Сын Синего Алмаза: Стать Человеком

После того происшествия наступил покой, особенно при словах Ориона о том, что он пока не горит общаться с людьми, и не будет делать это без сопровождения. А своё время он сейчас уделял тренировкам. Точнее попыткам пробудить силу. Вот уже несколько недель он занимался только этим. Он хотел отвлечься и побольше быть с семьей, но тут случай не давал ему покоя. Ему было слишком страшно. И он чувствовал себя виноватым перед остальными, хоть они и не держали за него зла. Он хотел стать сильнее, чтобы защитить хотя бы себя. Для начала. Попытки у него были самые разные: медитации на суше, в воде и возле природных водопадов, пробежки под дождем, просто попытки подчинить воду, танцы, где он старался двигаться в такт волнам океана, изучение воды с научной точки зрения, попытки подхватить воду, которой управляли лазуриты. Кроме этого, он даже пытался управлять водой с помощью эмоций, раз у него были способности связанные с ними. Но и это не принесло успеха, впрочем, кажется Орион начал чуть лучше контролировать свои чувства. Может быть, он так не испугается в следующий раз. Но одно дело контролировать себя в безопасности, а другое в опасной внезапной ситуации. Сейчас он лежал на лесной поляне вместе с Пятнадцатой, держа в руке прозрачную бутылку воды, встряхивая её. Он наблюдал как капли стекали вниз, оставляя после себя влажные дорожки, и погружались обратно в большую массу воды. Он смотрел как две капли встретились и стали одной, также дойдя до воды вместе. — Точно! Пяца, кажется я придумал новую идею! — озарился Орион. — Давай, хочу послушать, — ей действительно было интересно, и нравилось проводить с ним время, даже так спокойно. — Мы должны сделать слияние! — а вот тут уже было не так спокойно, глаза Пятнадцатой расширились. — Т-то есть... как? Мы с тобой? Со мной? — лазурит была взволнована. Она никогда ни с кем не сливалась. — Да! Может тогда во мне что-то пробудится, хоть чуть-чуть. Да и это просто классно, при одной мысли, что стану един с тобой, у меня почему то приятное чувство в груди, — сказал тот, и с сияющими глазами смотрел на ляпис. — Ям.. эм... можно, конечно, попробовать... — запиналась она. — Ух, я волнуюсь. У меня это первый раз. У меня с рождения есть знания, как примерно это происходит, но даже так я не знаю всего. — Не попробуешь - не узнаешь, — улыбнулся человек и встал с травы. — Давай, выбери ты, как мы это сделаем? — Наверно нужно танцевать, тогда уж и музыку включить... — достала она планшет, и скоро поляну озарила музыка кельтских мотивов. — Начнем, — взял он её за руку, переплетая свои пальцы с её. Они начали неспешно танцевать. Орион с такой добротой смотрел ей в глаза, ни грамма сомнений. Его движения были легки, словно он всегда знал что делал. Лазурит же была немного скованна, она боялась что всё не получится. Но старалась изо всех сил. Через десять минут, музыка закончилась. У них не получилось. — Извини, — опустила голову Пятнадцатая. — Тебе не за что извиняться, попробуем в следующий раз. Я не сдамся после одной неудачи, — пожал тот плечами и снова лёг на траву. Лазурит присоединилась к нему. Они смотрели на пролетающие облака. Вокруг были лишь звуки ветра и живности леса. Пятнадцатая же размышляла. Если Орион не сдается, может и ей не стоит? Она боится. Боится разочаровать, боится всё испортить. Если сегодня им суждено слиться, то она должна сделать для этого всё возможное. Сделать шаг в бездну. Даже если это против правил. А там будь что будет. — Орион, я... мне кажется, это всё из-за меня, — тот вопросительно на неё посмотрел. Она встала, и он следом за ней. — Словно я недостаточно открыта для тебя. Но я хочу это изменить. Ты... сможешь принять меня? То, о чем я боялась говорить... — Конечно! — она едва успела договорить. — Пятнадцатая, я знаю что ты не желаешь мне ничего плохого, а это главное. Что бы ты не хотела сказать, я это приму, — она пыталась сосредоточиться на его словах, и это придало ей решимости. — Я люблю тебя, очень сильно, так, как ни один самоцвет не любит своего алмаза. Я всегда хочу быть с тобой, будешь ли ты старый или даже... заведешь другую семью, я хочу быть с тобой, всегда. — И я хочу того же, Пяца, — без сомнений сказал он. — Всегда быть с тобой, делать тебя счастливой. Я тоже люблю тебя. И мне нужна только моя семья, частью которой являешься и ты, — он подошел и сжал её руку. — Эм, так что, ты моя, вот... — сказал он уже очень тихо, опустив голову. — Спасибо, — свободной рукой смахнула она слезу. — Но и... это ещё не всё... я хочу рассказать тебе больше, всё что думаю, всё что скрываю. Мне не хочется держать это в себе! — Не держи. Я выслушаю, эм, любимая... — последние слова вновь были едва разборчивыми. Но человек старался следовать урокам своего учителя, и сейчас эти слова показались ему уместными. Ляпис обняла его, и не отпускала. — Я много чего хочу с тобой сделать, что сделало бы мне приятно. И не только я. И поэтому... два года назад мы придумали систему, что когда кто-нибудь хочет сделать с тобой что-то эдакое, новое, чувственное, мы устраиваем анонимное голосование, можно ли такое делать. Извини что скрывали от тебя, просто... о таком трудно говорить, особенно тебе. И не потому что ты Алмаз, а потому что ты... это ты. — Оу, не знал, что у вас есть такое... удивительно узнавать такое, — Ориону сложно было представить, что он мог стать причиной создания такого. — Но... я понимаю, как трудно тебе и остальным было. Как трудно говорить о чувствах и не сдерживаться. Я уже видел это у других. — Да. И мне кажется, если бы не это... мы бы отдалились от тебя, лишь бы сдерживать свои желания... — Этого я точно не хочу! — обнял он её покрепче. — Пусть у вас был от меня секрет, но я рад, что это привело к лучшему. Что вы остались рядом. Вы мне дороже всего. — Ах... — Пятнадцатую сейчас и саму наполнило неведомое ранее счастье. Будто она обретает крылья не только буквально, но и морально. — И ещё... Многие не хотят сдерживаться, и я в том числе. Мы хотим говорить. Пусть и не готовы. Пусть боимся что ты нас не примешь. Но хотим. Очень! — дрожали её пальцы на его спине. — Но это страшно, открываться. И я думаю, многим сложнее чем мне. И... мы решили, что скажем всё, когда тебе исполнится восемнадцать лет. А до тех пор, должны сдерживаться. Но кажется я уже нарушила этот договор. — Кажется. Но это не плохо. Я рад, что ты открылась, Пятнадцатая. Я чувствую, что стал к тебе ближе, — после этих слов, она немного отстранилась от него, но всё ещё продолжала обнимать. — Тогда... сейчас... ты позволишь мне утолить жажду... тебя? — наполнялась та чувствами. — Обнять, как никогда не обнимала. — Да. Используя крылья и не разнимая объятий, она опустила его на траву, обнимая Ориона, крепко и близко, настолько, насколько это было возможно, чувствуя биение его сердца, дыхания. В этот момент поляну озарил свет. Теперь там был лишь один самоцвет. Слегка шокированный. Он встал и какое-то время он просто смотрел на свои руки. Она. Это была она. И она имела две руки. Взмахнув рукой, она создала пред собой водяное зеркало. Две руки, две ноги, четыре глаза. Длинные темно-синие, почти черные, волосы, с редкими белыми прядями. Кожа светлей чем у Пятнадцатой, почти голубая. И из одежды, белая кофта с капюшоном и синяя юбка. От нахлынувших эмоций, зеркало аж осело множеством капель на землю. Самоцвет была в шоке. И была счастлива. — Хаха... Ахахахаха! Класс, великолепно! Я невероятна! Я... а кто я? — тут она задумалась. Никогда не понимала, как те самоцветы-слияния из историй Гранат так легко и сразу знают кто они, как их зовут. Может и она бы знала, но... Ей казалось она была нечто большим, чем просто слияние одного самоцвета и другого. Постояв минут пять в раздумьях, она дала себе самое логичное на данный момент имя - Ларион. Ляпис и Орион. — Угу, с этим понятно. О, о, о! Я же могу использовать способности! — сказала она и движением руки подняла бутылку с водой в воздух, крутя её по всякому. — Офигеть! — ударила Ларион себя по щекам, и бутылка упала на землю, а вода в ней превратилась в лёд. — Она что, замерзла? Воу. Ларион проводила ещё множество опытов с водой. Она могла управлять ей и придавать ей разную форму, разделять её на капли и собирать вновь, превращать в лёд и пар, а под конец вообще превратила её во взрывную вспышку света, от чего её аж на траву отбросило. — Это может быть опасно. Но и классно! — встала та, и осмотрела себя, отряхнувшись от травы. — Ах, так люблю... себя. Это наверно странно. Но на меня пока всё равно никто не смотрит. Не смотрит, хехе, — улыбнулась она. Ларион так была рада, что просто начала бегать по поляне. Это было так классно, так невероятно, быть собой. Настолько, что в один момент на автомате она просто взлетела. Повернув голову, она увидела за спиной большие крылья, словно сотканные из белого света. Ларион так увлеклась разглядыванием, что остановилась лишь когда услышала треск и от внезапности приземлилась в траву. Оглянувшись, она увидела сзади себя поваленное дерево. И пень, с почти ровным срезом. Неужели она это сделала своим крылом? — Ой, с этой штукой надо быть осторожной. Не хочу так всё резать, — сосредоточившись на этой мысли, она потрогала крылом дерево. Теперь оно уже не резалось. — Вот так то лучше! Блин, обожаю себя... Надо показать себя остальным! Ларион полетела в сторону портала, и приземлившись, без проблем его активировала.

***

Лазуриты были стойки, некоторым из них были тысячи лет. Но даже так, некоторые из них оказались на потолке, когда в зал внезапно ввалился неизвестный самоцвет с четырьмя глазами и белыми крыльями за спиной. — Нас нашли! — крикнула Двенадцатая, упав из гнезда под потолком. — Эй, спокойно! Это просто я! — пыталась успокоить Ларион лазуритов, что уже вооружились толщами воды. — Пятнадцатая и Орион слились, и получилась я! — от этих слов все стояли в тишине. Лишь Седьмая плеснула воду в саму себя, чтобы убедиться что не спит. — Если это действительно, вы... — пыталась подбирать слова Первая. Она должна быть пример для остальных, если это действительно враг. — То будьте так добры, разъединиться. — Конечно, сейчас, — сказала та, и её тело загорелось белым светом и разделилось на два. Перед ними снова стояли Орион и Пятнацатая. — А.. это... офигеть! — крикнул Орион, поднимая руки от радости. — Это было... нечто, — вторила ему Пятнадцатая. Остальные были в шоке. У них хватало причин. Удивление тому, что такое слияние возможно. Что это по сути слияние с Алмазом. Что это слияние с Орионом. Что это... нарушает правила, или нет? И что кое-кто хочет также. — Это действительно вы. Так. Перерыв полчаса, потом начнете рассказ. Думаю всем стоит придти в себя, — сказала первая, и пошла к холодильнику, чтобы перекусить. Позже к ней подошла Восемнадцатая, и они вместе молча сидели. А остальные в это время всё же не удержались и начали заваливать парочку вопросами. — Эм, ну, кажется это получилось потому... что я рассказывала Ориону все секреты, что держала в себе. В том числе про наши голосования. И... и про свои чувства и желания. От этих слов, многие ляписы посинели щеками. Все были на эмоциях. Но всё же им хватило решимости, чтобы продолжать спрашивать про слияние. Лишь через час, когда Пятнадцатая и Орион всё им пересказали, они удовлетворили своё любопытство. Но этим событием, парочка словно разворошила улей, все только это и обсуждали. Они хотели всё отложить. Хотели думать об этом потом. Но Орион внес хаос, и теперь они были вынуждены думать обо всем сейчас. Это было тяжело, и Орион даже переживал, как бы чего не случилось. И весь день у них ушёл на то, чтобы поговорить с каждой. Пусть они не открылись также, но стали более спокойны. Они попросили дать им время, и Орион его дал. Ведь своё дело он уже сделал. Он хотел им счастья, и надеялся, что его он и добьется. Хоть порой он чувствовал, будто делает опрометчивые глупости. И есть то, о чем ни Орион, ни Пятнадцатая никому не рассказали. Они и не знали слов для такого. Но все это видели и чувствовали. Видели как Пятнадцатая и Орион стали друг на друга смотреть, касаться, какими они были рядом друг с другом. И теперь от них словно исходило теплейшее как магма счастье, которое все чувствовали благодаря Ориону, и возможно благодаря которому все и успокоились так быстро. Это давало им понять, что не произошло ничего плохого, а может даже наоборот. И когда эта парочка осталась вдвоем, после множественных бесед на тему чувств, к ним пришла Четырнадцатая. — Эм, Орион, Пятнадцатая... я... — как же ей было страшно. Было стыдно. Хотелось улететь на другой конец галактики. Но она старалась переводить свои мысли в слова. — Я... все эти слова... про чувства и открытость... могу я вас кое-о-чем попросить? — Конечно, Чеца, всё что угодно! — Орион хоть и устал, но был на подъеме от того, что смог всех успокоить. Это уж он проверил своими способностями, чтобы никому не было плохо. — Угу, говори. Даже если тяжело, я тебя поддержу, — показала та большие пальцы. — В общем... покажете, как вы... сливаетесь? — как же хорошо что самоцветы были крепки и не могли пуфнуться от чувств, иначе бы Четырнадцатая точно это сделала. — Да, — сказали они в унисон, и дверь закрылась с помощью потока воды.