Чувствуя кровь

29 февраля 1984 года он появился на свет в самом обычном роддоме, на самой обычной улице, в не самом обычном городе. В Голдтраме. В те года город переживал сильнейший голод от нехватки урожая в близлежащих городках, уровень бедности достигал пика, какого не было уже несколько десятилетий. Он был нежеланным ребёнком, который с самого рождения рос сам по себе. С трёх лет его отправляли зарабатывать деньги, прося милостыню. Этим способом он зарабатывал гроши, а также кучу оскорблений и пинков в лицо. Поэтому он стал воровать, совершенствуясь с каждым днём всё больше и больше. Но один день стал судьбоносным в его жизни. Несмотря на давние воспоминания, Август всё ещё помнит тот день. Голдтрам всегда был хмурым и дождливым городом, летом температура поднималась не выше двадцати градусов, а зимой опускалась не ниже минус пятнадцати. Ему было шесть. В тот день было прохладно, поэтому мальчик накинул порванное пальто, сшитое из кучи лоскутков разной ткани, а затем отправился на улицу. Воровать. Уже тогда он был озлоблен на всех, поэтому просить милостыню просто не мог. В свои шесть лет он был умён не по годам, поэтому ему удавалось незаметно вытаскивать кошельки из карманов, высчитывать несколько купюр, складывая их в карман. Он копил, копил на билет из этого города, а лучше из государства. Ближе к вечеру он направился обратно домой, обворовав несколько человек, которые даже и не заметили подмены кошелька на небольшую стопку листков бумаги, обёрнутых в кусок кожи, но какие-то странные звуки на другой улице заставили его остановиться, прислушавшись, а затем и вовсе перебежать через дорогу, оказавшись всего в нескольких метрах от потасовки, изменившей его восприятие на этот мир. В небольшом переулке стояли около десяти человек и о чём-то говорили на повышенных тонах. Август прислушался, боясь, что его обнаружат. — Вы запороли всё дело! — воскликнул один из мужчин. — Вы теперь должны нам хуеву кучу денег. — У нас нет таких денег! — яростно воскликнул другой мужчина. Мальчик смог разглядеть его: высокий рост, тучное телосложение, чёрные волосы, хотя в темноте все волосы кажутся тёмными. «Кто это?» — подумал мальчик, глядя на толпу явно вооружённых людей. — Да мне похуй на это. — фыркнул первый мужчина. — Мур, чтобы завтра все деньги были у меня. Иначе и тебе, а затем и мне пиздец. — Ты что тут делаешь? — спросил детский голос сзади, заставив Августа зажмуриться, обернувшись. Около него стоял мальчик, который был на пару лет старше его, его тёмно-зелёные глаза заинтересованно сверкнули, рассматривая испуганного мальчика перед собой. Внешне он выглядел спокойным, хотя Август уловил некоторую нервозность в его движениях, в его взгляде, в котором была искра страха, даже какой-то тоски. Но мальчик продолжал улыбаться, вводя маленького Кросби в замешательство. — Ну, что молчишь? — спросил темноволосый. — Ты немой, что ли? Или глухой? Или всё вместе? Август сглотнул образовавшийся ком в горле, прошептав: — Я мимо проходил... — И остановился, чтобы посмотреть на драку? — усмехнулся мальчик. — Т-тут драка? — удивился Август, оглядываясь на спорящих людей. — Пока нет. — прошептал мальчик, сверкая своими зелёными глазами. — Но скоро будет. Мой папа всех порвёт! — с гордостью улыбнулся он, ещё больше нервничая. — Твой папа? — неуверенно спросил Август, глядя на такого взбудораженного незнакомца. — Да, Нейт Мур — мой папа. — с ещё бóльшей гордостью произнёс мальчик. — Он глава самой сильной банды во всём Мартраде! — он обвёл руками пространство, подразумевая всё государство, его голос дрожал от перевозбуждения, но был уверенным, будто его слова — истина. Но он был неправ, Август это понял минутой позже. Разговаривая с мальчиком, он совсем забыл о том, что за углом назрел серьёзный конфликт, который, как оказалось, был разрешим только одним способом. Способом убийства. — Ну раз так... — протянул человек, резко доставая пистолет. — Тогда прощай, Нейт Мур. — прогремел первый выстрел, за ним ещё пять, за пятью ещё пятнадцать, всё это сопровождалось дикими криками. Мальчики даже не поняли, что произошло, тёмноволосый просто кинулся на Августа, повалив того на землю, закрывая их двоих своим длинным плащом. Слёзы сами хлынули из глаз мальчиков, а они просто продолжали смотреть друг на друга, пытаясь найти поддержку во взгляде напротив. — У тебя невероятные глаза. — прошептал темноволосый, вытирая слёзы. — Никогда таких не видел. — даже маленький Август понимал, что старший пытается отвлечь самого себя. — Один карий, а другой зелёный... — продолжал шептать он, глядя на Августа, завороженный. Выстрелы прекратились, оповещая мальчиков о том, что теперь они в безопасности, хотя Голдтрам никогда не был безопасным городом. Первым поднялся старший, протянув Августа руку. — Поднимайся. Нам здесь делать нечего. — его детский голос принял жёсткие ноты, каких Август не слышал даже от своих родителей, когда те кричали на него. Там был просто мимолётный гнев, а у зеленоглазого что-то другое. Август поднялся на ноги, осторожно спросив: — Они все умерли? — Ага. Хочешь — посмотри. — бросил мальчик, опираясь на стену, да так, чтобы не глядеть на место происшествия, хотя краем глаза он всё же пытался зацепиться за чьё-то тело. Август понял свою ошибку только в более зрелом возрасте — он действительно посмотрел. Посмотрел на десяток мёртвых тел, которые погибли в перестрелке. У каждого из них было по три, а то и больше пуль в теле. Больше всего пострадал тот тучный мужчина — Нейт Мур. Три пули попали в голову, две по ногам, три в сердце, две в туловище, глаза его были открыты, глядя с пониманием и принятием. Он знал о своей смерти. Знал, что не выйдет из этого переулка живым. Чуть позже, просыпаясь от ночных кошмаров, Август поймёт, что увиденное оставило сильный след на его психике, но этого никогда не показывал, а уж тем более не рассказывал. — Он сказал мне, что умрёт. — тихо произнёс мальчик, стоя около стены. Только благодаря гробовой тишине он был услышан. — И маме сказал об этом. — Только они и до неё добрались, а я сбежал. — прошептал он. — Она мне сказала бежать так далеко, как только смогу. Бежать без оглядки. Но я не смог. Ноги сами привели мне сюда, хотя я даже не знал о месте стычки. — его хрипловатый голос был наполнен отчаянием, но в тот же момент сам мальчик был спокоен, будто у него была заторможенная реакция. — Раньше банда моего отца — «Вампиры» правили всем Голдтрамом, а потом сюда приехали десятки банд с других городов, которые начали борьбу сами с собой и с моим отцом за территории. — Он мне не рассказывал, что произошло, но я слышал его разговор с одним из его друзей. Он задолжал. Очень и очень много. — его голос предательски дрогнул, а из правого глаза предательски потекла слеза. — Но ты мне говорил, что он самый сильный. — прошептал Август, намекая на более ранний разговор. Он был слишком мал, не понимал всего, поэтому был равнодушен. Эти люди были ему неизвестны. Ему было всё равно на их смерть. Но не всё равно на мальчика, который пытался сдерживать слёзы. — Не сдерживайся... Плачь... — прошептал Август. — Мама говорила, что нужно выпускать эмоции, чтобы не наполнять внутреннюю чашку до краёв, а то будет плохо. — Я хотел внушить самому себе это. — прошептал Мур, Август уже понял его фамилию. — Думал, что всё обойдётся, точнее старался так думать. Но не получилось. Папа... Он мёртв... — и он разрыдался. Громко, с отчаянием. Он понимал, что остался один, больше у него никого нет. Он старался быть равнодушным, но боль от потери родителей взяла вверх. Август осторожно подошёл к мальчику, похлопав его по плечу — высшая форма поддержки, которая была в его жизни. Родители никогда не были нежны с ним. — Всё будет хорошо... — прошептал он, но оба знали, что это глупая и жестокая ложь. — Меня заберут в приют. — всхлипнул Мур. — Мне рассказывали о том, как там плохо... — шептал мальчик. — Я не хочу туда... — но оба понимали, что придётся. — Папа мне рассказывал о том, как там всё устроено, предупреждал меня... — маленький мальчик понимал, что его новый знакомый не боится приюта. Он боится одиночества. Август задумался, приняв для себя какое-то решение. — Я могу приходить к тебе. — тихо предложил он, не зная причину своего добродушия. Он ненавидел всех людей, но этот мальчик будто был другим, не таким жестоким как другие, не таким злым, не таким высокомерным. Темноволосый поднял на него глаза, полные надежды, страха и недоверия: — Как? И зачем тебе это? Младший нахмурился: — Да хрен его знает. — своим картавым голоском крякнул он. — Может в окошко пролезу. Я же маленький. — Зачем ты мне хочешь помочь? — всё ещё с недоверием спросил Мур. — Помощь никогда не предлагается просто так. Мне нечем тебе отплатить. У меня больше ничего нет... — Да не нужна мне твоя оплата! — рявкнул Август. — У меня просто совесть есть. Но если хочешь, то можешь принести мне один грецкий орех, я никогда их не пробовал. — грецкие орехи был невероятной редкостью в Мартраде, поэтому стоили они очень дорого, мало кто мог себе позволить такую роскошь. Август предложил это просто так, не ожидая того, что ему действительно принесут этот орех. Но Мур был настроен иначе. Он поднялся с земли, отряхнулся, и как любой аристократ презрительно посмотрел вокруг, поджимая губы. Август даже подумал, что тот ненавидит перестрелки. Его глаза наткнулись на фигуру мальчика перед ним: — Думаю, что меня определят в центральный приют. Приходи туда послезавтра около полуночи. Стой на улице, но не у входа. Я выйду и принесу тебе твой орех. — Август понял, что истерика ранее была минутной слабостью, которую Мур больше не допустит. — Как тебя зовут-то? — спросил парень. — Август Кросби. — ответил мальчик. — А тебя? — Остин Мур. — он протянул руку. — Приятно познакомиться, Август. Август протянул свою руку, вложив её в большущую для восьмилетнего ребёнка ладонь. — И мне, Остин. Ровно в полночь двадцать шестого сентября Август стоял на заднем дворе центрального городского приюта, куда и попал Остин Мур. Этот приют славился особой жестокостью к детям, в приюте нет такого ребёнка, который не падал на землю от побоев, теряя сознание, нет такого ребёнка, который не чувствовал голод, нет такого ребёнка, который не мёрз зимой, спя на тончайшем матраце. Но и это не всё, ведь даже самые ужасные условия можно пережить, но пережить жестокость от сверстников было тяжело. Дети были невероятно жестоки к миру, а прежде всего, к друг другу. Жестокость порождает жестокость, вот и всё. С окон второго этажа послышался шорох, а затем практически бездыханное тело повалилось на землю, громко простонав от боли. Август вздрогнул, услышав знакомый хрипловатый голос, который издал громкий крик от соприкосновения избитых частей тела с землёй. — Ну как, тебе понравился полёт? — мерзко смеялся какой-то мальчик, заражая остальных детей громким гоготом. — Сбежать он решил, ха! Вот теперь посмотрим, как ты сбежишь! Как вообще до комнаты доковыляешь! — на самом деле мальчик и не думал сбегать, он просто хотел принести орех своему новому знакомому. Они никогда не называли друг друга друзьями, это слово было слишком плоским для них, слишком поверхностным. Август зажмурился, увидев избитого Остина Мура, которого теперь было тяжело узнать. Он подбежал к мальчику, пытаясь придать ему сидячее положение. — Остин, — шептал он. — тише, всё хорошо, всё хорошо... — судорожно шептал Август, глядя в заплаканные зелёные глаза, которые заплыли от синяков. — Орешек... — прохрипел Остин, доставая трясущейся рукой, пальцы которой были сломаны, орех, грецкий, который он всё же раздобыл для Августа. — Я его отчистил от кожуры. — Где ты его достал? — удивился Август, ломая орех пополам, чтобы положить одну половину в рот Остина. — Я же тебе его принёс... — то от возмущённо, то ли расстроенно фыркнул Мур, но орех прожевал, морщась от боли в челюстях. Август проигнорировал мальчика, закинув свой кусочек себе в рот, но тут же выплюнул. — Фу, горький! — воскликнул он. Остин вымученно улыбнулся, показывая пару сломанных зубов: — А я люблю орехи. Любые. — сказал он. — Я не знал, что грецкие такие горькие... — Кросби сплюнул слюну на землю, тут же меняя тему разговора: — Кто тебя так побил? — с сильным беспокойством спросил он. Мур грустно усмехнулся, его лицо стало выглядеть в разы старше: — Ну какая разница? — спросил он с какой-то смешинкой в голосе, перемешанной с нежностью. — Ты ничего не сможешь им сделать. Ты маленький. — Ты тоже. — возразил Август, доставая из карманов бинты, вату и зелёнку. — Давай, тебя нужно подлатать. — Как ты догадался, что мне понадобится помощь? — удивился Остин, кряхтя от боли во всех частях тела. — По соседству живёт мальчик, которого усыновили. Он жил в этом приюте. Я ходил к нему, чтобы расспросить обо всех тонкостях нахождения в этом месте. — Август открыл зелёнку, обмакнув туда спичку, обмотанную ватой. — Будет щипать, но тебе нужно потерпеть, иначе занесёшь заражение и помрёшь в муках. — Какой ты добрый. — усмехнулся темноволосый, кашляя. Кросби снова проигнорировал его: — Тот мальчик мне в красках описал всю жестокость этого места, даже пару шрамов показал. Ещё раз спрашиваю, кто тебя так? — нахмурился он. Мур вздохнул: — Сначала воспитательница, миссис Гринвейл, которая ударила меня в нос, а затем начала пинать, когда я упал на пол, даже не пытаясь пошевелиться, а затем старшие ребята подумали о том, что я хочу сбежать, когда я полез через окно в туалете. Они зарядили мне в оба глаза, пинали... — он всхлипнул. Остин Мур видел разборки своего отца всю жизнь, но ни разу не испытывал ту боль, которую испытывали все жертвы Нейта Мура. До этого момента. — Тише, Остин... — шептал Август, прижимая его содрогающееся тело к себе, Мур же крепко, насколько позволяет его нынешнее состояние, обнял. — А затем они тушили окурки о мою кожу. — прошептал Остин, прижимаясь к Августу всё ближе, забывая о боли. Август отставил бутылёк с зелёнкой, обняв мальчика в ответ, шепча со злостью и решительностью, которых кормил комок ненависти, который поселился у него в груди с самого рождения: — Мы отомстим им всем, Остин. Я тебе обещаю. — прошипел он, поглаживая старшего по волосам, заляпанным кровью и чужой слюной. Они не обошлись без плевков. Остин слегка отстранился, глядя Августу в его разные глаза, наслаждаясь честностью и искренностью, которые плескались в радужках. Он постарался улыбнуться, прошептав с такой же решительностью, перемешанной с преданностью: — Я верю тебе, Орешек. — это ласкательное прозвище Август Кросби запомнит на всю свою жизнь, вспоминая своего друга во времена приюта. Они оба изменились слишком сильно, что навсегда отдалило их друг от друга. Они стали врагами, только один из них даже понятие не имел о противнике. Каждую ночь Безумец задумывался о том, что бы было, если бы Остин узнал о том, что Август Кросби жив, что он стал тем, кого Мур хочет уничтожить. Хотя он и так им был. Остин хотел его уничтожить и во времена Вампиров. Остин, сам того не подозревая, заставил его стать тем, кем он сейчас является. Но об этом немного позже. Через два года на Голдтрам напала эпидемия оспы, заставившая полечь тысячи людей, которые умирали прямо на центральных улицах города. Родители Августа не стали исключением. Умирали они долго и мучительно, мальчик всеми силами пытался поддерживать их жизнь, соблюдать все указания врачей, но этого оказалось чертовски мало. 21 ноября 1992 года оба родителя мальчика скончались. Август не плакал, никто и никогда не видел его слёз. 23 ноября Август был определён в центральный приют, где его уже ждал Остин, так как сразу после кончины родителей он побежал именно к Муру, рассказав абсолютно всё. — Тебя точно определят именно сюда! — сказал Остин. — Даже не знаю, радоваться или сочувствовать. — Лучше радуйся. — бросил Август, отбросив окурок. — Мне не нужно сострадание, тем более твоё. Остин грустно усмехнулся: — Теперь мы с тобой только вдвоём. — сказал он. — Но мы ещё всем покажем! — улыбнулся парень. — Если не сдохнем от побоев. — заметил Кросби. Он всегда был реалистом. Так он и оказался в центральном приюте Голдтрама, где и получил свой первый шрам, из-за которого Безумец теперь вынужден ходить в маске. Кучка старшеклассников разбудили его ночью, скинув с кровати, именно тогда он услышал тот самый голос, который кидал издёвки в сторону Остина, тогда, два года назад, в первую ночь Мура в приюте. — Ну, Кросби, готов к посвящению? — оскалился мальчик. — Давайте, ребят. — ухмыльнулся он, доставая ножик. — Придадим маленькому Августу шарма. — вокруг мальчика собрались ребята, которые держали его за руки и ноги, не давая дёргаться, Август же всё же смог высвободить одну тогу, заехав главарю по носу, заставив его выронить нож и закряхтеть. — Сучёныш... — вытирая кровь, прошипел он, взяв стеклянную бутылку, которую сломал об диван, поднося «розочку» к руке Августа, он смотрел прямо ему в глаза, но не нашёл в них страха. В разных глазах была лишь пустота, ничего более. — Ну ничего-ничего, — рассмеялся главарь, вдавливая розочку в кожу мальчика, заставляя того зажмуриться. — Смотри на меня, мелкая тварь! — прошипел он, с силой открывая Августу глаза. Но в них снова была только пустота. Ни слёз, ни физической боли, ни мольб. Ни-че-го. Главаря, которого звали Джастин, это очень разозлило. Он снова взял в руки нож, резко вдавливая его в щёку мальчика, заставляя его дёргаться. Он стал выводить на коже клетки, а затем сказал одному из мальчиков: — А давай сыграем в крестики-нолики?... — и его друг согласился. Безумец провёл рукой по шраму, в форме игры в крестики-нолики, который был сейчас забит внушительной татуировкой, вспоминая прошлое. Джастин тогда выиграл, да так обрадовался, что отпустил мальчика, у которого во взгляде всё ещё была та пустота, которая продолжала быть с ним и по сей день. — Август? — раздался голос в тишине уборной, которая была больше похожа на помойку. — Орешек, — Остин подбежал к истекающему кровью парню, параллельно доставая бинты и зелёнку, а также одеколон, который Кросби всегда носил с собой, но на этот вечер отдал ему. — Боже, Август! — воскликнул Мур, глядя на изуродованное лицо друга, на его запястье, из которого постепенно стекала кровь, забирая драгоценные минуты жизни. — Остин,.. — прохрипел Август. — Останови кровь на запястье, продезинфицируй, а затем бери иголку и зубную нить. — Что?! — ошеломлённо воскликнул Остин. — Я не умею зашивать раны! Тем более зубной нитью! — Научишься. — фыркнул мальчик. — Давай, не теряй время, зубная нить под раковиной, иголка там же. Дай одеколон. — он протянул трясущуюся руку. Остин осторожно вложил бутылёк в руку мальчика, тот сразу же вылил в себя половину. — Ты же горло себе сожжёшь! — воскликнул Мур, отбирая бутылёк. — Ты безумец! — Это обезболивает. — хрипло ответил мальчик. — Давай, будем тебя учить хирургии. — Остин всегда чувствовал себя глупцом, ребёнком рядом с Августом, хотя был на два года старше его. Он делал всё точно по инструкции, которую бормотал Кросби, шипя от боли. — Ты не потеряешь сознание? — спросил Остин, когда закончил зашивать рану. — Если ты всё сделал правильно, то не потеряю. — хмыкнул Август. — Теперь тебе нужно обработать мою щёку. — Август, а если я не смогу? У тебя же шрам останется! — ужаснулся темноволосый. — У меня и так будет шрам на половину рожи, так что давай, не ной. — Зашил он действительно криво. — прошептал Безумец, глядя в зеркало. С каждым днём на их телах появлялось всё бóльшее количество шрамов, заставляя цепляться друг за друга, как за спасательный круг. Они вместе получали наказания, зализывая раны друг друга, вместе избегали старшеклассников, вместе делали им маленькие пакости, вместе начинали издеваться над младшими, вместе росли. Они были нерушимым дуэтом. Они сидели на последнем уроке, совершенно не слушая учителя, когда Остин прошептал ему на ухо: — Хочу стать лучше отца. — его голос был серьёзным, с ноткой нетерпеливости, а может это вовсе была брезгливость? Август закончил решать пример, спросив: — Чтобы стать лучше отца, нужно стать похожим на отца. — заметил он. — Хочешь создать банду? — спросил он. Удивительное равнодушие. — Ты как всегда проницателен, Орешек. — ухмыльнулся Остин. — Но не один. Мне понадобиться твоя помощь. Ты согласен? — Нам по пятнадцать, Остин. — усмехнулся Кросби, потирая шрам на щеке. — Для начала нам нужно выбраться из приюта, а тогда посмотрим. — Я же не говорю о том, что мы прямо сейчас должны начать её основание. Сначала создадим план, а уже потом подумаем над его реализацией. — Здраво. — согласился Август. Больше они на уроке не слушали учителя, обдумывая свой план по созданию самой крупной и сильной банды во всём Мартраде. Так у них появилась мечта, которая потихоньку становилась целью. Первым был пункт о создании собственной свиты, в которую входили только самые сильные и честные. Таким был Роберт, который до сих пор находится в ближнем кругу Остина, являясь хорошим компьютерщиком. Этот парень сбегал из приюта в компьютерное кафе, где проводил бóльющую часть времени, играя в игры. Он был человеком спокойным и рассудительным, почти как Август, только был немного старше. Технологии развивались, развивался и Роберт, который начал взламывать сайты и тому подобное, зарабатывая немного денег для маленьких Вампиров. — Почему именно Остин? — однажды спросил Августа Роберт. — Ты умный парень, Кросби, ты бы мог стать кем-то лучше, чем мелкий преступник, выбивающий с младшеклассников последние средства, мучая их. — Ты же стал таким после того, как связался с Муром. — Не скажи, Роберт. — протянул Август, делая очередную затяжку, сидя на подоконнике в туалете. — Мы с Остином взаимозаменяемые. Мы одинаково сумасшедшие, ничего с этим не поделаешь. Мы с ним будем либо друзьями, либо врагами. Третьего не дано. Как же шестнадцатилетний Август был прав тогда, в туалете, сидя на грязном подоконнике, докуривая третью сигарету, купленную за гроши у ближайшего торгаша. — Он губит тебя своей идеей. — как-то сказал Роберт, когда они готовились к выпусконому. — Как и тебя. — заметил Кросби. — К тому же, мы с ним дружим одиннадцать лет, Роберт, имей совесть, когда так говоришь о нём. Да и вообще, зачем ты присоединился к нам, если сам против этого всего? Тогда Август ещё пытался защищать Остина, считая его своим каким-никаким, но другом. Ответ на этот вопрос был дан на выпускном, в небольшой комнатке с маленьким окошком, все, кроме Августа и Роберта, были в стельку, когда сами трезвенники курили в тишине. Август вообще любил общаться с Робертом, считая его очень умным человеком. Роберт был агрессивен, но направлял агрессию в правильное русло, что нравилось и Остину и Августу. Роберт долгое время прожигал Августа своими серыми глазами, думая о чём то своём. Поймав его взгляд, Кросби закатил глаза, сказав: — Я не картина в музее. — Верно. — согласился Роберт. — Ты лучше картины, прекрасней. — его голос перешёл на шёпот, а сам парень приблизился к шатену. Окурок был потушен, а сам Август, не осознавая того, оседлал парня, проводя искусанными губами по шее, когда руки второго блуждали по его телу, сжимая бока. А затем их губы встретились в длительном поцелуе со вкусом дешёвых сигарет и мятной жвачки, которой пользовался Роберт. Август целовался неумело, даже не желая бороться за первенство, на ту минуту им овладело какое-то незнакомое чувство, которое он сразу же отбросил куда подальше. Это было только один раз. Август даже не помнит того, как отстранился, взяв ещё одну никотиновую палочку. Для него этот поцелуй ничего не значил, хоть и был у его первым. Для Роберта же всё было иначе. Он ожидал, что Кросби заговорит, скажет какую-нибудь грубую вещь, отдалённо напоминающую нежность. Но он ничего не сказал. Тему поцелуя Август никогда не поднимал, так как ему это было неинтересно. А Роберт же был влюблён, жестокая невзаимность преследовала его. Всем выпускникам приюта давали деньги на то, чтобы начать новую жизнь. Август, Остин и Роберт и Рафаэль, парень, который обворовал городской музей, парень, который сам их нашёл после их выпуска, парень, который был больше похож на дохлика, нежели на двадцатилетнего парня, вложили деньги в другое: в их будущий клуб, выкупив всего половину. — Ничего, — сказал Остин. — всё делается постепенно. — Заработаем денег и выкупим вторую половину. — зарабатывали они воровством, а Остин зарабатывал купленными нападениями на людей. К двадцати они выкупили весь клуб, назвав его «Логовом Вампира». — Почему именно «Логово Вампира»? — однажды спросил Август. — Потому что мы все будет здесь жить. — оскалился Остин, уже тогда его улыбка была похожа на оскал хищника, готовящегося к нападению на маленького зверька. — Кстати, помнишь Джастина? Август еле заметно вздрогнул, притрагиваясь к старому шраму на щеке: — Любитель крестиков-ноликов. — мрачно сказал он. — Ага. — хмыкнул Остин. — Он живёт в квартале отсюда, с женой и детьми, не хочешь наведаться? Сейчас бы Безумец бросил эту затею, считая её импульсивной, но тогда Августу это было необходимо. Ему была необходима месть, как и Остину. В ту ночь они постучались в небольшой, но довольно богатый дом в неплохом районе правой стороны, где и жил Джастин Блейк с женой и двумя чудесными сыночками. Дверь им открыла молодая девушка лет двадцати пяти, закутанная в шёлковый халат. — Где ваш муж, девушка? — спросил Остин и, не церемонясь, оттолкнул её в сторону. Она тогда подучила сотрясение от удара об стенку. Август осторожно поднялся вслед за Муром, который уже успел поднять на уши весь дом. Кросби прошёл в спальню молодой семьи, увидев то, как Остин прижал Джастина к полу, наступая ему ботинком на лицо, звонко хохоча: — Ну что, Джастин, узнаёшь нас? А? — он продолжал злобно смеяться. — По глазам вижу, что узнал, ублюдок. Пришло время расплачиваться за всё содеянное, мой дорогой. — его голос был мягким, с лёгкой дерзостью, Остин прекрасно осознавал своё выигрышное положение, издеваясь над жертвой. — Только расплачиваться ты будешь не один, а всей своей дружной семьёй. — Остин... — возразил Август, понимая, что Мур слишком перегибает палку. — А что, Кросби? — недовольно воскликнул парень. — Этот ублюдок на протяжении шести лет каждый день избивал нас, заставлял жрать землю и целовать им ботинки! Неужели ты не хочешь ему отомстить? — Я сожалею! — отчаянно кричал Джастин. — Я очень сожалею! Я был молод, был дураком! Простите меня... На последней фразе у Августа снесло крышу, шрам на щеке загорелся огнём, а глаза потемнели, когда на губах расцвела злая ухмылка, демоны взяли над ним вверх: — Простить? — рассмеялся он, направляясь в другую комнату, чтобы привести двух детей, которые тихо плакали, прячась под кроватью. Кросби смотрел на них, задумавшись, а затем выдал: — Мы с Остином тоже прятались под кроватью, помнишь, Джастин? — его голос звучал тихо, но не менее угрожающе. — Вы тогда достали нас, тыча в нас кухонными ножами, которые вы украли у поварих. Вы нас кинули на кровать, зафиксировав в одном положении. Ты уже готовился нанести очередной порез, когда вспомнил о кислоте, которую спёр вместе с ножами... — Я сожалею... — шептал Джастин. — Очень и очень сожалею! — Я не не слышу одним ухом, Джастин. — прошептал Август, завороженно гладя куда-то в окно. Действительно. Левое ухо не слышало абсолютно ничего. — Мне жаль! — громко прокричал Джастин, плача. — Отпустите меня, пожалуйста! Август поднёс нож к щеке младшего ребёнка, который уже во всю рыдал, спросив у мужчины: — Давай поиграем в крестики-нолики? — но резко остановился, будто завис, а затем, глядя в глаза Джастину, отпустил мальчика, сказав: — Дети, берите свою маму и уходите. Не думаю, что вы захотите слышать крики. — мальчики сразу же убежали, спотыкаясь об полы своих пижам. — А с тобой я бы очень хотел поиграть в крестики-нолики. — оскалился Кросби. — Боязливая тварь. У лица твоего ребёнка был нож, а ты даже и не заикнулся о нём, только за свою шкуру беспокоишься. — Август плюнул ему в лицо, а затем посмотрел на Остина, который смотрел на него с одобрением и ухмылкой, сказав: — Лично мы с Остином очень любим настольные игры. Крики Джастина тогда слышали все соседи, но не придали этому значения. А зря. На следующее утро его обнаружили избитым, ногти с пальцев были содраны, а сами пальцы были вывернуты под неестественным углом, один глаз больше не видел, кислота мешала, в основном издевался Остин, Август же только насладился тем, как кислота разъедает глаз. Они взяли кучу денег и украшений, оставив семью ни с чем, но из дома Блейков ушло трое. Безумец фыркнул, сжимая в руке маленькое колечко: — Как же ей не повезло тогда. — прошептал он. — Я обойду все комнаты, Август. — сказал Остин. — Не хочу узнать о том, что какой-то левый человек нас видел. Кросби кивнул, скидывая все драгоценности с рюкзак. — У тебя три минуты. — сказал он. — Не указывай мне, Орешек. — шуточно разозлился Мур, отправившись на поиски «шпиона». И нашёл. Вернулся он с девушкой, которую аккуратно вёл за руку. У девушки были светло-русые волосы и огромные голубые глаза, наполненные слезами, одета она была в ночную сорочку, лямки которой каждые несколько секунд спадали с плеч, но Остин их учтиво поправлял, глядя на девушку с восхищением. Август же его восхищений не разделял, направив пистолет прямо на служанку, которая начала откровенно рыдать от страха, бормоча: — Я никому ничего не скажу, клянусь! Честно-честно! — Все вы так говорите. — нахмурился Август, сняв предохранитель. — Стоять. — рыкнул Остин. — Опусти оружие, Кросби, это не вежливо. — Она свидетель, придурок. — нахмурился Август. — Её нужно устранить. — Не нужно. — ответил Мур. — У меня на неё другие планы. — после этой фразы девушка ещё громче всхлипнула. — Как тебя зовут, красавица? — спросил он. Девушка промычала что-то невнятное, а затем ответила, всхлипывая: — Грейс...Уэйнрайт. — Отлично. — улыбнулся Остин. — Ну а теперь нам всем пора идти, пока сюда не приехали копы. Так они и ушли втроём за пару минут до прибытия полицейских. Джастин им так ничего и не сказал о грабителях, которые оставили его полумёртвым. С оторванным языком это было сделать очень трудно. А Остин влюбился чистой юношеской любовью, которая долго и не продлилась, так как характер Мура изменился до неузнаваемости. Да и Грейс никогда его не любила, искусно притворяясь, а затем плача в ванной комнате от ненависти к самой себе, от своего бессилия. Остин никогда не позволял ей куда-либо уходить, а Августу было всё равно. Он всегда считал, что проще было бы её убить ещё там, в доме Джастина, так бы он облегчил девушке страдания. После рождения ребёнка, единственного человека, которого любила Грейс, Мур совершенно сорвался с катушек, начав применять насилие разного вида. Жизнь девушки превратилась в сущий ад, которого не пожелаешь даже самому заклятому врагу. Тогда-то в их рядах и появилась Элис Финч, агрессивно-пассивная девушка с кучей ножей и топоров, которыми она любила мучать жертв. Никто не знал о её судьбе, да и знать не хотел, главное, что не предаёт и свою работу исполняет. А не предавала она только потому, что была влюблена в Остина, да так сильно, что даже Август это заметил, но знал, что они никогда не смогут быть вместе. Слишком похожие, никто из них не выйдет победителем из этих отношений. Но Элис Финч была довольно хитрой девушкой, которая набилась в лучшие подруги Грейс, которая рассказывала ей все свои мысли и планы. А Элис рассказывала о них Остину, который сразу же шёл разбираться со своей девушкой путём насилия, естественно не рассказывая причин. Он со всеми так разбирался. Со всеми, кроме Августа, который всегда был тенью Мура, холодной головой, которая могла дать дельный совет. Но они больше не были друзьями, их дружба закончилась там, в доме Джастина, где они поиздевались над своим обидчиком, будто поняв, что вместе их держало только чувство мести и доля привязанности. Август никогда не мечтал о собственной банде, но ему было некуда идти, а Остин дал ему всё, точнее это «всё» они создали вместе. Кросби было лень создавать собственную мечту, поэтому он воспользовался чужой. Вскоре в их ряды присоединился мальчик лет восьми, который удрал из приёмной семьи, в которой ему было плохо, мягко сказать. — Тебе восемь. — нахмурился Август, глядя на ребёнка. — Иди домой, мальчик. — У меня нет дома. — сказал он, глядя своим убийственно-равнодушным взглядом на Остина и его «тень», так звали Августа Кросби в широких кругах. — Я не вернусь в приют, не вернусь в приёмную семью. Никогда. И ни за что. — И ты решил пойти к преступникам? — усмехнулся Мур, откидываясь на спину. — А, Остин? — Тут везде преступность. Вы хоть престижны. — махнул рукой пацан. И он был прав. Вампиры действительно за эти шесть лет были известны на весь город. — С вами не стыдно. — Действительно. — усмехнулся Брэд, парень, которого Август недолюбливал за лишнюю болтовню, но тот был хорошим мошенником, принося неплохие деньги, так что Кросби мысленно прощал его за длинный язык. — Драться умеешь? — Обижаешь... — фыркнул мальчик. И он умел, как и любой выходец из центрального приюта. По итогу они приняли Тони Остина в свой ближний круг, подкалывая его за фамилию, как и Брэда, называя того актёришкой. Кит лично взял мальца под своё крыло, обучив его искусству мошенничества и драк. — Готовишь преемника? — как-то спросил Август, усмехнувшись. — О да, — улыбнулся Брэд, отпивая вина из дорогого фужера. — Будем с ним вместе обманывать дурачков. Усмехаясь, Безумец вспомнил лукавые серые глаза Брэда, которые будто пытались разгадать сущность Августа. Когда Рафаэля посадили за умышленное убийство двух и более человек, в их ряды попала Вирджиния Даглас — искусный стрелок и отличная отравительница. Девушка была довольно скромна и спокойна, сожалея о каждом убийстве, которое совершала, но верна делу. Только Август заметил это, только он видел её отвращение ко всем вокруг и самой себе. Сама же девушка держала уверенную маску безразличия, которая никогда не спадала. — Почему ты никогда не показываешь эмоций? — однажды спросила она Августа. — Потому что я их не испытываю? — с усмешкой в голосе спросил Кросби. — Хотела бы я быть похожей на тебя. — задумалась Вирджиния. — Все люди чувствуют эмоции, это нормально. Но также это заставляет меня чувствовать себя ненормальным, хотя мне плевать и на это. Я и так знаю, что ненормальный. — Как и мы все. — заметила девушка. — Нет, Вирджиния. — сказал он. — Ты и Роберт— нормальные. Вы оба испытываете неприязнь к тому, что делаете. Все остальные испытывают удовлетворение. — А ты? — осторожно спросила девушка, отпив содовую из банки. — Ты испытывал когда-нибудь удовлетворение от убийства? — Не от убийства, но испытывал. Один раз. Это было пять лет назад. В остальных случаях я ничего не испытываю. — Но как ты тогда?... — начала спрашивать девушка, но Август её оборвал, усмехнувшись. — Как же я тогда остаюсь здесь? Очень просто. — сказал он. — Мне некуда идти. Мы с Остином выходцы из приюта с одной целью на двоих. — Ты мог не выбирать эту цель, идти другой дорогой. — предположила Вирджиния. — Мог бы. Но мне было слишком лень. Я не задумывался о дальнейшей жизни, потому что я не знаю, что будет завтра, Вирджиния. — более тихо произнёс он. — Шестнадцать лет назад на город напала оспа, которая через неделю убила моих родителей, а через полгода половину всей страны. А ведь у этих людей были планы и амбиции. Понимаешь, о чём я? — спросил он. — Да. — ответила девушка. — Ты любил своих родителей? — Вирджиния... — девушке показалось, что в его голосе промелькнула горечь. — Моей первой эмоцией была ненависть. Ненависть к родителям, которые не имели и грамма желания дать мне лучшую жизнь, которые с трёх лет отправляли меня на улицу, чтобы я просил милостыню. Ненависть к людям, которые кидали мне гроши, а иногда и камнями в лицо. — он указал на свой нос, который был слегка искривлён. — Ненависть к детям, которые избивали меня и Остина ежедневно, ненависть к воспитателям, которые присоединялись к побоям. Я ненавидел абсолютно всех, всех, кроме Остина. К нему я испытывал что-то близкое к пониманию, а понимание сближает даже самых заклятых врагов. Потом эта ненависть превратилась в безразличие. Я понял, что люди не стоят моей ненависти, не стоят моих эмоций. Может я и испытывал что-то кроме ненависти и безразличия, но я этого не понял. Потому что не знаком с такими чувствами. — Вы не друзья с Остином? — удивилась девушка. — Наш союз — стечение обстоятельств, не больше. Но я его уважаю, как и он меня. В Вампирах дружбы не существует, запомни это, Джинни. — только он её называл сокращённым именем, потрепав по тёмным волосам. Вскоре из тюрьмы выпустили Рафаэля, так как были украдены улики по его делу. Приплетать было нечего, но все знали, кто стоит за кражей. Так и была образована «Кровавая девятка». Девять отбросов общества, которые тайно ненавидели друг друга, но делали вид, что являлись хорошими друзьями. Август ненавидел лицемерие. Вскоре Остин собрал их всех в одной комнате, где сидел тату-мастер с кучей всяких вещей для татуировок. — Что это? — тихо спросила Грейс, облокачиваясь на стену. Полуголый Остин сидел на кожаном диване, некоторые части его тела были обмотаны плёнкой, под которой виднелись свежие татуировки. Август насчитал ровно четыре. Теперь у Остина девять татуировок. В приюте они вдвоём баловались партаками, набив одинаковые татуировки. Ровно пять штук: нож под сердцем, чёрная лилия под ключицей, летучая мышь, расположенная на левой лопатке, дата их знакомства на правом запястье, и надпись на французском — «La mort n'est qu'un privilège.». Делали они их к крайне антисанитарных условиях, поэтому надпись воспалилась на теле Августа, оставив там уродливый шрам и кривую надпись: «La privilège». — Давайте, не стойте на пороге. — сказал Мур. — Соблюдаем традиции. — все знали, что приближённые его отца носили несколько меток, но сколько точно, даже Остин не знал. Но парень так хотел быть похож на своего отца, что перенял и этот момент. Момент с татуировками. Тогда-то эти четыре татуировки и появились на телах каждого из их маленького круга. Уже было правило, говорящее о том, что у всех приближённых к Вампирам должна быть одна татуировка — Герб, который Остин лично придумал. У самих Вампиров же было немного иначе. Первая татуировка была на тыльной стороне левой ладони — Ликорис, символ смерти и несчастий. Вторая татуировка была на запястье — Герб Вампиров, на котором были изображены Белые клыки, испачканные в крови. Третья татуировка была на груди — девятиконечная звезда, символизирующая каждого из Вампиров. Четвёртой татуировкой был номер, у Августа была шестёрка. Двойкой он быть не захотел, её обладателем стал Брэд, который только и рад был получить эту цифру. Татуировка располагалась на шее, немного ниже уха. Безумец оттянул горло водолазки, рассматривая цифру вблизи. Точно такая же, как и четыре года назад. Как же он хотел избавиться от них, срезать самым острым ножом, ещё острее, чем у Элис Финч, острее, чем у Принцессы. Но не мог, сам не знал почему, только подносил нож, но со вздохом бросал его обратно. Нет, он не боялся, здесь было что-то другое. И это «другое» он не мог понять. Но если от татуировок можно было избавиться, то от спиленных зубов нет. Остин был помешан на концепции сплочённой банды, имеющей одинаковые признаки. А у любых вампиров одинаковый признак — клыки, которые Остин заставил всех сделать. Это было не больно, но дико неприятно, аж зубы до сих пор сводит. Безумец провёл кончиком языка по небольшим клычкам, из-за которых он не мог лишний раз чихнуть, дабы в нём не узнали бывшего вампира, настоящего мертвеца — Августа Кросби. Всё началось с того момента, когда Август нечаянно услышал разговор Остина, Брэда и Рафаэля: — Стоп, ты это сейчас серьёзно? — удивился Брэд. — Вы же с ним с детства вместе! — Кросби сразу учуял в голосе Брэда нотку радости. Тот всегда хотел быть на его месте, рядом с Остином, иметь хорошие привелегии и всё прочее. — Он метит на моё место. — произнёс Остин с уже привычной ему грубостью и агрессией. — А конкурентов я устраняю. «Ничего себе» — подумал Август. «Может я и страну ещё хочу захватить?» — Ты уверен в этом? — спросил Рафаэль своим насмешливыми голосом. — Ты точно не ошибаешься? — Он стал шариться по документам. Проверять работу других сотрудников. Люди верят ему больше, чем мне. — вот она, настоящая причина. Он стал терять контроль, обвинив во всём Августа, задача которого как раз и была в том, чтобы проверять работу сотрудников и всю бухгалтерию клуба. — Его нужно устранить... — сказал Мур. — Но я пока обдумываю план, расскажу чуть позже. Вы пока не давайте Кросби захватить здесь всё. — больше Август не слушал, он быстрым шагом направился в свою комнату, где нашёл ту самую досточку в полу, под которой лежали деньги, которые он откладывал на чёрный день. Он наступил. Пора сматываться. Но как это сделать незаметно? «Умереть.» — подумал Август. «Он успокоится тогда, когда я умру. Так пусть получит это.» — в его голове потихоньку созревал план. В его тайнике хранилось около миллиона евро, нужно сказать спасибо Роберту, который посоветовал откладывать деньги на всякий случай. После долгих размышлений Кросби пошёл к старому знакомому, который работает в полиции, рассказав о том, что через три дня они устроят проверку на одном поезде, который вёз кучу контрабанды в соседний город. — Ты можешь заработать двести тысяч евро, Михаэль. — сказал Август. — Если сымитируешь мою смерть. — Как я это сделаю? — удивлённо спросил полицейский, судорожно размешивая сахар в чае. — Я же не один буду устраивать на вас облаву. — Сделай так, что все будут ориентироваться только на тебя, а сам будешь ориентироваться на меня. Я дам тебе сигнал, когда остальные Вампиры будут в частичной безопасности, имея возможность скрыться. Сам же пойду в вашу сторону, но резко сверну. Ты быстро даёшь сигнал своим подопечным, которые побегут за остальными. А ты за мной. А там только грим и ничего более. — Они поймут, что ты жив. Твой пульс всё ещё будет стучать. Ничего не получится. — нахмурился Михаэль. — Боже, как же узко ты мыслишь. — вздохнул Кросби, одним глотком допивая кофе. — Существуют таблетки, которые замедляют пульс, заставляя человека потерять сознание, уснуть, проще говоря. Моё тело Вампирам отдадут только после осмотра патологоанатома, которому я уже заплатил. Твоя задача просто «пристрелить» меня, а затем откопать мой гроб за двенадцать часов после похорон. Полицейский задумался, заставляя Августа испытывать странное чувство, которое напоминало раздражение, смешанное с нетерпением. — Полная предоплата. — выставил своё условие Михаэль. — Иди к чёрту. — сказал Кросби, хмурясь. — Я не собираюсь с тобой торговаться. Ты мой должник, Михаэль, ещё со времён приюта. Я спас тебя, помни об этом. И у меня на тебя куча компромата, так что помоги мне и получи свои денежки. — Я не просил тебя меня спасать. — фыркнул полицейский. — Ты орал на весь приют мольбы о том, чтобы тебя кто-нибудь спас, не пизди мне тут. По рукам? — Август протянул руку. — Никому ни слова о том, что я собираюсь сделать. Ни сейчас, ни через год, ни-ко-гда. — По рукам. — ответил Михаэль, пожав руку. Сделка была заключена. Безумец усмехнулся, вспоминая этого наглого копа, который его надурачил, но практически сразу же поплатился за это. — Ну всё, — сказал Остин. — всё нормально с товаром, можно отправлять поезд. — Слава Всевышнему, мы отправляемся домой! — вздохнул Рафаэль. — Мы здесь полдня торчим. — Ага. — устало вздохнула Вирджиния. — Ещё жара такая... Такой уже лет двадцать не было. Август нахмурился. — Что-то не так. — сказал он. — Я будто видел тень вон там, — он указал рукой направление. — пойду проверю, вы, на всякий случай, идите, чтобы у вас был шанс уйти. — они всегда прикрывали друг друга, чтобы понести мéньшие потери. — Август, тебя нельзя отправлять одного! — возмутился Роберт, желая предложить помощь. Август видел, что и Вирджиния с Тони хотят пойти вместе с ним, но Остин отрезал их желания, сказав: — Если считаешь, что справишься, то вперёд. — на это Кросби и рассчитывал. Если Остин хочет избавиться от него, то отправит на самое опасное задание, чтобы облегчить себе жизнь, не утруждаясь. И Август пошёл, а затем резко рванул в другую сторону, тут за ним побежал полицейский, который сразу же начал стрелять, но специально не попадал, стреляя то в землю, но в соседние здания, то просто пуская пули в небо. Этот момент увидел только Роберт, хмыкнув себе под нос. «Слишком поздно понял, Август, но я рад, что хоть сейчас ты получишь право на лучшую жизнь.» — думал он, убегая от полицейских, которые тоже стреляли в них, но промазывать они определённо не собирались. Они запрыгнули в заведённую машину, где их уже ждал Брэд, и уехали восвояси. Копы успели только разбить стёкла в их маленьком фургончике. — А как же Август? — чуть ли не плача, спросил Тони. — Это Кросби, — фыркнул Остин, пытаясь отдышаться. — он из любого дерьма вылезет. Август тем временем спокойным шагом шёл на крышу многоэтажки, где-то за ним плёлся и полицейский, который пытался выровнять дыхание. — За убийство преступника меня могут лишить премии. — заявил он. — Я тебе, блять, двести тысяч даю, это твоя зарплата на девять лет вперёд, так что завали свой ебальник и сделай вид, что убиваешь меня. — гаркнул Август, усевшись около двери. Он достал нож, сделав глубокий надрез на руке, затем достав какую-то массу телесного цвета, которую стал лепить себе на лоб. Далее он поднял руку, начав капать на рану кровью, а затем взял краски и зеркало, начав смешивать разные цвета, создавая видимость огнестрельной раны. — Стреляй в дверь, мне нужна пуля. — Я и так могу дате тебе пулю. — с сильным непониманием в голосе произнёс Михаэль. — Придурок, мне нужно выпущенная пуля, будто ты меня пристрелил. — вздохнул Август. Когда полицейский совершил выстрел, Август поднял ещё горячую пулю, вложив её в «рану». — Делаем вид, что ты бежишь со мной, я разворачиваюсь, а ты стреляешь. После выстрела сразу же вызываешь труповозку. — он взял краски и кисточки, скинув их по мусоропроводу. — Ты и их подкупил? — удивился мужчина. — Нет. Мои люди отключили их, притворившись работниками. Давай, на счёт три... — прошептал Кросби. — Раз,.. два,.. три! — он резко побежал, чувствуя, как его захватывает чувство паники. Впервые за девятнадцать лет. — Стой! — приказал полицейский, когда Август практически подбежал к краю, а затем обернулся, также взяв пистолет, направляя его на полицейского, который знатно был ошарашен тем, что Кросби направил на него пушку. — Опусти оружие, Кросби, иначе я буду стрелять в тебя! — прокричал Михаэль, да так, что Август был готов прямо сейчас вручить ему Оскар за самую лучшую актёрскую игру. Август молчал, подбадривая мужчину, который крикнул предупреждение: — На счёт три ты опускаешь оружие, Кросби! — прокричал он, глядя на толпу, которая собиралась около дома, глядя на потасовку. Август тоже заметил этих людей, стреляя в пол, отправив своеобразное послание: «Не тяни время, пока я тебя не пристрелил.» — Ну всё, — вздохнул Михаэль, спустив курок. Послышался рык раненного человека, ведь полицейский действительно попал в Августа. Только не в голову, а в ногу. Затем рык быстро прекратился. Улица затихла, только звук приближающейся труповозки нарушал эту «идиллию», как выразился Феликс Ардер, только что разведённый мужчина тридцати шести лет, который наблюдал за убийством из первых рядов, а точнее из окна здания бракосочетаний, которое находилось напротив того злосчастного дома, буквально в нескольких метрах. — Ну ты и ублюдок, — рыкнула женщина, глядя на своего теперь уже бывшего мужа. — ты только что развёлся, неужели тебе так интересно убийство этого ублюдка, которому и так место в гробу?! — с каждой фразой она злилась всё больше. О, а ведь раньше милая Френсис была такой милой очаровашкой, а сейчас... Злобная стерва. — Женщина, я вас не знаю. — произнёс он. — Я уже как три минуты свободный мужчина, в свободной стране, что хочу, то и ворочу. — А точнее смотришь на смерть преступника, которого мечтает посадить за решётку половина полицейских страны. — Кто это? — удивлённо спросил мужчина, оборачиваясь. — Август Кросби, дружок Остина Мура, редкостного ублюдка. — «Тень» Мура? — уточнил Феликс. — Ага, — пожала плечами Френсис. — ну, мне пора, мудак. Спасибо за эти пятнадцать лет, которые я провела в слезах, а ты в обществе молоденьких девиц. — Ты провела пятнадцать лет в слезах и лучших домах, в лучших шмотках, плакала, заедая горе лучшей едой, могла бы найти себе любовника. — монотонно говорил Ардер, глядя, словно завороженный, на то, как тело Августа Кросби погружают в чёрный мешок. Глаза мужчины нацелились на огнестрельную рану в ноге, от которой умереть точно было невозможно. Только остаться инвалидом, да и то не факт. — Да ладно... — прошептал он, ухмыляясь. — Мальчишка не так-то прост. И он может быть очень интересным. — его улыбка стала ещё шире, когда он увидел «огнестрельную рану» на лбу. — Неплохо. Интересный парень. — признал Феликс. И действительно, этот Август Кросби был гением грима, мало кто заметит отличия от настоящей раны. Но не медик. А Феликс Ардер и был им. Точнее учился когда-то на медика, но это не суть. Ему катастрофически необходимо познакомиться с этим «мертвецом». Тем временем Август проклинал грёбанного Михаэля Ротенберга, который же, блять, специально прострелил ему ногу, вот же тварь с фуражкой на голове. — Кросби, ты как? — заглядывая в щель пакета, спросил Джаспер, один из его старых знакомых. — Отлично. — хриплым голосом ответил Август. — Я тут в мешке уже купаюсь в собственной крови, скоро помру от кровотечения. И тогда меня уже реально похоронят. — Всё нормально! — прошептал Джаспер, перешёптываясь со вторым санитаром, который тоже был подставным. — Ты не умрёшь от кровотечения, мы уже почти приехали. — тот был довольно дружелюбен, в отличии от Михаэля, который сейчас ехал позади них в полицейской машине. — О Боже... — вздохнул Август. — Помереть было бы проще. — Но не так весело. — усмехнувшись, сказал Фил, сидя за рулём. — Сейчас мы тебя поднимем и вытащим из машины, приготовься. Август едва вздрогнул, когда мешок подняли, он ждал момента, когда нужно будет выпить таблетку и уснуть на несколько часов. Через три минуты пакет открыли. — Здравствуй, Кросби. — кивнул Матео, знакомый патологоанатом Августа. — Как мне сказали, Остин собирается забрать твоё тело и похоронить его сегодня же вечером. — Ублюдок хочет, чтобы моя рожа побыстрее исчезла. — фыркнул Август, вылезая из пакета, но сразу же падая. — Сиди, Кросби, я зашью твою рану. — сказал Матео. — А затем я дам тебе таблетки, так что пока можешь насладиться своим вертикальным положением, ведь лежать тебе придётся ой как долго. — Спасибо, что напомнил. — нахмурился мужчина. — Только не напоминай мне о моей клаустрофобии, мне не нужна преждевременная паническая атака. — Хорошо. Напомню тогда, когда придёт время пить таблетки. — улыбнулся мужчина. — Не хочешь чаю, пока я буду возиться с твоей ногой? — Я будто в дешёвом комедийном сериале. — поджал губы Август, а а затем добавил — Не откажусь от чая. Шесть ложек сахара. — Тебя схватит диабет когда-нибудь. — фыркнул Матео. — Не схватит. Я же мёртв, забыл что-ли? — он постучал по голове. Тем временем Феликс опрашивал всех знакомых в криминальной сфере о том, где будут хоронить Августа Кросби. Конечно он сомневался в том, что Август сам полезет в гроб, он же не безумец, но проверить должен был. — Сегодня на центральном кладбище. — сказал Александр, частый заказчик кокаина, изготавливаемого Ардером. — Его дружок уже купил ему гроб. — Уже?! — удивился Феликс. — Ага, хоронить будут в самом близком кругу. Так где мои наркотики? — Куда тебе столько наркоты? — поинтересовался Ардер, передав покупателю несколько десятков маленьких пакетиков с белым порошком. — Завтра в «Изумруде» какое-то мероприятие. Хочу перепродать в трое больше, всё равно все в масках, лица не будет видно. — задумчиво произнёс мужчина. — Никто не купит наркоту, если ты втрое увеличишь цену. — хмыкнул Феликс. — Дураки всегда найдутся. — усмехнулся Александр. — А затем тебе информация про этого парня, как его,.. Кросби? У мужчины уже был заготовлен ответ на этот вопрос: — Просто интересно, нечаянно увидел, как ему в голову попала пуля, вот и спрашиваю. — Ты видел, как убили тень Мура? — шокировано произнёс Александр, садясь обратно на стул. — Я разводился с женой в ЗАГСе, который находится в шести метрах, ты смеёшься? — И как он умер? — продолжал задавать вопросы мужчина, будто убили его любимого артиста. — Пулей в лоб, вот как он умер. — Феликс начинал раздражаться, глядя в любопытные глаза собеседника. — А теперь убирайся вместе с наркотой, втюхивай её кому угодно, а я ещё хотел навестить Катрину. — А ты после развода зря время не теряешь, ублюдок. — рассмеялся Александр, добавив: — Но про Кросби ты мне всё расскажешь. — Обязательно, — фальшиво улыбнулся Ардер. — но только после того, как пересплю с кем-нибудь. — конечно он никому и ничего не расскажет. Август довольно легко выпил сильное снотворное, которое практически сразу же усыпило его, замедляя пульс. — Удачи тебе, Кросби. — улыбнулся Матео, поглаживая мужчину по голове, думая о том, что если бы Август не спал крепким и долгим сном, то уже въебал бы ему с ноги за это проявление дружбы. Последнее, что слышал Август, это хлопок двери и фразу, сказанную Остином, Кросби в этом не сомневался: — Ты умер достойной смертью, Орешек. И хорошо, что ты умер сейчас, не хотелось бы мне брать грех на душу за твоё убийство. «Вот же лицемер.» — с этой мыслью сознание мужчины окончательно погрузилось во тьму. «Лицемеры.» — думал Феликс, глядя на то, как Брэд и Рафаэль произносят речь. «Кросби бы не стал подделывать свою смерть, если бы чувствовал себя в безопасности. Он бы не пошёл на такой отчаянный шаг.» — он смотрел на то, как живого, пусть и глубоко спящего, Августа заживо хоронят. И Феликс бы не стал врать, сказав, что по его спине пробежал табун мурашек. «Он чёртов безумец!» — кричал внутри себя мужчина, понимая, что сейчас захлопнется крышка гроба, а у Августа останется немного меньше, чем двенадцать часов для того, чтобы выбраться на свободу. Ему определённо нужно следить за могилой парня, Феликс сомневался в том, что кто-то вернётся за ним. Август очнулся спустя три часа после захоронения с сильной головной болью и ломотой в теле. На нём был очень приличный костюм, который идеально скрывал всё его тело, так как был немного длинноват в рукавах. «Главное — не паниковать.» — думал он, понимая, что паническая атака очень недалеко. «Если я буду паниковать, то истрачу весь воздух, а если истрачу весь воздух, то умру. Не нужно паниковать, коп придёт примерно через час, откопает и заберёт свои деньги.» — и он практически упокоился, начав просто смотреть в «потолок» гроба, в котором находился. Но Михаэль не пришёл через час. Не пришёл и через два. И через три. И вот тогда-то Август и начал паниковать, понимая, что тот его надурил. «Убью, когда выберусь.» — думал Август, пытаясь выровнять дыхание. «А как я выберусь?» — все попытки выровнять дыхание оказались тщетны, клаустрофобия и желание жить взяли вверх и Кросби начал трястись всем телом от паники, нахлынувшей на него огромной волною. Но тут послышались какие-то звуки, будто кто-то что-то копал, злобно бормоча какие-то ругательства себе под нос. — Идиот... — слышал он. — Это ж надо было додуматься... — с каждой минутой фразы были всё ближе, а человек, который копал землю становился всё злее. Наконец лопата упёрлась в крышку гроба, заставив Августа одновременно напрячься и испытать некое облегчение, а копающего человека глубоко выдохнуть, сказав: — Я слишком стар для этого дерьма, но оно такое интересное. Надеюсь, ты там не помер, а то будет обидно. — Я жив. — прохрипел Кросби, не узнав свой голос. — Это отлично. — произнёс человек, открывая крышку гроба. — Потому что я сейчас сам убью тебя, придурка такого. — тон его голоса был злым, но безобидным, а когда он увидел Августа, который был практически без сознания, всё ещё трясясь, то совсем успокоился, схватив его за руки, поднимая. Свежий воздух ударил в лицо парня, заставив того вздохнуть, блаженно улыбаясь. Единственный раз за всю жизнь. — С днём рождения. — произнёс мужчина с лопатой. — Идти сможешь? — У тебя есть вода? — всё ещё хриплым голосом спросил Август. — Так и знал, что у тебя будет сушняк. — протягивая бутылку с водой, произнёс незнакомец, словно он великий гений этого мира, но Августа удивило не это. — Почему ты говоришь со мной так, будто мы лучшие друзья? — спросил он, выпив залпом весь литр воды. — Я тебя откопал. Я подарил тебе право жить дальше! А всё благодаря моей жёнушке, которая меня застукала с очередными любовницами, подав на развод. Либо Август всё ещё не мог мыслить из-за таблеток, либо он был тупым, но он точно не понимал цепочку этих событий, но затем вспомнил одну деталь: — Напротив того дома находится здание бракосочетаний. Ты разводился и увидел меня, точнее то, как меня застреливают. Как ты понял, что я не мёртв. — У меня хорошее зрение и незаконченное медицинское. — сказал мужчина. — Я увидел, что пуля попала тебе в ногу. И увидел, что рана у тебя ненастоящая. — он какого-то чёрта улыбнулся. — И зачем ты меня откопал? — спросил Август. — Для чего? — Ты не планировал умирать. Захоронение заживо — не та смерть, которая должна настичь тебя. — И как я по-твоему должен умереть? — продолжал спрашивать Август, считая, что всё это сон. — Ты должен умереть в старости, находясь в богатстве и обществе красивых женщин, ну или мужчин. Но ты не должен умереть «тенью», в этом я точно уверен. — Гениальная фраза для человека, который последи ночи стоит на кладбище с лопатой. Думаю, нам стоит закопать могилу обратно. Не очень хочу, чтобы завтра весь Голдтрам твердил о том, что в городе появился зомби. — Ты ещё и шутить пытаешься, лопату взять сможешь? — усмехнувшись, спросил мужчина, а когда Август протянул трясущиеся руки, чтобы взять лопату, он нахмурился, сказав: — Это была шутка, парень. Тебе нужен нормальный отдых, так что посиди здесь минут пятнадцать, пока я могилу закапываю. Август всё ещё не мог понять человека перед ним. Ему точно что-то нужно. Когда гражданин закапал яму, придав ей первоначальный вид, он выпрямился, сказав: — Пойдём, отоспишься у меня, меня, кстати, Феликс Ардер звать. — глаза, отдающие теплотой, смотрели на Августа, словно на младшего брата. — Ты точно галлюцинация. Сон. — заявил Кросби, поднимаясь. — Думай как хочешь, безумец. — сказал Сон. — Но тебе необходимо отдохнуть. Надень вот это. — он протянул маску. — Закроешь шрам, пока мы дойдём до моей машины. — Почему «безумец»? — спросил Август, натягивая маску. — Мне тяжело ходить. — он указал на свою раненную ногу. — Ты безумен, вот и всё. — пожал плечами Сон. — У меня очень много знакомых, но ты первый полез в гроб, находясь в здравии, ну, частично. — его взгляд упал на ногу парня. — Облокачивайся на моё плечо. Нам дойти тут пятьдесят метров. — Августу было слишком лень спорить со своим собственным Сном, поэтому он просто облокотился на мужчину, медленно передвигая ногами, переодически спотыкаясь на ровном месте. Август отключился в тот момент, когда за ним захлопнулась дверь машины, а очнулся он ближе к вечеру следующего дня. — Проснулся? — улыбнулся Сон, протягивая ему стакан воды и таблетку от головы. — Как ты меня донёс до своей квартиры? — хрипло спросил Август, вспоминая события прошлой ночи, отодвигая таблетку. — Не пью медикаменты из рук незнакомых мне людей. — Это обычное обезболивающее. — фыркнул мужчина. — Ты ростом чуть выше полутора метров, вес твой тоже не особо огромный. — он пожал плечами. — А таблетку я всё же советую выпить. — Без советов обойдусь. — буркнул Август, пробуя встать, но тут же падая на пол от сильного головокружения и боли в ноге. — Ну я же говорил. — нахмурился Сон, хотя совершенно не злился. Он понимал причины такого недоверия. И эти причины были полностью обоснованы. — Не думаю, что тебе нужно ходить. — задумался мужчина. — До того момента, пока нога не заживёт. — он протянул руку парню, чтобы тот мог подняться. Сев на кровать, которая точно принадлежала Сну, Август сказал обманчиво спокойным голосом: — Хорошо. Расскажи мне всю историю, может тогда я тебя не убью. — Сначала попробуй сделать шаг от кровати. — со смешком произнёс мужчина, улавливая угрожающий взгляд шатена. — Молчу-молчу! Так вот... — и он рассказал всё от и до. И про шикарную ночь с тремя красотками, которая закончилась криками разгневанной жены. И про нудный развод, после которого он и увидел то, как Кросби был «убит». И про то, как он расспрашивал людей про покинувшего этот мир преступника, получая укоризненный взгляд Августа и фразу о том, что этот вопрос очень подозрителен. И про то, как он смотрел на «самые лицемерные похороны в истории человечества». А также про то, как он устал откапывать гроб, ведь закопали его очень глубоко, словно думали, что Август очнётся и сбежит. — Именно так и получилось. — сделал заключение парень, хмуро глядя на раненную ногу. — Заранее извини за вопрос, но что это за шрам? — всё же не сдержался Феликс. — Можешь не отвечать на этот вопрос. — Игра в «Крестики-Нолики». — спокойно ответил Август. — Больше не спрашивай никогда о нём. — Хорошо. — кивнул мужчина. — Что ты собирался сделать, если бы твой полицейский тебя не кинул? — Уехал бы куда-нибудь ближе к Америке. Сделал бы новые документы, у меня есть хорошие знакомые в этой сфере. — Твои «хорошие знакомые» не вызывают у меня доверия. — фыркнул Феликс. — И вообще, какого чёрта ты просто не взял деньги и не сбежал? Ты же мог именно так и поступить. — Кстати, что собираешься делать с предателем? — Мур не так-то прост. Он бы не дал мне сбежать, ведь подумал бы, что я хочу его предать. Его люди бы сообщили ему о том, что я собрался за границу без предупреждения. Меня бы узнали в любом случае, даже с поддельными документами и внешностью. Не у каждого человека шрам в форме игры «Крестики-Нолики», фейс-контроль в маске не пройдёшь. Мёртвого нет надобности искать. Меня просто не будут высматривать в толпе. А Михаэля я просто убью, делов-то. — фыркнул Август. — Он мог уже улететь в другую страну, пока ты под землёй прохлаждался. — заметил мужчина. — Не мог. Ни вчера, ни сегодня поезда и самолёты никуда не отправляются. — Почему? — удивился Ардер. — Заминировано. — пожал плечами Август. — Вообще бомба безобидная, её можно очень легко обезвредить, но мне, в случае чего, нужно было задержать Михаэля в городе. Но я не продумал момент с тем, что он может не прийти. Если честно, то Феликс был совершенно не удивлён: — Ну и где его теперь искать? — спросил он. — Который час? — задал ответный вопрос Август. — 18:24, а что? — Он в мотеле на левой стороне города, я сказал, что именно там будут спрятаны деньги. В одном из двух номеров: «8» или «26». Думаю, что он сейчас перерывает абсолютно всё. — Зачем ты сказал ему про деньги? — удивился мужчина, ведь Август не был похож на человека, который разбрасывается деньгами. — Затем, что там фальшивые деньги. Я не идиот, чтобы говорить про настоящие. — раздражённо ответил Кросби. — Я сказал ему адрес мотеля на тот случай, если меня раскроют, чтобы тот мог сбежать. — Он бы не смог сбежать. Деньги ненастоящие. — На то и расчёт. Но сейчас не об этом. — Кросби посерьёзнел. — Нам нужно поймать грёбанного Михаэля, пока собаки не нашли места, где я спрятал взрывчатку. — Она может взорваться? — спросил Феликс. — Не сильно. — заверил его Август. — Убить точно никого не сможет. — Как называется мотель? Я поймаю копа. Август выгнул бровь: — Я еду с тобой. — заявил он. — Ты еле передвигаешься. — возразил мужчина. — Посижу в машине. Хочу видеть его проклятую рожу, когда буду сдирать с него кожу. «Всё же развод — прекрасная штука.» — усмехнулся своим мыслям мужчина. — Я не разрешаю убивать людей в моей квартире. Спустись хотя-бы в подвал, но не тревожь госпожу Харден, ей восемьдесят два и она ненавидит посторонний шум. — Обязательно воспользуюсь твоим советом. — саркастично хмыкнул Август. — Думаю, что сейчас самое время прикончить мерзавца. Поехали — парню снова пришлось опереться на мужчину, чтобы дойти до автомобиля. — У тебя слишком хорошая машина, кем работаешь? — поинтересовался шатен, когда Ардер его кое-как дотащил. — Я изготавливаю наркотики. — спокойно ответил Феликс, заводя двигатель. — Ну да. — согласился Кросби. — Человек, который не связан с преступностью точно бы так не отреагировал на то, что я буквально похоронил себя заживо. Я всё ещё не верю в то, что ты просто так пришёл и откопал могилу. — И правильно делаешь. Я люблю адреналин и опасность. Самоубийца своего рода. — согласился Ардер, удивительное спокойствие овладело им, Август даже позавидовал, ведь сам он испытывал странное ощущение. Страх, злость, радость, предвкушение — всё смешалось в кучу. И они действительно поймали Михаэля, чьи крики ужаса всё же услышала восьмидесятилетняя госпожа Харден, начав бить тростью по батареям. — Что будешь делать дальше, Кросби? — отбрасывая лопату, спросил Феликс, когда они похоронили Михаэля в могиле, принадлежащей Августу Кросби. — Теперь я не Кросби. — с каким-то принятием произнёс парень. — Август Кросби умер на крыше того дома, а теперь похоронен здесь. — он попрыгал на одной ноге по месту захоронения, а затем облокотился на широкую ветку, найденную на дороге. — Ну и кто ты тогда? — приподнял брови мужчина. Шатен задумался, его глаза бегали по пространству, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Он будто опомнился, спросив: — Как ты меня назвал, когда откопал? — спросил он у нового знакомого. — Придурок? — неуверенно спросил Ардер. — Нет... — снова задумался парень, а затем посмотрел на мужчину с какой-то решительностью, сказав: — Безумец. Вот так ты меня назвал. — Ты хочешь звать себя Безумцем? — неуверенно спросил мужчина. — «Граф» тебе больше подходит. Парень покачал головой: — Нет, ты был прав, когда назвал меня безумцем. Это действительно так. Забудь о моём имени, Сон. — обратился он к Феликсу. — А если хочешь дальше общаться со мной, то забудь и своё. Мы никогда не должны называть своих имён, иначе подвергнем опасности друг друга. Феликс приподнял бровь, недоумевая: — И кем же мне себя звать? — спросил он. — Ты говорил, что учился в медицинском, а сейчас изготавливаешь наркотики... — задумался Безумец. — Химик. — вдруг резко выдал мужчина. Ему определённо нравился его новый знакомый. — Неплохо, — кивнул Безумец. — Но я всё ещё буду называть тебя «Сном», мне так больше нравится. — Химик мог поклясться, что в голосе Безумца промелькнул намёк на веселье. — Тогда я буду называть тебя «Графом». — фыркнул Химик, поправляя свои идеально уложенные волосы, которые были на тон темнее, чем у Безумца, чьи волосы были в невероятном беспорядке. — Как тебе угодно. — Граф немного переставил свою импровизированную трость в сторону. — Я слышал, что в «Изумруде» какое-то мероприятие в масках. — произнёс он. — Думаю, что нам стоит пойти именно туда, обсудим дальнейшие планы. — Химик видел, как исчезает Август Кросби, умный парень, не доверяющий никому, выходец из приюта, который с детства был знаком с насилием и несправедливостью. А на место Августа Кросби приходит Безумец, человек, пришедший из ниоткуда, который также не доверяет никому, человек, который сам будет вершить справедливость с помощью насилия, ведь другого выхода нет. Но только одно отличие зацепило внимание Химика — яркий и дерзкий огонёк во взгляде. Этот огонёк был местью, жестокой и справедливой. Август Кросби всегда считал, что месть — действие слабых людей. Безумец же считал, что слабые люди никогда не решаться отомстить кому-то, а Август Кросби именно таким и был, пока не закрылась крышка гроба, пока на дорогую поверхность не упали первые горстки земли. Химик улыбнулся, он точно уверен в том, что его жизнь только начинается.