Смутившаяся Зубейда

Однажды Хайат ан-Нуфус поела за завтраком ширазских фруктов, и ей скоро захотелось по большой нужде. Она пошла в домик с водой и присела там. Она была не в силах сидеть на корточках из-за своей полноты, но для нее были сделаны возвышения по бокам от стока, подобные двум скамьям, и она опускалась правым бедром и правой ягодицей на одну из них, а левыми на другую, а ее тучная стыдоба свисала посредине, приходясь над пространством между скамьями, и над этим же пространством оказывалось отверстие ее зада, так что она легко делала свои дела таким образом, а потом вставала и звала, чтобы ее вытерли и помыли. А надо сказать, что из-за ее громадного живота и полноты боков она не могла толком видеть, куда садится, ведь, куда бы она ни опускала взгляд, она видела только свой живот, закрывающий ее жирные бедра, колени и ноги и все, что было под ней. И, присев, она взмолилась: «О, хоть бы я все сделала обильно и легко!» А в тот миг она так торопилась из-за нужды, что не позаботилась о том, чтобы сесть точно как следовало, и вышло так, что когда она подняла рубаху (а она ходила без шальвар), оба ее места оказались над полом, а не над проемом, и, справляя нужду, она налила и навалила на пол так, что удивительно было смотреть. И Хайат ан-Нуфус было невдомек, что она сделала, когда облегчалась спереди и сзади, ибо это случилось у нее между ног и между ягодиц, и, как сказано, из-за своей тучности она не могла видеть ничего под собой и у себя внизу. А служанки не оказалось, как следовало бы, при доме уединения, ибо она отлучилась по какой-то причине. А в покоях Хайат ан-Нуфус и других женщин уже подали еду, и она очень хотела есть, так что она не стала ждать и звать служанку. И она поднялась, не посмотрев, что оставила за собой, и вышла из дома уединения, как была, без шальвар и в приподнятой и завернутой рубахе, и не помытая ни сзади, ни спереди, торопясь поскорее вернуться и насытиться. А в это время захотела по нужде другая наложница, по имени Фатима; а она была тонкотела и худощава, и ступала быстро и легко. И когда шла в дом уединения, по дороге она встретила Хайат-ан-Нуфус, тяжело ступавшую ей навстречу, и увидела ее тучный голый лобок, опускающийся под живот и отвисающий почти до ее колен, и она подумала про себя: «Эта жирная красавица ленива сверх всякой меры! Она заботится о своей одежде, а не о своей стыдливости, ведь ей хватило сил поднять свою одежду, чтобы не запачкать и не залить ее ненароком, но она не стала утруждаться, опуская ее, чтобы прикрыть собственный стыд!» И когда она вошла в дом уединения, она увидела то, что оставила за собой Хайат ан Нуфус. А та тем временем прилегла на подушки и без стыда раздвинула, как могла, ноги, будто малая девочка, не знающая, чего следует стыдиться, так что все видели ее тучную стыдобу и разбухшие от жира губы ее кусса. А тучная голая плоть ее женской складки немного разошлась, и всем были видны ее лепестки, и жемчужина, и щель, и вход в нее. И она велела, чтобы ее кормили, не стыдясь того, что телеса ее низа сзади и спереди еще не были очищены и отмыты после того, как она делала, и лишь призвала служанку, чтобы та очищала ее здесь, пока она будет есть. Так что она ела, а те, кто прислуживал ей, видели ее голые раздвинутые перёд и зад, и как ей вытирает и моет там и там служанка. А Фатима, увидев озера и горы, которые оставила в доме уединения на полу Хайат ан-Нуфус, возмутилась, и, не сделав своего дела, вышла оттуда, и, вернувшись и обратившись к Хайат ан-Нуфус, воскликнула так: - О ты, жирная, ты воистину предел тучности и лени, ведь если бы женщина стала еще тяжелее, у нее разошелся бы ее необхватный живот! Когда твои родители, зачинали тебя, они, должно быть, были голодны и думали о горах мяса, потому ты и вышла у них такая, как есть - гора жира и мяса, которая не желает даже подмыться сама. И я клянусь, что ты сама думаешь о том же, когда делаешь по большой нужде, ведь ты оставляешь настоящие горы в доме уединения! А ведь ты бываешь сытой и объевшейся, когда садишься для этого, почему же ты думаешь в это время о горах мяса? И Хайат ан-Нуфус испугалась и сказала: «Откуда ты знаешь, сколько я сделала, мало или много?» Ибо она решила, что Фатима подсматривала за ней и слышала, как она взмолилась, чтобы у нее легко вышло то, что непристойно назвать. И Фатима сказала ей: «Оттуда, о жирная, что ты не попала в проем и наделала на пол, и в доме уединения за тобой поистине остались моря и горы! Неужели ты не смотришь, куда из тебя льется и валится?» И Хайат ан-Нуфус успокоилась и воскликнула: «О, о! Но разве я виновата, что не могу из-за живота видеть собственную струю? Ведь это прекрасная величина моего живота не дает мне делать этого, и не мое дело следить о том, о чем ты сказала, а служанок!» И Фатима не нашлась, что ответить, ибо красота и тучность Хайат ан-Нуфус не могли оспариваться.