Сын Синего Алмаза: Стать Человеком

Всё ещё не веря своему успеху, тому что они только что сделали, лазуриты и Орион продвигались к кораблю Белого Алмаза, что вновь расположился на вершине зиккурата. Вскоре они уже были там, в тронном зале. Белая смотрела в сторону, сидя на троне. Желтая же нервно шевелила пальцами, разглядывая гостей. Их друзья всё ещё были там, Белые. Алмаз махнула рукой, и контроль над ними спал, только камни Сапфир и Рубин лежали на энергетическом пьедестале. Синяя Жемчуг, как только увидела друзей, тут же побежала к ним, где её вскоре обняли и убедились что с ней всё в порядке. Розовая Жемчуг же тихо держалась возле Розового Алмаза. — Ох, я будто вечность простояла в скуке смертной! Кошмааар! Оу, так... —  оглядывалась Шпинель. — Всё решилось или как? Я не хочу больше драк! —  Больше их не будет. Вы можете идти. —  А где Изумруд и Зеленая Жемчуг? — поинтересовался Орион, всё ещё будучи на спине Восемнадцатой. Он не забыл, что Изумруд тогда не приняла предложение Лже-Изумруд, хоть у неё был шанс. Но Изумруд похоже всё забыла... И он хотел это исправить. А если не сможет, то хотя бы дать Изумруд и Жемчуг счастливую жизнь, даже если без воспоминаний о старой. — Предатели? Они вам важны? Без разницы, всё равно их память стёрта. Если вам так необходимо, я прикажу доставить их на корабль Розовой. — Да, было бы... — И всё? Мы просто оставим всё как есть? — подала голос Желтый Алмаз. — Синей больше нет. Её колонии нуждаются в управлении. Её подданные будут растеряны и опечалены, узнав о судьбе Синей. Что вы собираетесь с этим делать? — обвиняюще взглянула она в сторону ребят. — Маму не вернуть. И я не хочу вести за собой миллионы самоцветов и править ими. И по-моему, никто не должен править такой толпой в одиночку, вести их за собой. Это же огромная ноша, никто не способен такое выдержать! — Алмаз способен, — возразила Желтая. — А в два раза больше уже не способны? — Алмаз аж скривилась от вопроса. —  В два раза больше управлять, в два раза больше вдохновлять? Вы прям как Первая, которая часто много на себя брала, работая больше всех. Но всем нужен отдых, нужна смена... обстановки, деятельности. Иначе так можно ничему новому и не научиться, и забыть старое. И не только... — Ты предлагаешь нам не только оставить подданных Синей без правления, но и самим уйти на покой? Истинное безумие. — Думайте как знаете. Просто... вы ведь сестры мамы. И пусть вы и преследовали меня, хотели навредить... Но мне на вас не всё равно. И если есть шанс, что вы захотите... узнать меня, нас, залететь в гости, я бы этого хотел. Хотел бы не забывать и не отдаляться от важной части моей семьи. — Мы... подумаем, — кратко ответила Белая. — Когда ты не будешь так жалок и сможешь представлять из себя хоть что-то в одиночку, тогда может быть поговорим, —  грубо бросила слова Желтая, отведя взгляд. Но Орион, благодаря своим возросшим способностям, видел, что на самом деле было сказано «Если ты не найдешь секрет долголетия, то было бы очень больно привязаться к тебе, полюбить, а потом потерять, как и сестру». — Хорошо, я буду стараться! Аа, и ещё, можно папу тоже на корабль Розовой? — Так и быть, человек, — улыбнулась Белая, в этот раз уже не так фальшиво. — Спасибо! Эм, и извините что мы угрожали вам тогда, просто вы никак не хотели воспринимать нас всерьёз... — Не вам просить прощения. Теперь ступайте, пока мы не передумали, — встала и вышла из зала Белая. Любой кто её хорошо знал, сказал бы что сделала она это слишком уж спешно и беспокойно. Это знала и видела Розовая. — Ребят, я вас догоню, в моей комнате на корабле есть вкусняшки! — побежала за ней Розовый Алмаз. — Желтая, идём! — позвала она сестру. Сейчас им нужно было побыть втроём. Алмазы ушли. Лазуриты расслабились и выдохнули. — Честно, не знаю что и говорить, — сползла на пол Семнадцатая. — Одни эмоции, — кивнула Двенадцатая. — Ладно, пойдём на корабль, а после домой, — созвала всех Вторая. — Четвертая, поможешь разобраться с криокапсулой? — Да, конечно! И пока они шли, у некоторых в голове щелкнуло осознание. Вероятно скоро, они вновь увидят отца Ориона. Градус волнения в команде стремительно рос.

***

Корабль был в полёте. Отец Ориона, вот уже неделю спал и восстанавливался в импровизированной медкапсуле, которую сделали с помощью механоидов и наполнили особым исцеляющим раствором, который вроде как был разработкой Розового Алмаза. Ожидание было волнительно. Орион даже не знал его имени. Не то чтобы это была тайна или нечто такое, он слышал что его часто называли "человек", а его настоящее имя... Ну, оно было человеческое, непривычное самоцветам, и потому единственная кто его слышала, Жемчуг... забыла его. Учитывая какими стрессовыми были те времена для неё, это не так уж удивительно. Лазуриты не были так уж сильно знакомы с его отцом, хоть и видели его немало раз перед заданием. И если Орион сейчас был в волнении перед встречей с отцом, тем кто знал маму и кто выжил после плена у Алмазов, то ляписы были в больших волнениях от того, что он подумает об их отношениях, жизни и ходе выполнения их задания по его доставке и воспитанию. Они должны были интегрировать его в людское общество, вернуть к его народу, а получается словно зажали его себе. По крайней мере так они о себе думали. Наконец, время пришло. Датчики сообщили, что пора его пробуждать. В комнате что выделили под медотсек, кроме старшего человека, были трое. Первая, Орион и Синяя Жемчуг. Также в коридоре была Четвертая, на случай если надо будет сделать что-то с аппаратурой. Розовый Алмаз же пока сдерживала любопытную Шпинель, которая уже хотела знакомиться с определенно крутым отцом её ученика, ведь теперь она ТОЧНО будет знакомиться со всеми родителями своих учеников. А то последний раз, упустив этот момент, она приняла в школу девочку-робота. Человек полусел на кушетке, с подключенными датчиками и трубками. Он видел перед собой три фигуры, а также розовые стены и потолок. Он никогда не чувствовал себя настолько здоровым, не считая ломоты после сна. Он переводил взгляд, сперва на одну из лазуритов что он не мог запомнить, потом на мальчика с голубыми глазами, и наконец на знакомую ему Жемчуг. Его сознание медленно начало всё складывать. — А.. кх.. Орион? — спросил он сухим голосом. — Воды. — Вот, — на автомате мальчик двинул рукой и из стакана на энергетической платформе вылетел шар воды, прямиком к человеку. Тот с выражением шока на лице смотрел то на сферу, то на мальца. Спустя секунд сорок, он наконец то позволил себе попить и отдышаться после этого. Жемчуг смотрела на всё это с легким волнением. Ляпис же с напряжением. — Это ты. И глаза... мамины, — улыбнулся человек, сквозь слегка небрежные усы и бороду. — Сколько я... спал? Меня поймали... — Да. К сожалению, мы не смогли спасти вас. Это поставило бы под удар основную миссию, связанную с Орионом, — закрыв глаза и сделав поклон головой отчиталась Первая. — Хоть сына спасли, спасибо вам. Вырос как. Сколько ж тебе? — Меньше чем через полгода тринадцать будет, — ответил Орион, неловко почесывая волосы, и стараясь быть терпеливым, чтобы не завалить папу вопросами. — Большой уже, хах. Небось и невесту нашёл. — Ага, даже нес... — Орион, — закрыла его рот ладонью Первая. — Твой отец только приходит в себя, давай повременим с большими историями. — Лавно, — пробормотал сквозь ладонь младший человек, и та его отпустила. — Не понял что ты там говорил, но ладно, если это долгая история, я буду рад послушать её позже за вином и мясом. Мы ведь на Земле? — Ещё нет, но учитывая небольшие остановки, должны прибыть через пять земных суток, — сказала лазурит, стараясь держаться ровно, гордо, как подобает командиру. — И ещё.. ты... извини, но я... забыла твоё имя, — тихо сказала Жемчуг. — Да? Ну, не удивительно, всё же мой родной язык сильно отличается от вашего, уж сколько Синяя тренировалась, ха. Эх, да... В общем, не важно, — осмотрел он всех, остановившись на Орионе. — Когда я решил, что свяжу свою жизнь с твоей мамой, Орион, я отринул своё старое имя. Тогда я ещё думал, что всегда буду там, в мире самоцветов. Потому я взял имя связанное с моим ремеслом, звездами. Моё самоцветное имя - Стар. И... вы же не будете смеяться? Я не звучу как странный старик, с этими речами? — Нет, пожалуй. Бывают вещи и страннее, — отводила взгляд Первая. — Хорошо. И я... — вытер он заслезившийся глаз. — Очень рад, что проснулся и увидел вас. Меня тогда поймали. Может это не случилось бы, будь я внимательнее, не пойди не за теми лазуритами... Эх, вы уж извините меня, — опустил он голову. — Я просто рад что ты наконец-то тут, пап! — Кроме того, тогда была суматоха из-за... рождения, и мы вынуждены были действовать раньше графика, — говорила Первая. — Но благо всё разрешилось. Я там не присутствовала лично, но... скажем так, Белая и Желтая Алмазы больше не должны нас побеспокоить, господин Стар, — благожелательно сказала Жемчуг. — Ха, какой я господин. Но да, отрадно что большая проблема разрешилась. Честно, я боялся что меня просто раздавят, или превратят в статую. — Не сказать, что это... Ладно, неважно. В любом случае мы рады вновь видеть вас. Возможно, вы с Орионом желаете поговорить наедине? — спросила Жемчуг. — Да, если можно, — Ляпис же взглянула на Ориона так, что он по глазам и ауре понял, что пока говорить об их отношениях не стоит. Не тогда, когда его отца ещё не выписали с процедур. — Хорошо. Орион, мы пока будем на мостике, установим связь с нашим кораблем и проверим, не побывал ли там кто в наше отсутствие. — Угу, — помахал он рукой уходящим. В этот момент в палату зашла Четвертая, и передала вазу с розами. — Розовый Алмаз, просила передать. Я пока буду неподалеку, если что - зовите, — показала им два пальца Четвертая и вышла из помещения. — Вот как... Нда, я ведь тогда пошёл на холмы за город, со своим телескопом. Там меня и схватила... Розовая сестра. Не то что бы я в обиде, спустя столько лет, но... осадок есть. Ты меня понимаешь? — Ну, да. У тебя же там был дом, наверно. — Да, дом, и семья. Мать, отец, братья и сёстры. — Погоди! У меня выходит есть ещё родственники? — удивился Орион. Этого он не ожидал. — Да, думаю, если с ними всё в порядке. В любом случае, с этими волшебными технологиями, я думаю мы найдем их и узнаем их судьбу. Я.. не то чтобы сильно скучал по ним, но они моя семья. Мне хочется знать, что с ними. — Как можно не скучать по семье? — наклонил мальчик голову набок. — Это сложно... просто, семья не всегда принимает тебя. Над род уже несколько поколений выращивал и продавал вино, масла. Я был старшим и должен был взять бразды правления. Но меня тянуло к искусству и звездам, к поискам сокровищ и легендам о богах. Я знал, что не найду своего счастья в продаже вина. Но семью это не устраивало, они называли... бредом, то, что было мне важно, — смягчил воспоминания Стар. — Это же ужасно! — Да. Они меня любили, не обижали в деньгах и одежде. Но не могли принять моё ремесло. Я не был так талантлив и известен, чтобы стать столичным звездочетом, и моё дело не приносило денег. Ну, судьба уж сложилась так, как сложилась. И я счастлив тому, что у меня есть сейчас. И не жалею о своей смелости пред твоей мамой, хоть и боялся что со мной что-нибудь сделают. Но хэй, мне в конце концов помогли мои знания звёзд и легенд, а не рецепты крепкого пойла. Это, чего-то да стоит. — Ах... Ты... Ты мог бы изучать звёзды с самоцветными технологиями, мог бы узнать много нового, может даже просвещал бы людей. Теперь то ты можешь. — Да. Но что для меня в приоритете, это ты, — тыкнул он пальцем в грудь мальчика. — Я отсутствовал двенадцать лет, и многое пропустил, что мне стоит наверстать. Звёзды никуда не убегут, я бы хотел лучше уделить время семье. Тебе. Ну и, наверняка у тебя есть друзья? — Да! Ляписы, Жемчуг, Розовая, Шпинель, ну... возможно Гранат, но с ней у нас немного не задалось. — Да? Почему же? — Это... думаю можно обсудить и потом. — Как знаешь, сын. Ах, если бы не эти веревочки... проводки, я бы тебя обнял. — И я тебя, эм, но да, проводков и трубок пока многовато. — Так. Расскажешь о себе? — Да! И не только расскажу, но и покажу, — достал Орион планшет с фотографиями и видео, что лазуриты тщательно хранили и сортировали все эти годы. В который раз, человек Стар, был благодарен существованию таких высоких технологий, что помогали заглянуть в прошлое.

***

— Мы должны ему сказать, — тихо, но ровно, говорила Первая с Четвертой. — Он ведь уже в порядке? — Да, но... Что? Прям обо всех? — Обо всех. А как ещё? Не говорить же каждый месяц, что Орион полюбил ещё одну из нас. Или что мы это скрывали. Придется сказать всю правду. — Эх... Ладно, скажем, когда он закончит свой рассказ, — набиралась смелости Четвертая. Все сейчас были уже на корабле Синего Алмаза, где Орион успел провести для Стара экскурсию, показав важные для людских нужд места, и сейчас они отдыхали в главном зале, где на удивление старшего было много удобной мебели, даже под потолком. Папа Ориона же сейчас рассказывал Ориону о своих днях с его мамой, и остальные также решили послушать. — Рискуя и не лелея надежды на успех, тем не менее я писал стихи, лепил фигуры, и просто занимался творчеством, сперва просто, ну, а потом конечно хотел впечатлить твою маму, да... Для меня она тогда была богиней, и я решил, что это моя судьба. Потому не отступал в своих намерениях. — Ты был очень крут, — кивал Орион. — Да, насколько может быть крут человек в клетке, хех. Но это дело былое. Уже после, когда четыре стены более не стесняли меня, я... чувствовал себя свободней, чем когда либо. Мог делиться с Синей всеми мыслями и переживаниями. Она действительно умела слушать, интересовалась деталями, обсуждала и предлагала идеи, всё же она была умнее Афины и знала архитектуру, инженерное дело и ещё множество наук. Она всегда могла поддержать разговор, ну, может кроме случаев когда я её смущал... Вот. Это были самые мои счастливые деньки, нахождение во льду таким не назовёшь всё же. Она стала для меня указующим светом, моей альфой и омегой, единственной на целом свете, кому хотелось посвятить жизнь и всегда дарить счастье, отдавать всего себя. Ох, Орион, это прекрасное чувство, — положил он руку на плечо своему сыну. — Поэтому сын, будь тщателен в выборе жены. Когда ты хорошо её узнаешь, тогда и поймешь, что она твоя единственная, и тебе не нужен больше никто на белом свете! — жестикулировал тот свободной ладонью, силясь подкрепить чувства, вложенные в слова. Напряжение ляписов росло с каждым словом, многие нервничали. Очень. — Вы чего такие понурые? Ах да, нелегко наверно слышать об ушедшем Алмазе, извините... — Нет, нет, это не так, — помотала головой Первая и встала, собирая со дна остатки своей храбрости. — Просто, мы хотели вам кое-что... сказать... ой, — Лазурит не удержала равновесия, так что её поддержала сидящая рядом Четвертая. — Что? Что-то плохое? Орион заболел? — обеспокоился человек. — Нет. Орион, скажи ты. — О том самом? — не верил он, что час настал. — Да, о том самом, — кивнула Первая и села обратно. Это для неё слишком, она бы лучше ещё раз против Алмазов вышла, чем сообщала такие новости. К ней присела и Жемчуг, взяв её за руку и поддерживая. — Так что вы хотели мне сказать, если это не плохое? — посмотрел старший на своего сына. — Помнишь ты говорил, что я нашёл невесту? Так вот, нашёл! Даже несколько! Все лазуриты тут, от Первой до Воцы.. Восемнадцатой, это мои девушки, которых я очень люблю и хочу прожить с ними жизнь! — выпалил на одном дыхании Орион. Стар сидел со странным выражением лица. Сидел и молчал. Было хорошо, что корабль Синего Алмаза не был также связан с эмоциями, иначе от общей атмосферы синяя рука бы уже тряслась во всю. Ляписы уже даже были готовы, что из-за них этот момент запомнится ужасным, а отношения Ориона с отцом будут загублены на долгие годы, если не навсегда. — Так... Что? — протер он глаза и помассировал переносицу и виски. — Это как? Восемнадцать девушек? — Да, пап. Я с ними вырос, и очень сильно их люблю. — Нет, погоди, тут что-то точно не так. Они же тебе скорее как сёстры, нет? Ты же не можешь... думать о них всех... в романтическом плане? — Могу! И хочу! Разве нельзя? — Я... ох... Слушай, сын, они были первыми девушками которых ты увидел, и конечно они запали тебе в душу и понравились. Но в мире есть множество девушек, которых ты не видел, и может быть там ты смог бы найти ту самую... — Они и есть те самые! — Сразу все? Ну, в юном возрасте не удивительно, хотеть такого. Но согласны ли они? Точно ли их чувства не вызваны алмазной силой? И вообще, есть ли они, эти чувства? — Да, сразу все! И их чувства настоящие! Я... прочувствовал это, когда мы сливались. И я видел что бывает, когда Алмаз управляет чувствами и подчиняет, от Белой. Я точно так не делаю. — Ох.. Но почему сразу Восемнадцать, сын? — в шоке спрашивал Стар. — Ну, не я выбирал, сколько их тут будет. Они полюбили меня, я полюбил их, вот и всё. Или я бы сказал, что для меня это слишком, и выбрал бы двух-трёх любимых, а остальных отверг? — Может это не такой плохой вариант. Подумай, как ты сможешь уделить им всем время? Исполнить все их желания, которые наверняка разные? А если кто-то не захочет делиться тобой? Сын, тебя ждёт большая головная боль, — качал тот головой. — Женщины очень ревнивы, и не терпят конкуренции. — А мама была такой? — Нуу, возможно. Я не давал ей поводов для ревности, я сразу заявил что мне нужна только она. — Тогда откуда ты знаешь это? Так было среди людей? Ну так они не люди! — Ладно, допустим. Но что ты будешь делать, если несколько из них захотят провести с тобой время? Не всякая телега выдержит больше двух пассажиров, сын. — Глупая какая-то поговорка... — И да, господин Стар, — встала с места Пятнадцатая. До этого все просто слушали и волновались, но она решила действовать. — Если уж парочка из нас захочет побыть с ним вдвоем, ну, мы умеем договариваться, — взяла она за руку Четырнадцатую, и закрутив её в паре пируэтов, слилась с ней. Теперь перед всеми стояла большая лазурит. Спустя мгновение, она слегка засветилась голубым, и уменьшила свой размер до обычного. На её теле виднелось два камня в форме капли. Ляпис подошла к Ориону, и обняла его, хитро усмехаясь. — Ну вот. Никаких проблем, хихи. — Даа, дела... — чесал голову старший. — И долго вы так можете? — Ну, это зависит от силы нашей любви! — улыбнулась слияние. — А у нас её полно! — Ох, это... это очень трудно понять и принять, Орион, — опустил тот голову на ладони. — Понимаю. Но вот так я счастлив, не с одной девушкой, а с ними всеми. И никого не оставлю обиженной. — Но хотя бы больше восемнадцати девушек ты не планируешь? — Ну, нет. Мне нужны только они, мои ляписы, мои... девушки, — сказал тот, и многие в помещении аж умилились. — Значит в чем-то мы схожи, сын. Но... не слишком ли ты мал ещё? Откуда ты так хорошо во всем этом разбираешься? — Просто я.. всю жизнь старался понять свои чувства, и делать других счастливыми. Мне никто не сказал, что это может быть слишком рано делать. — Чтож, тебе повезло. У людей, в малые годы, порой совершают много глупостей. Фух. Чувствую, если бы не лечение в волшебной воде, у меня бы сейчас точно сердце прихватило. Вот это конечно... новости у вас. — Ну, вот так вот... я живу, — пожал плечами Орион. Потом он осмотрелся, и увидел понурую Первую. Кажется она чувствовала, что должна была быть смелее, должна была показать пример как командир. Орион подошёл к ней. — Первая, не переживай так, ты не должна брать всё на себя, — и когда она подняла на него взгляд, он приблизился и поцеловал её в губы. На глазах семнадцати лазуритов, Жемчуг и своего отца. Уровень смущения повысился настолько, что некоторые взлетели и попрятались в гнездах под потолком, или же вовсе улетели, сославшись на то, что стоит ещё раз проверить корабль. Кто-то же наоборот осмелел и сказал, что тоже хочет поцелуев. Стар ещё никогда не видел подобных сцен в своей жизни. Но что он видёл, что здесь всё было не как у людей, и не как у самоцветов. Здесь были честность, открытость и обстановка дома, семьи, где никто друг другу не чужой, и не станет смеяться если от переизбытка чувств ты спрячешься на потолок, или если захочешь их выразить. Пожалуй, это было не так уж плохо. Хоть Стар всё ещё боялся, как на это могут отреагировать люди. А с людьми Орион общался должен, это часть его наследия.

***

— А мы на этой неделе решили вообще все семейные гештальты закрыть, да? — волнительно иронизировала Семнадцатая, пока они все летели на одном из мини-кораблей, что дала Розовая. — Ну, пока Изумруд и Жемчуг на обследованиях в лаборатории, нам всё равно нечем заняться, — ответил Орион. — Да и папа хочет же узнать, что там случилось с его семьей, может они всё ещё живут на своей ферме. — Да. Надеюсь они будут такими же понимающими, — говорила та, для успокоения зарываясь в волосы Шестнадцатой, что лежала на коленях у человека. — Страшно, — волновалась Шестнадцатая. — Не бойтесь, ребят. Всё будет хорошо. Хехе, в крайнем случае сделаем как папа, уйдём в холмы и начнём новую жизнь. — Скорее продолжим старую, — вышла к ним Первая со стороны пульта управления. — Мы прибыли, в тех домах есть какие-то люди, а на фермах растут синие и фиолетовые ягоды, видимо виноград. Пора будить Стара. Фермеры, остановившие свои дела, сейчас собрались у двора средь домов, и ожидали... своей судьбы, видимо. Перед их участком села розовая лодка богов, что могло предвещать как великие беды, так и большие богатства. В любом случае, бежать они не собирались, если надо защищая свой дом до последнего. Такова была их гордость. Сперва из лодки выходило множество синих женщин, люди не знали, на что они способны, но как и все боги, они наверняка были сильны и знали магию. А в конце, из неё вышли двое людей, взрослый мужчина и мальчик. Довольно знакомый мужчина. — Призрак брата вернулся с того света, его вернули сами боги! — прокричал на своем языке мужчина с легкой сединой, указывая пальцем. — Сам ты призрак, я живой! — на этом же языке ответил Стар и быстрым шагом направился к людям. Там были знакомые и постаревшие лица, были новые и незнакомые. Но это были они, его семья. — Я вернулся! Что стоите? Совсем обеднели без меня и уже не можете встретить гостей? — Так, сегодня без гнева богов? — спросила молодая женщина. — Нет, они часть семьи, идёмте во двор, накрывайте стол, там всё и расскажем, — сказал Стар и махнул лазуритам и Ориону, чтоб те шли за ним. Толпа шокированных людей двинулась домой, за ними же последовали и весьма взволнованные "боги". Столов на всех не хватало, так что местами лазуриты просто вырезали крупные части камней с соседних холмов и положили эти диски во дворе, где их накрыли тканью. Люди дивились тому, как они управляли водой и резали ей камень меньше чем за секунды, потому выражали к ним ещё больше почтения. Или страха. В любом случае пир был готов, люди переговаривались на своём языке в одной стороне, Орион же неловко сидел с лазуритами, пока его не позвал отец. Мальчику надоело ничего не понимать, поэтому он подумал, что может его способности помогут. И они помогли. Сосредоточившись, он смог понимать примерный смысл сказанного. — Это мой сын, Орион. Меня и богини со звёзд. Она пала собой, чтобы дать ему жизнь, таков был её выбор, только таков он и мог быть. Потому что она любила меня и его, — люди были в шоке, и кажется с их стороны слышались ругательства, выражающие крайнее удивление. — Дай им время, пусть сперва это переварят. Кажется они побаиваются наших синеньких, — сказал тот уже на известном Ориону языке. — Ох, не таким я видел знакомство с семьей. Они боятся их. Словно... словно самоцветы, что боятся Алмаза. — Дай им время, сын. Сейчас боятся, потом привыкнут, а там и глядишь Первой метлу вручат и скажут двор подмести, хаха! — Да уж, — не был тот в настроении. Все эти подозрительные взгляды, запах алкоголя, палящее солнце. Ориону здесь не нравилось. Он не чувствовал тепла к присутствующим. А в их эмоциях, кроме страха, он чувствовал зависть, возмущение, недовольство тем что приходится тратить еду и вино, желание напакостить отцу, желание золота и денег от лазуритов. Но от самых старших, он хотя бы чувствовал тепло по отношению к отцу, глубоко скрытое тепло. Но это окружение давило на него. — А это твой сынок? Давай его с маленькой соседской познакомим, невестой будет, хехехе, — смеялась какая-то полная седая женщина. — Может и мне звездочетом стать? Тоже богиню себе найду, вон, хоть одну из этих синих, — смелился какой-то мужчина, наперевес с кувшином вина. — Ты нам кстати деньги за телескоп так и не вернул, ещё и без подарков прибыл! Неприлично как-то, мы ж семья. Нет, Ориону определенно тут не нравилось. Он вновь встал из-за стола. — Извини, пап, но мне тут неуютно. Я пожалуй пойду. — Конечно, я понимаю. Можешь прогуляться, если хочешь, — похлопал он сына по плечу и сказал остальным: — Он пока пойдёт, подышит воздухом. — И куда это он собрался? Даже моего козлёнка не покушал! — Пусть к колодцу ещё сходит, воды набрать надо. — Ага, вон какой тощий, больше тяжестей ему таскать надо, а то девки любить не будут. Ориона это достало. Он развернулся. И пристально смотрел на людей. Сперва они смеялись и подшучивали, а потом им стало как-то не до смеха, когда глаза мальчика стали менять форму. — Демон, проклятый... — доносился шёпот. — Наверно боги его подкинули, для своих странных целей... — Вы... Да вы... Да ну вас! — махнул рукой Орион и развернувшись убежал, в сторону полей. Ляписы практически тут же ринулись за ним, но всех остановила Первая. — Ты, — указала она на Стара. — Иди за ним! — человек же секунду соображал, но после кивнул и побежал вслед за сыном. Первая же развернулась к своим подчиненным. — Я не знаю, что они такого сказали, но Орион это явно услышал. И ему это не понравилось. Вы хотите его утешить, но дадим шанс господину Стару. Он тот, кто сможет дать ему больше всего ответов о том, что сейчас произошло, — обернулась она к людям. — А мы пока, постараемся найти общий язык... с ними. Двор со столами заполняла тишина, нарушаемая лишь кашлем и шумом приборов. — Чего? — вопрошал один мужчина, подняв медный кубок. Вместо вина в нём была вода. Как и во всех остальных сосудах, как и во всём доме.

***

Ориону сложно было точно описать, что не так в этих людях. Но они, их компания, ему не нравились. Поэтому он решил махнуть на них рукой и убежать, побыть в тишине. Где не стоял этот людской запах, где был лишь ветер и природа. Может быть это был детский поступок, но он не знал, что сделать ещё. Ему казалось, что начни он делать им замечания и заступись за лазуритов, это бы ни капли не помогло. И он... не хотел ещё раз убеждать кого-то так, как убеждал Белую. И позволять ляписам этого не хотел. Чувства не должны навязываться против воли, они должны быть искренними. И получается, он и не обязан любить этих людей... Но отец... — Фух, Орри, ну ты и шустрый, — показался тот из-за кустов. — Что случилось? — А не ясно? — буркнул мальчик, сидя и обнимая колени. — Они просто... Ах, они вели себя как обычно, но да, даже я понимаю, что не совсем тактично и нормально. Просто они такие люди, они не со зла... — Я видел их чувства... Большая часть из них больше думала о деньгах и вине, а не о том что пришли ты и я... Как так можно? — Ну, большая часть из них и не знает меня, так что... — И я тоже не знал! Я никогда не видел тебя, но я люблю тебя, ты ведь мой папа. А они... ммм... — дулся тот, сжав губы. — Просто ты... — А что он? Действительно, что такого с Орионом? Он прожил свою жизнь на корабле в окружении самоцветов, и по идее сейчас должен быть холодным, спокойным и желать выполнять всякие задачи. Но вместо этого он наполнен чувствами и любовью ко всем, кто проявляет её к нему. Он постоянно что-то делает, рассказывает, спрашивает, обнимается, рисует и записывает, читает, и он... Искренен. Он не строит фальшивых улыбок с поиском выгоды, не требует того, что ему не принадлежит, и даже сейчас просто ушёл, хотя Стар, за такие слова в адрес себя и Синей, и уже бы лез в драку, даже если бы пришлось разбить любимый телескоп об чью-нибудь голову. — Ты вырос правильным человеком, Орион. Правильней многих. И ты продолжаешь расти. Они же росли в другой среде, с другими мыслями и уроками, с постоянным тяжелым трудом и заботами у них не было много времени на мысли о пространном и далеком, что не касалось вопросов настоящего. Они старались выжить, и сделать выживание своих детей чуть легче. Хотя бы за это я готов сказать им спасибо. — Мм... Передай и от меня спасибо, за то, что ты есть, пап. Но жить с ними или пускать их на корабль я не хочу, пусть буду хоть трижды... неприличным. Лучше быть с ляписами и друзьями. — Твой выбор, хах. Когда я хотел уйти из дома и выкупить себе хижину, то думал также. — А чего не ушел? — Денег не было, — просто развёл руками Стар. — А, понятно. Так, мне ещё надо там быть? В этом доме? — Если не хочешь, не надо. Но нам стоило бы вернуться, и посмотреть всё ли там в порядке с ляписами, а то чует моё сердце, людская глупость не имеет границ. Когда отец и сын вернулись обратно, во вдоре была толкучка и драка. Люди дрались друг с другом, по непонятным причинам. Лазуриты же сидели за каменными столами, без особого интереса наблюдая за этим действом. — А что тут случилось? — спросил их Орион. — Мм? Да так, — отвернулась Первая, после чего на её лице появилась легкая улыбка. — Я незаметно создала кристалл изо льда, похожий на драгоценный, а потом кинула его в сторону людей. Они не могли поделить его, так что стали решать эту проблему своим... методом. Кристалл давно растаял на земле, а они всё продолжают и продолжают. — О боги, и это знакомство с моей семьёй, — спрятал Стар своё лицо в ладонях. — Разнимите их, не надо драк! — строго посмотрел Орион на ляписов, и в особенности на Первую. — Как скажешь, Орион, — взмахнула та пальцем, и схватила каждого из людей с помощью водяных пут. Когда же они перестали барахтаться, Лазурит поставила их на землю. После этого они уже не решались продолжать. — Но честно, я не думала что моя шутка приведёт... к этому. Они всегда такие? — Хотел бы я сказать, что нет, — покачал головой звездочёт. — Фух, ладно. Давайте закончим кушать, а потом пойдём прогуляемся. Мы ещё не видели место, где Розовая... ну, забрала папу. — Было бы прикольно посмотреть, там наверняка есть кратер от ног! — согласилась Шестнадцатая. Свежий воздух привлекал её куда больше, чем здешнее застолье. — Хм, это всё хорошо, но где же вино? — бормотал, обходя застолье и почесывая бороду, Стар. Возможно, Орион больше не захочет приходить в гости к этим людям. Но он был рад, что пришёл хоть раз. Всё же каждый подобный поход, это шанс найти новых друзей. Пусть не в этот раз.