Смутившаяся Зубейда

Рассказывают, что Зейнаб была так толста, ленива и изнеженна, что не вставала с постели даже для того, чтобы облегчать свои телеса, и все делала лежа, как грудная девочка, и была испачкавшаяся и мокрая, пока служанки не подбегали, чтобы убрать за ней, помыть у нее между ног, вытереть и вымыть ей зад и раздвинуть и умастить ее тучную складку. И однажды Хайат ан-Нуфус пришла укорить ее и посмеяться над ней, и она была нагая, как создал ее рок, так что Зейнаб было видно все ее тело. И она показала на свой живот, огромный и жирный, и сказала: «Я не легче тебя, и мои бедра шире, и мой кусс жирнее и больше, и мои ягодицы тяжелее, чем у тебя! Но со мной никогда не бывает того, что случается с детьми, и я всегда остаюсь чиста сзади и спереди! И мои женские части всегда чисты и нежны, как бы они у меня ни расплылись и ни разжирели. А ты, жирная - отдыхать с тобой на ложе все равно, что ложиться в доме уединения, ведь у тебя в любой миг могут вдруг оказаться мокрыми и запачканными твой перёд и зад! И если ты так слаба, что не приподнимаешься по нужде, то, наверное, ты скоро будешь звать людей, чтобы они раздвигали твои ноги перед халифом и клали тебе куски в рот за едой!» И Зейнаб подумала: «О, клянусь, если бы было так!» - ибо она была изнеженна и тучна сверх всякой меры, и хотела бы, чтобы ей ничего не приходилось делать самой. Но слова Хайат-ан-Нуфус разгневали ее, и она сказала: «А ты, о жирная! Разве после дома уединения ты сама моешь себе спереди и сзади? Между ног тебе всё моют твои служанки, как и мне, ведь мы сами даже не можем дотянуться туда и дотронуться до этих мест из-за нашей тучности. Ты так же подставляешь им свое тело, как и я, и они так же раздвигают тебе твою тучную складку и огромный зад, как и мне, отчего же ты кичишься передо мной, разве ты не так же жирна?» И Хайат ан-Нуфус засмеялась и сказала: «Пусть я и моюсь, как ты, но зато я не пачкаюсь, как ты!» И она повернулась и пошла к себе, качаясь и выступая, а ее голые ягодицы дрожали и бились друг о друга, точно волны в сильную бурю. И Зейнаб была уязвлена ее речью, и она сказала себе: «Хорошо же, я докажу тебе, что я не ребенок!» И когда к ней пришел позыв сзади и спереди, и она поняла, что ей настало время облегчиться, она закричала: «Смотрите, как я встаю!» И она повернулась на живот и встала на четвереньки, чтобы выбраться из постели. А желание так распирало ей зад, что она едва терпела. И затем она оторвала живот от подушек и поднялась на колени, упираясь руками в стену, и хотела встать с постели, но начала делать от сотрясения своих телес и навалила большую кучу на постель, и полила ее обильной струей из своего тучного кусса. И так она сходила по нужде, стоя на коленях и держась за ковры на стенах, и гордилась тем, что смогла подняться, и восхваляла себя за свое здоровье, силу и красоту. И Хайат-ан-Нуфус пришла и увидела, как она стоит на коленях в постели, обнаженная, и из голой женской складки у нее льет на то, что она сделала на постель, а из-под ее ягодиц на эту кучу продолжает валиться то, что исторгалось из ее заднего отверстия. И Зейнаб воскликнула: «Смотри, о скверная, я смогла подняться и сделала это на коленях! Я струила стоя и сходила сзади стоя, и теперь ты не скажешь, что я пачкаюсь, лежа на спине, как девочка, которую не отняли от груди!» А служанки пришли, и убрали за ней, и помыли ей тело между ног и сзади, и убрали ее постель, и все это время она гордилась и величалась перед ними, пока ее не уложили на подушки и не начали гладить и ласкать её женскую складку между ног, так что она начала вскрикивать и лепетать. И Хайат-ан-Нуфус засмеялась тому, как эта чрезмерно тучная девушка гордилась, что сделала в собственную постель, и не поняла того, за что ее укоряют, и она воскликнула: «Поистине, если твой огромный зад столько навалил и не лопнул, я не стану больше удивляться ничему из того, чего ты достигла!»