Любовь с привкусом ромашек

Сиэль, словно тень, молча последовал за мной. Он не проронил ни слова за всю дорогу до моей комнаты, но как только дверь захлопнулась, я почувствовала прожигающий взгляд на моей спине, дворецкий смотрел прямо в мою душу, оголяя все тайные желания. Я приспустила плащ Ривая и кинула его на кровать, создавая беспорядок в идеально чистом пространстве. — Виктория, — я напрягалась. Он никогда не называл меня по имени, тем более полным. Из семьи называли меня так отец и мать, братья редко, только когда я что-то натворю. Из его уст это было слышать не то что непривычно, но и странно. В детстве я просила его обращаться ко мне в краткой форме моего имени, но он никогда не подчинялся этому приказу. — Жалеете о своем решении? — я повернулась к нему, рассматривая его зеленые, будто молодая трава, глаза. В них не читалась жалость, нет, он поник. Из них пропала жизнь. Скорее всего Сиэль сам понимает, что это необходимость, от которой не убежать. — Не в моем положении давать вам наставления, но разве вы хотите такой же участи, что преследовала всю жизнь вашу покойную матушку? — он замолчал, понимая, что сказал лишнее, но он явно хотел, чтобы до меня донеслась его мысль. Не отвечая, я продолжала слушать эту тишину, которая образовалась в моей комнате. Я потихоньку начала развязывать бинт на руке, чтобы поменять его. Рана снова открылась, я не могу показаться окровавленной перед всеми. Мне не позволяет положение. — Отец рассказывал, что ты служил ей всю жизнь, — я сняла бинт и положила его на стол, доставая новый. Сиэль подошел ко мне и мягко докоснулся до моего «чистого» плеча, показывая этим, чтобы я села на стул. Пришлось сесть. Паника и холод отступали, когда он взял спирт и начал осторожно обрабатывать мое запястье. — Это правда, — закончив обрабатывать рану, Сиэль взял бинт и, присев на корточки передо мной, начал туго завязывать его по всему запястью. — Но ваше рождение изменило ход моей истории, — дворецкий впервые улыбнулся за сегодняшний день. Я никогда не задавалась вопросом откуда он, знаю лишь то, что он сирота без семьи. Мы проводили безмерное количество времени вместе, я знала, что ему нравится, отчего он злиться, но его прошлое никогда не манило. Сиэль просто был со мной, потакал всем моим желаниям, и в то же время заменял мне родных. А я принимала это как должное, иногда забывая, что он тоже человек. Такой же как и я. И отличий у нас нет. — Вы похожи на нее больше, чем думаете… — я его перебила. — Ты знаешь, почему она меня ненавидела? — не проронив ни слезинки, спросила я. Сиэль кивнул, подтверждая мои предположения. Дело не том, что я младшая дочь и не подавала каких-то значимых надежд, может, даже не в моем разрыве с Тристаном, здесь замешано что-то другое. Дворецкий закончил перематывать мою рану и встал. На его лице сияла снова добрая улыбка, которая грела меня изнутри. Я успокоилась. Этот разговор дал понять кое-что важное, но все снова покрылось загадками, к которым у меня нет ключа. У нас нет времени продолжить диалог, может, это и к лучшему, ведь нужно сложить все по полочкам в своей голове. Мы вернемся к этому разговору, откладывая, я делаю больнее себе, нежели ему, но сейчас у меня другие заботы. Ривай будет присутствовать с нами. Его положения хватает для права голоса, но мне так страшно видеть и ощущать его присутствие. Хоть я все ему и объяснила тогда в кабинете, но шанс, на который я и так не возлагала никаких надежд, упущен. Нельзя было принять другое решение, оно бы повлияло положительно только на нас двоих. И, надеюсь, он это понимает. У нас нет права выбора, мы делаем лишь то, что от нас хотят. Ривай единственный знает обо всем, скорее всего мы оба смирились в неизбежности решения, которое ожидает меня через полгода. Прошло мало времени, я не до конца понимаю, что между нами, но я не хочу отпускать его руку снова, не выдержу знания, что он может погибнуть на следующей вылазке, но такова реальность нашего мира. Сиэль помог мне снова надеть черное платье, не забыв сделать прическу на скорую руку. Мало времени, его всегда ничтожно мало. Выходя из комнаты, мы снова надели маски знати на лица, привлекая внимания прохожих солдатов. Уже не так странно ощущать этот запах плутократии, который витал в воздухе. — Викки! — крикнул Армин, помахав мне рукой. Сзади него шел Эрен и тот, чье имя я всегда забываю. Хистория мне много рассказывала о них, но я никак не могу запомнить. Жан? Жак? Идиот с лошадиным лицом? Я обернулась не с самым приветливым лицом к ним, отчего мальчишка сразу отдернул руку. Я подняла глаза на Сиэля, ему также не понравилось это обращение. — Мисс Грейс, — поправил его дворецкий. Армин удивился и немного покраснел от стыда, Йегер не выражал абсолютно ничего, а забывашка смотрел точно на меня. У этого парня были красные щеки. Стесняется? Я немного приподняла бровь, задавая немой вопрос Арлерту: «Зачем я ему понадобилась?» — Командор попросил передать, что вас будут ждать в библиотеке. Разумно. Там явно больше места, чем в кабинете Эрвина. Я кивнула головой, в знак благодарности, обошла мальчишек и медленно начала идти в направлении библиотеки. Холодно. Вся продрогла до костей. Как я не замерзла во время поединка с Тристаном уму не постижимо, видимо, кровь в тот момент стала горячее некуда, поэтому я даже не озябла. В библиотеке меня окутал теплый воздух, согревая продрогшее тело. Редко здесь вообще можно найти хоть несколько душ, а сегодня прям аншлаг. Эрвин разместился за столом вместе с Тристаном, обсуждая важные новости в мире политики, а Ханджи и Ривай делали заинтересованные лица, сидя на диване, принесенном из кабинета Смита. Отличу этот диван из тысячи. — Свободен, — я обращалась к Сиэлю. Он низко поклонился мне, прикладывая правую руку к сердцу, и кивнул остальным. Я пыталась скрыть улыбку. Вот она настоящая преданность. За такое поведение дома с него бы шкуру сняли, да потроха скормили бы кому-то. Непоколебимое подчинение, вопреки всему. Он служит только мне. Нельзя об этом забывать. Проходя к столу, я села напротив Тристана, замечая шахматную доску перед ним. Она стояла между нами. Стеклянные фигуры двух цветов — ручная работа. Я взяла черного коня, рассматривая искусную работу мастера. — Нравится? — Фрай облокотился на спинку стула, забирая с доски белого короля. Он крутил его в руках, смотря только на меня, не замечая ничего вокруг. За это время он снова надел жилетку и пиджак, скрывая свое первое несовершенство на теле. Я улыбнулась. — Я бы соврала, если бы сказала, что нет, — это была правда. Я никогда не видела, чтобы стекло приобретало такую форму. — Командор, — Фрай снова придвинулся к столу и поставил белого короля на его законное место. — Давайте продолжим разговор, ваш баритон меня успокаивает и вселяет надежду на светлое будущее, — он пошел пешкой, начиная партию. Я лишь украшение этой игры, такова роль девушки в аристократическом мире. Матушка всегда была позади отца, нашептывая ему свои планы, которые позже имели огромное влияние. Не каждая так сможет, но сейчас, благодаря моей игре с кинжалами, знанием устоев с обоих сторон у разведчиков есть преимущество, которое только им на руку. Смит продолжил рассказ, позже присоединилась Ханджи, немного приоткрывая завесу тайн ее исследований. Тристан слушал и был очень заинтересован всем, но не отвлекался от партии со мной. Он делал поспешные ходы, которые портили ему картину игры. В этом всегда была его проблема, с детства ничего не изменилось. Может, со своим мечом он безупречно управлялся, но шахматы давались ему с натягом. Первая партия была хоть и длинной, но закончилась моей победой. Сегодня не день, а праздник какой-то. Со второй же пришлось помучиться, видимо, я сильно ударила по самооценке Фрайя, так как он был больше сконцентрирован на игре, чем в прошлый раз. Посматривая в окно, я ждала, пока Тристан сделает ход. Мы с Ханджи потеряли нить разговора, главный исследователь следила лишь за игрой, не обращая внимания на остальных. Она иногда задавала вопросы, почему я ходила именно так, а не по-другому, и я тихонько на ухо объясняла ей, чтобы мой оппонент не знал ход моих мыслей. Ривай подключился к разговору к концу, заменяя свою подругу, чтобы никто не смотрел на уставшую Ханджи. Есть хочется. Уже вечереет, а у меня внутри кошки скребут. Платье слишком утягивает талию, я уже забыла, каково это, когда дышать становится тяжело. Последнее время воздуха не хватает, только когда Ривай начинает меня целовать. Я встряхнула головой, отгоняя мысли, которые не должны сейчас забивать мой мозг. Это не осталось незамеченным. — Устала? — Фрай поставил локоть на стол и облокотился о руку, поддерживая свое лицо. — Нет, — я сделала ход и посмотрела на него. — Она всегда врет мне, — Тристан больше обратился к Эрвину, нежели ко мне. — Как-то раз она свалилась с лестницы у меня в поместье, даже не сказала мне, что ей больно, — он улыбнулся. — Шах, — я взглянула на доску. Снова попался в мою ловушку, это наскучивает. Я закатила глаза, но продолжила. — Ты поставил мне подножку, — я сделала ход. Через два он проиграет. — Тем более тогда ты мне изрядно надоел, так же как и сейчас, — Ханджи удивлено посмотрела на меня, но промолчала. — Все дороги все равно ведут ко мне, поэтому, — он взял своего короля в руки и поставил рядом с моей королевой. Это не по правилам. — Мы встретимся вновь и будем долго-долго разговаривать, я успею тебе наскучить, — Тристан повернулся к Смиту и протянул руку. — Думаю, мы закончили, командор. Был рад с вами познакомиться поближе. Спасибо за радужный прием, но дела не ждут отлагательств. Прошу меня простить, — Тристан встал из-за стола вместе с командующими, — Да, и еще я заберу Сиэля, все равно в Митру направляемся, расскажу ему по дороге о правилах приема, а то наверняка совсем забыл на старости лет, — он заметил. Это не могло меня не радовать. Я хмыкнула в кулак. Проходя мимо меня, он провел рукой по моему плечу, утягивая воздухом струящуюся ткань. Все закончилось. Как только я услышала звук, закрывающейся двери, то сразу же вскочила. Подождав несколько минут около дверного косяка, прислушиваясь к посторонним звукам за ней, я выскочила сразу же, как только шаги стали отдаляться. Мой путь лежал к комнате Сиэля, она была в противоположной стороне от главного входа. Как только я подбежала к заветной деревянной двери, меня встретил дворецкий, который в этот же момент начал ее открывать. Я кинулась к нему в объятия, чуть ли не сбивая с ног. Не хочу, чтобы он уходил и снова оставлял меня одну. Мне так не хватало его все это время, не хватало заботы и любви. Мне снова хочется быть той маленькой девочкой, которая могла сидеть у него на коленях, учась играть в те же шахматы. Он научил меня, научил всему, что я знаю. Учителя давали многое, но любовь к розам, шахматам, дорогому атласу и кружевам, доброте к другим — это его заслуга. Он сделал так много для меня. Я не смогла сдержаться, начала зарываться в его пиджак лицом, скрывая свои слезы. Я морально истощилась. Сиэль нежно гладил меня по голове, утаскивая в недры своей временной комнаты. Он закрыл дверь, чтобы никто нас не видел. Молчал, но не переставал ласково прикасаться ко мне. — Пообещайте мне, что все-таки найдете за это время свое счастье с ним, — наклоняясь, дворецкий прошептал мне это на ухо. — Ни один человек не смотрел на вас так, как делает это капрал Ривай. — Если бы все было так просто, — пробубнила я, захлебываясь в своих же чувствах. Я отпрянула, смотря точно в его зеленые глаза. — Ты же сам понимаешь, что это невозможно. Он не покинет Разведкорпус, не подставит Эрвина и Ханджи, а я не отрекусь от титула, — Сиэль тепло прикоснулся к моей щеке внешней частью ладони. — Ваша мать не отреклась, так зачем вам повторять ее судьбу? Вы спрашивали сегодня причину, так вот она и есть. Ни для кого не секрет, что молодых девушек сватают в качестве политического долга. Все повторяется, и я не хочу видеть еще одну претендентку, у которой потухает огонь в глазах. Зависть к своей же дочери — слишком сильное чувство. Ведь у вас было все, а у нее не осталось ничего. Меня пробила дрожь. Я не могла вымолвить ни единого слова. Эта информация просто не могла оказаться правдой, но Сиэль никогда не будет мне лгать. — В чемодане осталось несколько вещиц, оставлю их вам, — дворецкий выбил меня из раздумий своим голосом. — Мне нужно уходить, — он поцеловал мою макушку. — И раз вы не хотите лишаться титула, то держите голову выше всех, — Сиэль поправил мои спадающие пряди, которые немного прикрывали лицо, и указательным пальцем приподнял мой подбородок. «Не смей опускать голову не перед кем. Они не достойны.» — строгий голос вторил в голове. Голос мамы. Я не могу ее простить до сих пор, но посмотреть на все это нужно с другой стороны. Знали ли братья об этом? Почему никто не сказал раньше? Неужели я была так слепа, что не замечала этих отголосков, что вторили эту суть? Я отпустила его. Он ушел, оставив чемодан, который привез с собой из дома. Не открывая, я отнесла его в свою комнату, посмотрю позже содержимое. Сейчас хотелось только проветрить голову и обдумать все. Проходя по длинным коридором, я поняла, что совершила ошибку — платье нужно было снять и переодеться в обычную форму. За весь день я весьма устала быть белой вороной, это наскучивало, приходилось вспоминать первый год в Разведкорусе, когда совершенно никто не знал, как со мной обходиться, кроме командора. Я завернула к библиотеке, минуя все препятствия, зашла в помещение. Удивлению не было предела, когда увидела сидящего Ривая за шахматной доской. Его правая рука поддерживала голову, он смотрел на доску, изучая ее? Меня выдал разносящийся стук каблуков, который озарял вновь пустующее пространство. Подойдя ближе, я сняла их и поставила рядом с ножками деревянного стола. — Умеешь? — мне было интересно узнать. В шахматах нет ничего трудного, у Ривая был математический склад ума, думаю эта игра бы ему понравилась. — Эрвин как-то давно объяснял, — он собрал все фигуры и поставил их в правильном порядке в начальную форму. Я присела на стул, запрокидывая ноги под себя, и взяла листочек с пером, записывая ход всех фигур ему для подсказки. Ривай не мешал мне, но явно следил за каждым моим движением. Это немного напрягало, но я не стала ничего говорить. Пусть смотрит, давно мы не были в этих ролях. Протянув ему листок с описанием, он сначала взял его, но потом перехватил мою руку и медленно начал разворачивать бинт на ней. Что он новое хочет там увидеть? Не заживает она, оправдываться за это не собираюсь. Тем более Сиэль обработал ее. Я хотела вырвать руку, но он держал ее стальной хваткой, отчего становилось больно. Капрал скинул полностью бинт и резко надавил пальцем на рану так, что из меня вышел непроизвольный крик. Он ослабил свою руку, и я торопливо вытащила ее. Когда это делает кто-то другой, помимо меня, то становилось еще больнее, эта боль совсем не отрезвляла. Пока я не могла понять, что вообще произошло, Ривай, как ни в чем не бывало пошел белым конем, пачкая его в моей крови. — Любишь играть с болью, так поиграем, — он посмотрел на меня. Капрал был словно пустой внутри. За что он злится и злится ли вообще? — Я была уверена… — он меня перебил. Я даже не успела сделать ход. Теперь точно понятно, почему он вышел из себя. Его взбесила стычка с Тристаном, поэтому сейчас меня ждет полный разбор всего сегодняшнего дня. — В чем ты была уверена? — он снова взял мое запястье. Прошу, только не нажимай вновь. — В том что он сильнее? Тебе просто повезло, что он неправильно распределил вес, и ты додумалась своей бестолковой головой до того, чтобы пнуть его в грудь, — какой он оказывается многословный, когда злится. Я хотела вставить хоть несколько слов в свое оправдание, но он не давал мне этого сделать. — Так скажи мне, какого черта, ты нихера не сказала обо всем этом мне? Да если тебе плевать на меня, ты могла сказать Эрвину! — Мне не плевать на тебя, — совсем головой поехал? — Ты думал, я штаны просиживала в военной полиции? — я выдернула запястье из его руки и встала, облокачиваясь руками о стол. Пол был холодный, ноги стразу же замерзли, неприятно покалывая, но сейчас это уходило на второй план. — Хиро все пять лет заполнял мои пробелы, которым не обучил меня ты! Видно капрал из тебя так себе, раз бестолковую девчонку не смог обучить. — Ты правда идиотка или прикидываешься? — Ривай встал из-за стола, повторяя мою позу. Все-таки он выглядел куда пугающе, нежели Тристан со своими игрушками. — Видимо, до твоей больной головы не дошло, что я просто не хотел, чтобы ты шла на поле боя! Я единственный голосовал все это время на собраниях против тебя… — он замолк, его глаза округлились. В порыве гнева можно многое сказать, капрал пожалел об этих проронившихся словах. — Было голосование? — он не отвечал. Его глаза бегали по моему лицу, ища хоть какое-то оправдание, но Ривай его не нашел. Не смог забрать все фразы назад, которые вышли наружу, портя то, к чему мы так долго шли. — Если ты был единственным, то Ханджи и Эрвин были «за»? — снова молчание на мои вопросы. Значит, бью куда нужно. — Ты мог легально от меня избавиться, чтобы я не выносила тебе мозг со своими тренировками. Знаешь, было видно, что они тебе сильно наскучивали. — Не неси бред, — он закатил глаза. — Мне нужно было, чтобы ты оставалась в замке. — И зачем я нужна была здесь? — я обошла стол и ткнула пальцем в его грудь. — Что бы ты сделал дальше? Продолжил бы играть со мной? Выполнял бы дальше приказ Эрвина? — я пожалею об этом, пожалею обо всем сказанном, но сегодня я хочу докопаться до истины. — Да я просто не хотел, чтобы ты сдохла! — Ривай взял мою руку и приложил ладонь к своей груди. Я чувствовала, как бьется его сердце, оно стучало, как умалишенное. — Мне хватает смертей, я не мог потерять тебя, но ты свалила, объявив о своей смерти, — он все еще держал меня, но начал наступать, прижимая меня к столу. — Пряталась от меня, пока я винил себя, а сейчас ты подставляешь свое горло ублюдку, о котором молчишь. Так расскажи мне, Грейс, почему ты разорвала помолвку с ним? — капрал наклонил голову в бок, заглядывая в мои глаза. На лице не было ни намека на улыбку, он был серьезен, как никогда. Кто же мог подумать, что игра в шахматы может так обернуться? — Нет, — коротко и ясно. Ривай поднял голову вверх и шумно вдохнул. — Как бы я тебе не доверяла, но это останется при мне, это мое прошлое, которое я хочу стереть из памяти, — капрал опустил голову, выпрямился. Я убрала руку от его груди и взяла двумя ладонями его лицо, притягивая к себе. — Я ненавижу его больше, чем гребанных титанов. Люди намного отвратительнее их. И ты не представляешь, с каким скрипом в зубах я принимала решение о победе. Мне так хотелось сказать, чтобы меня просто оставили в покое. Разве я так много прошу? — это конечная точка. Я больше не вынесу за сегодня. Это никогда не закончится. Мы застряли в этой ловушке отчаяния, пренебрегая каждым лучшим моментом. — Мы подчиняемся приказам, — сделал вывод Ривай. Мне кажется больше для себя, нежели для меня. Я кивнула. — Ненавижу тебя, — я попыталась убрать от него свои руки, изменившись в лице. Не самое приятное высказывание в мою сторону, тем более в таком ключе. Он обнял мою талию и начал развязывать ленту, которая туго обвивала тело. — Ты единственное мое невыполнимое задание, — я улыбнулась. Так вот что он имел ввиду. Специально сделал паузу, чтобы заставить меня понервничать. Мне хотелось больше, его пальцы медленно развязывали ленту, будто играясь с ней, но не дотрагиваясь ткани, которая покрывало мое тело, будто специально дразня. Не притягивал меня ближе к себе, чтобы я почувствовала себя защищенной, а лишь монотонно игрался с черной лентой. — Повернись, — его голос стал мягче, но все равно приобретал стальные нотки. Пугает и заводит одновременно. Пришлось подчиниться, мне стало сложно отказывать ему вовсе, будто неведомая сила вторит на ухо, что он не сделает мне больно. Больше не сделает. Я почувствовала, как он докоснулся до моих волос и снял золотую заколку с кленовыми листьями, распуская наспех сделанную прическу Сиэля. Локоны упали на спину, Ривай перебросил их на «здоровое» плечо, не забыв провести пальцами по задней части шеи. Капрал медленно начал расшнуровывать платье, петелька за петелькой, изводя меня от желания еще больше. Это была пытка, которая не прекращалась, она длилась вечно, изнемогая меня до максимума. Так хотелось развернутся и впиться в его губы, но мы же подчиняемся приказам? Как только я почувствовала, что платье стало слишком свободным, то меня сразу же озарила одна мысль. Мы находимся в бибилотеке. Я придержала платье за грудь и повернулась к Риваю. — Мы в библиотеке, — констатируя факт, проговорила строго я. — Это разве мешает? — он убрал мою руку, отчего платье упало на пол, начиная развязывать бинты, которые скрывали его работу. Будто закат красками на мне нарисовал, только вместе кисточки использовал свой рот. Не могу. Не дав ему закончить, притянула за ворот белой рубашки к себе, увлекая в сладкую пытку. Как бы я не старалась взять все под контроль, с ним такое невозможно провернуть. Ривай наконец-то дотронулся до меня также, как делал это раньше, притягивая за талию ближе к себе. Не оставалось ни миллиметра свободного пространства между нами. Хочу еще больше. Не дам ему прервать это все. Не разрывая поцелуй, я потянулась к его рубашке, игнорируя ремни. Он, не убирая моих рук, начал помогать ее расстегивать быстрее. Было еще не так темно за окном, чтобы погрузить комнату во мрак, от этого становилось еще волнующе. Сиэль был прав. Вряд ли капрал бы так выяснял отношения с кем-то другим, с Вивьен он выражал лишь незаинтересованность, которая его злила. Я также довела его, но итог другой. Сейчас он целует мою шею, спускаясь ниже к груди, пока его рубашка уже валяется где-то в ногах, а с ней он не проронил ни слова. Не дам ему пойти на попятную, но у Ривая явно были другие планы и отступать он не хотел. Он грубо повернул меня обратно лицом к столу, сильно прижимая меня ногами к краю, опустил ладонь на мою голую поясницу и начал давить на нее, чтобы я опустилась под него рядом с шахматной доской. Услышав шелест над ухом, я догадалась, что он взял черную атласную ленту. Прижавшись сильнее ко мне, я почувствовала его, изо рта вышел непроизвольный стон, который не был заглушен им. Капрал обвил мою шею один раз лентой и сразу же легонько дернул на себя. Ноги все еще были зафиксированы им же, пришлось подняться, следуя за лентой, чтобы не быть удушенной ей. Он снова положил ладонь на поясницу, приспуская ленту, заставив опуститься на стол. — Руки, — значит, зафиксирована должна быть не только шея. Я послушно завела их за спину. Ривай аккуратно начал завязывать узлы, фиксируя их в одном положении. — Твою шею могу трогать только я, — капрал потянул за края ленты снова приподнимая меня. Голова машинально задиралась, открывая ему шею, руки начинали затикать, находясь в неудобном положении, но от этого становилось еще приятнее где-то внутри. Он притянул мое лицо ближе к себе, немного сжимая мои скулы, пришлось приоткрыть губы для поцелуя. Ривай грубо проник языком ко мне в рот, завладевая мной полностью. Капрал целовал меня долго и настойчиво, не хватало воздуха, и он не давал мне вздохнуть такой нужный сейчас кислород. Ривай отпустил мои скулы и свободной рукой дернул за бинты, освобождая меня от них. Прерывая поцелуй, спускался рукой ниже, проводя по груди и талии. Раздражает эта пытка. Капрал, будто прочитав мои мысли, потянул за край нижнего белья, приспуская его. Сразу же проник двумя пальцами в меня без какой-либо подготовки. Я издала какой-то непонятный хрип, который явно понравился Риваю. Он начал быстро двигать пальцами во мне, я не могла сдерживаться, комнату начали заполнять мои стоны. Капрал опалил дыханием мое ухо, тихо прошептав: — Тише, мисс Грейс, мы же не хотим, чтобы нас услышали, — он так редко называл меня в такой форме, что я и забыла, каково слышать это из его уст. В голове не крутились лишние мысли, мне хотелось лишь отдаться ему полностью и без остатка. Ривай вытащил пальцы из меня и немного отодвинулся. На моих ногах остались горизонтальные багровые полосы из-за того, что была вжата в деревянный стол. Он быстро подхватил меня, не дав мне опомниться. Рассудок явно пошатнулся от его действий. В голове совсем не рассеивался туман, как от морфия, который Ривай «вколол» мне, затягивая мои руки атласной лентой. Капрал аккуратно положил на диван. Твою мать! Он совсем больной? Этот диван стоит в кабинете Эрвина, и сейчас мы явно с ним не будем обсуждать под чашечку чая аристократические действия в политическом мире. Уж лучше было это сделать на столе, нежели здесь. Ривай перевернул меня лицом к мягкой спинке дивана, я стояла на коленях, прижималась сильнее к обивке. Он все еще держал ленту в одной руке, намотав ее на кулак, чтобы она точно не выпала, но сейчас немного ослабил хватку. Каждое его движение резало мои руки и затягивало шею. Не могу его коснутся, совсем. Маленькое наказание за мои оплошности? Я услышала металический звон пряжки ремня. С кем можно поспорить, что это все заводит его намного сильнее, чем меня? Я готова поставить состояние на этот спор. Ривай резко вошел в меня, из глаз посыпались искры от чувства наполненности внутри. До меня донесся его тихий сладкий стон, который грел что-то внутри. Он не двигался, давая мне снова привыкнуть к нему после перерыва. Ривай отпустил ленту, я почувствовала некую свободу, хоть руки с шеей были сильно затянуты, но натяжение пропало, и прижался всем телом ко мне, вжимая сильнее в спинку дивана. Его руки блуждали по моему телу, исследуя каждый изгиб, будто касался меня впервые. Порция нежности заглушала каждый порыв ярости. Вертит мной как хочет, а я не сопротивляюсь, и мне это нравится. Капрал надавил на нижнюю часть живота, притягивая к себе еще ближе, и сразу же взял ленту снова в руки. Я не смогла сдержать стон, он непроизвольно вышел изо рта, портя гробовую тишину библиотеки. — Я не могу, — Ривай тяжело дышал. Такое чувство, что он еле сконцентрирован. — Сдерживать себя с тобой, — я попыталась повернуть голову, но даже если очень сильно захочу, то не смогу этого сделать. Ткань дивана хоть немного приводила в чувство, но не могла до конца справиться с этой задачей. Я потеряла здравый рассудок, после того, как он поцеловал меня впервые. И мы не вернемся к истокам. — А разве тебя кто-то просит сдерживаться? — этот вопрос он оставил без ответа. Снова его зеленый свет. Чья еще голова бестолковая? Я добровольно дала себя связать, как бы стыдно мне перед ним не было, а он еще думает о чем-то. Капрал, по-моему, видел меня в худшем свете, чем сейчас, так почему он ждет? Неужели его мысли также спутаны, что уже это кажется сказкой? Ривай убрал руку с живота, натянул ленту и прикрыл мой рот ладонью, начиная резко двигаться. Как бы я старалась не издавать нехарактерные звуки для библиотеки, у меня слабо получалось контролировать этот порыв. Он стал грубее, чем в прошлый раз, заходил полностью и быстро наращивал темп, это отдавалось теплом, затрагивая немыслимые участки тела. В голове повторялась его фраза, которую он обронил не так давно: «Я еле сдерживаюсь, чтобы не разорвать тебя на куски». Неужели это оно? А что будет если все-таки сжаться? Мне потребовалось пара секунд, чтобы соединить реальность с вымыслом и провернуть это. Капрал замедлился, я чувствовала каждое его движение, не могла сдерживать вырывающиеся стоны, слушая, как он тяжело дышит. Его ладонь немного дрожала, но он не останавливался, продолжая эту пытку для нас двоих. По ногам пробежала легкая дрожь, а внутри было чувство совершенно не знакомое мне раньше. Через боль и нехватку воздуха, я прижалась лбом к дивану, игнорируя его руку. Было тяжело дышать, жарко и до безумия приятно. Капрал начал двигаться быстрее, а меня поразила молния. В глазах потемнело, я не могла сконцентрироваться ни на чем. Меня всю трясло, как больного, а по телу пронеслась волна удовольствия. Он не дал насладится полностью. Вывел немедленно из транса шлепком по ягодице. Место удара жгло, но за ним шли поглаживающие движения, которые возможно могли спасти ситуацию, но только усугубляли положение. Ривай снова закрыл мой рот ладонью, как жаль, что я не могу заставить его замолчать. Слышала его прерывистое дыхание и тихие стоны, которые он не мог скрыть. Капрал не мог прекратить издеваться надо мной, не бил дважды в одно место, а снизу становилось мокрее от каждого удара. Если его так задели мои действия с Тристаном, то что мне ожидать от него, если свадьба все-таки состоится? В один момент он отпустил ленту и убрал руку от моего лица. Я вдохнула полной грудью, хватая необходимый кислород ртом. Мне плевать, как жалко я сейчас выгляжу, хотелось больше. — Ривай, — я тихо позвала его к себе. Голос совсем был не похож на обычный, резало свой же слух. Капрал резко придвинулся ближе, заглядывая в глаза, видимо ожидая услышать мои недовольства. Как бы не так. — Ты можешь сесть на диван? — на его лице появился оскал, и вместо ответа он утянул меня в поцелуй, надавливая своей рукой на мою голову. Голова кружилась от чувств бурлящих внутри, они не могли вырваться наружу, отчего становилось приятнее. Ривай сел на диван, помогая мне занять более выгодную позицию для себя сверху. Мне нравилось, когда он смотрел на меня. Капрал протянул ленту по моему бедру, чтобы не лишиться куска власти надо мной. Только он мог, не говоря ни слова, контролировать ситуацию в своих руках. Я начала неспешно двигаться, немного виляя бедрами. Ривай закинул голову на диван, открывая для меня ангельский вид. Его отросшие пряди прикрывали серые радужки, шея была напряжена, а кадык нервно подрагивал от неслышимых стонов. Сложно было сконцентрироваться на чем-то одном, но шрамы на его груди заставляли не забывать в каком мире мы живем. Не на долго он дал мне насладиться его видом, капрал натянул ленту, снова лишая меня обзора. Я прикрыла глаза и почувствовала, как его рука обвила мою талию немного приподнимая и притягивая к нему. Он начал двигаться быстрее, наращивая темп. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Мне мало его. Какого черта мы встретились при таких условиях и должны скрываться ото всех? В один миг он снял меня с себя, будто пушинку, и закончил себе на живот. Сразу же развязал мне руки, но на шею ему не хватило сил. Он долго смотрел на меня, ища что-то глазами, но не нашел. Его зрачки были словно в тумане, наверняка пару мгновений назад у меня были точно такие же. Я придвинулась к нему ближе, наконец-то докасаясь до его скул ладонями, притянула к себе и поцеловала. Нежно, будто впервые, как пять лет назад в конюшне. Тогда это был ненастоящий поцелуй, но сейчас мы оба хотим друг друга. Целиком и полностью. — Теперь ты тоже грязная, — Ривай немного отодвинул мои ноги от себя. Мозг отключился в этот момент. Я провела указательным пальцем по его прессу, но он сразу же перехватил руку за запястье. — Не смей, твой аристократический рот явно не для этого, — Я быстро повторила это движение другой рукой и сунула палец в рот. Сказать, что он был удивлен, значит не сказать ничего. Во рту остался немного солоноватый привкус ни на что не похожий. Я улыбнулась. — Как только ты снял с меня платье, я больше не являюсь аристократкой, — я впервые увидела, как Ривай краснеет. Его кончики ушей явно порозовели от невесть чего, он посмотрел в бок, избавляя меня от пристального взгляда серебряных омутов. — Не делай так больше, — я засмеялась еще больше от такой реакции, увидев небольшую улыбку на его лице. Хочу больше и получу больше. Вместе с ним.

***

— Как ты думаешь, где эти двое? — спросила главный исследователь, еле успевая за командором. Они оба обчистили две комнаты в замке Разведкорпуса, не найдя ни капрала, ни аристократки. — Осталась библиотека и столовая, возможно еще конюшня, — ответил Эрвин, проходя по извилистым коридорам. — Сначала нужно найти Ривая, чтобы Викки не знала. Его новое качество самовольности меня в могилу сведет, — Смит резко повернул к библиотеке и остановился. Ханджи сразу хотела открыть скрипучую дверь, но командор ее остановил, приподнимая ладонь вверх. — Я не хочу нарваться снова на их игры, прислушайся. — Они терпеть друг друга не могут с момента приезда Викки, ты думаешь после визита Тристана что-то изменится? — главный исследователь держала дверную ручку, но не открыла ее. — Я часто засиживаюсь допоздна, Викки стала редко спать у себя, как ты думаешь, где она пропадает? — Эрвин наклонился к Ханджи и тихо прошептал. — Она кричит во сне, что мне за стенкой слышно. Догадаться не трудно, у кого она ночует. — главный исследователь закатила глаза, но все-таки прислушалась к звукам за дверью. Ее глаза округлились, смотря точно на Смита. — Викки просто смеется, Ривая не слышно, — она отпустила ручку двери. — Но думаю, он точно там, — Эрвин ругнулся чем-то непонятным. — Митчелл ее прикончит, если узнает, — Смит развернулся и быстрым шагом направился снова в свой кабинет. Зоэ быстро догнала его. — Значит, это не твоя воля в порицании их… отношений? — Ханджи немного замялась. — У них есть полгода, большего им не дано, — Эрвин открыл дверь в кабинет, пропуская Ханджи. — Надо обсудить вылазку, Ривай обязан сегодня прийти рано или поздно.