Практика

Девушка занимается разбором вещей, плаванием и бегом, а после идёт в душ, смывая с себя усталость, пот, остатки хлорки от бассейна и моя голову, после чего быстро сушит волосы феном, выбирается и в одном халате незаметно проскальзывает в его спальню, ожидая его. Когда господин Орлов входит, он уже видит перед собой сидящую на коленях Гамаль, укрытую лишь халатом. Голова опущена, руки за спиной, ноги разведены. Девушка явно ждала его. — Здравствуй, моя девочка, — мужчина замирает на пороге. После чего делает шаг к ней и кладёт руку на щеку, заставляя смотреть на себя, — почему ты делаешь это? Он все такой же, как в первый день. Сильный, самоуверенный, в изящном костюме и с понимающим взглядом. Его аромат все так же будоражит разум и тело. Она смотрит на него снизу вверх, после чего старается опустить взгляд, почувствовав, что данная затея оказалась не такой замечательной. — Я… Я подумала… Что тебе это понравится… — она сжимается, не зная, зол он на неё или просто разочарован в ней. — Ты очень угадала, Гамаль, — он наклоняется и кусает ее губы, — я лишь хочу спросить, насколько ты готова к этому? Тебе хочется узнать, что следует за этим? Он берет ее руки и кладёт ладони себе на пояс. — Да… Да, господин Орлов, — выдыхает Гамаль, смотря на него снизу вверх, плечиками скинув с себя халат и оставшись абсолютно обнажённой. — Я доверяю вам. И мне нравится то, что вы со мной делаете… — Хорошо, меня заводит твоя покорность, моя девочка, — он улыбается, чуть хищно, предвкушая все, что сделает с ней, — встань и идём, проверим твою работу за день. Не давая поднять халат, он за руку ведёт ее обнаженной по коридорам. Чудом — или просто его волей — они не встречают никого по пути в бассейн. Девушка закусила губу, смотря на него и чувствуя, как её дыхание участилось. Гамаль покорно встала, покраснев, когда он не позволил ей взять с собой халат. Девушка насторожена и напряжена до предела, боясь, что сейчас её кто-то увидит… — Какой у тебя результат сегодня? — в голосе нет льда, который пугал ее на совещаниях, но строгость, сталь — присутствуют вполне, — ты готова стать первой? — Не так плохо… За сто метров минута… И шесть секунд… Но я не знаю результаты соперников… Я их вообще не знаю… И вряд ли одержу победу над серьёзными спортсменами… — девушка нервно сглотнула. — Две секунды лишние, — он манит пальцем и берет за торчащие соски. Неожиданно тянет вверх, заставляя встать на носки. Выше. На кончики и стонать от боли. Отпускает и нежно массирует грудь. Гамаль вскрикивает, вставая на носочки, жалобно смотря на него и чувствуя сильную боль в сосках. — Это две секунды. Они неприятные, но ты можешь от них избавиться, — кивает на бассейн, — в воду. Минута и четыре секунды или придётся повторить. Девушка вздохнула и встала на старт, готовая к очередному заплыву, одновременно с этим чувствуя неловкость, ведь она была без купальника. Когда прозвучал сигнал, девушка оттолкнулась и поплыла, стараясь исполнить его приказ. — Минута и пять секунд, — пока девушка плыла, он успел раздеться и сесть на лестницу, спускающуюся в воду. Так, что вода доходила до пояса. — Иди ко мне, малышка. Опускайся под воду и попробуй его до горла. Девушка устало подплыла к нему, ведь старалась выложиться по полной. Гамаль немного побаивалась таких игр в воде, особенно — когда еле может двигаться. Он не скрывает, что за тренировку приготовил. Не даёт поиграть, приготовиться, попросить о перерыве. Ладонь на спине, ладонь за затылке. Головка уперлась в горло, проталкивается, натягивая и заставляя потерять часть драгоценного воздуха. Удерживает, гладит, но давит вниз. Девушка с трудом брала его член по горло, невольно всё же сопротивляясь и чувствуя лёгкий страх из-за того, что могла задохнуться. И всё же она заставляла и сама себя держаться и брать глубже, брать его весь. Когда воздуха почти не остаётся — отпускает. — Лишняя секунда, — пока девушка восстанавливалась, поддерживал и шептал, — тебе не нужно столько терпеть. Сделай это быстрее и будешь свободна. Вперёд! После она жадно дышит, стараясь хоть немного отдохнуть и перевести дыхание. — Я не могу… Не могу… Это лучшее, что я смогу сегодня… Я не знаю, где я теряю время… — девушка едва не всхлипнула. И всё же после она покорно поплыла к старту, чтобы попытаться вновь. Отдышавшись и хоть немного сняв напряжение с тела, она вновь поплыла, стараясь плыть быстрее и почти не теряя времени на вдохи. Кажется, второе дыхание всё же существует и открывается в нужный момент. — Минута и три секунды, — мужчина ловит ее на финише, даже не глядя на часы, — ты просто филонила, спортсменка. И за это, — целуя и прижимая ее усталое, но удивительным образом возбужденно-энергичное тело, — тебя придётся наказать, крошка. Выбираемся и марш на шезлонг, я слишком давно не шлепал тебя. Девушка тяжело дышит, едва держась руками за бортик, чувствуя, как ноют ноги и руки, моля о пощаде, чувствуя как бешено бьётся её сердце. — Неправда. Я старалась! — слабо возмущается та, прижимаясь к нему и чувствуя, что на место усталости постепенно приходит сначала чувство стыда от своей обнажённости, а вместе с ним и возбуждение. Он помогает ей выйти и отстаёт, наблюдая за походкой Страстной женщины. Это уже не та девочка, что пришла в его кабинет. Она желанна и знает это. Она желает и не стесняет показывать это ему. Пока только ему. И на колени и руки становится на деревянную полукровать, ожидая прихода Господина. Гамаль покорно идёт к шезлонгу, невольно вспоминая его утреннее обещание наказать её. Плетью… От этих мыслей она одновременно боится, ведь не знает, какой будет боль, но в тоже время между ног становится влажно. И совсем не от воды. Гамаль облизывает губы, покорно вставая на колени и прогибаясь в спине. Подойдя, он кладёт руку на спину, проводит вниз, сжимает. Влажные горячие тела, в огромной комнате они одни, отличная акустика. Гамаль понимает это, когда звук от шлепка ещё трижды звучит в ушах, пока ладонь поглаживает пострадавшее место. Потом с другой стороны. Как в первый раз, он разогревает ее. Гамаль резко и шумно выдыхает. Стоит её ощутить его рядом, и она забывается. Не думает ни о чём, лишь ощущая. Когда он рядом, Гамаль не думает о том, что, в отличие от своих подруг, никогда не получит трогательное признание или глупое, но милое письмо, не увидит валентинку и не примет скромный букет цветов. Когда он рядом, она понимает, что получит другое, чего, впрочем, она хочет не меньше, если и не больше, пускай сознание пока не спешит принимать это. Удары усиливаются, а Орлов хватает ее за волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть ему в глаза. Удары медленнее, но сильнее. Смотрит, кажется, прямо в душу. Остановиться и приласкать влажную дырочку, пока сама не подастся навстречу, желая насадиться на пальцы. И шлепнуть в ответ по ягодицам, выбивая стон и оргазм из нежной любовницы, готовой на всё. Она не кричит, лишь тихо простонав, кусая губу и слыша постыдный звук шлепка. Они и так громкие, а здесь и вовсе… Девушка упрямо сдерживается, да и боль не такая сильная. Студентка смотрит в его глаза, чувствуя, как крепко он держит её за волосы. Её дыхание сбивается, когда он ласкает её уже давно готовую для него дырочку, невольно тянется к его пальцам, а после всё же громко стонет, кончая от его удара. — Ещё, моя девочка? Ты ждала меня на коленях для большего? — он снова лезет в неё, ищет ту темную суть, что в ней постепенно взращивается. — Ты ждала меня как Господина? И как же тебя тогда называть? — Да, господин… — стонет она, смотря на него, чувствуя, как только что вроде как насытившееся тело вновь ощущает голод. Вновь ощущает желание. И с этим она ничего не может поделать. Новые шлепки ярче, резче. Расслабленное тело пробуждается и движется им навстречу. Боль лишь подтверждает — он хочет ее, он нежен с ней. Мозг обманут и видит в боли лишь ласку. И глаза Орлова обещают ей ласку, пока ее тело дрожит под болью, истекая соками, горя желанием. Гамаль тихо вскрикивает от боли, ягодицы покраснели, а сама она чувствует как соки растекаются по бёдрам. Боль с каждым разом всё сильнее, как и краснота на её заднице. Голос девушки смешивает в себе стон блаженства и крик боли, а сама она уже едва стоит, и дальше покорно принимая удары, а её разум затуманен. Он неожиданно останавливается и приближает лицо. Шепчет в ее губы. — Так кто ты? Встречаешь Господина на коленях, гуляешь с ним нагая, наслаждаешься у его ног болью. Кто для Господина Гамаль Огнева? Отвечай. На последнем слове шлепает по половым губам. Дразнит губами ее губы, но держит за волосы, не давая целовать. — Я… я не знаю… — растеряно шепчет Гамаль, после чего неожиданно для себя осознаёт, чувствуя как волна возбуждения спадает, а разум возвращается на своё место, чувствуя как мрачнеет на душе от этой мысли и как хочется многим после, закрыться в одеяле и быть одной. — Шлюха… Всего-навсего шлюха… Его вещь… И не больше… — честно признаётся она, стараясь не подать вида, что эти слова приносят ей боль. И совсем не приятную. Гамаль тихо всхлипывает от боли, больше не пытаясь поцеловать его. — Я не плачу тебе за твоё тело, Гамаль, — ещё один шлёпок по раскрытому лону, — и не ставлю тебя в ряд с кем-то. Пока ты не ответишь за этот вопрос правильно, тебе запрещается встречать меня на коленях. Это право лишь для той, кто знает, кем она хочет стать и кем уже является для меня. Он целует ее. Грязно, одним языком, вынуждая отвечать так же, тянуться за этой лаской, наслаждаясь болью в волосах и его словами. — Шлюх не целуют, Огнева. Только женщин. И не дожидаясь ответа, он заходит сзади и входит в неё, в раскрытую истерзанную вагину, усиливая шлепками по ягодицам и рывком за волосы удовольствие. Гамаль жмурится от боли, сжавшись. Она понимает, что ночью, ну или самое позднее — завтра днём, она наконец-то сможет подумать обо всём и сделать какие-то выводы. Хотя её чувства сделали вывод ещё утром. Ещё тогда, когда он практически наругал её за важные для неё слова, а после молчал, будто она послала его. Студентка пронзительно кричит, чувствуя его член в себе и крепко сжимая его в себе, не видя ничего перед собой, стараясь пока сдержать эмоции, которые явно не должны стоять рядом с сексом. Он двигается в ней быстро и жестко, и ее мышцы сжимаются от каждого толчка, каждого шлепка. Отпустив волосы, он сильнее хватает ее и ускоряется. Удивительно, но ее тело не разряжается сразу. Оно скручивается в пружину, до рези в прессе предвкушает. И чувствует его разрядку. Его оргазм, его рык, его пальцы, впившиеся в бёдра. И распрямляется, теряя сознание от удовольствия. Гамаль кричит, как ей кажется, на весь бассейн, если не на весь дом. С каждой секундой оргазм становится всё ближе и ближе, а сама она визжит, кричит, жадно сжимая его в себе и едва ли не заставляя его входить его ещё глубже, хотя казалось — глубже уже некуда. Она слышит его рык, чувствует лёгкую боль, а после кончает сама… В себя Гамаль приходит лишь уже в постели. Его постели, укрываемая одеялом. Полуприкрытые глаза фокусируются на фигуре в желтом проеме. Он поднимает. не халат, в котором она стояла на коленях. — Ты тоже нужна мне, Огнева, — тихий задумчивый голос, — очень нужна. Но ты не будешь такой. Сначала поймёшь, потом встанешь на колени. Гамаль. Последнее слово он произносит особенно… нежно. Выходит за дверь, оставляя гадать — он видел, что она проснулась? Говорил это для неё? За дверью снова его голос, но разобрать сложно. Девушка приходит в себя и пытается проморгаться, облизывая пересохшие губы и пытаясь сфокусировать взгляд. Она смотрит на него, не особо подавая вида, что пришла в себя. Девушка тяжело вздыхает, когда он выходит, после чего обнимает подушку, повернувшись на бок. Она сжимается в маленький комочек и даёт волю слезам, что так долго сдерживала. Она понимает, что пока скорее шлюха для него, чем что-то большее… Его слова, сказанные утром, ярче всплывают в её голове. Его реакция… Тогда она понимала, что это глупо, но не думала, что он скажет ей всё вот так… В лицо. Гамаль понимает, что не хочет отказываться от юношеских глупостей, не хочет взрослеть, но и терять его… Совсем не хочет. Впрочем, точно знает, что он не будет даже пытаться что-то сделать из того, что нравится ей. Помимо боли и похоти… Она думает о том, что вообще они делали вместе, да такого, чтобы это не сводилось по итогу к сексу… Но даже тот тёмный ресторан по итогу стал новым витком в похоти. Какая же она ещё глупая и маленькая. Он вернулся незаметно. Она осознала его рядом, лишь когда он сгрёб ее и прижал к себе. Большой, сильный, но очень мягкий сейчас. Нежный и тёплый. Он голый, но не выставляет это напоказ. Хотя даже сейчас тело словно предательски отозвалось. Опять, каждый раз. Орлов ничего не говорит, лишь поглаживая по волосам. Он обнимает ее, пока она согласна быть к нему прижатой. Девушка не сразу поняла, что вновь оказалась прижата к нему, громко всхлипнула, но не сопротивлялась, впрочем, и плакать прекратила. Она хотела что-то сказать, нарушить тишину, но не могла придумать, что именно… Да и голова сильно заболела. — Я не могу понять… Я сдаюсь… — наконец выдавила она из себя. — Есть вариант содержанки, но он мне ещё более противен. — Ничего, не торопись, — он прижимается губами к ее волосам, — пока ты лишь моя подчиненная, которую я вероломно соблазнил, воспользовавшись неопытностью и своим положением. И если ты хочешь продолжать — просто оставайся со мной, знакомься и изучай меня, мою жизнь. Мне нравишься ты там, где ты сейчас. Придёт время — и ты поймёшь, кем должна стать для меня. А сейчас — спи, тебе нужно отдыхать. Гамаль вновь всхлипывает, прикрывая глаза и чувствуя смятение внутри. Она не знала, что и думать, как реагировать на его слова, понимая, что слишком рано, наверное, просить от него что-то, пускай даже и заботу с лаской. Она слишком мало знает его, если вообще знает… — Хорошо… — прошептала девушка, проваливаясь в сон и надеясь, что когда она проснётся, голова уже не будет болеть.