Сын Синего Алмаза: Стать Человеком

Пока все ждали восстановления формы Зеленой Жемчуг, на корабле бушевали споры. Многие были злы, хотели расправы, хотели наказать её. Были даже громкие слова о том чтоб расколоть её, и не факт что слова не перешли бы в действия. Даже обычные самоцветы были готовы сделать всё, чтобы защитить своего Алмаза, а тут были ляписы и Жемчуг, крайне дорожащие Орионом, понятно что они были злы. Злы были почти все, старшие, средние, младшие. Лишь Жемчуг старалась сохранять спокойствие. Она как никто знала, что Зеленая могла даже не понимать что делает, слепо следуя воле хозяина. Для них, жемчугов, это было так естественно, жить для того кому они принадлежат. — Хэй, знаете что, народ! Народ! — высоко подняла руку Шпинель, и все на неё обернулись. — У меня есть предложение. Вы, подруги, сейчас явно на взводе, и сдается мне вместо допроса можете начать просто бить ей морду. А это ни-ни, это нельзя! До допроса так точно. Так что давайте сделаем так, я звякну Розовой и она кого-нибудь пришлет. Кого-нибудь, не такого злого и предвзятого, знаете. А у неё есть те, кому она может доверять, да-да. — Ты думаешь мы не способны держать себя в руках?! — Мы сами проведем допрос! — А вдруг этот кто-нибудь окажется её соучастником? — Тихо! — шлепнула всех по макушке потоками воды Первая. — На самом деле, идея стоящая. Мы просто уничтожим эту Жемчуг, если увидим её. И в конце концов, Розовый Алмаз не раз помогала и нам, и Синему Алмазу. Мы можем доверять тем, кому доверяет она, — все согласились, хоть и со скрипом зубов. Глубоко вдохнув, Орион решил сделать то, что обычно он старался не делать и сдерживать. А именно распространить свои эмоции на других. Дыхание, спокойствие. Благо он не слишком успел испугаться, как было с людьми-бандитами, так что смог взять себя в руки. И хотел помочь с этим и другим. — Ребят, постарайтесь успокоиться. А я постараюсь в этом помочь. И мы просто подождем, нам некуда торопиться. — Как ты можешь быть таким спокойным? На тебя ведь напали! — спросила Десятая. — Просто, когда все на нервах, я думаю, должен быть кто-то, кто сможет им помочь. Зеленая не сможет выбраться, если очнется? — Нет, я запрограммировала силовое поле так, что как только она очнется, её по рукам и ногам схватят цепи. Кхм, ну и на всякой случай, тебе Жемчуг не стоит туда заходить, чтобы это не сработало на тебя, — отчиталась Вторая. — Хорошо. Так к чему был твой вопрос, Орион? — повернулась к нему Жемчуг. — Давайте сядем, успокоимся. А я по очереди расчешу всем вам волосы, — предложил он им успокоительное, что не так сильно их смутит. — А.. эм... хорошо, — раздалось разношерстное согласие. И пока все находились под аурой Ориона и занимались прическами, Шпинель набирала сообщения.

***

Спустя неделю, когда Зеленая восстановилась, к ним прислали самоцвета. С ним встретилась лишь Первая. Это была Яшма. Оранжевый самоцвет ростом более двух метров, с внушительной фигурой. — Постарайтесь... не применять пыток, — нашла в себе волю сказать это Первая. — Как получится, — махнула та рукой. — Не переживай, это слабачка быстро всё выдаст. — Полагаюсь на вас, — сказала Первая, и её вновь захватили не хорошие мысли. Допрос длился более десяти часов, после которых Яшма наконец вышла, злая и раздраженная. — Проклятая Жемчуг, тц. Она сказала, что хотела захватить человеческого детёныша, так как её хозяйка думала, что тот умеет обнаруживать роботов или обладает устройством для этого. Вроде у неё был робот, что тоже маскировался под детёныша. Но она ни в какую не говорит кто её хозяйка, где она находится и каковы её цели. Извиняй, милочка, без жесточайших пыток я большего не добьюсь, — развела та руками с усмешкой. — Пока этого хватит. Если вы понадобитесь, мы вас позовем, — сказала Первая. — Да-да, в следующий раз я возьму с собой инструменты. Первая вернулась к остальным, и пересказала всё что услышала. И тогда Шпинель рассказала о взрыве Джуди. И всем это не нравилось. — Что за безумный самоцвет за этим стоит? — Тот, что очень разбирается в людях, судя по таким роботам. — И зачем было отправлять его в школу? — А не затем ли, чтобы наткнуться там на Ориона? Такая школа пока лишь одна. — Этого мы не знаем наверняка, затем ли. — Тогда придется выбить из неё сведения. — Заодно и вынести ей приговор за такую дерзость. — Может заключить её в пузырь на тысячу лет? — Или стереть память Обновителем и заставить служить людскому царю. — А ну тихо! Нельзя же так! — возмутился Орион. Он хоть и понимал причину их негатива. Он понимал что был не безразличен им, и они готовы были карать за него. Но он был против неоправданной жестокости. — Она даже не знает кто я. Может она вообще не понимает что сделала плохо. Самоцветы же всегда следуют приказам в родном мире. — Да, не забывайте, кем и мы были раньше, — сказала Жемчуг. — Лишь с задачами, со знаниями данными при рождении. И она, вероятно, такая же. И до безумия верна своей владелице. — Но как мы тогда получим сведения? — спросила Первая. — Если уж допрос Яшмы её не пронял. — Может... просто с ней поговорить? — спросил Орион, и все вновь взглянули на него. — Поговорить? С ней, с этой... бездушной Жемчуг? — выплюнула Восемнадцатая. — Угу. Поговорить. Без агрессии. — Полагаю, даже после твоей помощи, Орион, никто из нас не сможет сделать это без агрессии, — декларировала Первая. — А меня, думаю, она может узнать. Вполне может быть, что мы виделись с ней в Рифе, там где я была создана, — сказала Жемчуг. — Не говоря о том, что я была Жемчуг самого Алмаза. — Тогда... — Я поговорю с ней, — все удивленно молчали. — Что? Вы же связали её, она точно ничего не сможет мне сделать. Жемчуг, у жемчугов ведь нет особых способностей, которыми мне могли бы навредить? — Нет, сейчас она даже не сможет ничего достать из своего самоцвета, но... Я очень волнуюсь, Орион. — И я! — Я тоже! Очень! — Спокойно, ребят. Безопасность сейчас на высшем уровне, вы её обыскали, обезвредили, ничего не случится. Стояла тишина. Все думали. Все были на нервах. Но всё же, в глубине души, было ощущение, что если кто-то и может что-то сделать с настолько «правильным» самоцветом, то это Орион. Который прямо сейчас едва мог держать их в спокойствии. — Ах, ладно. Ладно. Но вас будет разделять барьер. И мы будем наблюдать через камеру, чтобы она не сделала ничего. — Хорошо, меня это устроит. Но всякий случай, вы не против, если не будете подслушивать? А то мне кажется, что и от резких слов вы можете вмешаться. — Ладно, так и быть. Мы дадим тебе столько времени, сколько потребуется. Если это займет долгое время, не опаздывай на прием пищи и сон. — Угу, — сказал тот и обнял Первую. Она лишь держала руки рядом, в форме объятий. — С вами, дома, я могу быть спокоен. Так что всё будет хорошо. Но многие всё равно нервничали.

***

Жемчуг была связана энерго-цепями по рукам и ногам, лазерные орудия под потолком были нацелены на неё (Ещё много лет назад запрограммированные так, чтобы не стрелять в органику, если не будет приказ об обратном). Не считая слабого света от энерго-полей, в помещении было темно. Она уже несколько часов так висела, ожидая своей участи. После Яшмы она ожидала всего. От той она натерпелась и угроз, и рассказов о том что может быть страшнее раскола, и о том как может исказиться разум самоцвета от боли. Но Жемчуг не сказала слишком много, она была верна своей Изумруд. Но и даже за то что сказала, она очень себя винила. Она провалила миссию. Ей казалось справедливым, если её теперь расколят. Но вот дверь камеры открылась. На фоне света из коридора была невысокая черная фигура. Она вошла внутрь и включила свет. Это был человек, детеныш. Цель её миссии. Так близко. Но вот уже через секунду их разделил синий барьер из энергии. Тогда человек подошел ещё ближе. — В этих штуках не больно висеть? — скривился он. Жемчуг этот вопрос казался очень странным в данной ситуации. Это проверка? Уловка? Зачем ему спрашивать о её комфорте? Не беспокоится же он о ней, всего лишь о какой-то жемчуг, украшении к настоящим самоцветам. — Нет. Но не стоит обо мне беспокоиться, ведь я подлежу утилизации, — безразлично проговорила та. — Чего? Мы не собираемся тебя убивать! — непонимающе отреагировал человек. — Я провалила свою миссию, так что больше я не достойна служить своей госпоже. И для вас я враг, а если вы не сможете получать от меня информацию, я надеюсь вы меня уничтожите. Хоть так я принесу пользу, не выдав информации. — Что ты вообще такое говоришь?! Нельзя так относиться к своей жизни! Ты ведь самоцвет, живой! Тебе ещё жить и жить! И ты ведь не плохая, — негодовал тот. В нем бушевали эмоции, так как с таким он сталкивался первый раз. — Плохая? Я просто должна выполнять свою функцию, всё остальное не важно. Если я не могу этого делать, то зачем мне существовать? — Ну, например чтобы быть счастливой, довольной, делать всякое, приятно проводить время с другими. — Приятно? Мне бывает приятно, лишь когда я выполняю свои обязанности, и быть может, иногда, мне говорят что я справилась удовлетворительно. — Ты что, никогда нормально не радовалась? — Служение - вот моя радость. Что может быть ещё? Орион был в раздумьях. Ему было сложно. Но в то же время, ему казалось, что отчасти эта Жемчуг как и он. Не видела многого, не видела мира. Возможно большую часть жизни она общалась лишь со своей хозяйкой. Или жила на корабле, ещё меньшем чем его. — Жди здесь, — сказал он и направился к двери. — Ладно, — сказала Жемчуг. Она в общем то и не могла никуда уйти. Через какое-то время человек вернулся с коробкой. Из неё он достал разноцветные прямоугольные бруски. — Вот, это пища, самое вкусное что нам удалось сгенерировать. Она органическая, но самоцветы могут усваивать её, образуя в энергию. Будешь? — Зачем? — Эм, нууу... — Орион думал, как бы ему схитрить. Если он начнет говорить про счастье, она наверняка скажет что недостойна, что провалившийся самоцвет, что на неё не стоит тратить ресурсы. Нужен был другой подход. — Это моё для тебя наказание, как для пленника. Если ты верна своей хозяйке, то думаю выдержишь это. — Верно, вся боль мира не заставит меня отступиться от своих взглядов. Можешь приступать, человек. — Эм, ладно, вот, — взял он кусочек с помощью левитирующей воды и отправил его к Жемчуг. — Ты должна кусать, перемалывать это зубами, а потом, эм, стараться глотать, то есть сделать так чтобы оно пошло дальше. — Подражание людскому ритуалу восполнения энергии? Звучит довольно отвратительно. Вы изобретательны в наказаниях, — сказала она, и принялась выдерживать эту пытку. На вкус это было как глазурованный сырок с примесью фруктов, что в общем то было не дурно, но для Жемчуг пока очень ново и сложно, что мутило ей мозг от переизбытка новых ощущений. Это продолжалось какое время. Чем дальше, тем больше она привыкала, стойко всё выдерживая. Эта пища ещё и вызывала странные реакции в ней, что видимо тоже было частью пытки. Когда с этим было покончено, человек спросил: — Хочешь ещё? — Да, — ответила та и была в шоке от того, что она ответила. Не задумавшись. Она хотела продолжения пытки? Видимо она уже теряет рассудок. Впрочем, эта пытка была не так уж плоха, некоторые её части. Но этого не может быть. Хорошим, правильным и приятным для неё было лишь служение, так было и так будет всегда. А тем временем Орион принес ещё различную пищу, и в этот раз включил человеческую музыку. Жемчуг не понимала, чего он хочет добиться. Она размышляла. Всё больше и больше. Ей было немного непривычно размышлять самой, без поставленной задачи от Изумруд. Но вот обед подошел к концу. Орион сказал что вернется позже. А Жемчуг кажется кое-что поняла.

***

Следующая их встреча прошла на следующий день, пока без еды. — Жемчуг, слушай, а... тебе хотелось бы ещё пищи и музыки? Это лучше чем просто висеть здесь? — Да, пожалуй, это лучше. Когда я бездействую, чувствую что совсем не приношу пользы. — Но если мы тебя расколем или запечатаем, но ты никогда больше не принесешь пользы. Ну и никогда не поешь, не услышишь музыки. Не увидишь свою хозяйку, даже в гневе. Разве это не плохо? — Чего ты добиваешься? Не важно как я считаю, важно как считают другие. А для всех я сейчас подлежу уничтожению. — А твоя хозяйка бы уничтожила тебя? — За всё что я сделала? Да, думаю, я заслужила... — А стоп! Это уже твоё мнение! Ты сама говорила, важнее то что думают другие, может она не считает так. — Ты меня путаешь, я... не знаю что думать. — Я думаю, тебе не стоит заранее ставить на себе крест. У тебя впереди может быть много событий, много возможностей принести пользу, много чего, что будет лучше с тобой, чем без тебя. Ты важна, Жемчуг. Твоя жизнь важна. — Я... — тут она совсем перестала четко мыслить, в голове были одни лишь эмоции. Она важна. Ей никто никогда такого не говорил. Она всегда чувствовала себя лишь винтиком, который можно заменить. По щеке Зеленой Жемчуг покатилась слеза. Какое-то время стояла тишина. Жемчуг несколько раз пыталась заговорить, но лишь через десять минут у неё получилось. — Ты ведь... сын Синего Алмаза? — Что? — Орион выпучил глаза, быстро думая где же он мог проколоться. — Выходит, что да? Тогда мой провал ещё более жалок. — Но как ты узнала? — Я догадывалась. Человеческий ребенок, что появлялся сперва в сопровождении одной лазурит, потом другой. Бледная кожа, какой нет даже у аристократов. После моего нападения, для допроса вызвали саму Яшму, что находится на высоком счету у Розового Алмаза. И даже моя камера оформлена в синих тонах, что похоже на корабль, возможно Синего Алмаза. Много маленьких деталей могут вызвать предположение, — это расстроило Ориона, такой прокол. Но он хотел продолжить разговор. — Эм, и что теперь? Ты не будешь со мной общаться? — Это зависит от тебя. — Да уж... А ты умна. Хоть может мы не так хорошо скрывались. — Однако в плену нахожусь я, а не ты. Раз ты сын Алмаза, ты мог бы просто подчинить меня и заставить рассказать всё. — Даже если бы мог, я не хочу так делать. Никогда не хотел, чтобы окружающие делали что-то только потому, что я воздействовал на них своими силами. Так, мне нужно подумать, — поднял он руку в останавливающем жесте и сел в раздумьях. Спустя минут пятнадцать, Орион встал. — Ладно. Знаешь, если ты не хочешь говорить, значит... я тебя накажу. За то что ты... сделала. Да. Наказание состоится завтра, а до тех пор, я ухожу. Он ушёл. А Жемчуг запоздало осознала, что ведь действительно говорила не просто с ребенком, а по сути с Алмазом. И говорила так просто, без должного почтения, даже если это цель её миссии. От этого ей хотелось биться головой о стену. Она точно заслужила наказания.

***

— Тебе удалось что-нибудь узнать? — спросила Ориона первая. — Ну, я узнал что она догадалась, что я сын Алмаза, — не стал скрывать тот. — Что? Черт, даже Жемчуг смогла нас раскрыть. Как знать, не сделал ли это ещё кто-нибудь, — сейчас она винила в этом себя, как руководителя. — Но что нам делать с ней? Запечатать? — поинтересовалась Семнадцатая. — Мы всё ещё не вынесли ей меру наказания, чтобы она осознала что натворила, — была зла Пятнадцатая. И начался разговор о том что стоит с ней сделать, некоторые из предложений были довольно жестоки. Но Орион ожидал этого. У него был свой план. — Наказанием займусь я, — все повернулись к нему, в очередной раз удивляясь. — У меня есть план. И я займусь её приговором. Какое время все думали. — Ладно, в конце концов, не сделает же он хуже? Главное не отпускай её, — одобрила это Первая. Тем более что ей как и многим было интересно, что же он задумал. — Спасибо. И спасибо что позволяете мне этим заниматься, мне кажется, что это вот прям моё дело, что я не должен стоять в стороне. Я сделаю всё завтра, а пока хочу пообниматься.

***

Этот день наступил. Орион пришёл. Он нёс с собой планшет. Жемчуг надеялась, что наконец скоро всё закончится, и тогда ей не придется думать о странных чувствах внутри себя. О том что кажется ей неправильным. Человек включил планшет и открыл там видео. Судя по всему там он был ещё на стадии личинки. А после этого видео было другое, где он старше и с ним играют ляписы. И вот ещё одно видео, где он учится есть ложкой. Где его обнимают, радуются вместе с ним, а за проделки ругают и вместо наказания показывают как исправлять ущерб. И было ещё множество подобных видео, что сперва казались бессмысленными. Куча дурачеств, кривляний, но в то же время эмоций, объятий, понимания, помощи друг другу, подарков, творчества. Это были видео о счастливой семье. И Жемчуг, чем больше она смотрела, тем больше её саму распирали чувства. Она не понимала почему. Почему порой ей становилось весело от одних видео, или беспокойно от других, где были опасные моменты. И она не переставала удивляться, как на видео менялись и лазуриты, становясь всё более... живыми. Они переставали быть винтиками, что выполняют свою задачу, часто занимаясь вовсе бесполезной деятельностью, которая, однако, была веселой. Жемчуг было трудно осознать, что жизнь может быть такой. Ей казалось уделом смертных людей заниматься глупостями, ради удовлетворения своих потребностей. Но у лазуритов не было потребности в еде, но они ели. Не было потребности в радости, но они радовались. Или же эти потребности появились, из жажды.. счастья? После часов просмотра, внутри Жемчуг бурлили чувства. Ей было больно осознавать нахлынувшие эмоции. Но теперь она думала, что быть может, и она сможет также? Она, ничтожная Жемчуг. Быть счастливой. Иметь тех кто дорог. Развлекаться, творить, а не стоять в ожидании приказа. Это ведь возможно, пример перед ней, там даже была Синяя Жемчуг, что тоже сильно изменилась. Причем она там видела десятки нарушений правил, но лазуритам на это было всё равно, они просто делали. И Орион им не приказывал, не требовал, в сознательном возрасте так точно. Он просто просил и получал, и был рад когда просили у него. Это совсем не было похоже на то, как к ней относилась Изумруд. Жемчуг разрывалась между тем чтобы признать Изумруд плохой хозяйкой, и между желанием помочь и ей, чтобы она то же осознала всё то, что и она. Чтобы она тоже могла быть счастливой, хоть этого пока не может даже Жемчуг. Может, она сможет что-то сделать, если будет действовать, а не ждать. — Я... я тоже так хочу... — у Зеленой лились слезы. А разум болел от изменений. — Я хочу быть свободной и счастливой... — ей было очень трудно это говорить, всё кричало что она слишком наглая и своевольная. Но при этом ей становилось чуточку легче. — Конечно, Жемчуг! Я научу тебя.