Близкое знакомство

***

Мой друг Шерлок Холмс − человек, наделённый самым замечательным телосложением. Несмотря на его обычное пренебрежение своим здоровьем и нерегулярные привычки в отношении еды, сна и других жизненных потребностей, он очень редко болел. Однако он всё ещё человек. Примерно через шесть месяцев после того, как мы стали близкими друзьями, он заболел. Он ужасно промок во время бури с мокрым снегом, и это усугубилось несколькими днями голодания во время расследования. К тому времени, когда вопрос был решён, мой друг был перегружен, раздражителен и страдал умеренной лихорадкой. Как я и подозревал, Холмс не был идеальным пациентом. − Ничего страшного, − прохрипел он мне с того места, где он наполовину развалился на нашем диване. − Просто моя обычная реакция на завершение дела. − Ничего подобного, − возразил я, принеся плед, который бросил на ручку его кресла, чтобы оно могло согреться у огня. − Холмс, вы больны. − Mon canard, вы ошибаетесь. Я никогда не болею. Я моргнул, поражённый французской фразой. Холмс довольно свободно владел этим языком, в отличие от меня, который не произнёс ни слова. Я понятия не имел, что он имел в виду под этой фразой, но она не звучала комплиментарно. Я настаивал на своей точке зрения. − Я всё ещё врач, Холмс, хотя в настоящее время я не практикую. − Превосходно. Я не хочу, чтобы на мне практиковались, mon chou, так что пока мы согласны. Я бы никогда не стал экспериментировать с Холмсом только для того, чтобы поддержать свои профессиональные навыки. Я проигнорировал подразумеваемое оскорбление и сопровождающую его французскую фразу − вероятно, эпитет, учитывая то, как шёл разговор. − Тем не менее, вам нужен врач, и он у вас будет. Если вы предпочитаете, чтобы я привёл другого врача, я с радостью это сделаю. − Tu me prends la têtе, − пробормотал Холмс, когда я укрыл его тёплым пледом. − Если вы собираетесь оскорбить меня, я бы предпочёл, чтобы вы сделали это на понятном мне языке, − добавил я, теряя самообладание. − Я поручил миссис Хадсон приготовить для вас крепкий говяжий бульон. После того, как вы съедите его, вы должны вернуться в свою постель, где я либо осмотрю вас, либо приведу любого врача, которого вы предпочтёте, чтобы тот вас вылечил. Холмс замер, вцепившись пальцами в край пледа. Он долго на меня смотрел. − Я говорил по-французски? − медленно спросил он. − Моментами, − ответил я. − Вы же знаете, что я не говорю на этом языке. − Put... − Холмс прервал то, что собирался сказать, глубоко вздохнул и быстро закашлялся. − Чёрт бы побрал, − прорычал он, как только его кашель утих. − Наверное, я всё-таки заболел. − Он устало махнул мне рукой. − Мои извинения, Уотсон, я не хотел вас беспокоить. Я покачал головой и протянул руку, чтобы коснуться его лица. − Это совсем не проблема, уверяю вас... − я замолчал, когда Холмс отстранился от меня, избегая моей руки. − Нет, нет, последнее, что я хотел бы сделать, это сделать так, чтобы вы заболели, мой дорогой друг. Достаточно плохо, что один из нас должен быть таким. − Он откинул плед и встал, слегка пошатываясь. − Я изолирую себя в своей комнате. А пока, пожалуйста, попросите миссис Хадсон послать за доктором Бейнсом, как только это будет удобно. Он сказал это достаточно красиво, но смысл был ясен: Холмс не доверял мне лечить его, если он действительно болен. Я почувствовал это так же, как когда-то почувствовал, как пуля раздробила мне плечо: первоначальный шок почти заглушил боль, которая наверняка последует. В данном случае, однако, удар не лишил меня способности к дальнейшим действиям. − Конечно, Холмс, − сказал я совершенно спокойно, поворачиваясь к двери. − Я скажу ей сейчас. К тому времени, когда я вернулся в гостиную, Холмс удалился в свою спальню, закрыв дверь.