Сын Синего Алмаза: Стать Человеком

Большая лазурит летела над лесами, держа на руках Ориона. Он пытался что-то сказать, но ничего не было слышно из-за шума ветра на такой скорости. Наконец они приземлились за лесом, и слияние распалось. — Ааа, это было так грубо, надо будет извиниться! — волновалась Четырнадцатая. — А по мне, она это заслужила. Вроде видит будущее, а на деле не дальше своего носа, — фыркнула Пятнадцатая. — Да, она была не права. Но грубить всё же не стоит, так что мы потом с ней поговорим, — заключил Орион. — Но что важно, Четырнадцатая, ты тоже хочешь открыться и стать ближе ко мне? Как это... стать возлюбленной, да? — Хочу. Хоть открываться... мне очень страшно и сложно. Я пока не готова, — опустила та голову. — Видимо я пока не могу называться... твоей. — Можешь! Я не буду держать тебя на расстоянии только потому, что ты пока не открылась. Наоборот, я придам тебе решимости, тем что люблю тебя! — сам загорелся тот энергией. — Ах, спасибо. Я очень счастлива. У Четырнадцатой пошли слезы. Орион подошёл к ней, смотря только в глаза, и левой рукой коснулся её щеки, а правой взмахнул и убрал все слезы. Чеца действительно была счастлива рядом с ним. Счастливее чем за все тринадцать лет её жизни. — Эм, извините что прерываю, но... Орион, ты что, убрал её слезы не касаясь их? — наблюдала за происходящим Пяца. — А? — смотрел тот то на лицо Чецы, то на свою руку. — Ох, действительно... Орион, силы! У тебя есть силы! — Дааа! — взял он её за руки и начал прыгать на месте от радости. Чеца его поддержала, а потом к ним присоединилась и Пятнадцатая. — Круто, круто, круто! Аааах, это сила любви! — Да, вполне возможно. С тобой всё возможно, — сказала Пяца, и они вместе заключили его в объятия. Так они стояли несколько минут, наполненные чувствами. Светлыми и прекрасными. Но пришло время разрывать объятия, тем более что у Ориона зачесался нос. Он попробовал поднять несколько капель воды из травы, чтобы почесать его. Правда вместо этого попал себе в глаз, но лазуриты быстро устранили проблему. — Тебе нужно будет ещё поработать над управлением. Но ты молодец, — потрепала его по голову Пяца. — Да, а мы все если что поможем. Кстати о всех... Мы им расскажем об... этих новых отношениях? С тем, когда сердце бьется и тянет друг к другу? — спросила Чеца. — Нужно рассказать. Хоть у них и так много эмоций сейчас, но нужно, — ответил человек. — Даже не знаю как... если пытаюсь думать об этом, все слова путаются, — села на траву Четырнадцатая. — У меня тоже. Но я постараюсь просто говорить от сердца!

***

Перед тем как отправиться домой, Пятнадцатая и Четырнадцатая захотели поговорить наедине. Они честно сказали, что это потому, что они стесняются. Так что Орион пока был неподалеку и громко слушал музыку в наушниках. — Пяца, ты... Ты действительно не против? Того что я тоже буду так близка с Орионом. Мне кажется... что у меня нет права забирать его у тебя, — неловко переминалась та с ноги на ногу. — Да? А мне кажется, что и у меня нет права забирать его у тебя, — сложила Пятнадцатая руки на груди. — Но, ты смогла открыться ему, признаться, ты полностью заслужила это... А я, словно не очень хороший самоцвет, что просто оказался рядом в нужное время, — полнилась та противоречивыми чувствами. — Глупости. Я тебя знаю, Чеца. Ты не должна заслуживать любовь Ориона, ты уже сделала это давным давно. Ты откроешься ему, когда придёт время, — взяла она подругу за руку. — И ты не плохая. Мне кажется... самоцвет, который любит моего любимого Ориона, просто не может быть плохим. И он тебя любит. И ты для меня не чужая. Мы ведь, по людским меркам, как сестры. Я ведь помню, как мы появились в Киндергардене с разницей в несколько секунд, сперва ты, потом я. Ты моя старшая сестра, и кому как не тебе я могу доверять? Не мне решать что тебе чувствовать, не мне решать когда ты откроешься. Я могу лишь поддержать тебя. — И ты не хочешь его только для себя? — Хочу. Но ради дорогих мне самоцветов, тех кто мне дорог, кого я люблю, я могу переступить себя. Ведь счастья в итоге я получу куда больше. — Ты слишком добра... — не могла Чеца сдержать слез. — Я просто рада, что Ориона любит моя классная сестра, — смущала та Четырнадцатую. — Ладно, нам пора. Не бойся, мы будем вместе. — Да, — Четырнадцатая была спокойна. И счастлива, что хотя бы Пятнадцатая, смогла её принять.

***

Он собрал всех в зале. Всех лазуритов и Жемчуг. Без лишних подготовок, он стал говорить. Ну, разве что выпил стакан воды. — Кхм, я собрал вас здесь, чтобы сказать новость, не менее эмоциональную чем про слияния. Попрошу не перебивать! — сказал он, когда кто-то хотел прервать его. — Недавно, когда я слился с Пятнадцатой, я понял, что чувствую к ней нечто большее, чем просто любовь как к семье. Наша открытость и это чувство помогли нам слиться. Любовь к ней, как к... девушке, — у многих глаза на лоб лезли от такой речи. — И она чувствует тоже самое. Поэтому мы решили, что теперь будем близки. По людски это называется, что мы будем встречаться, состоять в отношениях. Как парень и девушка, — уже тут Пятнадцатая чувствовала, что расспросов ей не избежать. — Но это не всё. Четырнадцатая тоже захотела со мной сблизиться, и поэтому с ней мы тоже будем в отношениях, — синева на щеках в зале возросла до неимоверного уровня. — Вообще я надеюсь, что и друг друга они полюбят также сильно и будут встречаться и друг с другом, — просто сказал тот, синева достигла критической точки, даже Чеца и Пяца уже хотели убежать от стыда и смущения. — Ну и конечно, вас всех я меньше любить не стал! И если кто-то захочет открыться и быть ближе, я всегда готов! Занавес. Скороговоркой выговаривая что-то вроде «Яподумаю! Мнепора! Ааакакстыдно!» все разлетелись. Жемчуг же не торопясь ушла, что-то говоря о том, как быстро вырос Орион. — Это плохо, или нет? — огляделась вокруг Пятнадцатая. Когда на них не смотрело семнадцать самоцветов, было как-то полегче. — Думаю нет. Да и эмоции у них скорее хорошие, хоть и много смущения. Дальше я прощупывать не стал. И это лучше, чем если бы мы всё скрывали. Рано или поздно всё всё равно бы открылось, так что лучше уж сразу. — Теперь... весь корабль знает... что я девушка Ориона, — шатало Четырнадцатую. Но даже так, от неё веяло счастьем. — Уф, я бы сейчас не отказался окунуться в прохладную воду. — сказал Орион, с красным лицом. Если бы не его контроль эмоций, никакой речи бы не было. Но даже он в этом плане не Алмаз по прочности, как бы иронично это не было. — Дадим всем время. А пока, отвлечемся на тренировки? — Да, не помешает, — сказала Пятнадцатая, беря под руки неровно стоящую Четырнадцатую.

***

Дни шли. Лазуриты снова успокоились. Им даже стало теперь легче, поскольку уже не одна из них сблизилась с Орионом, а целых две. Это давало им некую свободу. Это давало надежду, чтоб быть может, и они не будут отвергнуты или обречены вечно держать всё в себе. Первая от таких новостей всё чаще сбрасывала с себя маску сурового командира. В основном перед Восемнадцатой, с которой они порой запирались, ели пищу и смотрели фотки Ориона и поверхности Кристалла, обсуждая всякие мелочи. Ну и перед Гранат пришлось извиниться за оскорбления. Она не была в обиде, но насчет их разговора пока оставалась при своем мнении. Она считала их отношения слишком рискованными. И если она готова была относиться к ним лояльно, совсем не факт что так сделают другие жители Кристалла. А тем временем шли тренировки. Орион наконец начал покорять воду! Пусть пока в масштабах чайной ложки. И контроль сильно страдал. Но он старался, и хотел увеличивать количество миллилитров, что мог поднять. По рассказам ляписов, многие из них могли манипулировать целыми океанами, если придется. Для него это пока было много, но вполне достижимо. Он надеялся. И конечно же проводились тренировки Ларион. Вот уж она была действительно умелой, хоть пока немного неуклюжей. Управление водой, полёт на крыльях, манипуляции с белой энергией. Это было очень круто. Даже другие ляписы оценили это, хоть многим это слияние навевало совсем не те воспоминания, от чего они порой стеснялись приходить на эти тренировки. Но вот белая энергия. Это по сути был свет, похожий на тот, из которого состоят самоцветы. И судя по экспериментам, его можно было использовать как для разрушения, так и для созидания. Его можно было просто создать, сразу нужной формы и назначения. Хоть прочность таких конструкций была не так уж высока, даже просто хорошо проткнув мечом один участок, можно было бы разрушить всё сразу, как и со световой оболочкой самоцветов. Но всё же создавать различные фигуры силой воли это было перспективно. Вдруг можно будет создать и более сложные формы.

***

Спустя ещё месяц, Орион добился определенных успехов. Он мог управлять стаканом воды, около трехсот миллилитров. И пусть по количеству не так много, зато теперь он практически перестал мочить себя при практике, благодаря контролю. Ради тренировок он даже стал пить воду с помощью силы. Настолько он хотел стараться. Но он задумался, может ли он использовать другую способность. А именно - изменение тела. Как когда Восемнадцатая создавала себе когти. Уточнив этот вопрос у Розовой, он узнал, что некоторые самоцветы даже могут копировать форму других самоцветов или превращаться в животных. Правда их цвет и камень всё ещё оставались прежние, но даже так уже было классно. Например можно было превратиться в птицу и летать. Ему нужен был учитель. И такой был - Шпинель. Лучший эксперт по изменению тела, что участвовала во многих исследованиях в этой области в качестве испытуемого. И было решено отправиться к ней, на этот раз вместе с Семнадцатой. — А она точно будет здесь? Сейчас уже вечер, — оглянулась Сеца на звезды. — Да, Розовая сказала, что она часто ночует в школе, по крайней мере после какого-то случая, когда её попросили не петь в таверне. — Ну хорошо. Держимся вместе, если что. Не зря же Восемнадцатая два часа объясняла мне о мерах предосторожности. — Угу, всё будет в порядке, Сеца, — взял он ту за руку, и они пошли к зданию. Три раза стук в дверь. Прошла минута, и им открыли. — Хэй-хэй-хэй, полуночники! Извините, днём была слишком занята, зато сейчас свободна! Заходите, — пропустила их внутрь Шпинель, будучи одетой в полосатую пижаму и ночной колпак. — Да, привет. Так ты расскажешь про изменение тела? — спросил человек. — Мне тоже интересно. Ты например можешь изменять свои руки как Висмут? — поинтересовалась Семнадцатая. — Мм, не, не особо, а даже если и сделаю так, по прочности они будут как сосиски, совсем не подойдут чтобы ковать металл и разрушать стены. Пойдем в кабинет, — они расположились там, взяв пару стульев из класса, Шпинель же села на качелю возле компьютера. — Так, с чего бы начать... — Может с основ? — предложил Орион. — Да, точно! Слушайте и внимайте! Тела нас, самоцветов, состоят из света, а наши облики и формы самые разнообразные. Обычно кто-то меняет свою форму когда восстанавливается после того как пуфнулся, ну там, сменить прическу, одежду, а порой и вообще всю фигуру. Я так как-то прикололась, приняв форму как у Розовой Жемчуг! Хохо, ходила за ней везде как веселый близнец! Алмаз оценила, и потом мы ходили уже как три близнеца! Вот все были в шоке, хехе. — Весело у вас, — сказала Семнадцатая, желая чтоб все Алмазы были такими веселыми. — Угу. Так вот, так делать можно, но это долгий процесс, может даже несколько дней занять, пока восстанавливаешь свою форму. Куда быстрее изменять форму тела прямо так, — сказала Шпинель и закрутила свои руки спиралями вокруг веревок качели. — Но так хорошо это могу только я, о да, в этом моя особенность. Ну и изменение тела тратит много сил, да, после такого надо хорошенько отдыхать. Но не мне, для меня это легко! Например вот, — Шпинель взяла и приняла форму прям как у Семнадцатой, лишь цвета её тела остались такие же розовые. — Хохо, я важный лазурит, терраформирую планеты. Похоже? — Кроме твоих слов, да, весьма, — кивнула Семнадцатая. — Хехе. И также можно превращаться, по идее, во всё. Правда не желательно превращаться во что-то маленькое, камень то не уменьшается, тяжело будет его тащить. В этот момент окно разбилось и в комнату влетело что-то круглое, но Шпинель не глядя поймала это и кинула обратно в дыру. — Ох, опять эти ведьмоненавистники, когда-нибудь я поставлю бронестекла! — жаловалась Шпинель. На улице раздался треск электричества. — Эм, а вот это что-то новенькое, — посмотрела та в сторону окна, где виднелись искры. — Я проверю, оставайтесь тут, — сказала Семнадцатая, и нажала на планшете кнопку для вызова подкрепления. Раз уж окно всё равно пришлось бы менять, ляпис решила разбить его полностью и вылететь через него. Искры почти исчезли. В траве, освещаемый светом из окна, лежал парализованный самоцвет. Зеленый Жемчуг. — Я... не справилась... — сказала та и её тело, покрываясь желтыми жилами, пуфнулось, исчезло, оставив после себя лишь темно-зеленый овальный камень размером с ладонь. Ляпис не теряя времени заключила камень в пузырь и взмахом руки отправила на корабль. — Дестабилизирующая граната, — мрачно подчеркнула она, убедившись в отсутствии угроз и вернувшись в кабинет. — Уходим к телепорту. Шпинель, у тебя есть враги? — С такими крутыми гранатами? Нет конечно! — вылетели у той глаза из орбит. — Тем более что я подруга Розовой! Кхем, идти против меня, значит идти против Алмаза. Поэтому если я сделаю что-то не так, порой, то проблемы решают через суд цирконов, а не так! — говорила она, пока они дошли до портала и оказались на корабле, где все уже были в боевой готовности чтобы телепортироваться, так что они все едва не столкнулись головами. — Всем вольно, опасность миновала, пока. Был захвачен нападающий, вооруженный дестабилизирующим оружием, Зеленый Жемчуг, — сказала Семнадцатая. Все лазуриты были в гневе и мрачны. Они не собирались оставлять подобное покушение безнаказанным. Шпинель же пыталась слиться с местностью, она не привыкла к такой атмосфере. — Мы разберемся с этим, — вышла вперёд Первая. Сейчас она была серьезна как никогда. — Проведём допрос.