Любовь с привкусом ромашек

— Мистер Фрай, примите ли вы мое предложение сыграть с вами в игру? — Викки наклонила голову в бок. Я видел только ее спину, но мог догадаться, что она улыбнулась. Что? Это было запланировано? Я покосился на Сиэля, он смотрел прямо на Викки, выражая всей своей позой превосходство над другими. Никогда не видел его таким, хоть я и не так часто мог с ним стоять бок о бок. Когда мы с ней приезжали в поместье, чаще всего его взгляд был опущен, но сейчас эта вибрация господства исходила от трех людей, лидирующую позицию занял Фрай. Он же был хладнокровен, но после этого странного предложения изменился в лице, на нем сияла улыбка, которая озаряла не только нас, но скорее всего долетела и до Эрвина с Хисторией, стоящих далеко у входа. Можно несколько раз ему проехаться по лицу, скача на лошади, чтобы выбить несколько белоснежных зубов, подстать его волосам и костюму. Что вообще за идиотизм одеваться в белое? Я скользнул глазами по Лаберту, он же сохранял былую невозмутимость, смотря будто сквозь пространство. Абсолютно никаких эмоций, которые я привык лицезреть за короткие встречи с ним. Умеет приспосабливаться к ситуации? Хотя что я ожидал от полицейского? Они ближе всего к власти, понабрались дерьма у знати, но это лишь подобие, копия. Оригиналы стоят перед нами, а наша работа прикрывать их задницы. Благо она у меня хотя бы женская. — Впервые решила сама взять реванш? Очень странно от тебя это слышать, — Тристан повторил ее наклон головы, становясь еще омерзительнее. Викки немного успела рассказать о нем, но только о внешности, не больше. Вопросы крутились в голове при ее рассказе, но они остались лишь мыслями, так и не вырвавшись наружу. Нужно было надавить и узнать больше, но я не успел. Она была слишком занята сборами и приготовлением, полностью абстрагировавшись ото всех, подпуская только Сиэля и Хисторию. Так что это за игра? Мы все были слишком далеки от их мира, правил и порядка. Эрвин часто контактировал со знатью, но не думаю, что и он в курсе об этом. Может быть Лаберт знает? Но как это выяснить? — Столько времени прошло, — Викки выпрямилась, словно струна, подошла ближе к нему, но все равно сохраняла безопасную дистанцию. — У меня были прекрасные учителя, — она выставила руку, также как минутой ранее, когда ей вложил мешочек с золотом Сиэль, но в этот раз она указывала на меня. Косвенно указывала, но Тристан понял и сразу обратил внимание. Вот про что говорил Сиэль. Нужно же ведь просто посмотреть на него так, будто он никчемность? Здесь и притворяться не нужно, он был жалким. Что можно ожидать от человека, который по сути не сделал ничего сам? Не он заработал «свое» состояние, а его предки, так какого хера я должен быть «угодным» для него? Для нее могу, но он не имеет ни малейшей ценности для меня. Мне плевать на их политические игры, плевать, кто будет руководить нами, у меня был шанс еще давным-давно, которым я воспользовался, но я никак не думал, что все обернется именно так. Меня бесит это незнание плана, раздражает, что нет четкого порядка и действий. С ней всегда так, к этому не привыкнуть никогда. Все смешивается в клубок нитей, который невозможно распутать, а она с ним играется, будто кошка. Хистория лишь удобный подвернутый случай, карта в колоде, которая нашла свое место и стремиться к нему, а я, Викки, Эрвин лишь черные пешки на шахматной доске. Обязаны расчистить путь и пожертвовать собой, ради игры высших, и именно сейчас это происходит. К счастью, он не белый король, а лишь ферзь, но нам нужно обойтись без жертв, но не выходит. Я не хочу, чтобы так выходило. Не могу принять тот факт, что ее больше у меня не будет, поэтому и пошел за ней. Быстрое решение, которое молниеносно возникло в голове, я не успел даже сопоставить все «за» и «против», просто пошел. Ведь так нужно было. — Капрал Ривай, я безмерно рад с вами познакомиться лично, — Тристан снова улыбнулся и прошел ближе ко мне, протягивая руку, в знак приветствия. — Я вас не сразу признал, прошу прощения, я далек от Разведкоруса, — его рука все еще была протянута, но он живо ее убрал, поняв, что пожимать я ее не собираюсь. Викки повернулась и лицезрела это, тихо посмеиваясь, прикрывая рот пальцами. — Тристан, ты слишком сильно в себя поверил, — Викки смеялась, уже не сдерживаясь. — Я лучше познакомлю тебя с командором, — Фрай кивнул Сиэлю, и тот сразу же поклонился, как делал это всегда, когда выполнял любой каприз бестолковой аристократочки. Сейчас же я не могу в ней признать бестолковую, она была другая, не та, что я привык видеть. Статная девушка, в шикарном платье и убранными волосами, это прибавляло ей возраста и повышало ее статус до максимума. Это играет нам на руку, но мне больше нравились ее распущенные длинные волосы. Фрай подошел к Викки, взяв ее под локоть, прошел вместе с ней к главному входу, переговариваясь о чем-то неважном. То ли о погоде, то ли еще о чем-то. Я закатил глаза и подошел ближе к Сиэлю, начиная идти за ними. — Что будет дальше? — тихо спросил я. Мы сохраняли приличное расстояние от них, чтобы дать им приватность. Тошнит уже даже от этого, но что поделать, сейчас мы лишь «слуги». Прислушиваться к разговору было уже бесполезно, так как я потерял нить на племяннике Викки. — Капрал, признаюсь честно, я ожидал, что это будет крайней мерой. Мисс Грейс не посвящала меня в свои планы. Заверить вас в благополучном исходе не могу, так как и сам переживаю, — дворецкий резко замолчал. Я почувствовал прожигающий взгляд, который направлен на мою спину. Лаберт подошел слишком близко. По нему тоже можно проехаться несколько раз, как и по Фрайю. Мы подошли к главному входу в штаб, я все также стоял с Сиэлем, делая вид, что не замечаю взбешенного Эрвина. Как бы он не хотел скрыть свои эмоции, я могу различить каждую его сторону. Мы слишком притерлись за все время работы вместе. Тристан поклонился будущей королеве и поцеловал ее правую руку. Что странно он не приветствовал так Викки. Они ограничились поклоном и почти сразу же перешли на «ты». Не думаю, что проблема в нашем маленьком правиле «касаний», здесь замешано что-то другое. Грейс не тряслась, как осенний лист, а просто наблюдала за мимолетным диалогом Тристана и Хистории, улыбаясь. Поддельная улыбка, здесь и ревновать не к чему. Ревновать?.. Совсем головой поехал? Это правда мои мысли? Будущей королеве Фрай явно понравился, это было заметно по ее красным ушам. Я обвел взглядом малочисленную часть девушек, которые служили в Разведкорпусе, и что ожидаемо, большая половина пускали слюни по белоснежному принцу. Раз у него так много внимания, так какого хера он все еще не женился? Викки уже давно не принимает участие в приемах, неужели все остальные дочери знати слишком уродливы? В жизни не поверю этому оправданию. Фрай переключил свое внимание на командора, радостно пожимая ему руку. Он снова стал другим, переключается с одной роли на другую. Как такое вообще возможно? Хоть кто-то это замечает кроме меня, или я слишком зациклился на его персоне. Почему такого странного чувства не было, когда мы знакомились с семьей Викки? Мне было до жути некомфортно находиться в ее доме, но не было чувства самоуничтожения, как сейчас. Он один, не в своей привычной среде, так какого черта получается так, что он главенствует всем? Эрвин сохранял свою невозмутимость, но я видел, что он сам не понимает, что происходит. Это убивало надежду на лучшее еще сильнее. Хотя о какой надежде вообще может идти речь? Слишком быстро. Он меняет личности, как перчатки. Викки его опасается. Это не страх перед сильнейшим, нет, она понимает, что если не даст ему отпор, то мы все будем в лютом дерьме. Только она сейчас сможет это сделать, ей нельзя выглядеть запуганной девочкой, которая боится грохнуться с лошади. Тристан легонько хлопнул Эрвина по спине, будто они давно знакомые приятели и живо удалились в замок Разведкорпуса, оставляя нас всех в полном принятии никчемности. Викки, быстро сориентировавшись, подбежала ко мне и взялась за ворот рубашки, выводя из странного транса. Я сначала взглянул на ее руку, а потом на нее. Совсем головой поехала? — Расформируй шеренги, — тихо сказала она мне. Грейс переживала, ее выдавал продрогший голос. — Возьми несколько лучших из твоего отряда и ждите нас на дальней площадке, остальным прикажи заниматься своими обычными делами, и чтобы ни одного взгляда я не ощущала на своей спине, кроме тех, кто будет с тобой. Ты понял меня? — первый и надеюсь последний приказ от нее. — Мне вместо бестолковой аристократки называть тебя мисс Грейс? — я выгнул бровь. Она устало выдохнула, я начал ее раздражать. Ничего не ответив, Викки убрала руку, живо поднялась по ступенькам, за ней последовал Сиэль, который прекрасно слышал наш разговор. Лаберт со своим союзником также двинулись за ней. Раздражает еще больше, чем Фрай. Ко мне подбежала Ханджи, и я передал ей слова аристократочки. Очкастая сделала все, как сказала Викки, а я забрал из своей шайки Кирштейна, Йегера, Аккерман и Арлерта. Быстро объяснив им ситуацию, повел к дальнему тренировочному полю. — Капрал, — начал Армин. Я ожидал вопросов от него, но я не могу на них ответить, ведь сам не знаю почти ничего. Меня раздражает эта беспомощность. — Вы уверены, что мистеру Фраю можно доверять? — вопрос был задан мне в спину, поэтому он не видел моего лица. А хоть кому-то можно доверять из всей знати? Ребята оживились и начали переговариваться. Жан решил поддержать Армина. — Мне он тоже показался каким-то… — Кирштейн задумался. — Странным? — По-моему, он такой же как и мисс Грейс, — последние слова Йегер выплюнул со всей ненавистью. — Что ты ожидал от нахлебников? — я резко остановился и посмотрел на них. — Захлопнитесь, — отвернулся и снова продолжил путь. Дайте хоть немного тишины, она сейчас слишком ценный ресурс. Остановились и просто стали ждать. Поляна была достаточно открыта, но при это скрывала от лишних глаз разведчиков. Эрвин предупредил заранее, что мои солдаты понадобятся, приказал сдерживать их, так как чувство справедливости в этих ребятах зашкаливало до ушей. Одной Аккерман по-моему было плевать, главное чтобы ее братишку не трогали. Позже к нам присоединилась Ханджи, она была также задумчива. Редко ее такой увидишь. Вскоре нагрянул, как гром средь бело дня, Эрвин под руку с Хисторией, он разговаривал с Фрайем, позади которого шли его солдаты. В руках неизвестного мне был точно такой же чемодан, который привез Сиэль. Осталась только Викки и ее дворецкий. — Сиэль уже теряет свои способности быстро собирать принцессу, — Тристан улыбнулся, обращаясь к Смиту. — Раньше ждать мне ее не приходилось. — Не поделитесь тайной, которая покрыта для обычных солдат мраком? — Эрвин начинает прощупывать почву, — Виктория не рассказала нам план действий, — намекая для чего мы здесь собрались. — Мы любим исполнять желания друг друга, — Тристан принял чемодан от своего солдата, присаживаясь на корточки и кладя его на землю. Он открыл его, и наше внимание сразу переключилось на черную ткань, на которой лежал меч, рукоятка которого была покрыта золотом и обсыпана камнями. У них даже оружие изящное. Стоп. Меня осенило. Я перевел взгляд с меча на Эрвина. Он смотрел точно на меня, и в его глазах читалось не принятие ситуации. Тристан встал и мастерски прокрутил его в руках, явно хвалясь перед нами. Викки же в ближнем бою полный ноль. Тристан был физически хорошо подготовлен, может не на уровне солдата, но это было видно по телосложению. Фрай снял пиджак и жилетку, оставаясь только в рубашке, передал одежду Хиро и начал закатывать рукава. Его кожа была чистая. Он не получал ранения. «Чтобы ни одного взгляда я не ощущала на спине». Она знала и добровольно предложила это. Хочет, чтобы ей голову отрубили? — А вот и моя принцесса решила озарить нас своим присутствием, — Тристан воткнул меч в землю и облокотился на него. «Моя». Меня внутри всего передернуло. С какого хера твоя? Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, боль отрезвляла. Просто держи себя с руках. Это необходимо. Я повернул голову и наблюдал, как Викки шла вместе с Сиэлем. На нее многие косились, так как видели ее в необычном образе. Волосы были забраны в высокий хвост, но несколько выбивших прядей обрамляли лицо. Прическа была похожа на ту, что носила Ханджи, но сделана более аккуратна. Сразу видно, что руку приложил дворецкий. На ней была надета светло-зеленая блузка без пуговиц, но на шнуровке, со свободными рукавами, которые были затянуты чем-то на кистях. А также черные брюки и портупея, плотно обвивающая ноги, с кинжалами. Я вижу их не в первый раз, неужели Эрвин отдал ей их? Он знал или только догадывался? Но по его глазам я ясно видел, что он тоже не знал обо всем этом. Портупея не была похожа на военную, хоть цвет ее был черный, но видно, что сделана она из более качественной кожи. Грейс подошла к нам и кивком головы пригласила Тристана отойти от нас, ничего не сказав. Никаких объяснений. Эрвин встал также в шеренгу к нам и вытянулся, он явно напряжен не меньше моего. Сиэль подошел к нам и встал рядом со мной, немного отодвинув Ханджи. — Мы ждем объяснений, — серьезно приказал Эрвин. Будто мысли мои прочитал. — Я сдувал пылинки с нее, чтобы сейчас ее убили? — он был на взводе, как и все мы. Чувство, что нас просто водят за нос. — Прошу прощения, командор, но не думаю, что вы тот человек, который сдувает пылинки с людей, — монотонно проговорил Сиэль, смотря прямо в спину своей мисс Грейс. — Никто не умрет здесь и сейчас, не в этой игре, тогда бы полегло слишком много аристократов. — Какие правила? — спросил я. Мне нужен хотя бы один процент в ее пользу, чтобы сохранять самообладание. Сейчас слишком сложно контролировать себя, злость так и шевелится, а я ничем не могу помочь, у меня просто связаны руки. — Если вдруг вы замечали, то у мисс Грейс очень интересная спина, наверняка она снимала рубашку на тренировках, — Сиэль убрал руки за спину, — Лучшее оправдание аристократа это издевки учителей, это настолько вдавливается им всем в голову, что они сами начинают этому верить, так как врут абсолютно всем. Никакой учитель в трезвом уме не поднимет руку на детей влиятельных господ. Мисс Грейс в детстве была азартна, а Тристан обожал выигрывать, они почти одного возраста, поэтому влияние было большое. В этом состязании нет разделения на возраст, пол, но присуще только молодым, более взрослое поколение не решает так проблемы. — Виктория рассказала мне сегодня, что Митчелл и Вилсон тоже проиграли ему, — поинтересовался Эрвин. — Они играют на желание, — продолжил рассказ Сиэль, — Одно из них было для братьев не лезть в отношения между Викторией и Тристаном, они не могут ослушаться его, так же как и мисс Грейс. — Значит, чтобы выиграть нужно лишь полоснуть его по спине? Слишком просто, — сделала вывод Ханджи. — Все верно, но есть еще одно правило, все что происходит на поле боя, остается на поле боя, чаще всего ничего критичного не случается, но моральное давление идет сильнейшее. В детстве они часами душили друг друга словами, зная обо всем. Все секреты, которые никогда не выплывут наружу, разве это не прекрасно? — Сколько раз она проиграла? — спросил Эрвин. — Двенадцать. Вилсон и Митчелл по одному, у каждого остался шрам на спине. Перерыв между поединками должен состоять не меньше года. Большего я сказать вам не могу, меня и за эти слова уже можно лишить нагретого места, поэтому попрошу оставить все на своих местах, — Сиэль краем глаза прошелся по мне, но ничего не сказал. Она другая. Совсем и поголовно. Кто-то для развлечения разрезает противнику спину, а кто-то убивает ради лишнего куска хлеба. Омерзительно. Худшая система, которую не сломать. Даже став королевой, нельзя изменить то, что строилось столетиями. Она никогда не чувствовала голода, запаха тухлятины и просто отвращения от жизни, когда уже не виден свет. Не мечтала увидеть хоть раз в жизни солнце или почувствовать дождь. Не теряла близких, которых сожрали титаны. Не видела реки крови, которые проливаются каждую вылазку. Но я все равно… переживаю за нее. Хоть она и не видела всего этого ужаса, у нее был свой. Сравнивать их бессмысленно. Мы оба сломлены, но я впервые в жизни хочу исцелиться.

***

Меня всю трясло, когда я направлялась к центру поляны. Мне не хотелось чувствовать на себе эти взгляды, они меня пугали намного больше, чем Тристан. Раньше смотрел только Сиэль, который следил за нарушением правил. Всегда должен быть сторонний человек, и мой дворецкий идеально подходил на эту роль, но сейчас я не могу отделаться от ощущения, что за мной следят. Каждый взмах руки или головы прослеживается разведчиками, так быть не должно, но сейчас это необходимость. Тристану было это только в радость, ведь он считает себя победителем. Ему снова выпала возможность самоутвердиться за мой счет, показав всем, какова его настоящая натура. Эрвин сразу же заметил то, чем его пугали мои братья. Тристан не та кукла, которой можно управлять, нитки тянет он, и обрубить их с концами составит большого труда. Митчелл и Вилсон не смогли с ним найти общий язык, хоть он и младше их, но сравнения с ним вгоняло их в ярость. Как может какой-то белобрысый мальчик работать лучше, чем они. Первый и последний упрек матери в их сторону. Они обходили его стороной, а я наоборот сближалась. Проводила бесчисленное количество времени у него в поместье, он вдохновлял меня на новое, благодаря ему я начала рисовать на холстах, но он менялся, и превратился в того, кого я терпеть не могу. Молчание убивало меня всю жизнь, хотелось вспороть его живот и вытащить оттуда все внутренности. Он знал всю мою жизнь, знал все проблемы, которые гложили меня с рождения, знал непозволительно много. Ему хватало наглости воспользоваться этим, разрушив все, что мы строили годами. Разрыв помолвки был моей инициативой. Это было худшее время в моей жизни. Мать возлагала надежды на соединение двух крупных домов, но публичного заявления она мне не смогла простить. Это отразилось и на Тристане, но в меньшей степени. Все пытались забыть, разрушая меня еще больше. Никто не хотел слушать мои шестнадцатилетние высказывания, ведь девушка в таком возрасте не смыслит ни черта. Из-за этого «проступка» я лишилась политической жизни, меня не брали на советы, отец хотел отгородить от внешнего мира, но делал только хуже, запирая в поместье с мамой. Жизнь угасала из-за одного моего серьезного решения, которое испортило все. Только в Разведкорпусе я смогла вздохнуть полной грудью, но мы все знали, что рано или поздно это закончится. У меня нет выбора, как бы я не хотела, но мне в любом случае придется принять правильное решение для всех, как бы это не отражалось на мне. Снова быть запертой в золотой клетке. Как же я не хочу этого, почувствовав вкус свободы, начинает тошнить от одной мысли, что мы с Тристаном равны. Он единственный, такой же как я, знающий больше остальных, больше Эрвина, Сиэля или Ривая. Он не мой козырь. Я присела на траву, благо брюки черные и следов не останется. Мой любимый дворецкий всегда знает, что нужно одевать или заплетать, чтобы мне было комфортно. Фрай повторил мою позу, сев напротив меня и сложив оружие между нами. Вынув из портупеи кинжалы, я бросила их на его меч. Звук с лязгом отдался в ушах, снова возвращая меня из раздумий. Подняв глаза, увидела, что он смотрит точно на меня. Не провоцировал, как это было в детстве. — Ты повзрослела, — Тристан немного опустил голову и выдохнул. Становится снова собой. — Неужели мы не можем просто поговорить? — он провел рукой по выбившимся прядям и посмотрел на меня. В глазах потух тот огонь, который я разожгла своим предложением. А ведь я даже не поздоровалась, сходу предложила аристократическую ловушку для него. — Можем, — я переняла его настроение, — Зачем ты снова заговорил о свадьбе? Я согласна провести несколько приемов с тобой, чтобы восстановить твое имя, которые ты благополучно заморал своими пьянками и выходками, но наш брак не перенесем мы оба, ты же знаешь это, — мне впервые были непонятны его мотивы. Он всегда досконально продумывает каждый шаг, у него блестящий ум, но даже у таких есть свои слабые стороны. Тристан падок на алкоголь и девушек, не может отказать себе ни в чем, после моего публичного отказа, он ушел в отрыв и не возвращался к самому себе, делая больно всем вокруг. У него были свои причины вести такой образ жизни, но я не нанималась к нему нянькой, мне было абсолютно плевать на его дальнейшую жизнь. — Нам было так весело в детстве… Мне не нужна ностальгия от него, я прекрасно помню все то, что было тогда. Я не хочу возвращаться в то время. Не могу слушать и находиться так близко к нему. Меня разрывает злость и раздражение, поглощенное чувством жалости и отчаяния. Я перебила его. — Было весело, сейчас мне неинтересен мир роскоши, у меня своя жизнь, которую я хочу прожить так, как захочу сама, — я снова начала через ткань блузки тереть свое запястье. Каждый раз когда мне становилось больно морально, я вспоминала, что есть рана хуже. Это становилось привычкой, и я сама понимала, что это плохо, но ничего не могла с этим поделать. — Ты мне нужна при дворе, не знаю рассказывал ли тебе Вилсон или Митчелл, но у всей знати будто мозг пропал, мне не справится одному. Новому поколению не удастся взять контроль. Отец уже в возрасте, они с матерью купили пару домов около стены, я снова остался один, — он достал из кармана белых брюк пачку сигарет и спички. Открыл ее и сунул одну себе в рот, снова посмотрев на меня. Я протянула руку, указывая, чтобы он со мной поделился. Удивился, приподняв бровь, но все же молча протянул мне сигарету. Поджег свою и кинул спички в мою сторону, я с легкостью их поймала. Затянувшись, я продолжила слушать его рассказ. — Даже не догадывался, что ты куришь, — я пожала плечами. Боюсь, Тристан, ты теперь многого обо мне не знаешь. — Ты единственная, кто мог держать меня в узде, — нервный смешок вылетел из меня. Серьезно? Я? Может малейшая часть контроля и была, но это жалкая капля. — Нет, — я потушила половину сигареты о траву. — Тебя нельзя контролировать, ты сможешь нормально жить только, когда перестанешь страдать той херней, которой начал заниматься в пятнадцать, — я встала с травы, отряхнув брюки. — У тебя всегда был вкус крови и вина на языке, вот когда избавишься от него может и жизнь наладится. — Викки, ты не представляешь, как я сожалею об этом, — он все также продолжал сидеть на траве, пока я стояла. — Столько лет прошло, но я до сих пор не могу забыть тот случай… — Заткнись, Фрай, — я взяла свои кинжалы и присела на корточки перед ним. Наши лица были в миллиметрах друг от друга. — Играем на время, — Тристан непонимающе взглянул на меня, ожидая пояснений. — Нам нужно время для Хистории, она не обучена абсолютно. Тристан улыбнулся. Я понимала, что означает его радость. У меня будет год до следующего раза, а за этот год у нас будет время связать друг друга узами брака. И не факт, что я смогу выиграть сегодня или через год. Но он не знает, что Хистория пообещала мне услугу. И это мой козырь в рукаве, а сейчас нужно отдать долг Эрвину. Ему необходимо время, возможно он лишь прикрывается Хисторией и у него есть другие планы, но меня они не интересуют. — Играем, принцесса, — я встала и протянула ему руку. Не хотелось его касаться, но так нужно. Правило не действует на него, и Ривай это прекрасно понимает. Он принял ее и взял с земли меч. Не изменяет себе. Этот меч передавался из поколения в поколение в его роду, Тристан считал его своим оберегом от проигрышей. Мне было не страшно. В детстве меня обучал Тристан, но это был детский лепет, он знал мои слабые стороны и бил в них. В Разведкорпусе было все равно на подготовку, я занималась в большей степени документацией, но было одно «но». Военная полиция научила меня большему, в особенности Хиро. После инцидента с похищением, я попросила Лаберта обучить меня. В то время я часто вспоминала тренировки с Эрдом, они отзывались в сердце. Хиро не понимал моего упора при атаках на его спину, но сейчас, посмотрев на него, я поняла, что он все осознал. Лаберт единственный улыбался из всех. Лишь в его глазах я видела уверенность, и она подбадривала. — Твой удар первый… — не успела я договорить, как лезвие острого меча, рассекая воздух, пролетело около моего живота. Я выгнулась, дотрагиваясь рукой до земли, меч пролетел прямо над моей талией. Если бы не среагировала, то вряд ли бы пережила еще одну колотую рану в живот. Первый его промах, он всегда делал упор на силу, пренебрегая пластикой. Слишком хорошая позиция, я протянула ногу и сделала ему подсечку, которой меня обучил Эрд. Этот прием часто выручал меня, но только не с Хиро. На второй раз он не попался на него, его смешили мои попытки сделать ему подсечку вне боевого поля, например, когда мы вместе совершали обход в городе. Было забавно наблюдать за тем, как падает твой начальник прямо на главной площади, ругаясь крепким словцом. Тристан потерял координацию и немного пошатнулся, я не сбила его с ног. Видимо его упор на силу, дает свои плоды. Я быстро встала, пелена перед глазами рассеялась, открывая в себе новое чувство — ненависть, поражденная властью. Я не смогла выбраться из кошмара, который окружал меня все это время, но сейчас я хотела отплатить той же монетой, которую он протянул мне. Живо обойдя его, я протянула руку, обхватывая его шею. Разница в росте была велика, но сейчас это не имело никакого значения. Тристану пришлось прогнуть свои ноги. Я отодвинула его волосы и тихо прошептала: — Ты испачкал руки в крови, так почему я не могу сделать тоже самое, но уже с тобой? — провокация. На этом можно было закончить, кинжалы все еще были в руках, но слишком просто. Я хочу еще. У Фрайя открылось второе дыхание, и он без усилий выпутался из моих рук, повернулся, прижимаясь всем телом ко мне. Его свободная рука обвила мою талию, но он не сжимал меня, как часто делал Ривай. Подсечка с его стороны, мне не хватает силы устоять на ногах. Я приземлилась на землю, больно ударившись. Не прошло и секунды, как я почувствовала тяжесть на коленях. Тристан сел на мои ноги, протягивая руку к шее. Поиграем. Я примкнула шеей к его ладони и сладко выдохнула. Хотел — получил. Он не ожидал этого, но на его лице сияла безграничная улыбка. Ему нравится ощущать превосходство над другими, и я ему это дала. — Мы и года не продержимся в браке, убьем друг друга рано или поздно, — Тристан говорил это, немного сжимая мое горло. — Зато потом будем свободны от этих оков. Разорвешь мои? — он приблизил свое лицо к моему. На этом хватит. Так близко находится ко мне может только Ривай. Он неправильно распределил вес, хоть он и сидел на мне, упор шел на колени, которые были по обе стороны от меня, поэтому я вынула ногу и сильно пнула его в грудь, отчего он упал на спину. Его грудь неровно вздымалась, ему стало трудно дышать. Мне не хотелось приближаться к нему и чувствовать грязь на своих руках после прикосновения. Я подошла и ударила сапогом по его скуле, послышался расслабляющий для моих ушей хрип. Я хотела замахнуться и ударить еще раз, но отдернула себя от этой мысли. Перевернула его и рассекла спину до животного крика. Время наше. Очаровательный белый кот лежал под моими ногами, было приятно ощутить первую победу над ним, и надеюсь, она будет не последняя. Тристан перевернулся на спину, шикнув, а вскоре громко рассмеялся. Этот смех оглушал, в нем не было ничего хорошего. Я перевела взгляд на Сиэля, игнорируя остальных, он легким кивком показал, что это конец. Все закончилось, но почему я не могу выдохнуть? В легких ощущался горячий воздух, который обжигал всю плоть. Тристан встал с земли, его белые штаны были испачканы, а на рубашке прослеживалась разрастающееся кроваво-красная линия, которую я оставила в напоминание о себе. Он обернулся к своим солдатам и помахал рукой, в знак что помощь ему не нужна. — Сиэль, — крикнул Тристан, находясь все еще рядом со мной, — Напомни правило проигравшего! — он, не дождавшись ответа, снова посмотрел на меня. — Вы можете забрать любую вещь у победившего, — отчеканил Сиэль, будто читал молитву. Фрай подошел ко мне ближе и прикоснулся к черному шнурку на моей блузке. Он игрался с ним, а я позволяла. Стояла, как вкопанная и ждала лишь того, что он заберет кинжалы. — Твоя блузка, — Тристан улыбнулся еще шире, — Хочу, чтобы ты показала мою работу на твоей спине. Он думал, что я не раздевалась при них, здесь у каждого куча шрамов на теле, даже не догадывается, что это совсем не повредит моей репутации. Я отошла в сторону и повернулась ко всем спиной, снимая блузу через вверх. Когда мы с Сиэлем готовились, долго пытались забинтовать грудь, остатки травмы на животе и плечо, которое было полностью в багровых пятнах. Никто не должен знать, поэтому мы решили подстраховаться, и видимо не ошиблись. На примерку он взял два платья: закрытое и открытое, но увидев что у меня с телом, было принято решение полностью закрыть все и перемотать каждый сантиметр. Я выдохнула и бросила блузку в лицо Тристана. Сделав совершенно непочтительный реверанс, удалилась с глаз его долой. После моего ухода, Тристан сразу подозвал двух своих солдат. Мы с Хиро не смотрели друг на друга, но до меня донеслось тихое слово, которое он обронил по пути: «Молодец». Я улыбнулась и достала кинжал, играясь с ним на ходу. Нужно переключить внимание на него, иначе я свихнусь. Подойдя к разведчикам, я заметила, что у каждого на лице были разные эмоции, но мне сейчас настолько плевать, что даже спрашивать не хотелось. Могу ли я закрыться в комнате и поспать целые сутки? Я выжата. Ривай снял свою накидку и протянул мне, я ее быстро надела, закрываясь ото всех. Я вдохнула знакомый запах, который успокаивал. Сердце стало биться чаще от тепла. Мне нужно поговорить с ним, но это будет позже и не факт, что сегодня. Сиэль первым разрушил грань тишины, которая образовалась с моим приходом. — Мисс Грейс, поздравляю с победой, — он немного наклонил голову в поклоне, отчего я улыбнулась. — Командор Смит интересовался итогами, можем ли мы узнать, на что вы играли? — Время, — я взглянула на Эрвина, он облегченно выдохнул. — У тебя будет время, и у Хистории тоже. Спасибо за доверие, командор, — я чуть наклонила голову в бок. Мне не хотелось смотреть больше ни на кого, но Сиэль меня удивил. Я впервые видела такие эмоции у него. Он был в бешенстве. — Вы могли отменить помолвку, — сквозь зубы проговорил Сиэль. Я обратила внимание на Ханджи и Хисторию, они очень удивились. Неужели они не знали? Ладно маленькая королева, но почему Эрвин не сказал главному исследователю? Я не хотела смотреть на Ривая, мне было страшно. Впервые за сегодняшний день у меня затряслись руки и глаза стали мокрыми, но нельзя плакать. Я не дам пролиться ни одной слезе. Только не сейчас. — Вы хотите той же участи, что и у… — я его перебила. — Закрой свой рот, Сиэль, — зло проговорила я. Впервые я подняла голос на своего дворецкого. Он переживал обо мне, как никто другой, но сейчас ни время, ни место, тем более мне важнее иметь под собой королеву, нежели быть свободной. — Хватит, — это был мой максимум. Дворецкий тяжко выдохнул и снова встал по струнке, не замечая ничего вокруг, — Эрвин, займи Тристана на полчаса и ждите меня в кабинете, — я поправила бинты и удалилась прочь с этого поля.