Сын Синего Алмаза: Стать Человеком

Всем очень не понравилась идея о том, чтобы подружиться с Жемчуг. На неё всё ещё держали обиду. Тем более что она знала кто такой Орион и могла попытаться сбежать. Так что выпускать её никто не собирался. Но решение нашлось, а именно особая способность жемчугов создавать осязаемые голограммы, свои копии, и управлять ими. Правда они не видели их глазами, так что Орион прикрепил камеру. Может это казалось странной идеей, но он не хотел отступаться от своих замыслов. А так все будут в безопасности, и Жемчуг будет в безопасности, и голограмма если что довольно слаба чтобы серьезно навредить. Орион не медлил, и как только всё было готово, он повёл голо-Жемчуг в их творческий уголок. А несколько лазуритов следили, чтобы она не сделала того, чего не должна. Очень уж она им не нравилась и была подозрительной. Ну а кое-кто ещё и переживал, не решит ли Орион и её сделать своей девушкой, если с её перевоспитанием всё пройдёт хорошо. Так что внимание к ней было троекратным. Но у них с Голо-Жемчуг, не смотря на пристальное наблюдение, всё было спокойно. Он показывал ей как лепить фигурки. Это было трудновато делать, управляя голограммой и наблюдая через экран, но это хотя бы было не скучно. И Жемчуг была рада. Она отвлекалась от темных мыслей. Но в один момент она просто смяла свою фигурку. Она едва не вылепила свою Изумруд. Она не должна была выдавать свою к ней принадлежность. Жемчуг была верна. Но вскоре она вновь начала лепить. Местами ей казалось, что не глина мнется под руками её голограммы, а она сама мнется под собственными руками, меняется. Это было так странно. Так проходили дни. Он учил её лепить, рисовать, мастерить, готовить, показывал фото и свои заметки о Кристалле, рассказывал истории из жизни, от чего те видео в её памяти становились ещё живее. Раньше она изучала людей, чтобы выполнять связанную с ними работу. Но теперь всё было как-то по другому. Орион отличался от людей, но и сильно отличался от самоцветов. По всем признакам он был человек, но вот его поведение сильно выбивалось. Из всех кого Жемчуг знала, она лишь мельком слышала о подобном радостном и открытом поведении только у Розового Алмаза. Но он по сути был Синим. Но так отличался, был чем-то новым. — Орион, чего ты пытаешься добиться? — спросила его как-то Четырнадцатая. — Думаешь после лепки и рисования она расскажет нам то, что скрывает? — Ну, просто, мне кажется, если она станет живее, от этого всем станет лучше. А уж расскажет или нет, это мы посмотрим. И мне неловко, что никто меня в этом не поддерживает. — Ох, Орион... — положила та ладонь ему на руку. — Знаешь в чем настоящая причина, не скрытая за тем, что мы следим за ней как за нападавшей? — подала голос Пятнадцатая. — Я думаю, мы все очень боимся, что ты... можешь пожелать... и с ней сблизиться, чтобы она стала твоей девушкой, — с трудом выговаривая слова, выложила та то, что было на душе. — Что? Нет конечно! Я вообще не думаю о ней в этом плане! — удивился человек. — И вообще мне так сильно нравитесь только вы, вы же самые красивые, классные и вообще любите меня, вот... — смутился тот. — Правда. Эм, а её я ведь даже не знаю почти, я не жил с ней много лет, и она даже не синяя... — Хорошо, тогда я спокойна. Надо будет донести это и до остальных, — улыбалась Пятнадцатая после всех этих слов. — Но насчет Жемчуг я сильно сомневаюсь. В смысле, тот кто устроил это нападение не будет бездействовать, значит и времени у нас немного. Она может просто не успеть измениться, да и нам не понять, вдруг она притворяется. — Тогда, у меня есть идея.

***

Орион уже думал о том, что его могут торопить. И что он должен что-то сделать, чтобы и помочь Зеленой Жемчуг, и защитить его семью. Поэтому он собрал всех в главном зале, кроме Зеленой Жемчуг, она всё видела через голограмму с камерой. — Кхм. Я собрал всех, чтобы решить вопрос доверия. Я знаю что вы не доверяете Зеленой, и что она может относиться к вам с опаской. Поэтому я хотел бы послужить в качестве моста между вами, — важно говорил Орион. А остальные не первый раз подмечали, что он всё чаще берёт инициативу в свои руки, зачастую действуя совсем не так, как они могли бы подумать. — Так и что же ты хочешь сделать? Сыграть в игру? — спросила Первая. — Мм, нет. Я хочу использовать свою способность. Хоть это не очень хорошо, открывать чьи-то чувства без спроса и позволения... — Как Алмаз, вы можете делать со мной всё что вам будет угодно, — ровно проговорила голограмма. — Так как именно это будет? Ты расскажешь нам что она чувствует? — Нет, смотрите, — сказал он, и сел в позу лотоса. Жестом он попросил тишины, и стал медитировать. Спустя несколько минут, от него начала разрастаться синяя аура, становясь всё больше, и вскоре заполнив собой весь корабль. Все самоцветы и их чувства были перед ним как на ладони, но он не спешил заглядывать им в душу. Он обратил свой взор на Жемчуг. И открыл её чувства для всех. Она была очень взволнована. Она разрывалась между чувствами. Между долгом и новизной, между порядком и любопытством, между жаждой свободы и отвращением к себе. А ещё там была зависть, большая зависть к счастью Ориона и его семьи. Преданность своей хозяйке, и жажда счастья. Но совсем ничего о ненависти к человеку, или склонности поиметь с него выгоду. Лишь желание быть счастливой, и не быть жалкой для самой себя и той кто ей важен. После этих эмоций, лазуриты ещё больше начали ценить, что их Орион это не какой-то самоцвет-тиран помешанный на работе. Он точно не посчитает их жалкими. Они на это надеялись. Ещё долго они прочувствовали всю гамму переживаний Жемчуг, когда Орион сказал: — А теперь, вы не против... Если я поделюсь с ней нашими чувствами? — и ему не нужен был словесный ответ. Он чувствовал всё без слов. Чувствовал зажатость и нежелание показывать себя, но всё же, спустя минуты, некоторые согласились, и только их чувства он и показал Жемчуг. Их любовь, желание защитить, быть вместе, их переживания и страх за безопасность человека, их ревность к новому самоцвету. Обмен эмоциями продолжался долго, пока в один миг синяя аура вновь не вернулась к Ориону. Он устал и хотел спать. Уложив его, самоцветы долго думали. Внезапно голограмма подала голос: — Это... слишком прекрасно. Я подвела свою госпожу. И если разрушу и это, то... больше мне будет некого подводить. Это разрывает меня на осколки, но я хочу вам помочь. Хоть мне очень больно, я грязный предатель... — Знаешь, не всегда следование правилам может сделать лучше. А ещё твоя госпожа может быть не права, ты об этом подумала? Когда кто-то из нас не прав, мы стараемся помочь друг другу стать лучше, — сказала Семнадцатая. — Пожалуй. Я очень надеюсь, что всё закончится хорошо. Хоть и не верю в это. Госпожа Изумруд очень целеустремленна, — назвала та наконец её имя. — Я дам вам контакты закрытого канала связи. По нему нельзя никого отследить. Я дам вам их, а после хочу остаться одна. Как же я жалка... — Жалка или нет, это решать не тебе, — сказала Синяя Жемчуг. — Я тебя жалкой не считаю. Голограмма написала номер, и исчезла. Лазуриты остались наедине с новым ключом.

***

Решено было позвонить на следующий же день, когда Орион отдохнул и все собрались на капитанском мостике. Сперва все несколько раз проверили, что действительно отследить ни их, ни врага, будет нельзя. И тогда Первая начала звонок. — Это ты, Же.. Вы кто такие? Как вы нашли этот номер? — смотрела на них злая Изумруд. — Получили от Зеленой Жемчуг, — ровно сказала Первая. — Вы, чертовы булыжники! Что вы с ней сделали?! — Ничего особого, просто она захотела нам помочь. — Вы промыли ей мозги! Точно... Это вы! С вами есть Синий Алмаз, да?! Вызовите его сюда, я не достойна общаться с пешками. — А что ты знаешь о Синем Алмазе? — Я знаю то, что она поддалась влиянию Розового Алмаза и начала страдать чушью, а я должна найти её. И вы, как лазуриты, должны быть заинтересованы в возвращении своего Алмаза к управлению колониями. Так вы знаете где она или нет? Впрочем не важно, вы явно ненормальные, я сообщу куда надо чтобы вас начали искать и забрали на очистку мозгов. — Во-первых, на Кристалле твоя власть не должна иметь сил. А во-вторых, у нас всё ещё твоя Жемчуг. Или тебе плевать, например, если её... расколят? — Только посмейте, я вас уничтожу! Раздроблю кулаками, соберу по кусочкам и скажу что так и было! — Тогда тебе придется молчать, пока она у нас. Было видно, что Изумруд готова взорваться. Она была в шаге от того, чтобы доложить о мятежной деятельности против воли Белого Алмаза. Но Жемчуг... — Ладно, чертовы террористы! Но когда я её освобожу, будьте уверены, вам всем сотрут мозги! Или измельчат камни и сделают из вас ступеньку, чтоб по вашим рожам каждый день ходили толпы низших! А теперь дайте мне её увидеть! — Хорошо, — сказала первая, и включила камеру из помещения с Жемчуг. Та всё ещё была прикована, а её голова опущена. Изумруд облегченно вздохнула. — Как же я вас ненавижу, уроды. Всех расколю, как только будет возможность, уж будьте... А что рядом с ней делает человеческая еда? Точно, человек. С вами есть человек, да? Это ваш питомец? — Рот заткнула! — внезапно вырвалось у Первой. Кажется она уже не так хорошо контролировала себя, особенно после стольких нервных событий. И сейчас корила себя за несдержанность. — Значит это важный человек. Ясно. Видимо вы всё таки как-то связаны с Синим Алмазом, верно? Приглядываете за его мясной игрушкой? Как отвратительно. Ещё и Жемчуг в это впутываете. Но пока я не буду о вас докладывать, о нет, я расправлюсь со всеми вами лично, а человека... сброшу на морское дно, это будет забавно. Пока вы держите Жемчуг в целости, это будет лишь наша игра. Причините ей вред, и я тут же обо всем доложу. Я сделаю свой шаг. А до тех пор, бойтесь. Я, в конце концов, лучшая в своем роде, — и она отключила связь. — Блеск, — выплюнула Первая. — Не переживай так, Первая. Она бы всё равно вспомнила, что Орион был в той школе, — утешала её Восемнадцатая. — Да, может ты права, — вздохнула та. — А теперь, нам всем не стоит стоять на месте. Мы должны нейтрализовать эту Изумруд, или нашей спокойной жизни придёт конец, — она совсем не хотела, чтобы Орион навсегда оказался заперт на корабле. Но на Кристалле их ждала опасность. И они должны с ней справиться.