше его рассмотреть, — Мне нужно снять мерки для нового и подшить это, на первое время. Мне кажется, оно должно пойти тебе. — Не говори, что это твое, — ее глаза горели, пока она ощупывала его. На это я и рассчитывала. Мне нравилась эта девушка, нравились ее мысли и стремление к новому, но в тоже время мне безумно жаль, что ей придется повзрослеть слишком рано, окруженной отвратительной знатью и советниками. Я часто бывала во дворце, и надеюсь, она изменит мое отношение к власти. — Я носила его почти десять лет назад, и что странно моль его не съела, — а это и правда было странно. Последнее, что я ожидала увидеть в своей комнате это одинокое розовое платье на вешалке, — Отдам его тебе с одним условием, — я посмотрела Хистории в ее большие глаза. Мне было не до шуток. Как бы я не хотела, но мне нужна была своя личная выгода с этого всего. — Сейчас я не смогу его выполнить, ведь так? — слишком догадливая. Мне нравится. Я кивнула головой, — Ты же скажешь мне, когда это будет нужно? И надеюсь, ты не захочешь убить капрала Ривая! Я лично тебя в темницу посажу! — маленькая королева так зло это сказала, что мне стало не по себе. Я засмеялась. — Нет, капрала убивать я не хочу, — нет, иногда, конечно, хочется, например, сегодня утром, но если умрет он, то за себя я не ручаюсь. А я хочу еще пожить. — Тогда все остальное возможно выполнить, — Хистория наклонила голову в бок и улыбнулась. — Чем больше, ты будешь болтать, тем меньше мы успеем! И не раздавай всем обещания, будто это золото, — я взяла платье со стола и кинула ей в руки, — Переодевайся, я хочу сделать из тебя королеву. Пока Хистория переодевалась, я сходила в комнату, чтобы забрать бутылку и прихватить пачку сигарет. Уже походило на алкоголизм. Но разве это кого-то волнует, кроме меня? Вернувшись, я увидела нелепые попытки маленькой разведчицы зашнуровать платье, у нее это выходило из ряда вон плохо. — Подойди ко мне, — она послушная, но я боюсь, что так она ведет себя со всеми. Как бы я не хотела ей помочь, мне страшно, что пока она не оступиться, то не поймет, что доверять можно не всем. Я быстро зашнуровала ей платье, и она повернулась ко мне лицом с немым вопросом «Как тебе?». — Прекрасно, но цвет короны белый, с красной накидкой будет неплохо смотреться на коронации, — я ощупывала висевшую на ней ткань в области бедер, — Тебе будет позволено ходить в любых цветах, но я бы посоветовала, хотя бы первое время носить только белое, чтобы они знали с кем имеют дело, — я отошла от нее и налила виски в стакан. Потихоньку начала смаковать, рассматривая платье. Она была худее меня в области талии и бедер, и платье нужно слегка укоротить, чтобы ей было удобнее передвигаться. Никто ее не заставит надевать корсет, — Если ты захочешь, то я могу заняться платьем для коронации, но не думай, что оно будет помпезное, — я присела на колени рядом с ней, от чего она немного отошла. Видимо подумала, что я приклоняю колено, но я быстро взяла край платья и подвернула ненужную ткань, заворачивая идеальную длину. — Тебе не в тягость заниматься мной? — это не тот вопрос, который я ожидала услышать. Как у них всех сложилось мнение обо мне, также и у меня о ней. Я не ожидала увидеть хрупкую девушку, которая верит каждому моему слову. Маленькая королева не представляет, куда лезет. — Разве у меня есть выбор? — Хистория шумно вдохнула, отчего я засмеялась, — Ты отвлекаешь меня ото всех проблем, которые меня окружили, — я встала с колен и снова выпила свою наркотическую дозу, — Ваше Величество, — я сделала реверанс и засмеялась. — Надеюсь, ты также будешь шутить при дворе, — начала разведчица. Я взяла из пачки сигарету и подошла к открытому окну. Разведчиков на площадке нет, значит, перерыв, — Я никого не знаю там, и боюсь сделать ошибки. — Мне многое рассказывал отец, да и братья, — я подожгла сигарету и сделала заветную затяжку, — В любом случае мы поможем и будем рядом, но власть у тебя никто не заберет, тебе нужно помнить об этом. — Ты говоришь так, будто это что-то очень плохое, — Хистория стояла вдали и не подходила ближе, может быть боялась, а может не хотела узнавать ответ, но не все бывает так, как ты хочешь. — Власть меняет людей не в лучшую сторону, и я была бы рада, если бы у меня ее отняли, — нужно бояться своих желаний, ведь меньше, чем через полгода у меня не будет ничего, что могло бы принадлежать мне. Тристан, спасибо, что заберешь у меня все и оставишь лишь то, что я ненавижу больше всего. Я не хотела продолжать диалог, я забралась на подоконник с ногами, отвернуться к окну было правильным решением, ведь я не хотела, чтобы она видела, как я сдаюсь. А то что я сдалась, подтверждали мои слезы. Хистория, поняв, что диалог закончен, снова села за стол и начала учить то, что ей обязательно поможет в недалеком будущем. Я посмотрела на нее и на листки, я слишком много вложила знаний и сил в них, но это лишь малая часть, которую я могу дать ей. Неделя до приезда Тристана слишком маленький срок. Но нам многого и не нужно. Правильно поприветствует его, улыбнется, нам этом и закончится их игра в гляделки. А вот мне придется пару часов пудрить ему мозги, чтобы убедить его отказаться от женитьбы. Я хочу это сделать ради себя. Сейчас бы по-хорошему продолжить писать эти подсказки для Хистории, а мне нужно еще в ближайший городок, чтобы купить маленькой королеве платье для этой встречи. Мерки я сняла, да и большего мне не нужно. Дверь в библиотеку неожиданно открылась и большая группка людей шумно пронеслась к Хистории, как ветер, который запутывает волосы. Я быстро вытерла дорожки от слез, но не подавала вида, что вообще нахожусь здесь. Они так громко восхищались платьем, что им было абсолютно плевать на обстановку вокруг. Это бы отряд Ривая, из них всех меня интересовали лишь маленькая королева и Армин. Видимо у меня какая-то нездоровая любовь к светловолосым детям. Я скривилась, даже в мыслях это прозвучало ужасно. Армин первый догадался, что они находятся здесь не одни, и заприметил меня на подоконнике. Позже обернулась темноволосая девушка. Без понятия, кто она. Хотя… Не Микаса ли? К ней обращался Ривай, когда удерживал меня, чтобы я не добралась до брата. И как я запомнила в той неразберихе ее имя. От одного ее взгляда бросало в дрожь. Армин обрадовался и подошел ко мне, предоставляя другим лестные словечки в адрес Хистории, а я в это время вытащила еще одну сигарету и подожгла ее. Последнее время я начала слишком много курить и такое чувство, что нервничать я стала в разы больше, чем до того, как начала. — Ты знала, что из-за твоего поведения страдали все мы?! — он сказал это с большой долей возмущения, но тихо, чтобы не помешать своим сослуживцам, которые были явно более заинтересованы новым платьем. Хистория весело кружилась, отдавая предпочтение похвале, а не урокам. — Он сам виноват, — я сделала затяжку и выдохнула в открытое окно, — Нечего было меня с лошади скидывать, — видимо это прозвучало чуть громче, чем я рассчитывала, так как несколько разведчиков повернулись на мой голос. — Ты… — меня увидел Эрен. Его было сложно не узнать, я думаю, если бы он прошелся по оживленной улице, то все бы шарахались от него. Не скажу, что внутри меня веял страх из-за его превращений в титана, но разговаривать или «дружить» я явно не хотела с ним. Только титана в друзья мне не хватало. К моему арсеналу не прикапаешься, ведь мало кто вынесет идиота-капрала, диктатора-Эрвина и двух сумасбродных девушек-военных. Он не вызывает у меня никакого доверия, да и жаждущей благодарности я ему выразить не смогла бы, — Ты в курсе, что ты натворила? — нет, не в курсе. Посвяти, раз встал на защиту своего капрала. Не сказала бы, что это прям очень неожиданно, но разве ему не плевать? — Какой же идиоткой нужно быть, чтобы вылить стакан холодной воды на капрала Ривая?! — он повысил голос. Это раз. Назвал меня идиоткой. Это два. Да и откуда он знает, что вода была холодная?! Я пью теплую. — Слова выбирай, да и вспомни с кем разговариваешь, — я сделала показную затяжку и отвернулась к окну, — Тем более она была теплая. — Ты обязана извиниться перед капралом Риваем, — по звуку было слышно, что кто-то еще зашел в библиотеку. Устроили балаган, я вообще-то будущую королеву обучаю. Не хотелось даже смотреть, кто это был. Но пришлось обернуться. Точнее кто-то взял мою сигарету из рук и выкинул ее в окно, не забыв потушить об козырек. Знакомый парфюм ударил в нос. Ривай. Во-первых, здравствуйте, а во-вторых, нигде не прописано, что курить здесь нельзя. Я удивленно взглянула на него, он поймав мою немую возмущенность, рассматривал мое лицо. Надеюсь, что оно не сильно красное от слез, а то еще подумает, что переживаю о его интрижке. Но я ведь и правда переживаю. — Извините, капрал Ривай, — начала я, отчего его лицо вытянулось. Это было даже смешно с какой-то стороны, — Мне Эрен приказал извиниться, ведь без этого вы продолжите также срываться на них на тренировках. Думаю, вы сильно расстроились, что я решила вас облить холодной водой с утра пораньше. — Она была теплая, — я же говорила, придурок. Я перевела взгляд на его шею, она была забинтована. Неужели стало стыдно ходить с этим ужасом по штабу. Меня передернуло, — Вечером зайди в кабинет. — Еще чего, — я слезла с подоконника, — В твой кабинет я ни ногой, — быстро вышла из библиотеки. Значит, время есть до вечера. И либо он нагрянет ко мне, что крайне опасно, либо мне все-таки нужно самой придти. Выбираю более миролюбивый путь. Посмотрим, на твои оправдания, Ривай. Я безумно хочу их послушать. Я еле высидела в своей комнате время до вечера, пыталась занять себя работой, но в голову лезли самые страшные мысли, которые отвлекали. Не могу я спокойно принять это все, мне тяжело даются разговоры с ним, особенно такие серьезные. Он же не убьет меня? В библиотеке я так и не поняла, что он от меня хочет. Просто поговорить? Нам и правда нужно для начала хотя бы поговорить, желательно словами через рот. Это ведь нормально для отношений между парнем и девушкой. Я остановилась, но вскоре продолжила свой путь к заветному кабинету. Этот диалог с самой собой в голове потянулся совсем не в то русло. Какие к черту отношения? У нас даже недалекого будущего нормального нет. Подойдя к кабинету, я удивилась только одной вещи. Уже горит свет? Как-то слишком рано. Я была уверена, что мне придется еще около часа ждать его в кабинете, посиживая спокойно на диванчике. Может быть чай бы заварила, а то уже и правда начало холодать. Я хотела постучаться, но решила зайти просто так. Ривай все равно меня ждет, смысл ему напоминать лишний раз о себе. Из приоткрытой двери в нос ударил запах трав. Лечебных трав, неприсущий капралу абсолютно. Вивьен копошилась в ящиках его стола, яро что-то ища. На меня она лишь посмотрела, но сразу же отвела взгляд, будто меня здесь не существует. Что она здесь забыла, да и какого черта она лазит в столе капрала? — Не думаю, что там завалялись травы для твоих мазей, — я прошла в кабинет и закрыла деревянную дверь за собой. Вивьен снова подняла на меня свою голову и ехидно улыбнулась. — Остроумно, — она принялась снова что-то искать. Нет, все-таки что может быть интересного в столе Ривая, я не понимаю. Тем более интересное для нее? — Я ожидала более колкую шутку от породистой собаки, — а вот здесь я уже выпала в осадок. Как она меня назвала? Мне не послышалось? Сегодня день «подколи Викки» или «обзови тысячами обидных слов аристократку»? Пока я думала, Вивьен отрыла несколько конвертов, которые, видимо, находились на дне последнего ящичка. — Лови, — она кинула один конверт мне, который еле-еле долетел до меня. Я не псина, которая будет следовать ее приказам. Да, может быть, указаниям Эрвина я подчиняюсь, но выполнять ее вшивые команды не собираюсь. Конверт упал у моих ног лицевой стороной. На нем было криво выгравировано «Петра», почерк Ривая, несложно догадаться. Прощальное письмо. Не удивлюсь, если их там больше двух. Каким бы Ривай черствым не был, но он уважал своих товарищей и вряд ли легко переносил их смерть. Я мало общалась с ними, но если бы мне сказали, что Сентра, Льюс, Хиро или Армин мертвы, то думаю сделала также, как и в прошлом, когда прощалась с отцом. Вивьен отвлекла меня от размышлений звуком, который я не ожидала услышать. Она развернула письмо и начала вчитываться в содержимое. Я пригляделась. На лицевой стороне было выведено имя, но я боялась заглядывать. Боялась, что оно будет моим. С какой-то стороны было до безумия интересно, с другой — переходит не только мои моральные границы, но и границы Ривая. Ее лицо менялось от возмущения до восторга. Она хитро посмотрела на меня, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Вы с ним не спали? — вопрос, который убил меня окончательно. Значит, чуйка не подвела меня. Это было мое письмо. Вивьен рассмеялась, чуть ли не скручиваясь пополам, — Какой же надо быть обреченной, чтобы не дать мужику за такое долгое время? Внутри все загорелось от злости. Какого черта она лезет в мою жизнь?! Не представляешь, сколько раз я задавалась этим вопросом. Следующие действия происходили словно в тумане, которые я не могу рационально объяснить даже самой себе. Я молниеносно подошла к этой девушке, взялась за ее черную капну волос и ударила со всей силы об гребанный дубовый стол. До моих ушей донесся лишь жалобный писк, но его было сложно услышать, ведь ее голова с такой силой приземлилась о поверхность. Перевернув голову, я рассмотрела часть лба, на которую пришелся весь удар. Крови нет, вмятины нет, жить будет. Вывод простой. Я нагнулась и заботливо прошептала пару ласковых слов. — Тебя ебать не должно, спали мы или нет, — я выпрямилась и отпустила ее мочалку. Это была ошибка номер два, после той, где я решила придти пораньше в кабинет Ривая. Вивьен быстро распрямилась и царапнула, словно злая кошка, мою скулу. Ее пронзила резкая боль. Я провела большим пальцем по трем царапинам. Глубокие, но недостаточно, чтобы остались шрамы. Мне не плевать, как я выгляжу и буду выглядеть в глазах других. У меня нет и шанса отказаться от коронации Хистории, и уж шрамы мне явно не нужны на моем лице. Лекарша взяла письмо и разорвала его на кусочки, не оставив и шанса на восстановление. Она ушла, оставив меня с вопросами, которые стали еще больше гложить душу. Я не стала убирать разорванную бумагу, оставила на полу письмо, которое адресовано не мне, и села на заветный диван. Внутри все дрожало от осознания, что выяснить личность девушки, которая оставила отметины на его шее, оказалось легко. Но больше меня волновал вопрос о том, откуда она знает о письмах. Ривай никогда мне о них не говорил, и я не видела, чтобы он что-то писал и клал в конверт. Неужели они настолько сблизились? И я разрушила их отношения? Не могла ли я стать той самой разлучницей? Забравшись с ногами на диван, я обняла себя двумя руками. В комнате стало холоднее. Лучше бы я не отвечала на письмо Эрвина, и у Ривая была бы счастливая жизнь с ней.