Практика

— Все, Гамаль, ты доигралась, — улыбаясь, мужчина подходит, прижимая ее к столу, — стольно наглости и дерзости… ммм…— схватив за бёдра, он разворачивает спиной к себе, запуская одну руку в волосы и медленно развязывая халат другой, — сколько раз ты за сегодня мне дерзила? Пять? Десять раз? Он не снимает, но распахивает ее халат, заводя руку под подол и поглаживая бедро. Гамаль не сдержала стон, что вырвался на выдохе, после чего невольно сильнее прижалась к нему. Она и сама не знала, как это работает, но ощущение добычи в его руках… — После этого хочется дерзить вам ещё сто раз, Орлов. Резкий удар обжег бедро. Желанный, сильный, ровно такой, какой она боялась получить, сметающий все заслоны на барьерах ее мозга. Потом были ещё. Много. Сильнее и слабее. Сменяемые руки и поглаживания. Она приходила в себя несколько раз, устав стонать, устав выгибаться, устав падать в космос безумия. И продолжала. Она дрожала в его руках, извивалась, кричала. А приходя снова в себя вновь телом и стонами умоляла его продолжить. Снова и снова. Её зрачки расширились от боли и всё же ей хотелось и дальше падать. Сейчас ей нравилось быть такой доступной для него, отдаваться ему полностью. Ей слишком нравилось быть наказанной им. Быть его непослушной девочкой. И всё же с каждым ударом задница горела сильнее, стремясь к тому чтобы быть невыносимой. Выныривать из омута пришлось в слезах, дрожащей у него в руках, в душе, прижимаясь нагой к его нагому телу, пока он нежно смазывал кремом ноющие бёдра, ягодицы и даже спину. Поднимая глаза, она натыкается на внимательный взгляд. — Ты мне тоже, моя девочка, — и жадно кусает за искусанную самой Гамаль губу. Гамаль тихо стонет, чуть оправившись от опьянения поркой и желания. Ей кажется, что её тело совсем ослабло. — Разогрелась? — он чуть отпускает ее, и девушка ощущает как близко сейчас были ее половые губы от напряженной головки его члена, — идём в спальню, пора тебя выпороть. — Выпороть?! — мысль лихорадочно проносится в её голове, а сама пытается понять, что именно он имеет ввиду… И безжалостно, но мягко шлепает измученную попку, выбивая искры в глазах. От удара она вскрикивает, едва не провалившись вновь в омут боли. — Усвоила урок, девочка? — теперь он серьёзно требует ответ. И Гамаль кожей чувствует, что это не момент шутить или показывать гонор. Это — настоящий Он. — Нет… — честно отвечает она, понимая, что если солжёт, то он это узнает и поймёт, а после — будет хуже. Им нужно полное доверие. — Ты честна со мной, это хорошо, — он снова привлекает ее, прижимаясь всем телом, — но не думай, что будешь попытками бесить меня получать ласку. А я знаю, что это для тебя была ласка, можешь даже не пытаться возражать. И если хочешь получить ещё — наберись смелости признать, что я тебе нужен, что тебе нужно мое умение причинять тебе боль. Договорились? Несколько секунд она старалась понять услышанное. Слишком сильно желание мешало ей думать. Желание смешанное с болью и чем-то ещё, непонятным, тёмным. Наконец с трудом она кивнула, надеясь, что не ошиблась. Крем приятно холодил пострадавшие места, что ещё больше контрастировало с жаром между бёдер, где член ее мужчины безмолвно приказывает ей сделать все, на что способно ее тело, чтобы выразить в ласке тот гнев, боль, унижение от очередного ожидаемого поражения от Орлова. Он берет ее за подбородок и отступает на шаг, под струи воды, бьющие из душа. — Теперь твоя очередь показать, что я буду получать не твой сарказм и дерзость, а твою покорность и старание. Его направляющие руки так естественно и нежно заставляют ее встать на колени, что даже ассоциации с тайком сохранённым в любимые роликом о сексе в студенческой душевой кажутся дразнящими, а не оскорбительными. Девушка робко взяла в руку его, честно говоря, красивый член и медленно провела, потом ещё и ещё, и лишь после взяла в ротик, стараясь сжимать как можно сильнее. Потом стала теперь уже уверенно посасывать его на всю возможную длину, помогая себе одной рукой, а второй стараясь ласкать яички. С трудом ей удавалось не думать о том, как она хочет ощутить его внутри. Его или его пальцы… Но как же ей мешалась её фантазия. И как возбуждала. — Хорошая девочка. Послушная, — он дразнит ее этими грубостями, четко отмеряя какой грязью ее не отпугнуть, а лишь раззадорить, обещая иллюзию победы. Потом, она припомнит… надеется припомнить… но сейчас эти почти цитаты из порно лишь настраивают на нужные желания. Желания вопреки всем предубеждениям поддержать игру, стать ей — грязной, покорной, глубокой девушкой для секса. Гамаль жадно ласкает его член губами, глотая его солёную смазку и желая попробовать его на вкус, желая вкусить его семя. Девушка приподнялась и оторвалась от его члена губами, но лишь для того, чтобы после начать играть с ним своей грудью, пытаясь придумать как извращённее удовлетворить его. Сегодня она точно хочет, чтобы он кончил. Кончил от её губ и рук. — А ты умеешь работать телом, моя девочка, — он берет ее соски пальцами, прижимая к себе, помогая сдавливать член, — я даже готов поверить, что ты умеешь отсасывать, да? Гамаль стонет, когда он тянет за соски, а после старается продолжить, не обращая внимание на то, как по бедру стекает смазка от его умелых игр с её сосками, смешивая боль с желанием. Он сдавливает их и чуть выкручивает, а член скользит по влажности между грудей, усиливая давление. — Скажи, что тебе нравится отсасывать мне. Вслух. — то, в чем она призналась внутри, было сложно и меж тем так пленительно сказать. Глядя ему в глаза. Не отрываясь и читая искреннее желание услышать это. Преодолевая остатки глупого и ненужного смущения, она собирается с мыслями, после чего внезапно для себя выпаливает: — Мне нравится отсасывать вам, господин Орлов! Когда я ласкаю ваш член, я теку, желая ощутить его в себе… Гамаль ёрзает от своих же слов, но взгляд не отводит, стараясь теперь ласкать его просто руками. — Руки за спину, Проказница, — обнимая груди, он стискивает их, улыбаясь и облизываясь, — я чувствую, что у тебя глубокий талант к служению своему Господину. Она хотела сказать, что никогда не делала минет до этого и уж точно не пробовала глубокий минет, пускай и хотела попробовать и поразить его, хотя… Ему наверняка делали и не такое. И гораздо лучше… Обильно смазанный член без сомнений легко будет проглотить. Она надеется. Ведь он такой аппетитный. И он точно удивится. И будет считать ее… или пусть? И всё же она завела руки за спину, после чего сама поддалась, беря в рот его член и стараясь взять его весь, заставляя себя, расслабляя горло и стремясь игнорировать рвотный рефлекс и лёгкую боль. Одна рука обнимает чуть ниже середины шеи. Надавливает. Другая ещё грубее сдавливает сосок, отвлекая. И его член проскальзывает до конца. Сразу весь. Приходится задержать дыхание, но нет рвотного рефлекса и почти нет боли. А он начинает двигаться. Размеренно, давая дышать, привыкать. Но она ощущает, что не она делает минет, он трахает ее в глотку. Очень нежно, очень приятно. Боль и чувство использования сильнее разжигают огонь внутри неё. А когда он отпускает грудь, снимает душ и опускает на пол, располагая прямо между ее ног, она снова не в силах сдержать удовольствие. И его лицо, полное удовлетворения лишь помогает расслабиться, когда он снова начинает терзать ее соски один за другим. Дождавшись, пока новая волна постыдного удовольствия накроет девушку, он вынимает член и спускает ей на губы, лицо, грудь. — Мм, нравится, девочка? — Да, Господин… Нравится… — с трудом, полушёпотом отвечает она, облизав губы и стыдливо опустив голову, но после всё же подняв её после, чтобы принять остатки семени. Он стряхивает остатки на послушно подставленный язык и любуется стараниями девушки. Наконец, когда она смогла сделать глоток, улыбаясь чувству наполненности в… душе? Он поднял душ и начал нежно как дитя умывать ее. Потом мыть тело, груди, ниже. Видя, что девушка снова возбуждается, он смеётся. Она старалась унять дыхание, сглатывая, а после облизываясь. Не убранный душ продолжал пытать её, хотя и лёгкая усталость давала о себе знать. Его заботливое умывание, не могло не заставить её чувствовать себя маленькой и хрупкой в его руках, чувствовать заботу и приятное осознание того, что она, кажется, не безразлична ему, а это в свою очередь возбуждало её ещё сильнее. — Ах ты ненасытная шлюшка, — привлекает и целует, — придётся оставить тебя здесь предаваться разврату, или просто отдохни и приходи в постель. Похоже, я ошибся. И ещё раз поцеловав ее очень долго и нежно, он выходит. Но вот его смех и слова… Её словно окатили ледяной водой… Ошибся… Неужели он ошибся в том, что она может понравиться ему, если он сделает её другой… Он уже изменил её, вернее, прорвал то, что она сдерживала в себе годами… Но… Неужели он уже сделал выводы, сочтя, что она уже была перед ним настоящей… На поцелуй она не ответила, а когда он вышел, сделала воду холодной, стараясь не заплакать и унять остатки напряжения в теле. И, уже почти отчаявшись, услышала: — Трахнуть тебя придётся не только на кухне и в душе, но ещё и в спальне. Да, какая ошибка… так недооценить женщину. Услышав подобное, ей очень захотелось крикнуть ему вслед, какой он придурок, но понимала, что её реакция, такая ясная для неё, могла показаться ему глупостью. Гамаль зажмурилась и постаралась успокоить саму себя хотя бы тем, что он всё же проявил к ней ласку, поцеловав, а не плюнув… Впрочем, это пока… Стоило ей переступить порог темной спальни, как вихрь мышц, поцелуев и ласк подхватил ее, бросил на скрипнувшую кровать, с силой раздвигая ноги и врываясь в неё. Она была не готова… нет, она была готова, она жаждала его, она ощутила его член в себе и все-таки заплакала. Заплакала и улетела от мощных толчков, сжатия, рыка… Гамаль вскрикнула, отчасти успев даже испугаться, мало её было страха темноты, а уж непривыкшая видеть в своём доме кого-либо… Она закричала, чувствуя слёзы в уголках глаз, чувствуя, как он бесцеремонно трахает её… Но… Нуждается ли он в ней и значит ли это, что она ему нравится и он хочет, чтобы она была только его, или же он просто чувствует физическую потребность отыметь что-нибудь… Впрочем эти мысли быстро вылетели из её головы от движений его члена. Снова и снова он вбивал в неё свой член, удерживая на руках, чтобы ещё помнящие порку ягодицы не оказались вжаты в постель. В этот раз она продержалась дольше. Или он ей позволил, лишь спустя достаточно времени ухватив за горло и сжимая. Кислород, не доходя до мозга, насыщает мышцы, сводя сильнее. А освобождение бьет в голову одновременно со взрывом между ног. И уже слабо контролируя себя, она ощущает как ее отпускают, а на живот и грудь брызжет горячим. — Хватит, детка, — он ложится рядом, — теперь спать, завтра у нас много работы. И не отстраняясь, он поглаживает ее по волосам, любуясь каплями его семени на полушариях, жадно вздымающихся и не способных насытить ее воздухом. Воздухом, полным его присутствия и его запаха Хозяина. Она едва заметно кивает, пытаясь отдышаться от усталости, почти мгновенно засыпая, не в силах пошевельнуться и проваливаясь в сладкий спасительный сон.