Смутившаяся Зубейда

XVI Но Хинд никак не могла победить свою стыдливость и лежала будто без памяти, пока слуги занимались с ней, ибо стыдилась, что те видят ее отверстия наготы и зада в то самое время, как из них у нее выходит по нужде. И она закрывала глаза и даже пыталась сдержаться, чтобы не делать у них на глазах, хотя у нее ни разу не получилось удержаться даже на миг из-за ее изнеженности, и она только причиняла напрасные мучения своим телесам. И ее мать помышляла вовсе не о том, что все, что с ней делали, непристойно, но только о том, чтобы она сама не вспоминала этого! И ее мать решила занимать ее чем-нибудь в это время, чтобы она могла отвлечься и забывала о том, что делают с ее телом в этот миг. И вот она приказала одному рабу спросить у дочери, что для нее было самым большим наслаждением, чтобы занимать и отвлекать ее этим в то время, как ей помогали справить нужду. И раб пришел к ней и спросил ее об этом. А надо сказать, что самое большое наслаждение Хинд испытывала, когда ей мыли лоно, и пальцы слуг касались ее наготы прямо между губ и трогали ее там. И хотя раньше в щели ее трогали и другим, и она уже узнала в этом месте величайшее наслаждение, какое только может знать женщина, но она почти забыла об этом. И услышав вопрос раба, она застыдилась, и не осмелилась признаться матери в своей распущенности, и сказала: «Больше всего я люблю есть и спать». И он засмеялся и передал это ее матери, и она распорядилась, чтобы слуги от начала и до конца кормили ее в то время, как она справляет нужду. И они подавали ей такие вкусные кушанья, что она не могла думать ни о чем, кроме еды, и совсем не стеснялась того, что делала в это время и что делали с ней. И мать приходила побыть в этот миг рядом с ней, и кормила ее из рук. И вот ее мать сделала так, что Хинд ела и облегчалась одновременно, лишь бы она не испытывала стеснения и неудобства. XVII И однажды, после того как она запачкалась и облилась, ее понесли в баню, и она сказала: «О, помойте мне кусс, и помойте мои ляжки и зад, или я умру!» И они стали мыть ей между ног, а одна из служанок отошла в укромное место и стала делать то же себе. И Хинд увидела это и подумала о себе, и она заплакала и сказала: «О горе мне! Моя рабыня может видеть все, что находится у нее под животом, и трогать себя там, и ощупывать свои нежнейшие сокровенные части, а я нет, и мое женское место для меня что отдаленный Багдад, хотя у меня между ногами тело гораздо толще, и моя стыдная складка больше и тучнее, и у меня там куда больше мяса, чем у нее! И я куда тяжелее там, чем она! Почему же одна я остаюсь незнающей, будто грудная девочка?» И ее служанка Набила засмеялась, и ей овладела притворная жалость к Хинд, и она подошла к ней и помыла и раздвинула ей кусс, чтобы развлечь ее, но та только плакала и говорила: «Другие люди видят, что есть у меня между бедер, а сама я не вижу!» И Набила сказала: «Поистине, ты уже выросла и можешь знать все об этом своем месте!» И она принесла зеркала и прикрепила их так, чтобы в них отражались сокровенные места Хинд, а сама раздвинула ей их так, чтобы ей все было видно. И та обрадовалась и поразилась, и разглядывала свою собственную раздвинутую щель и сокровенное отверстие своего зада, и не отпускала Набилу до тех пор, пока та не назвала по имени и не показала ей в зеркале и не дотронулась у нее до всего, что там у нее было. И когда Хинд нагляделась на себя, она раскраснелась и спросила: «О, как хороша моя нагота! Но я хочу спросить тебя, Набила, ведь ты старше и знаешь об этом больше меня! Скажи мне, почему отверстие у меня спереди больше, а сзади меньше? Ведь сзади выходит так много, а спереди только льется струя! И потом, зад, который закрывает мне то мое отверстие, так велик, а складка, укрывающая мою щель, очень тучна, но намного меньше его. Но ведь мы не прикрываем меньшее большим, а большее - меньшим! Почему же в моем теле все наоборот и мой зад, который так велик, укрывает мне меньшее отверстие, а моя передняя складка - большее?» И Набила разгневалась и сказала: «О бесстыдная, о чем же ты спрашиваешь! Знай, что когда рок определял тебя и сотворял твою наготу, и наделял тебя всем, что у тебя есть между ног, и одарял тебя там прекрасной полнотой, примерялись эти твои отверстия не к тому, что выходит у женщин спереди и сзади, и не к тем твоим местам, что окружают и укрывают их, а к тому, что входит в них туда и сюда. И если уподобить эту примерку записям, то ничего не было в них ни о тех горах мяса, что у тебя сзади, ни о жирном холме со щелкой, что ты носишь спереди; ни о том, что льется у тебя из переда, ни о том, что выходит у тебя из зада, ни о том, как они избавляют тебя от съеденного и выпитого!» И Хинд застыдилась и покраснела, сидя с тучной раздвинутой срамотой, и прошептала, тяжело дыша: «О Набила! Для чего же тогда я наделена всеми этими частями? Ведь руки - для того, чтобы брать еду, и рот - для того, чтобы есть, и живот - для того, чтобы вмещать ее, а то, что у меня между нежных ног спереди и сзади, освобождает меня от съеденного и от выпитого!» И Набила воскликнула: «О ты, тучная, поистине, жиром заплыло не только твое нагое тело, но и твой ум! Эти места у тебя созданы для наслаждения! Ведь руки - для того, чтобы обнимать любимого, и рот - для поцелуев и иного, о чем я не скажу тебе, и живот - для того, чтобы его мял и на нем отдыхал возлюбленный. И то, что у тебя спереди - для зебба, а то, что сзади - для пальца, ведь ими будут ласкать тебя в эти места. Поэтому нежное отверстие в стыдном месте у тебя под животом сделано по мерке айра, которому суждено входить в него, и заполнять тебе твой мягкий холм изнутри и дарить тебе в нем такое наслаждение, о котором ты не можешь и догадаться. А в твоем заднем проходе помещается палец, который будет почесывать и ласкать тебя там. И насколько зебб толще пальца, настолько и отверстие любви в твоей срамоте больше отверстия меж твоими неподъемными ягодицами!» И Хинд засмеялась и задумалась, а после произнесла: «Вески твои доводы, Набила! Но вот что смущает меня: если ты права, почему же моя стыдная складка меньше, чем зад?» И та сказала со смехом: «Это и есть заповеданная тайна рока! И еще, если бы она была у тебя размерами с зад, ты не могла бы ходить, и она не поместилась бы у тебя между ног, когда ты лежала бы, и даже самый длинный айр не смог бы войти в нее, когда ты захочешь совокупляться !» И они прекратили разговор от смущения и стыда, и она пожелала отдаться мужчине так скоро, как только ей будет дано, и поручила своим служанкам привести ей мужчину с самым большим айром, какого только им удастся найти.