Чувствуя кровь

Он лежал глубоко под землёй в обычном деревянном ящике, недавно сколоченном. Дышать становилось всё труднее, а остатки воздуха были будто тяжёлыми, непосильными, токсичными. Вздохнуть не получалось. Заканчивался воздух, паника разрасталась всё сильнее. Он пытался развязать верёвки на своих руках, но тщетно. Никто не приходил. Ни тот полицейский, который пытался его обмануть, ни Химик. Но пугало его не это. Его пугали верёвки на руках и ногах. Он не понимал, почему позволил похоронить себя со связанными конечностями, это же неудобно. Он не понимал, почему никто не приходит. Он не понимал ничего до одного момента. До момента окончания воздуха. Август понял, что не он был инициатором своих похорон. Он понял, что его похоронил Остин. Остин Мур, который там, сверху стоял и насмехался над его беспомощностью. — Ты не успел меня уничтожить, Август. Поэтому я уничтожу тебя. Безумный хохот. Воздух окончательно исчезает. Громкое мяуканье кошек, Безумец подскакивает с кровати, кидая будильник на пол, чтобы тот заткнулся. Будильник снова разбивается. Безумец устал считать количество скотча, которым он склеивал это мяукавшее отродье. Зато этот будильник всегда без проблем будит мужчину, который сразу же подскакивал, кидая будильник то в стену, то на пол. Он боялся кошек до ужаса. Умываясь, Безумец посмотрел на себя в зеркало: бодростью и не пахнет. Он давно не выглядел таким уставшим и... сломанным. Он слишком много думал этой ночью, пытался настроиться на раскрытие своей главной тайны, но получалось очень плохо. Безумец вышел из ванной, надевая свою привычную закрытую одежду. Татуировки он не разглядывал. Не мог. Просто, блять, не мог, особенно после таких кошмаров. Он поднял треснутый будильник, поставив его на тумбу, давно он не кидал будильник с такой силой. Давно ему не снились такие кошмары. Давно он не испытывая страха перед Остином. Ему даже казалось, что он наконец избавился от мыслей о Вампирах как о своих «товарищах», но это было не так. В дверь аккуратно постучали, Безумец сразу понял, кто пришёл, поэтому не спрашивая, надев перчатку, открыл дверь. Музыкант стоял полностью готовый. Со скотчем в руках. По сравнению с Безумцем тот выглядел как с иголочки: слегка взъерошенные рыжие волосы, светлые корни которых уже начали отрастать. Сам он одет был в белую футболку и чёрные брюки, которые ещё больше вытягивали его рост, не говоря уже о шнурованных сапогах. Многие жители Голдтрама носили сапоги, уж слишком много луж и грязи на улицах. — Неважно выглядишь. — произнёс Музыкант, проходя в комнату мимо мужчины. Он был прав, Безумец выглядел действительно плохо: огромные синяки под глазами, растянутые пижамные штаны, мятый свитер, спутавшиеся волосы, заспанное лицо даже после умывания. И лёгкая дрожь в теле. Только Химику он признался в том, что после случая с захоронением он постоянно мёрзнет. Даже в плюс двадцать ему было необходимо укутаться к три слоя одежды, чтобы не чувствовать знакомого могильного холода, пробирающего до костей. — Зато ты у нас такой идеальный, рыжик. — с раздражением фыркнул шатен, глядя на то, как Музыкант заклеивает трещину скотчем. Но всё же он должен был признать, что Музыкант хорошо выглядит, особенно хорошо для четырёх утра. Не дождавшись ответа, Безумец нахмурился: — Ответь мне что-нибудь. Это заставило Музыканта усмехнуться. Безумец выглядел капризным, а не злым, хотя хотел таким казаться. Мужчина перед ним не выглядел Безумцем, тот был слишком идеальным, слишком собранным, слишком спокойным. Музыкант влюбился в неидеального человека, такого, каким на самом деле и был шатен. Больше всего на свете Музыкант хотел услышать настоящее имя Безумца, понять, кто на самом деле сейчас сидит перед ним в тёплых пижамных штанах и таком же тёплом свитере. — Хватит мучать себя, — высокий парень аккуратно поставил будильник на своё место. — если ты боишься котов, то не стоит ставить их мяуканье в качестве будильника. — Я не могу проснуться без этого, ты же знаешь. — ответил Граф с неким отчаянием в голосе. — Я уже предлагал будить тебя. — осторожно предложил Музыкант. — Ты прекрасно осведомлён, что я не позволю тебе войти в эту комнату, пока я сплю. — Безумец в принципе не пускал никого в свою комнату в их квартире. Музыкант был исключением, что очень его радовало. — Я просто предложил помощь. — рыжеволосый поднял руки вверх. — Если тебе она понадобится — скажи. — Обязательно. — кивнул Безумец. Оба понимали, что Граф лжёт. Шатен покрутил пальцем в воздухе: — Отвернись, мне нужно надеть брюки. — Музыкант без проблем выполнил его просьбу, даже не пытаясь подсмотреть, зная, что доверие Безумца к нему отличается от доверия мужчины к остальным Пираньям. И парень очень дорожил этим доверием от человека, который за последние три года стал практическим всем для него, сам того не подозревая. Минуты три он слышал тихое кряхтение и прыжки: Безумец снова запутался в брюках, шепча немецкие маты себе под нос. Наконец послышался его ровный, тягучий голос, он взял вверх над своим плохим состоянием: — Можешь поворачиваться. Музыкант повернулся, увидев Безумца в своём привычном закрытом одеянии, с привычной маской на лице. От утренней растерянности шатена не осталось и следа. В очередной раз парень понял, что Безумцу куда комфортнее быть закрытым. И в одежде, и в эмоциях. И чтобы как-то скрыть свою растерянность перед столь серьёзным выражением лица Безумца, Музыкант спросил: — Что будем делать с Вампирами? — Позже. — отмахнулся Безумец. — Не хочу объясняться по несколько раз, к тому же у нас есть дело, остальные проснулись? — Химик спит, но он и не нужен нам, а остальные уже собрались в гостиной. Полностью собраны. Безумец благодарно кивнул. В Музыканте он всегда видел свою правую руку. — С добрым утром. — улыбнулся Принцесса, как всегда идеальный в своей утончённости. — У кого как. — буркнула Спичка, зевнув, но всё же пробормотала приветствие. Кот только незаметно кивнул, тренируясь метанию ножей. Безумец удостоил их кивком, а Кота потрепал по тёмным волосам, сказав ему что-то о том, что он неправильно держит нож. Ни для кого не было секретом, что Безумец видит в мальчишке своего преемника или что-то в этом духе, так что его подготовкой мужчина занимается особенно тщательно. Безумец прошёлся по кухне, налив себе в огромную чашку чифирь. Все в тишине дожидались его слов, только ножи продолжали врезаться в стену, портя дорогой ремонт. Всем было насрать. Допив свой отвратительно горький напиток, шатен сказал: — Принцесса, ты остаёшься в клубе. Проследи за нашими друзьями, чтобы те не наделали глупостей. Спичка, тебе нужно прийти с письмом в тир, — он передал девушке конверт. — В тир, который особенно контролируется Брэдом Китом? — переспросила Спичка. — Именно. И проследи, чтобы тот точно попал в руки адресата. Синеволосая посмотрела на имя адресата: Хью Картер. — Это хозяин тира. Не его племянник. — в её голосе было непонимание. — Конечно. — кивнул Безумец, будто это была самая простая истина. — С мальчиком мы будем разбираться позже. — он встал с кресла, разглаживая полы плаща. — Но пока что у нас всё ещё есть клиенты. Тот факт, что у нас новое дело не отменяет и другую работу, которой мы с Музыкантом и Котом займёмся. Встретимся через два часа в клубе, там я и расскажу наш примерный план по устранению Филиппа. Примерный план. Безумец никогда не говорил этого словосочетания. Он никогда не делал того, в чём не был уверен до конца, но сейчас всё же пошёл на риск, что очень удивило ребят, даже Кот оторвался от метания ножей. Они вышли из дома 26 на Дженверл-стрит, расходясь в разные стороны таким образом, чтобы этого никто не заметил. — Ты всё же назначил встречу с этим бизнесменом. — с неким укором сказал Музыкант, дёргая портфелем с документами в руке. — Выгодные условия очень поспособствовали этому. — только и ответил Безумец, садясь в автомобиль, предназначенный специально для их основной работы — убийствам. — Сколько он заплатит? — спросил Кот. — Хватит на шесть твоих компьютеров. — непринуждённо ответил шатен, выпрямляясь, что никак не помогло ему в росте или напускной уверенности. Он всё ещё был озадачен, пусть и скрывал это. Компьютер Кота стоил одиннадцать средних зарплат обычного бухгалтера, так что в денежном вопросе сомневаться не стоит. Ехали они в тишине. Каждый думал о своём, но тем не менее мысли каждого возвращались к Вампирам. Все понимали, что следующие недели, а то и месяцы будут нелёгкими. Остановившись прямо посреди огромной лужи, Безумец припарковал машину около неприметного здания, каких в Голдтраме были сотни, а то и тысячи. — Почему он назначил встречу именно здесь? — задал вопрос Кот, стараясь не испачкать свои ботинки. — И почему в такую рань? — Это срочного дело. — ответил за Безумца Музыкант. — Этот человек хочет, чтобы мы убили нужного человека до конца завтрашнего дня, поэтому он очень скрытен. Кот казался не очень довольным тем, что ответил ему блондин, а не Безумец, который открыл парадную дверь каким-то магнитом, а затем быстро побежал по лестнице, слегка припрыгивая. Вообще Кот и Музыкант часто «делили» внимание Графа. Каждый по своему. Для Музыканта Безумец оставался обьектом обожания. Для Кота он был идеален в совершенно другом: он был его кумиром, наставником и «старшим братом», который никогда не даст в обиду, а если подросток всё же и получит в нос, то Безумец лишь покачает головой и скажет: «Ты действовал медленно. Чуть позже я научу тебя быть ещё более быстрым, но пока что я врежу этому придурку, который сломал тебе твой носик.» И, надо сказать, каждый из них боролся за внимание мужчины, который сам по себе не особо уделял кому-либо много внимания. По скрипучей лестнице они шли тихо, как мыши, которые обитали в подвале «Белых Ночей», как маленький ребёнок, играющий ночью в видеоигру, как Спичка, влезающая в окна жилых домов. Тишина была их спутников, особенно тогда, когда с ними был Безумец. Шатен еле заметно кивнул им на дверь, доставая пистолет. Кот достал пару ножей, а Музыкант встал в стойку, приготовившись в случае чего пустить в ход кулаки. — Доверяй, но проверяй. — прошептал он. Безумец резко распахнул дверь, делая шаг вперёд, чтобы увидеть потенциальную опасность. Его спину прикрывали Кот и Музыкант, которые выглядели ещё более враждебными. Но во всём этом не было необходимости. Никого, кроме немного испуганного Генри Мортана не было. Безумец сразу выпрямился, спрятав пистолет, а затем кивнул: — Доброго, господин Мортан. — протянул он. Тот, с огромным от страха глазами вытащил из кармана платок и промокнул им лоб, но котором выступил пот от от лишнего волнения. Сложив платок обратно, Генри быстро закивал: — З-здравствуйте... — неуверенно произнёс он и сразу же осторожно озвучил просьбу: — Вы бы не могли так не врываться больше, моё сердце не выдержит. Кот, ухмыляясь, поднял руки с ножами вверх, показывая свою опасность и беспомощность одновременно. Музыкант и Безумец посмотрели на него с одинаковым одобрением. Безумец, немного поправив маску на лице, кивнул Пираньям на стулья, поставленные напротив бизнесмена. Сам же он предпочёл стоять. Наверное это было связано с тем, что так он чувствовал своё превосходство, думал Музыкант, доставая документы из портфеля. Перед Генри возникли два листа, на которых были описаны все условия их сделки, но Безумец всё же решил их продублировать. В сильном сокращении: — Первую половину средств вы отдаёте нам сейчас, вторую после выполненной нами задачи. Если вторая половина суммы не будет уплачена, а задача будет выполнена, то мы убьём вас. — под конец его монолога можно было услышать небольшую смешинку, вероятно, он заметил, как напрягся их клиент. — Вы указали срок в два дня, — он кивнул на документы. — это немного маловато, поэтому сумма на двадцать тысяч больше. Бизнесмен выглядел шокированным: — Я не смогу достать ещё больше денег. — сказал он, нервно дёргая кончиками пальцем. Он не врал, так как практически все его деньги держала под контролем его жена — Агата Мортан. Ревнивая стерва, которая до безумия любила своего мужа. В школе Кот слышал, как кто-то говорил о том, как она зарезала любовницу своего муженька, обнаруженную в их доме. Неудивительно, что именно её убийство и заказал Генри Мортан. — Постарайтесь. — с нажимом сказал Безумец. — Не беспокойтесь о своей жене, больше она вам не сможет помешать тратить ваши же деньги. Будьте спокойны и принесите нам к вечеру сорок тысяч евро. — мужчина встал, махнув своим спутникам. — Бумаги будут с вами. Принесите их и деньги в девять вечера на Лонграм-райт, доброго вам дня, господин Мортан, любви и верности. Генри быстро закивал, совсем потный от нервов: — Всего доброго!.. — пискнул он. Когда тройка Пираний вышла из старого дома, Кот спросил: — Тебе его не жалко? Тебе приносил удовольствие стёб над ним. Безумец слегка, практически незаметно улыбнулся: — Такой человек, как Генри не сможет найти спутницу, которая не стала бы перенимать на себя весь бюджет. Он слишком мягкий, все этим пользуются. Даже я. — улыбка стала ещё более явной, но и более насмешливой. Кот и Музыкант вообще сомневались, что Безумец не умеет не насмехаться. — Мы никогда не брали дополнительную плату за нехватку времени. В Голдтраме запланированные убийства совершались и за минут тридцать. Двое суток — огромный срок, за который мы бы успели убить его жену и воскресить ещё раз шесть. — Мало кто позволяет заключать сделку только нам. — добавил Музыкант. — Обычно обе стороны участвуют в формировании контракта, Мортан же просто согласился на наши условия. — Он не похож на бизнесмена... — приподнял тёмные брови Кот, залезая в авто. — Он уже лет как тринадцать не управляет бизнесом. Всё делает его жёнушка, присваивая деньги себе. — Безумец завёл автомобиль, выезжая на главную дорогу. — Но как? — Бизнес к Монтану попал совершенно случайно. Генри был младшим сыном, на которого не делались ставки, но потом в перестрелке с участием Нейта Мура его отец и братья были застрелены, Генри было двадцать с небольшим, он учился на учителя французского и совершенно не смыслил в бизнесе, но ему пришлось стать бизнесменом. Но даже после становления богатым человеком, с которым считались, Генри питал и питает страсть к властным женщинам, которой и является его супруга. Ничего не изменится, когда мы прекратим жизнь Агаты. Генри снова женится на высокой даме с басистым голосом и передаст ей свой бизнес, так как та, попросит его об этом, хлопая густыми ресничками, сказав на ему ухо какую-нибудь непристойность. — Мне его жалко. — тихо сказал Кот, постукивая пальцами по водительскому креслу. — Не стоит. — сказал Безумец. — Жена ему даёт достаточное количество денег, просто он сливает их на женщин. — Химику бы он понравился. — усмехнулся Музыкант, крепко держась за верхнюю ручку, так как Безумец любил совершать резкие манёвры на дороге. Безумец немного прищурился, что означало его задумчивость. — Частично. — наконец сказал он. — Химик бы не оценил, что бизнесом Генри управляет его жена, которая следит за каждым его шагом. Химик любит главенствующих женщин, но не над его бизнесом. — шатен продолжал резко объезжать ямы на дороге, которые никто не хотел засыпать камнями или залить бетоном, или что-то в этом роде. Дальше они ехали молча, только Безумец спросил Кота о том, как у него дела в школе, на что тот сказал, что учебный год закончился ещё месяц назад. — Быстро летит время. — невозмутимо ответил он. — Так сколько тебе лет? Двенадцать? Девять? Кот фыркнул, закатывая глаза: — Мне шестнадцать. Безумец притворно нахмурился, прислонив руку к уху: — Что? Я тебя не расслышал? Так сколько тебе?.. А!.. Всё же девять! Музыканту приходилось скрывать свою улыбку ладонью, чтобы не обидеть подростка. Тот, впрочем, и не обижался. Он уже давно привык к своеобразному юмору Безумца. Коту даже нравилось, что он привлекает внимание шатена, пусть и путём шуток и небольших насмешек. Они припарковались и вышли около клуба. — Ну что ж, пора! — ухмыльнулся Безумец, снова натягивая маску. — Напишите остальным, что я их жду в своём кабинете. — Обсудим наш план. Часов в восемь утра все Пираньи и Гвардейцы собрались в той же комнате, где сели на те же самые места. — С добрым утром. — кивнул Безумец сонным Гвардейцам. — Надеюсь, что вам хорошо спалось. — Наличие ножа под боком дарит спокойствие. — хмыкнул Герман, вызывая лёгкую улыбку у Пираний. — Вы уже решили, как мы будем действовать. Безумец выглядел интригующим и взволнованным одновременно: — Конечно. — мягко сказал он. — Но для начала, я хочу попросить кого-нибудь из вас передать это письмо моему старому знакомому, адрес написан на обратной стороне. Филипп, не сходите? — Это связано с Вампирами? — спросил Филипп. Безумец ухмыльнулся себе в маску, люди слишком предсказуемы: — Да, если мы дождёмся ответа, то совсем скоро можно будет приводить мой план в действие, но незадача: Жан живёт на стороне Остина, мне и Пираньям туда вход запрещён, а вот вам, Гвардейцы, везде дороги открыты. Так что, Филипп? Тот с некой нервозностью кивнул. — Не переживайте. — махнул рукой Безумец, ухмыляясь себе в маску. — Я и не переживаю. — ответил Филипп, крутя в руках письмо, будто пытаясь рассмотреть его содержимое. — Вы не утолите своё любопытство, Филипп. — снисходительно сказал шатен, немного поправив маску. — Письмо на французском, люблю этот язык… — Безумец громко вздохнул, сказав с оттенком ностальгии: — Влюбился я однажды в француженку, такая красотка была… — очевидно, что он издевался над ними, чтобы выглядеть как можно более непринуждённым, спокойным. Недоумком, которого можно обмануть. Музыкант прокашлялся. Безумец осёкся: — О, да, извините... — он будто покраснел, смущённо объясняясь перед своими товарищами и Гвардейцами. — В общем, Филипп, отнесите Жану письмо, адрес на обратной стороне. — Хорошо. — Филипп кивнул. — Прямо сейчас? — Пираньи прямо чувствовали, как в голове этого предателя созревает план. — Желательно. — кивнул Безумец. — Я объясню вашим коллегам все тонкости, а они позже вам передадут. — он небрежно махнул в сторону остальных Гвардейцев, которые настороженно наблюдали за их диалогом. Филипп в сотый раз кивнул: — Хорошо, я отнесу, только это будет немного долго. Я плохо ориентируюсь в районах Остина Мура. Врёшь, как дышишь, подумали Пираньи. — Я хорошо знаю его районы, я могу отнести. — предложила Мия. — Нет! — вскрикнул Филипп, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Я сам отнесу, всё нормально! — он быстрым шагом направился к выходу. — Через час-два я приду. — Конечно. — кивнул Безумец. — Просто донесите письмо до адресата. — сказал он, но Филипп уже его не слышал, поспешив ретироваться. Безумец продолжал ухмыляться. — Спичка и Мия, — обратился он к девушкам. — Проследите за ним. — Ты ему не доверяешь?! — с явным недоверием и презрением в голосе воскликнула Аэлита. — Я никому не доверяю, если вы не заметили. — шатен повысил голос. — Просто проследите. Спичка поведёт тебя по крышам, чтобы приспешники Вампиров её не увидели на улицах Мура. Потом нам доложите о пути Филиппа. Где был, куда ходил... — он потёр переносицу, явно недовольный агрессивными Гвардейцами, которые одним своим видом показывали, что Безумцу доверять они не собираются. Спичка со смешком сказала, глядя в лицо Мие, которая точно не выглядела спокойной, как оно обычно бывает: — Брось, милая, мы просто проследим за вашим напарником. Ни больше, ни меньше. — девушка поднялась со своего места. — Пойдём, обещаю, что не буду к тебе лезть. — Я тебе не верю. — фыркнула Мия, поднимаясь с места. — Ты не обязана... — остановил её Герман. — Обязана. — в унисон рявкнули Безумец и Музыкант, удивлённо переглядываясь. Герман точно увидел, как уши обоих покраснели, а их обладатели поспешили отвести друг от друга взгляд. Безумец вздохнул: — У меня нет ни времени, ни желания с вами сюсюкаться. Пока вы здесь, в нашем клубе, вы будете делать то, что вам скажем мы. Руки в ноги и вперёд, пока этот придурок не ушёл из клуба. — невооружённым взглядом было видно, что его терпение иссякает, что было несвойственно для Безумца, ведь он был практически всегда спокоен и сдержан в своих выражениях. Но сейчас было иначе, ему явно было некомфортно. Мия только отмахнулась от своих коллег, направляясь вслед за синеволосой девушкой. Если Безумец и хочет что-то доказать — пусть доказывает. Они перешли на бег, чтобы постараться догнать мужчину, который уже завернул за угол. — Куда он так бежит? — спросила Мия, поспевая за Спичкой. — Хочет отдать письмо, только не тому человеку. — ответила та, резко останавливаясь. — Видишь? — она указала на Филиппа, который свернул в противоположную сторону. — Он не идёт к Жану. На переносице Мии скоро точно должна образоваться морщинка, она слишком часто хмуриться. — Куда он идёт? — как-то растерянно спросила брюнетка, создавая у себя в голове примерную карту города. — На заброшенную свалку, но сначала он остановится в кафе. — ответила Спичка, перепрыгивая через небольшой забор, чтобы сократить путь. Увидев замешательство Мии, она, усмехнувшись, спросила: — Помочь? Мия фыркнула, резко перепрыгнув: — Нет, спасибо. Приспешница Безумца улыбнулась: — Пошли, а то всё веселье пропустим. — она достала из рюкзака два плаща с капюшоном, кинув один Мие в лицо. — Накинь его и закрой лицо, не дай Боже нас узнают там. — девушка собрала свои синие волосы в пучок, спрятав его под шляпой, на которую накинула капюшон. — Боишься, что тебя убьют? — насмешливо ухмыльнулась Гросс. — Боюсь. — честно призналась Спичка. — Все боятся смерти, особенно тогда, когда сталкиваются с ней лично. — И частно ты сталкивалась со смертью? — спросила Мия, уже зная ответ. — Почти каждый день. — ответила Спичка, заворачивая к кафе под названием «Цветок». — Это кафе практически принадлежит Вампирам, если меня там узнают, то всё. Вампиры убьют меня, а затем нападут на Безумца. — Они так пекутся за свою территорию... — задумчиво прошептала Мия, но синеволосая её услышала. — Все заведения на стороне Остина контролируются им. И неважно, принадлежат они ему или нет. — она замолчала, а затем добавила с какой-то смешинкой в голосе: — Но он не особо ими интересуется, просто следит за тем, чтобы деньги поступали на его счёт. — Сколько он требует от дохода заведений? — Не знаю. Процентов сорок, наверное. — она перешла на шёпот, такой тихий, что её было практически не слышно: — Но суть в том, что Остина можно одурачить. Он уже давно потерял бдительность. — Вы слишком много о них знаете... — догадалась Мия, открывая дверь в кафе. — У всех свои источники. — подмигнула Спичка, прикрывая лицо капюшоном. Они уселись за столик у окна, недалеко от Филиппа, который писал какое-то письмо. Мия оглянулась. Многие посетители были в плащах, прикрывая свои лица. Синеволосая девушка увидела вопрос в глазах Мии, поэтому поспешила ответить: — Не все хотят светиться в местах Мура. Те, кто ищет с ним встречи или просто находится в его подчинении приходят в обычной одежде. — она указала на Филиппа. — Что?! — чуть повысила голос брюнетка, услышав угрожающее шипение от собеседницы. — Филипп ненавидит банды, а уж тем более Остина Мура. Девушка не видела выражения лица Спички, но была уверенна, что та закатила глаза: — Ты и сама не уверена, неправда ли? — в её тоне была слышна гадкая усмешка. Но хуже всего было то, что Спичка была права. Мия не была уверена в Филиппе, он был закрытым и очень недовольным всем человеком, который, как казалось, терпеть не мог своих коллег, считая их некомпетентными идиотами. По всей видимости он и сам не был «борцом с преступностью». Спичке принесли чашку чая, а Мие крепкий кофе, который она практически залпом выпила, не взирая на горечь напитка и его температуру. Спичка очевидно поморщилась: — Гадость. И этот чай тоже. — она отодвинула чашку. — В моём кафе всё куда лучше. Мия удивлённо посмотрела на собеседницу: — У тебя есть своё кафе? — Ну да, — Спичка ответила так, будто у каждого человека в Голдтраме есть собственное кафе. — И там чай куда лучше. Обе девушки обратили внимание на шум от задвигающегося стула. Филипп дописал своё письмо, складывая его в Белые конверт с символом Вампиров, а затем нервно оглянулся, будто боялся, что к его шее прямо сейчас прижмут нож. Изумление, перемешанное с негодованием на лице Мии Гросс заставило Спичку усмехнуться. — Я же говорила. — сказала она, поднимаясь только тогда, когда Филипп скрылся из виду. — Вообще он идиот полный. — она кинула на стол несколько купюр, что немного разозлило Мию. Не хватало, чтобы за неё ещё кто-то платил. На улице пошёл ливень, когда они вышли из «Цветка», так что их плащи теперь совершенно не привлекали внимания. Филипп шёл в метрах шестидесяти от них, не прекращая ускоряться. Мие начинало казаться, что он бежит. — Он очень торопится... — сказала она. — Нужно передать письмо передатчику, который передаст его Остину, который назначит встречу с Филиппом, и только тогда он передаст письмо Безумца. — ответила Спичка. — Он всегда стоит на одном месте, ожидая, что кто-то из таких, как Филипп передаст письмо Остину Муру. — Написать сообщение не проще? Спичка усмехнулась: — Сообщения можно стереть. Да и Остин любит определять эмоции в письмах, по почерку и орфографическим ошибкам, такая уж натура. — А что в письме Безумца? — Набор французских слов. Всё равно оно не дойдёт до Остина. — они перешли на бег, потихоньку настигая Филиппа. — Почему не дойдёт? — спросила Мия, пытаясь поспевать за Спичкой. — Потому что. — ответила та, доставая пистолет. Филипп резко свернул вправо, а Спичка затормозила на углу, спрятавшись. По примерной карте Безумца ещё поворот и Филипп встретится с передатчиком, чего допускать было категорически нельзя. Убивать бы пришлось сразу двух, тогда Остин сразу бы догадался что к чему. Времени не было. За несколько секунд Спичка сняла предохранитель и одним выстрелом убила Филиппа. Благодаря глушителю выстрел не был слышен, но было слышно, как тело с грохотом упало на землю. Мия пискнула, не увидев, но осознав, что сделала девушка. — Ты его убила! — разъярённо прошептала брюнетка. Та лишь отмахнулась, взяла в руки телефон, быстро настрочив сообщение. Тут же с крыши двухэтажного дома спрыгнули Музыкант и Принцесса в таких же плащах и масках. Мия заметила, что у них всех были линзы. Как и у Спички, хотя Мия отчётливо помнила, что в кафе её глаза были настоящего серо-синего цвета. Спичка была очень проворной девушкой. Краем глаза Мия Гросс заметила, что парни утаскивают мёртвое тело Филиппа с невозможной беззвучностью. Всё произошло слишком быстро, меньше чем за минуту, осознать всё произошедшее было практически невозможно, и Мия понимала, что на какое-то время она была немного выбита из колеи, в отличие от Пираний: они были собраны и спокойны, хотя от ребят Безумца мéньшего и не нужно было ждать. Будто бы они раскаивались во всех убийствах, которые совершали. Но Мия всё равно искала проблеск сожаления в немного приоткрытом лице Спички. И не нашла. Тишина невозможна для многих, но не для Пираний. Тишина была их спутником по жизни, верной подругой и защитницей, только благодаря ей Пираньи были неуловимыми. Их просто никто не слышал. За считанные секунды труп исчез, Мия даже не успела разглядеть, куда его утащили, но увидела, как кто-то быстрым шагом направился к ним. Этим «кем-то» был никто иной, как Химик, он был узнаваем даже в плаще, сгорбившийся. — Я отвлёк охранника, но буквально на пару минут, валим! — прошептал он и побежал к железному забору, за секунду перепрыгнув его. Этот забор был раза в два-три выше предыдущего, что очень напугало Мию. — Я не смогу так перепрыгнуть!.. — взволнованно прошептала брюнетка. — Разгоняйся со всей силы, не задумывайся о тяжести своего тела, не задумывайся о том, что оно потянет тебя вниз, давай, красотка! — на одном дыхании прошептала Спичка и побежала к забору, совершенно беззвучно перепрыгнув его. Мия побежала следом, но следовать советам девушки было не то чтобы невозможно, просто слишком тяжело и страшно. Как-то давно Мия рухнула с такого забора, сломав себе обе ноги, и приобретя новую фобию. Пусть она, будучи Гвардейцем боялась упасть, но не боялась пролезть в широкое отверстие между прутьями. Мию часто называли ходячим скелетом. — Не останавливайся перед забором! — шикнула Спичка, бегущей девушке. — Я тебя поймаю!.. — её теперь уже карие глаза расширились, когда она увидела, что Мия сворачивает чуть левее. — Что ты делаешь?! Мия не ответила, просто пролезла в заборную дыру, подмигнув удивлённой Спичке. Изумление, а затем ухмылка на её лице подняли настроение Мии ещё больше, заставив её ухмыльнуться в ответ. — Быстро схватываешь. — сказала Спичка. — А теперь посмотрим, насколько ты быстро бегаешь... Бегала Мия быстро. Бег помогал избавиться от нежелательных мыслей и ощущений, но сейчас она сомневалась, что это получится. Тем временем Безумец расслабленно пил кофе, пока Герман и Аэлита откровенно пялились на него. — Тоже желаете? — мягко спросил он, вдыхая аромат своего до ужаса горького эспрессо. — Спасибо, — Аэлита немного сморщилась, чувствуя этот характерный для горького кофе аромат. — откажусь. — Жаль. — притворно расстроился мужчина. Герман тоже отказался, но они продолжали пялиться на Безумца, который, в свою очередь, пялился на Кота, который решал математические примеры. — Я устал, — сказал подросток. — не люблю математику. — Решай. — без напора сказал Граф, делая небольшой глоток кофе. — У тебя выпускной год начнётся через два месяца. Математика необходима для поступления в любой колледж и университет. — Я думал, что мы просто заплатим ректору. — недовольно пробормотал Кот. — Я бы не хотел, чтобы ты учился благодаря деньгам, заработанным не самым хорошим путём. — тон Безумца стал настойчивее, а морщинка меж бровей стала ещё реальнее. Герман и Аэлита одновременно усмехнулись с словосочетания «не самый хороший путь». Это было очень...мягко сказано. — Образование в наше время значит очень многое. Ты можешь и не пользоваться этим дипломом в жизни, но он всегда будет твоей опорой, вторым шансом, которым ты сможешь воспользоваться. — продолжал шатен, прекратив пить кофе, видимо напиток закончился. — Ты тоже без образования. — возразил Кот, надувшись. Безумец посмотрел на него, прищурившись. Иногда он забывал, что Кот — подросток, у которого есть какие-то свои планы и мечты. Подросток, который любит возражать и подражать. Иногда Безумца это бесило. — Не нужно ориентироваться на меня, Кот. — его тон голоса стал окончательно серьёзным, Аэлита и Герман напряглись. Они знали, что Безумец не всегда спокойный и насмешливый, знали, что он мог и злиться, и кричать. Но нынешнее напряжение в его голосе было...другим. Он не говорил как главарь. Он говорил как родитель. Кот тоже уловил это напряжение в мужчине, поэтому поспешил замолчать. Молчали все. Только часы ровно тикали. Каждый считал секунды, перерастающие в минуты. — Ты можешь поступать куда душа желает. — наконец сказал Безумец. — Я просто хочу, чтобы у тебя было образование, даже не смотря на то, что у нас есть деньги. Аэлита и Герман переглянулись и оба поняли, что разговор этих двух был не для лишних ушей, этот разговор был слишком...личным, по-семейному. Безумец посмотрел на наручные часы, а затем снова обратился к Коту: — Принеси документы, Воробушек, они в моём кабинете. — он кинул ключ от комнаты мальчику. Тот кивнул и вышел из комнаты. Аэлита неуверенно помялась и сказала: — Ты волнуешься за него... — Я хочу, чтобы у него был шанс уйти. — сказал он. — Если всё будет плохо. — он не сказал им, что готовит такие шансы для каждого своего товарища. И Герман с Аэлитой поняли, что под словом «плохо» подразумевалась смерть Безумца, «захват» его бизнеса. Он давал им шанс сбежать, укрыться там, где до них бы не дотянулись. И это заслуживало уважения. Разом в комнату ввалились Мия и все Пираньи в полном составе. Но Герман сразу же заметил, что одного человека не хватает: — Где Филипп? Принцесса и Музыкант кинули на пол чёрный мешок: — Здесь. — сказали они. — Что? — Аэлита распахнула свои огромные голубые глаза, таращась то на мешок, то на Пираний. Она даже не заметила, как её тело начало дрожать. Герман не медлил и подошёл к мешку, заглянув внутрь: — Это Филипп. — сказал он и в его голосе появились дикие нотки. Он был очень зол. — Что, блять, происходит, Безумец? — он развернулся к мужчине, который с некоторым любопытством наблюдал на смену эмоций на лицах Германа и Аэлиты. — Вы понимаете, что мы вас всех посадим?! Каждого, блять! Почему вы все такие спокойные? Что происходит? Безумец? Мия? — Вы не станете меня слушать. — хмыкнул Безумец. — Но станете слушать госпожу Гросс. Мия, будьте любезны, расскажите своим коллегам о тайной жизни вашего товарища. И Мия рассказала, и Герман с Аэлитой поверили ей, ведь ещё никогда не видели девушку столь эмоциональной и взволнованной. Она тоже была потрясена предательством Филиппа, которого считала хотя бы коллегой, пусть и не другом. Гвардейцы не скорбели, это не в их стиле. Они понимали, что Филипп был устранён для общей цели, Безумец даже предоставил им доказательства общения Остина и него. Для них была важна задача, поставленная человеком выше. Но надо признать, что Безумец их немного, но всё же впечатлил, поймав Филиппа на такой части, как передача письма, на что тот сказал: — Письмо было чисто для вас. Мы не могли убить его просто так, вы бы с нас шкуру спустили, а мы к этому не готовы. — он пожал плечами, а затем добавил: — Он бы назначил встречу с Остином два дня назад, когда вам дали само задание, но у него не было доказательств, а Остин бы ему не поверил без них. Ему просто нужно было предоставить видимое «доказательство», на которое он охотно клюнул, ведь Муру нужны какие-то новости, чтобы быть первее всех на шаг. Когда их разговор подошёл к логичному концу, Безумец выложил на стол документы и нож. — Договор на крови. — уточнил он. — Я не могу назвать точного плана по устранению Вампиров, ведь сам не знаю, но могу сказать только то, что мы будем очень много обманывать, чтобы получить проценты. — певучесть его голоса уменьшилась, а сам Безумец стал более дёрганым и суетливым. — Вы можете прочитать условия, а мы пока выйдем на несколько минут. — Безумец, не нуждаясь в одобрении, поспешил выйти из комнаты, чтобы перебраться в свой кабинет, за ним последовали и все Пираньи. — Проценты? — переспросила Спичка, нервно дёргая за свои синие пряди. Очевидно, что беспокойство Безумца передалось и ей. — Преступность бывает разной. Крупная преступность, как правило, является бизнесом, но вы и сами это знаете. — ответил Безумец. — «Логовом Вампира» называется не только клуб, а в принципе все владения Мура. — Акции. — подытожил Химик. Безумец кивнул, чувствуя, как его руки начинают трястись, а кончики пальцев становятся ледяными. Он чувствовал ужас и какое-то дикое предвкушение одновременно. — Каждый из Вампиров имеет акции. Больше всего их у Остина Мура — пятьдесят процентов. Остальные сорок девять расформированы среди остальных. — с каждым словом взгляд Безумца становился всё более стеклянным, а голос значительно повысился. Пираньи слушали также внимательно, когда Химик, в свою очередь, внутренне беспокоился за Безумца. Он постепенно открывал тайну, с которой жил последние три года и для него это было сложно и больно. — А где ещё один процент? — задал вопрос Музыкант, интересуясь. Его в всегда интересовало то, что касалось Вампиров, особенно его интерес вызывали их слабые места. — Он заморожен. — ответил Безумец. — И принадлежит Августу Кросби. Химик буквально видел, как тот расклеивается, одновременно пытаясь собрать себя по частям. — Лучшему другу Остина Мура? — переспросил Принцесса, дёргая цепь на своей шее. Для Пираний Август Кросби был не более, чем легендой, которую жители города рассказывали друг другу. Пираньи знали, что этот человек умер в перестрелке, знали, что он был похоронен без почестей, что на его могиле не было имени. Пока кто-то не написал имя и следующую фразу маркером:

Август Кросби

«Друг и наставник»

Почерк явно был не взрослого человека, так как фамилия была немного исковеркана: Крозпи. Безумец тихо, с горечью смеялся, находясь около могилы этого человека. Августа Кросби. Только двое людей могли такое написать. Роберт и Тони. Для одного он был другом, а для другого наставником. Оба называли его «Крозпи», считая это смешным. — Август Кросби перед своей смертью распределил все акции поровну среди Вампиров. Даже для Логана оставил, хотя и не знал о нём. Остался только один процент и этим процентом сейчас пользуется Брэд Кит. — когда все вопросительно посмотрели на него, он спросил: — Спичка, ты донесла письмо до тира? Та кивнула. — Август Кросби был отменным стрелком и желал научить своему любимому занятию абсолютно всех. Тогда тиром владел Брэд, Август поспорил с ним. И выиграл. Тир стал принадлежать ему, хотя особой прибыли и не приносил. — Тир является замороженным активом. — закончил мысль Кот. Безумец еле заметно кивнул: — Но Брэд продолжает им пользоваться в своих интересах, так как его хозяин всё ещё должен такие деньги, каких у него нет, но эту историю вы и сами знаете. — весь разговор он старался не смотреть на Пираний, не понимая причину своего...страха? Нет, слишком громкое слово. Его тревожила возможная реакция товарищей, которые так рьяно ненавидели всех Вампиров. Ненавидели и Августа, зная только то, что он когда-то был другом Остина. Молчание затянулось. Все понимали, что Безумец делает отчаянный шаг, понимали, что он собирается раскрыть собственную личность на свой страх и риск. Химик закатил глаза, устав ощущать напряжение царившее вокруг, и сказал: — Пора, Граф. Безумец широко распахнул глаза, немного постучав по грудной клетке. Ему было необходимо уменьшить бешеный сердечный ритм и тяжёлое дыхание. — Всё в порядке? — Музыкант уже хотел встать, но Безумец остановил его одним движением руки. — Нет. — резко сказал он не своим голосом. Этот голос был выше на полтора тона, он был менее певучим, делал удар на согласные звуки, съедая гласные. Но он всё ещё немного тянул последние гласные в словах, оставляя каплю Безумца в себе. Тут же Безумец взял себя в руки и встал, выпрямившись. Он некоторое время только смотрел на Пираний с каким-то отчаянием, которого они ещё никогда в нём не видели. А затем он снял линзы. А затем он стянул перчатку с левой руки. А затем он отодвинул горлышко синей водолазки в сторону. Он снял маску. Все, кроме Химика и Музыканта издали какой-то неопределённый звук. Хотя и Музыкант это сделал, просто звук был другим. Что-то среднее между удивлением, восхищением и радостью. Это немного озадачило шатена. Химик был просто спокоен, он всё прекрасно видел раньше, так что сейчас он просто насладится выражением лиц Пираний, которые с радостью предоставили ему это удовольствие. Август Кросби резко втянул воздух с такой силой, будто желал оставить всех без кислорода. Шестёрка на шее, немного ниже уха. Ликорис на тыльной стороне левой ладони. Герб Вампиров на запятье. — Ты мёртв... — неуверенно произнесла Спичка. — Ты не можешь быть живым... Тебя хоронили... — Тем не менее. — отрывисто ответил Август. — Я Август Кросби. И я жив. Их любимым местом был холм за городом. На холме находился старый почтовый ящик. Август Кросби и Роберт Галбретт не любили разговоры. Они любили письма и каждую среду приходили именно сюда, принося с собой кучу бумаги и ручек. Они садились около ящика, начиная строчить друг другу письма, а затем клали их в почтовый ящик, сразу же забирая. Они не говорили друг другу ничего. Только шелест бумаги на ветру и скрип ручек, когда у них заканчивались чернила нарушали идиллию комфортной тишины. Каждую среду они вместе приходили туда. До смерти Августа. Каждую среду после 2009 года Роберт приходил туда один. Клал письмо и поспешно убегал, надеясь, что Август его прочтёт. И Август читал. Каждую среду он приходил на холм, видя очередное письмо в почтовом ящике, которое грело ему душу. «Не знаю как обращаться к тебе теперь... Август? Безумец? Буду обращаться к тебе «Крозпи», так удобнее) Так вот, Крозпи, ты полный идиот, раз не сбежал. Создал свою банду, молодец! Поздравляю, блять! Ради чего был весь этот цирк с инсценировкой? Чтобы снова пойти на те же грабли?! Только Остин когда-нибудь узнает всё и уничтожит тебя. Как Безумец ты ему не интересен, но как Август Кросби...» В следующую среду ему пришёл ответ. Первый и последний. «Ты прекрасно знаешь, Робби, что я не пропаду.» Знаю, Август, знаю. Сегодня была среда, что означало то, что Роберт снова идёт на холм с очередным письмом, которое исчезнет в этот же день. Погода была пасмурной, как и всегда. Роберт любил и ненавидел Голдтрам за его вечные дожди и слякоть, но было в этом что-то...уютное. Августу нравились дожди, подумал Роберт, а затем задумался над тем, почему думает о живом Августе как о мёртвом. Он дошёл до холма, где-то вдалеке ударила молния, значит времени было немного, а умереть от удара молнии совершенно не хотелось. Он открыл ящик, намереваясь положить туда письмо, но тут выпал белый конверт. Надежда вспыхнула в груди Роберта настолько сильно, что он схватился за сердце. Это было письмо от Августа, несомненно. И он поспешил открыть конверт, в котором кроме маленького листочка, свёрнутого в несколько раз ничего не было. Роберт развернул листочек, испытывая колющее ощущение в груди: и страх и трепет, и радость и волнение. «Обернись, Робби» — гласила записка. И Роберт обернулся, потому что не мог иначе, потому что слишком устал видеть свою любовь своего друга по другую сторону. Каждый раз, когда они встречались в драках или переговорах, то еле заметно кивали друг другу, а в их глазах можно было заметить узнавание, перемешанное с разными эмоциями и чувствами, которые не видел никто, кроме этих двух. Самым огромным из них было чувство благодарности. Август Кросби был благодарен Роберту за то, что тот продолжает хранить его тайную личность, был благодарен Роберту за то, что их дружба, даже несмотря на жизненные ситуации становится только крепче. Август был благодарен Роберту за Тони, которого мужчина взял под своё безопасное крыло. Но больше всего Август был благодарен за письма на холме. За традиции, за честность, за импульсивные строки и зачёркнутые предложения, за эмоции, эмоции, эмоции, которых ему иногда не хватало в жизни. Август Кросби был безгранично благодарен Роберту. И сейчас это было особенно видно в его взгляде, в лёгкой улыбке и в отсутствии конспирации. Август Кросби стоял перед ним в обычных джинсах и чёрной футболке. Без длинных плащей, без водолазок и перчаток, без высоких ботинок. — Привет, Робби. — ухмыльнулся Август и Роберт был сражён наповал. Эта ухмылка стала той самой спичкой, упавшей в бензин. Опасная, хитрая, дерзкая, но в тоже время и мягкая и добрая, спокойная и безопасная. Предвкушающая. Именно по этой ухмылке Робби и понял, что они все в полной заднице. Но он не мог не подойти к мужчине, не мог не обнять, уткнувшись носом в пушистые волосы, всё ещё пахнувшие яблоком. — Ты не сменил шампунь. — пробормотал Робби. — Надо признать, что запах яблока не так уж и плох. — ответил Август где-то в районе грудной клетки Роберта. — А ты всё также пользуешься мятной жвачкой. Как хорошо, что Кросби не заметил покрасневших щёк Роберта. Он всё ещё помнил поцелуй в школьном туалете на их выпускном. Никогда не смог бы забыть, даже если бы сильно захотел. — Я скучал по тебе, Август. И Тони, и Вирджиния, и Грейс... — шептал Робби, гладя Августа по спине. — Не думал, что вы столь сентиментальные. — хрипло рассмеялся Август, всё ещё немного приглушённо из-за свитера Робби. — Ты же им не рассказал?.. — Нет! — сразу же выкрикнул Роберт. — Никому. О твоей тайне знаю только я... — И Пираньи. — перебил шатен, немного отодвигаясь. — Что? — переспросил Роберт, запустив руку в свои тёмные волосы. — Ты им рассказал? — Да, Роберт. — кивнул Август. — Я им всё рассказал. Роберт шарахнулся от него, понимая, к чему тот ведёт: — Нет, Август... — Да, Роберт. — пылко ответил Кросби. — Пришло время покончить с Вампирами, как ты этого когда-то и хотел... Поздней ночью они встретились на холме рядом с почтовым ящиком. Поздней ночью они предстали перед друг другом не как Безумец и Роберт Галбретт, а как Август Крозпи и Робби. Не было больше скрытых улыбок, обращённых к друг другу во время стычек, не было напускной злости и фальшивого желания уничтожить, не было никого, кроме двух старых друзей. Именно в ту позднюю ночь среды Август Кросби осознал, что у него всё же есть друзья среди Вампиров, которые смогут помочь, если он попросит. А он попросит и заслужит их удивления, ведь Август Кросби никогда не просил, держался особняком, но время идёт, а люди меняются. Изменился и Август. Роберт видел это. Пираньи пошли ему на пользу. Август Кросби не был тенью. Не был негласным вторым номером. Не был человеком без мечт и желаний. Август Кросби был. Был со своими целями, которых добивался, был со своими товарищами, которые приняли его, несмотря на его прошлое, был рядом с Робби, своим другом. Он просто был. И этого было достаточно. Они встретились поздней ночью среды на холме с почтовым ящиком. Лёгкие улыбки, письма в потёмках, скрип ручек, шелест листьев деревьев, ночное небо, освещённое полной луной и россыпью звёзд. Этого было достаточно.