Любовь с привкусом ромашек

Ровно час, как я и предполагала изначально, я прождала Ривая в кабинете. Стрелка на часах слишком громко отсчитывала каждую секунду, этот звук отдавался странными импульсами в теле. Я не хотела даже думать о чем-то, голова была пустой. Я забралась с ногами на диван и подтянула их так, чтобы уткнуться головой в колени. Хотелось забыться в своем маленьком укрытии, чтобы никто меня не тревожил, чтобы исчезли все проблемы, которые разрывают черепную коробку. Дверь тихо открылась, прерывая мое умиротворение. Ривай объявился. Наконец все станет либо чудесно, либо мрачнее, чем сейчас. Как бы мне не хотелось первого варианта, но второй кажется более вероятным. Я краем глаза проследила за ним, он недоуменно смотрел на валявшийся конверт, который лежал точно перед его ногами. Капрал поднял его и приблизился к своему столу, явно заметив маленькую горку мелких обрывков от моего письма. Не хотелось поднимать головы, мне было стыдно просто находиться здесь и чувствовать на себе его взгляд, неловко вообще было застать эту ситуацию в полной красе. — Все прочитала? — Ривай сгреб все бумажки в руку и убрал их обратно в нижний ящик стола. Проще все выкинуть, чем хранить, тем более я не гнию в земле. — Думаешь, мне легче предать тебя, чем попросить что-то? — двоякая фраза получилась. Предавала его не раз, за что жалею до сих пор. Он хмыкнул и криво ухмыльнулся. Все еще думает, что это я. Жаль его разочаровывать. — Хоть голову подними и посмотри на меня, — я подчинилась, и он замолчал. По его эмоциям сложно вообще понять, но думаю пара вариантов развития событий у него пронеслась в голове. И видимо самый худший задел нужные участки мозга, — Кто? — единственный вопрос, который капрал задал мне. Что он сделает? Убьет того, кто это сделал? Слабо верю, хотя от него можно ожидать все, что угодно. Я переместила взгляд на свои ранее белоснежные штаны, капельки крови отпечатались на них, словно расплавленный бордовый сургуч для печати. Я провела большим пальцем, мысленно прорисовывая узор по краям пятен. — Я пришла пораньше, чтобы выпить чая и дождаться тебя, — начала я, — Но Вивьен меня опередила, что-то ища в твоем столе, — я сглотнула. Трудно было говорить, руки дрожали от мыслей, что он мне просто не поверит. Мне была страшна его реакция, ведь скорее всего лекарша не пустой звук для него в этом мире, — Она кинула мне письмо для Петры, а сама прочитала и разорвала мое, — я снова перевела свой взор на него, не догадываясь заранее, что увижу такой обреченный взгляд, какой не видела никогда. Тем более от Ривая. Я сразу же замолчала. Мне было морально больно на него смотреть, это чувство напоминало незаточенный нож, который пытался все изуродовать внутри. И это лезвие никак не достать из самой себя. Я не хотела дальше продолжать. Ривай сел за стол и все также сверлил меня взглядом. — Царапины она оставила? — видимо не ожидал от своей спутницы таких действий, но этот вопрос был такой нейтральный, будто в его душе все было черно-белое, без оттенков и цветов, но я знала, что где-то глубоко внутри есть что-то живое, что я так полюбила. Маленькая луговая ромашка, которая освещает дорогу. — Ей досталось больше, — я притянула ближе свои колени и обняла их руками, скрещивая в замок, — Думаю, ей было больно, когда я приложила ее пустую голову о твой стол, — Ривай издал смешок. Я мимолетно улыбнулась, поняв, как прозвучала эта фраза для него. Надеюсь, он не подумает, что я стала такой безжалостной. Я все еще боюсь тараканов. Это весомый аргумент, чтобы не думать, что я стала черствой. — Я спал с ней почти год, — он достал из стола бутылку виски, два стакана и сразу же разлил его в них. У всех главнокомандующих есть свои тайнички с алкоголем? Вот чего я явно не ожидала от этого вечера, что буду пить с Риваем, когда он решит излить мне всю свою черную душу. Я вышла из своей зоны комфорта и села по правую руку от него, внимательно слушая каждое слово, ловя, будто это воздух для меня, — Все пять лет, когда мы приезжали в Митру, я летел на лошади, чтобы возложить тебе цветы, — Ривай опрокинул в себя стопку алкоголя и сразу же налил новую порцию, пока я крутила свой стакан в руке, создавая такую же, как утром, янтарную воронку. Мне уже хочется все забыть, стереть память и больше никогда не возвращаться в этот искусственный мир, — В прошлом я изранил тебя так, что мне это снилось в кошмарах, я не мог отпустить тебя, — капрал посмотрел на меня. Я молчала и не знала, что ответить, но он все-таки продолжил, — Она стала заменой, — я выдохнула с облегчением, — Заменой тебя, — не знаю нормальная ли это вообще реакция, что я немного успокоилась, но на душе стало легче. — Мне не удалось найти тебе замену, — я опрокинула в себя виски и придвинула стакан ближе к нему за новой порцией. Это была чистая правда, — Да, на самом деле и не искала, мне хватало наблюдать за тобой издалека, — я издала непроизвольный смешок. Сейчас это звучало так смешно. На языке вертелись всего несколько вопросов, которые я обязана задать ему, — Ты спал с ней после того, что случилось на веранде? — будто камень в закрытое окно кинула, или буря появилась средь бело дня. — Нет, — коротко, но строго ответил Ривай и придвинул мне стакан. Меня больше не интересовала эта тема, мне не нужны ни оправдания, ни разъяснение ситуации. — Откуда она знала, что в столе есть письма? — последний вопрос. — Вивьен как-то ждала меня в кабинете, пока я закончу, и в этот момент я писал письмо тебе. — Она же пришла намного позже, чем я «умерла», — я наклонила голову в бок. — Долго не решался сделать это, — он замолчал, будто обдумывая, что говорить дальше. Я не торопила. Этот разговор давался намного легче, чем я ожидала изначально, — Ведь это означало бы, что все кончено, — беру свои слова назад. Ни черта не легче становится от этого разговора. Я встала со стула и подошла окну, открыв его, достала сигарету и подожгла ее. Никотин затуманивал голову, но этот разговор не хочу забывать. Я выдохнула неприятный дым из своих легких и сразу же вдохнула, так как почувствовала тепло тела сзади. Он всегда так тихо подходит, даже не было слышно, как отодвинулся стул. Я смотрела в окно, разглядывая темную гладь, которая окутала окрестности замка Разведкорпуса. Теплые руки коснулись моей талии, но не задержались на ней. Ривай облокотился ими о подоконник, положив голову на мое плечо. Я поднесла сигарету к его губам, и он сделал большую затяжку, выдыхая в открытое окно. Было интересно наблюдать, как его клубки дыма развеивались в этой неизвестности. — Тристан Фрай приедет через пару дней с разговором о замужестве, — я чувствовала, как его пальцы впились сильнее в подоконник, — Мне понадобиться время до коронации, чтобы отсрочить этот союз. После возвышения Хистории будет два варианта развития событий, — я выкинула тлеющую сигарету в окно и прикоснулась пальцами до его рук, грея их, — Либо маленькая королева одобрит разрыв, либо я лично прикончу его в покоях, — я прокрутилась телом и оказалась лицом к нему. Он смотрела на меня сверху вниз и в моей голове пронеслось: «Поцелуй меня прямо сейчас», — Если ты скажешь, что не все кончено, как ты думал, когда писал письмо, то я хотя бы попытаюсь сделать все правильно. Ривай приблизился ко мне и нежно поцеловал. Это был положительный ответ на все мои вопросы. Я без раздумий ответила ему, углубляя тот самый поцелуй, который ждала столько времени. Все пять лет ожидания схлопнулись с неистовый силой, даже поцелуй на веранде Разведкорпуса не мог сравниться с тем, что я испытала сейчас. Это было настолько чувственно, что несколько слез скатились с облегчением по моим щекам. Ривай все сильнее и сильнее прижимал меня к подоконнику, разделяя мое желание быть ближе. Его правая рука зарылась в мои распущенные волосы, сжимая их и в тот же момент отпуская, а левая блуждала по телу, исследуя то, что было недоступно до это момента. Я прикоснулась к его забинтованной шее, проводя руками по ней, тянулась к затылку черных, как смоль, грубообрезанных волосам. Капрал отпустил мои волосы и, не разрывая поцелуй, посадил меня на подоконник. Я всегда удивлялась насколько этот человек силен, ведь он даже не напрягся. Опрокинув голову, Ривай оставлял дорожку мокрых поцелуев от шеи до разреза рубашки. Ему явно она мешала опуститься ниже, поэтому он отстранился и начал расстегивать по-очередно каждую пуговицу. Его руки дрожали, будто он делал это впервые, к середине ему надоело, поэтому он дернул за разные стороны рубашки, и слишком шумные пуговицы попадали на каменный серый пол. Он снова прильнул к моей шее, спускаясь ниже до ключиц, проводя языком по кости. Я не смогла сдержать стона, когда Ривай коснулся кончиком языка груди, очерчивая только ему понятные узоры. Я приподняла ноги, охватывая его талию и притягивая все ближе к себе, чувствуя, как его возбуждение охватывает и меня. — Ривай, — позвала его я. Голос звучал, будто бы совсем чужой, осевший. Он оторвался от меня и посмотрел. Он был так близко ко мне, что наши лица чуть ли соприкасались, — Я хочу тебя, всего, — это прозвучало не пошло, слишком тихо я сказала, побоялась, что он не услышал, но он слышал каждый вздох, также как и я его. — Знала бы ты, как я долго этого ждал, — Ривай прикоснулся рукой к моей щеке, поглаживая ее, стирая дорожки слез, о которых он даже не догадывался все это время. — Я боюсь, — я убрала его руку от своего лица. Я чувствовала, как горела от стыда. Мне было сложно признаться ему в том, что это был мой первый раз. Как сказать человеку, который намного опытнее меня, но получилось то, что получилось, ничего умнее я не придумала. Он понял и без слов. Блуждал взглядом по лицу, ища что-то, что было понятно только ему. Ривай мягко обхватил меня за шею и притянул к себе, прикрыв глаза, так, что наши лбы соприкоснулись. — Я больше не сделаю тебе больно, никогда, слышишь меня, и не позволю, чтобы кто-то еще дотронулся до тебя, кроме меня, — столько печали и мольбы было в этих словах, что мне захотелось уткнуться ему в плечо и заплакать навзрыд. Я так хотела услышать эти слова от него, они были мне так необходимы все это время. Только он мог своим монологом выбить из меня все живое, но в тоже время наполнить самыми приятными чувствами, забывая о реальности. Я заплакала. Уткнулась ему в плечо и плакала так долго, сколько могла выжать из себя. Мне было обидно, что мы потратили так много времени впустую. Я легонько била его грудь кулаками, твердя, как мне жаль, что мы не могли так поговорить раньше. Мне больно до посинения души, что все в этом мире идет, будто против нас. Мне страшно, что будет дальше, невыносимо думать о том, что это все может закончиться по щелчку пальцев. Ривай нежно поглаживал меня по волосам, отвлекая и успокаивая от всего ужаса, который творился у меня в голове. Мне так не хватало этих легких прикосновений именно от него. Это помогало. Я чувствовала, что это было неким исцелением, после той душевной раны, которая разрасталась все пять лет в моем теле. Я отстранилась и прильнула губами к нему с новой силой, мне хотелось ощутить все заново. Не бояться издать стон или лишний звук рядом с ним, хотелось ощутить это вновь. Он ответил, но через какое-то непродолжительное время отстранился, отчего я была в замешательстве. Ривай поднял рубашку, которую снял с меня и накинул мне на плечи, прикрывая оголенное тело. На моем лице явно читалось недовольство, отчего он улыбнулся и поправил свои волосы, которые спадали на глаза. Это была другая улыбка, более живая и ласковая, чем та, которую он привык мне показывать. Для других же это было недоступно, он скрывал многое и от меня, но частичку настоящего себя Ривай начал показывать только сейчас. И как много я увижу потом? Или не увижу вовсе? — Я не хочу лишать тебя девственности на подоконнике кабинета, — он спустил меня на пол и взял за руку, сразу же двинувшись к выходу. На ходу я попыталась прикрыться, руки дрожали и совершенно не слушались. Я чувствовала, как вся горела со стыда, слишком много эмоций нахлынули за этот вечер. Я уже была вымотана этим, но сильнее сжала его руку, которая вела меня в прекрасный мир серебряной стали и черной смолы. Ривай чуть ли не выбежал из кабинете, по пути он не обращал внимание ни на что. Мой взгляд был устремлен точно на его спину, которую обтягивала рубашка. На данный момент не существует ничего, кроме него, и это успокаивало мою искалеченную душу. Он был лучше никотина, лучше запаха летнего дождя и ассоциировался с изысканным полетом на УПМ, свободой от натирающих наручников власти. В нем нет ничего, кроме пустоты, тишины и бесконечного одиночества, но тоже самое я могу сказать и о себе. Нельзя полюбить только одну часть человека, и боюсь, что я утонула в нем окончательно. Я не заметила, как мы вошли в его комнату, мысли путались от страха и желания получить вознаграждение за годы страданий и грусти. Не давая мне времени опомниться и еще больше испугаться, Ривай грубо прижал меня спиной к холодной стене. Он долго смотрел. Его левая рука облокачивалась о стену, находясь около моей головы, вторая же покоилась на моей талии, будто это ее законное место. Капрал медленно наклонился ко мне, увлекая в поцелуй. Все нарастало с бешеной скоростью, только и было слышно, как мы хватали воздух, когда это было уже совсем необходимо. Все происходило до изнеможения нас двоих. Капрал снова снял с меня уже потрепанную рубашку без пуговиц и прижался ко мне всем своим телом. Я чувствовала слишком много, захлебывалась в своих же эмоциях. Он целовал мою шею, не давая мне ни шанса ускользнуть, да мне и не нужно было, не хотелось все испортить, но было бы так смешно, если бы я сейчас сказала ему «стоп», также как и он это делал в прошлом. Я тихо засмеялась от своих мыслей и щекочущих поцелуев. Ривай отстранился от шеи и невесомо лизнул мое ухо. — Смешно тебе? — снова строгий тон озарил мое сознание. Это заставило рассмеяться меня еще больше. Даже во время прелюдий он остается жестким капралом, который руководит своим отрядом неизменно, но разве я подчиняюсь его приказам? Да не в жизни. Мой максимум это слушать его советы и указы без лишних вопросов по поводу полетов и верховой езды. На этом пожалуй все. Он страшен для других, но не для меня. Его раздражает мой смех. Это было видно, но он заставил меня замолчать, дотронувшись до моего ремня. Ривай не расстегивал его, просто дотронулся. Мне показалось, что в его голове сейчас происходил такой диссонанс, будто он не мог понять можно ли продолжать или нет. Я откинула его руку: ждать у меня больше нет желания. Расстегнув пряжку ремня, я взяла его руку и приложила к нижней части живота, Ривай тяжело набрал воздух в легкие, было видно, что он сдерживался из последних сил. Я взяла его лицо в свои руки, смотря точно на него, разглядывая каждый шрам, который украшал его. — Ты же знаешь, — тихо начала я, — Что тебе можно все, — это был его зеленый свет. Он прижал меня к стене, оставляя без ответа. Его разгоряченная ладонь быстро скользнула в расстегнутые штаны, дотрагиваясь пальцами до бедра и поднялась выше. Ноги дрожали, но постепенно это прошло, оставив место лишь удовольствию и приятной усталости. Ривай все еще не переходил границы. Исследовал, еле касающимися движениями. Я вцепилась пальцами в ткань его рубашки, опустила взгляд на его руку. Было интересно наблюдать это все, но в какой-то момент я поняла, что он хотел сделать. Я посмотрела на него, он все это время не отрывал взгляд от меня, я не могла сдержать стона. Это было слишком приятно, я прикрыла глаза и облокотилась затылком о холодную стену, она охлаждала мой затуманенный разум. Я тяжело дышала, грудь то и дело опускалась и поднималась. Ривай продолжал, наращивая темп, но не входил в меня пальцами. В этот момент я чувствовала себя свободной от всех проблем. Капрал взял меня свободной рукой за шею и притянул ближе к себе, увлекая в поцелуй. Он больно укусил мою нижнюю губу, попутно слегка перекрывая кислород, но сразу же расслаблял хватку. Это манило и возбуждало еще больше. Я не знаю, сколько проходили эти пытки, но я сломалась, будто игрушка. Мне хотелось большего, хотелось получить все до единой капли. Он немного отстранился и вытащил руку из моих брюк, протягивая два пальца к своему рту, Ривай демонстративно слизнул все. — Вкусно? — не растерявшись спросила я. Мне надоело быть единственной оголенной, поэтому я протянула руки к его рубашке, расстегивая ее. Он не мешал мне, позволяя делать то, что я захочу. — Сама недавно назвала меня извращенцем, — Ривай убрал руку от своего рта и подхватил меня за бедра, кладя на свое плечо, — Нужно удостовериться в этом новом звании. — Мне теперь к тебе обращаться капрал-извращенец-Ривай? — он положил меня на кровать, нависая сверху. На нем была расстегнута рубашка, это выглядело слишком сексуально. Я провела языком по нижней губе, дразня его, — Думаю, Эрен явно будет в бешенстве. Ривай снял с себя, мешающую ему, рубашку и откинул ее. Я рассматривала его тело и до меня только сейчас дошло осознание, что я наконец-то счастлива. Хоть этот момент и не продлиться вечно, я не знаю, что будет даже через пару дней, но мне так хотело запомнить его, эти ощущения и просто надеется, что, может быть, все наладится? Капрал притянул меня ближе к себе и снял мои штаны с нижним бельем. Он смотрел и, видимо, наслаждался тем, что предстало перед ним. Мне было немного не по себе от этого прожигающего взгляда. Я попыталась скрестить ноги, но он разместился между ними, поэтому полностью сомкнуть их я не смогла. Ривай мягко провел пальцем от солнечного сплетения до нижней части живота. Обвил руками мои бедра и нагнулся, чтобы начать целовать живот. Да у меня уже там все бабочки передохли от этих касаний. Он спускался ниже, полностью раздвигая мои ноги, открывая для себя все, что только можно. Хотелось довериться ему, но страх и стыд затмевали, я прикрыла лицо ладонями, чтобы хоть как-то успокоиться. Ривай не видел меня, но мне было так легче сконцентрироваться. Когда он дотронулся языком там, я невольно вскрикнула. Это было неожиданно, такого поворота я никак не могла представить. Я хотела уже встать и остановить эту вакханалию, но Ривай на секунду оторвался и прижал меня рукой снова к кровати. Я протянула ногу и нащупала явно выпирающую часть его тела, с его губ сошел еле слышный стон, и я продолжила играться, но его, по-моему, это ни капли не остановило, и он снова потянулся ко мне, только в этот раз я уже все понимала. Капрал медленно вошел в меня одним пальцем, продолжая пытки языком. Нужно же ведь просто расслабиться, но ноги выдавали страх, тряслись будто их настиг лютый тремор. Он оторвался от меня, вытащил палец и провел руками по ногам. Я снова привстала с кровати, и здесь он мне уже не мешал, давая полную свободу действий. Мне хватило секунды, чтобы прильнуть к его губам, чувствуя смесь своего запаха и его. Хотелось потонуть в этой пытке, я докоснулась до его забинтованной шеи и потянула за собой. Он нависал сверху, пока я расстегивала его ремень дрожащими руками. Ривай остановил меня и помог доделать все до конца. Я провела пальцами, издеваясь над ним также, как и он надо мной в этот вечер, от груди до нижней части живота. Я смочила руку и аккуратно, боясь сделать неприятно, провела ладонью по нему. Он тяжело дышал. — Я делаю что-то не так? — я посмотрела на него снизу вверх. Не хотелось испортить этот момент своей неопытностью. — Все так, — коротко ответил он. Он аккуратно толкнул меня, чтобы я легла на спину и придвинулся ближе ко мне. Капрал нагнулся, снова увлекая в поцелуй, и тихонько начал входить. Не было больно или неприятно, просто слишком непонятно. Слишком много нового я чувствовала за этот вечер и уже не удивлялась новым ощущениям, но я видела, что Риваю было тяжелее. Он нахмурил брови, но в тоже время ему сильно не хватало воздуха. Я не понимала, что происходит и немного сжалась от страха. Капрал выдохнул и зашел полностью, остановившись, давая мне привыкнуть к нему. — Не сжимайся так больше, — Ривай убрал с моего лица мешающие ему пряди для поцелуя, — Я еле сдерживаюсь, чтобы не разорвать тебя на куски. — Может я этого и добиваюсь, — он издал смешок и медленно начал выходить. Он нависал сверху, опираясь на ладони по обе стороны от меня. В комнате было темно, но я видела его глаза, зрачки заливали радужки, становясь полностью черными. У меня было мгновение, чтобы налюбоваться им. С каждым новым медленным толчком я хотела еще больше. Ривай взял оба моих запястья и поднял над моей головой, прижимая их к подушке. Я была полностью в его подчинение, от этого сводило что-то внутри. Комната по-тихоньку начала наполняться моими стонами, которые он никак не затыкал. Вслушивался и не прерывал. Ривай наслаждался процессом, но не смог долго сдерживать растущее желание. Он входил глубже и глубже, заметно ускоряя темп, а я инстинктивно толкалась ему навстречу. Ривай ослабил хватку на моих руках, и я притянула его к себе, невольно впиваясь ногтями в его израненную спину. Хоть что-то было похожее у нас. Было приятно слышать его сбившиеся дыхание, которое щекотало ухо. Он прижался всем телом ко мне, его рука сжимала кость на бедре. Я едва сдерживала громкие стоны, прикусив нижнюю часть губы. Теперь я понимала, что означала его фраза: «Я еле сдерживаюсь, чтобы не разорвать тебя на куски». Ривай стал грубым, быстрым и очень настойчивым. Это доставляло и боль и блаженство одновременно. Он отстранился от меня. Легким движением рук перевернул меня на живот, я привстала, чтобы ему было удобнее, и быстро зашел, продолжая увеличивать темп. Ривай натянул мои волосы на кулак, притягивая к себе. Пришлось выгнуться, чтобы дотянуться до него. Он поцеловал меня, его язык сразу же овладел моим ртом. Одной рукой капрал все также держал мои волосы, а второй проводил по изгибам тела. Ривай безжалостно выбивал из меня все живое, что накопилось за короткое время, я же отдалась полностью и без остатка для самой себя. Может быть я совершила ошибку, но разве это кого-то колышет кроме нас? Раствориться в человеке, оставляя себя на произвол судьбы, в нашем случае это была конечная. Я знала, что это может сыграть огромную ошибку в моей жизни, но разве так плохо ощутить это снова? Он отпустил мои волосы, и я снова уперлась о подушку. Последние толчки были самыми глубокими и быстрыми. В конце он быстро вытащил и закончил на мою спину. Голова была слишком затуманена, поэтому из памяти совершенно пропал момент, как Ривай вытирал все с меня. Я встала с кровати и нашла в этом бардаке его рубашку. Накинув ее на голое тело, попутно застегивая, я посмотрела на Ривая, который уже был в штанах, но с голым торсом и что-то искал в прикроватной тумбочке. Молчит, как всегда. А чего я ожидала от него? Он и так разговаривает со мной больше, чем с другими. Хоть на этом огромное спасибо. Ривай выпрямился, и я попыталась разглядеть, что у него в руках. Он вертел пачку сигарет, взял себе одну, зажав ее между зубов, и кинул пачку мне. Я поймала ее и повторила за ним, подходя к окну и открывая его. Холодный ветерок просачивался сквозь плотную ткань рубашки, остужая мокрое тело. Ривай подошел сзади, повторяя позу, в которой мы стояли в кабинете. Только в этот раз он собрал мои волосы и перекинул на противоположное плечо, чтобы ненароком не поджечь их искрой от сигареты. Ривай положил свою голову мне на плечо, смотря также далеко в мрачный горизонт. Было приятно ощущать контраст температур в этот момент. Хотелось остановить этот миг и всегда находиться в его объятьях, но время не щадит никого. Мы долго стояли в тишине, думая каждый о своем. Мне было легко, я уже и забыла, когда я была так счастлива. Мы курили одну за одной, убивая вместе свои легкие. Начинало светлеть, и небо озаряли розовые, желтые и оранжевые оттенки. Теперь я могу сравнить его с теплотой солнца. Ведь каждый сам выбирает, на что направить свет, который он держит в руках. Ривай держал в руках меня, и больше я никому не позволю даже дышать в его сторону. Хочется отгрызть глотку Вивьен за отметину на его шее. — Можно остаться с тобой сегодня? — спросила я. Руки Ривая проникли под мою рубашку, затрагивая оголенную кожу. Они обжигали, оставляя невидимые ожоги. Он кивнул головой, снова начиная целовать мою шею. Приспустив рубашку, Ривай делал на плечах багровые отметины, будто помечая мою чистую до этого кожу. Я прервала его игру и повернулась всем телом к нему, увлекая в поцелуй. Все это время на нем был бинт на шее и через поцелуй я попыталась снять его, но он хлопнул по рукам, не давая закончить начатое. Как хочет. Я пыталась. У него свои тараканы в голове, к которым лезть не так уж и хотелось. — Если она притронется к тебе еще раз, то кинжалы будут в ее печенке, — зло сказала я. Ривай притянул мое лицо к себе и тихо прошептал на ухо: — Ты в любом случае встретишься с Лабертом, коснешься хотя бы его руки, я уничтожу его, — он отстранился и мило улыбнулся, будто только что не сказал, что убьет моего друга. В принципе логично. Он улыбается так ярко только, когда говорит о смерти? Я точно выбрала не психопата? Я пожала плечами, больше отвечая себе на немые вопросы, и обошла его, прыгая в кровать, сразу же зарываясь в одеяло. Ривай не заставил себя долго ждать, и почти сразу же я почувствовала горячее тело рядом с собой. Любовь ощущается намного лучше, чем пустота, которая гложила все это время. Мне хватило меньше минуты, чтобы отключиться в объятьях самого дорогого, что у меня было. Утро было не сказать, что самым прекрасным в моей жизни. Не нащупав рядом с собой Ривая, я быстро села на кровать, отчего голова пошла кругом. Я несильно стукнула себя несколько раз по ней, чтобы хоть как-то придти в норму. Болел низ живота, да и подташнивало немного. Протянув ноги, я поняла, что тело все затекло. Спать вдвоем на одноместной кровати было явно не самым умным решением. — Ты всегда бьешь себя утром по бошке? — я запищала от страха. Твою мать! Он все это время был тут. Ривай вытирал полотенцем свои волосы, но был уже полностью одет в свою форму. Ремни опоясывали его спину, грудь и ноги. Только плаща не хватало. Также белоснежный бинт скрывал некое несовершенство на его шее. Когда он успел в душ сходить? Он вообще спал? Я перевела взгляд на часы, было ровно пять утра, я даже не знаю, во сколько мы отключились, но по ощущению поспали всего несколько часов, Ривай и того меньше, но выглядел намного бодрее меня. — Нет, не всегда, только, когда думаю, что произошедшее вчера возможно было сном, — я поправила рубашку, так как заметила, что глаза Ривая явно опустились ниже моих, в область груди, — Я все еще здесь, — помахав рукой и привлекая внимание снова на меня, пригрозила Риваю. Не ответив мне, он мгновенно подошел ко мне и поцеловал. Теперь я могла отдать всю волю чувствам, которые овладевали мной. Ривай запустил руку в мои волосы, оттягивая их назад, чтобы у него был доступ к шее, но он не целовал ее, а лишь отодвинул рубашку, чтобы насладиться своей вчерашней работой, в виде багровых засосов. Умно было ставить их не на видном месте. Нас отвлек стук в дверь. Время пять утра! Какого черта кого-то принесло в это время. Ривай отпустил меня, дверь начала открываться, но капрал вовремя поставил ногу, оставляя ее открытой всего на сантиметров двадцать. — Доброе утро, капрал, — это был голос Армина. Хорошо, что не Эрвина, а то меня бы кондратий хватил, — Главных исследователь Ханджи попросила вас спустится раньше завтрака… — он не успел договорить, как Ривай захлопнул дверь прямо перед его носом. Истеричка, одним словом. Как его солдаты терпят? И этот человек боялся сделать мне больно этой ночью. И как сложить эти два образа в голове? — Какая ирония, — начал Ривай, когда услышал отделяющиеся шаги от двери, — Ханджи мне недавно сказала, что больше не зайдет ни в мой кабинет без меня, ни в комнату, — я улыбнулась этому возмущению. А ведь Ханджи и мне об этом говорила, — Теперь мне его выгонять постоянно? — Жаль, конечно, но я бы хотела остаться с тобой в кровати и валяться так целый день, прерываясь на безумный секс, — я откинулась на подушки, зарываясь в теплое одеяло. — Что я с тобой сделал, — его голос изменился. Ривай подошел ко мне и убрал одеяло, приподнимая рубашку. На бедрах и талии остались синяки от его пальцев, видимо вчера я даже не заметила, как сильно он меня сжимал. Я убрала его руку и отдернула рубашку обратно. — Все хорошо, не переживай, — но ему было абсолютно плевать, я уже видела, как его глаза снова наполняются пустотой. Это убивало не только его, но и меня. А кто обещал, что будет легко? Он очень сложный человек, который будет корить себя за все и особенно, если сам причиняет мне вред. Сам сказал, что не сделает мне больно, но в итоге, по его меркам, сделал. Он не будет слушать мои слова. — Ривай, — он посмотрел на меня, — Это не то, за что стоит переживать, тем более ты опаздываешь к Ханджи, — я нежно провела пальцами по его скуле, он расслабился от этого действия. Уже неплохо. Капрал выпрямился, взял плащ и вышел из спальни, ничего не сказав. Я выдохнула. Как бы не хотелось остаться в кровати, но времени осталось мало. Мне нужно в город. Если начну собираться сейчас, то к концу завтрака успею, а там разрешение Смита получится выпросить. Заходя в столовую, мне казалось, что на меня слишком зло все смотрят. Да и тишина в столовой была. Мне кажется, если бы муха пролетела, то было бы слышно только ее. Странно как-то. Либо я совсем головой поехала. Проходя к столу командующих, я налила стакан воды и спокойно села. Здесь царила атмосфера еще хуже, чем за другими столами, и излучал это негодование один человек. Капрал Ривай своей персоной. Неужели он настолько сильно себя корит? Или он беситься из-за того, что нас прервали? — Викки, — обратился ко мне Эрвин. Его голос озарил столовую, мне кажется, все прекрасно слышали его, — Вылей на него еще стакан воды, — Ханджи рядом пыталась сдерживать смех, но у нее это выходило из ряда вон плохо. Еще чуть-чуть и она захлебнется чаем. — Он решил довести всех с утра, — как прекрасно, что никто даже не догадывается из-за чего у него такое плохое настроение, — Вы поцапались вчера? — Эрвин указал на мою скулу. Я совсем и забыла про это, хотя когда я стояла под струей воды, то лицо тоже пощипывало. Я даже не обратила на это внимание. — Практиковалась вчера в лесу на УПМ, неудачно приземлилась. Ветка лицо задела, — я глотнула воды и переключила тему, — Мне нужно в город и лучше это сделать сегодня, — Ривай впервые поднял глаза от тарелки. Вроде живой. — Бери его и езжай, — Эрвин указал на капрала, — Поздравляю, у тебя выходной. Сегодня ты не убьешь ни одного солдата. Викки не трогай, она нам еще живой нужна, — Ривай сухо кивнул и снова уткнулся в тарелку. Эрвин что-то прошептал ему на ухо и улыбнулся. Ривай же не выражал никаких эмоций. Может быть хоть там мы сможем немного отдохнуть от этой суеты?