Смутившаяся Зубейда

III И они провели его к ней, а она лежала в постели на животе в одной рубахе, с голыми ногами, обнаженным задом и раздвинутым срамом, ибо ей даже не надели шальвар, чтобы она могла не терять времени, стаскивая их, когда захочет по нужде. И она не стыдилась тех, кто глядел на ее в таком виде, ибо привыкла, что евнухи и служанки, окружавшие ее, созерцают ее во всяком положении с обнаженным и раздвинутым стыдом и видят все, что только есть у нее в раздвинутой щели, когда раздвигают ее. И они положили ее на живот, чтобы она давила на него собственной тяжестью и скорее могла бы прийти к тому, что было ей необходимо и чего она жаждала, и это дало бы облегчение ее заду. И две служанки сидели у нее по бокам и держали раздвинутыми ее тучные ягодицы, так что Махмуд сразу увидал отверстие ее зада, и убедился, что оно необычайно расширилось, ибо его сверх всякой меры распирало то, чему не пришлось через него выйти. И девушка стонала, и не могла даже пустить ветры, ибо заднее отверстие у нее закупорилось. И когда он поглядел на все это и увидел ее с заплывшей наготой, он захотел ее переда и зада, и под набедренной повязкой у него зашевелился айр, и служанки увидели это и закричали: «О, скорее прикройте кусс госпожи, среди нас мужчина!» И Хинд испугалась сверх всякой меры и закричала: «О, прикройте мне перед и зад, я же голая!» Но от страха у нее содрогнулись бедра, и не успели они набросить на нее покрывало, как у нее забило из наготы, и она обмочилась. И сперва струя вылетала из ее раздвинутого стыда и била у нее из щели до середины комнаты, а потом полилась на постель, и она плакала, кричала и содрогалась, а служанки, мечась в беспорядке, приказывали друг другу: «О, о, прикрой же ее!», «Подожди, она мочится!» и «Пусть сперва сделает до конца!», и не позволяли друг другу поступить ни так, ни этак. И девушка подкидывала задом, словно жирная кобылица, и разводила и сводила ноги, как могла, но не могла встать из-за своей полноты, и из ее раздвинутой женской складки лилось, а она струила лежа, не подымаясь с постели. А из-за толщины ее ляжек она не могла ни развести бедер, ни свести колени. И она должна была оставаться в таком положении, и не иссякала струя, бившая из ее ожиревшей стыдной складки, и Махмуд сказал себе: «О, если бы у нее выходило так же сзади, как спереди!» И ее повернули на спину, пока она не переставала мочиться, и по лобку и животу у нее стекала струя, словно омывая ей тело, и она текла ей в ее собственную щель и в промежуток между ягодиц, так у нее все заплыло и расплылось в этих местах. И когда она доделала (а она залила всю себя и всю постель, так что удивительно было смотреть), одна из служанок набросилась на Махмуда и стала гнать его, восклицая: «Не годится тебе смотреть на госпожу и ее срамоту, когда она делает под себя!» Но Махмуд воскликнул громовым голосом: «О вы, несчастные, как же я излечу вашу госпожу, если не осмотрю у нее то место, которым она страдает? А что до ее голого зада и голого переда, и сокровищ, сокрытых в нем, то мой дар показал мне в видении все ее тело, без малейшего покрова, и я могу перечислить все родинки у нее на бедрах и складки на животе и лобке, хотя не могу видеть у нее эти прекрасные нагие части из-за того, как она лежит!» И он тут же описал ее тело и все его складки, которых никто не мог бы пересчитать, и ее тайные прелести, и все то, что было у нее в них, а они дивились и восклицали: «Воистину, ему было дано видение, ведь он видит госпожу в первый раз, и никогда не мог заглянуть в недра ее переда и зада, а знает каждый уголок у нее между бедрами и каждый изгиб лепестков в ее женской щели!» И девушка избавилась от страха, и успокоилась, и лежа на мокрой постели, произнесла: «Я не облегчалась уже три дня и у меня сейчас лопнет зад! Пусть он разглядывает у меня между ног все, что захочет, и трогает меня за мои стыдные места, лишь бы он помог мне облегчить живот! Если он поможет мне достичь желаемого, то я готова буду лежать перед ним голая с раздвинутыми ногами и показывать ему мой прекрасный тучный кусс от вечера до утра, и пусть он сколько хочет разглядывает все, что найдет у меня там!» И он ответил: «Я буду рад разглядывать твою складку и все, что есть в твоем куссе, с утра и до вечера, госпожа, но от вечера до утра я привык не разглядывать кусс у женщин, а гостить у них в нем и на нем!» И девушка рассмеялась, а он подошел к ней и прошептал: «Если я сейчас открою твой толстый зад, ты раскроешь для меня свой жирный перед?» И девушка вспыхнула и сказала: «Да!» И Хинд, не отрываясь, смотрела на айр Махмуда, который было видно из-под повязки, и Махмуд понял, что ее одолело иное желание, и сказал: «Но, госпожа, я должен сказать тебе, что то лечение, которое открыл мне ангел, и которое может спасти тебя, таково, что мне стыдно даже говорить о нем!» И Хинд изумилась и спросила, держась за живот: «Каково оно?» И он сказал: «Tы должна сесть нагая, как есть, и пососать мне айр!» И девушка разгневалась и стала вскрикивать и восклицать, но он видел, что ее гнев притворен, ибо глаза ее заблестели, и она оставила свой живот и схватила себя за груди, и стала мять себе соски. И Махмуд сказал про себя: «Tы воистину давно томишься от женских желаний, полнотелая, и знаешь, как причинять себе удовольствие! Но ты не знаешь, какое наслаждение может дать тебе юноша, так что твой жирный и отвисший кусс узнает это только от меня, и его отверстие любви не раскроется ни перед кем другим!» И он сказал ей: «А иначе твой зад не раскроется, о жирная!» И она засмеялась и произнесла: «Хорошо! Мое заднее место и без того каждый день трудится ради прихотей рта, ведь это им я поглощаю все, что потом выходит у меня из заднего места! Пусть же сегодня и мой пухлый рот потрудится ради прелести и облегчения моего зада и утоления моего нежного и тугого прохода в нем!» И она уселась в постели и приготовилась исполнить то, что он сказал, а Махмуд дал ей белое яблоко и сказал: «Откуси, о прекрасная, чтобы отбить мой вкус, если он не понравится тебе!» И девушка сделала это, а он поспешно вынул айр и дал его ей, и она принялась сосать его так, что разум Махмуда чуть не улетел от наслаждения. Но не успела она пробыть в таком положении и мига, как бросила айр юноши, и схватилась за живот, и громко крикнула: «О, о!» - и в этот миг зад ее раскрылся и стал извергать все, что накопилось в нем, и она начала делать, и это было подобно полноводной реке, прорвавшей плотину и наводняющей округу, и все это выходило у нее в постель подобно горам, и она лепетала от удовольствия, смеялась и кричала: «Я облегчаюсь, облегчаюсь, смотрите, я делаю сзади! Я совершила желаемое, он излечил меня! О ты, моя нежная дырочка сзади, ты все же достигла этого!» И она пустила струю, ибо не могла облегчаться, не делая этого, и, смеясь, закричала: «О, о! И сзади, и спереди!» И она не могла ни встать, ни остановиться, и, вскрикивая, ходила под себя на постель, пока ей не пришлось сидеть в собственных произведениях, ведь она сделала так много, что они начали выходить у нее из-под ягодиц сзади и из-под живота спереди и, словом, они принуждены были показаться из-под ее тела в обе стороны. И, глядя, как она, делая, сидела словно на громадной куче, растущей под ней, и, смеясь и лепеча, поливала ее обильной мочой, нельзя было надивиться величине и мощи ее нежного тучного тела, из которого могли выйти такие моря и горы. И у нее закончилось (а Махмуд знал, что это - на недолгое время), и она протянула руки и сказала: «Поднимите меня!» И служанки помогли ей приподняться с постели, и она встала, опираясь на них, и наклонилась, подставляя им зад, и все увидели, что ноги, ягодицы и стыд у нее донельзя запачканы тем, что у нее вышло, и горы вышедшего остались между половинами ее зада, но она не стыдилась этого, а радовалась, как ребенок, что ее телеса освободились от того, что обременяло их. И служанки принесли полотно, чтобы подтереть ей зад, и воду, чтобы помыть ее тело, но прежде, чем они могли сделать это, она закричала: «О, о!» и упала на четвереньки, ибо от неожиданности у нее разъехались ноги. И она снова начала облегчаться, и это повалило из ее заднего отверстия на пол, пачкая ей жирную наготу и тучный живот, так что между ляжек у нее выросла куча, а сверху на нее из наготы девушки опять полилась моча, и служанки воскликнули: «Госпожа, ты воистину никогда не делала столько за один раз!». И Хинд не могла удержать себя, и не понимала, что с ней (а у нее лило спереди и сзади так, что никто из видевших это не мог поверить своим глазам), и она испугалась и закричала: «О, помогите мне, пока я вся не вышла в свой зад!» И они подхватили ее и помогли ей подняться, поддерживая под руки, и она стояла, опираясь на них и пошатываясь (ибо ноги едва держали ее), и она изнемогала и вскрикивала из-за того, что продолжало выходить у нее из ее укромных мест спереди и сзади. И она наклонилась, а служанки раздвинули ей зад, чтобы ей было легче делать, и раздвинули ее струящую щель, и Махмуд увидел раскрытое отверстие меж ее ягодиц, и жирные губы, отвисающие под ним, и все, что лилось у нее отсюда и оттуда. И он впервые видел у женщины эти места в таком виде и в такой миг, и не мог отвести глаз от того, что открывалось у нее между ляжек и что она ими делала.