Терпение — добродетель

      Экраны мониторов согревали не хуже плавильной печи, но в этом месте было не привыкать к постоянной духоте.       Хайзенберг благосклонно выделил девушке несколько часов на раздумья, и сам воспользовался этим временем с максимальной пользой — подготовив «танцевальную» площадку и группу поддержки. Несколько прототипов из новой партии уже давно требовали полевых испытаний и обстоятельства не могли сложиться более удачным образом, чтобы не протестировать их возможности.       Время близилось к ночи, незваная гостья нарушила привычный порядок вещей, вынудив инженера внести корректировки в своё расписание и перенести интимные встречи с мужчинами с большими дрелями на неопределённый срок. Но были в этом и положительные стороны — Карл наконец-то разобрался с некоторыми поломками, которые очень даже могли сорвать предстоящее мероприятие.       В очередной раз утоляя жажду ароматным виски, глаза метались между экранами с организованной вечеринкой и виновницей торжества.       С момента как она осталась наедине с обблёванным толчком не случилось абсолютно ничего. Сидела как неваляшка, качаясь взад-вперёд, прикрыв веки, будто пыталась проснуться от жуткого кошмара или вызвать Сатану. В последнем не было необходимости, ведь Карл был неподалёку. И угораздило же, блять, подрядиться в няньку-надзирателя.       Часовая и минутная стрелки соединились на отметке двенадцати, тем самым подав ему сигнал к действию.       — Что ж, начнём игру, — белые зубы сверкнули в матовом свете мониторов, рука застыла над панелью управления, — ставлю на тебя.       После нажатия красной кнопки на фабрике раздалась оглушающая сирена, предупреждающая об аварийном происшествии.       Горящие глаза, направленные на оранжевый свет, окутавший помещение с камерой, внимательно наблюдали за реакцией узницы. Блёклая и нечёткая картинка монитора не позволяла в дотошности рассмотреть каждую эмоцию на лице, но любое предпринятое действие было несложно распознать.       Несмотря на образовавшиеся обстоятельства, девушка не бросилась бежать на выход сломя голову. Она продолжила сидеть на месте, пронзительно сверля распахнутую дверь камеры.       И куда же улетучился её старый добрый дух авантюризма?       В таком положении она пробыла около часа, за который Карл успел выкурить несколько целых сигар. Последние пять минут он всерьёз размышлял над тем, чтобы привести своих подопечных к ней на уровень. Но, отвлёкшись на соседний экран, чтобы проверить не порубили ли ребята себя в мясной фарш, периферическое зрение вдруг заметило неловкое движение. Девушка осторожно поднялась, разбросав по плечам засохшие канаты грязных волос и медленно подкралась к решётке, крепко ухватилась за прутья, и присела несколько раз, возвращая нормальную циркуляцию крови конечностям.       Прежде чем выйти за пределы тюрьмы, она наклонилась и подобрала одну из разбросанных на полу железок. Широкий замах и обломок полетел в сторону двери, чётко попадая в небольшой иллюминатор. Интересная стратегия. Проверила на наличие ловушек?       По всей видимости отсутствие каких-либо последствий стало отличным поводом для того, чтобы покинуть злосчастное место.       — Чудно, — от длительного ожидания засвербело в ногах, пришлось продолжить наблюдать за развитием событий стоя, опираясь на молот.       Шлёпая босыми ногами, видимый силуэт стремительно приближался к заветной двери, за которой в обычные дни скрывались паутина из запутанных тоннелей и смертоносные парни-работяги скромной промышленной империи, но не в этот раз. Рождество наступило раньше срока и впору было вскрывать подарки. Хайзенберг постарался на славу и устроил всё таким образом, чтобы пташка шла по чётко определённому маршруту — сломанный лифт, заблокированные двери и заброшенные всяческим мусором проходы выглядели весьма натурально. Все пути вели её вглубь и никак не наружу. Тем не менее злой гений предусмотрительно оставил несколько открытых, но тупиковых пространств нетронутыми, чтобы создать иллюзию выбора.       Он хотел лично присутствовать при зарождении обречённости в её глазах.       Девушка продвигалась всё дальше, дергала за ручки дверей, попадающихся на пути, осматривала бреши в стенах, пытаясь протиснуться сквозь, проверяла вентиляцию, огорчённо обнаруживая на другом конце крутящиеся лопасти — искала выход, но без толку. Понадобился ещё один час блужданий, чтобы она наконец-то добралась до нужной двери.       Двери c золотым гербом лошади на фоне подковы.       Все помещения на фабрике имели определённое назначение — литейный цех, мастерская, машинное отделение и множество других, помогающих притворять в жизнь праведную месть. Большинство работали на автоматике, чем лорд неимоверно гордился, так как собственноручно настраивал её в течение нескольких лет. Не без эксцессов, но это и не грядки хуем мотыжить. Следующим по популярности местом после операционной, дарившей второй шанс потерянным душам, был испытательный полигон, к которому и шла на свидание таинственная незнакомка.       Не раздумывая, она переступила порог, за которым следовал ещё один проход. Оказавшись внутри, позади неё массивная дверь моментально закрылась, перекрывая единственный выход. Аварийные огни продолжали мигать, отлично скрывая за собой красный индикатор работающих камер видеонаблюдения. Она неуверенно шла вперёд, проверила поддаётся ли дверь кладовой, и, получив очевидный отрицательный ответ, медленными короткими шагами направилась в извилистый коридор, уводящий в тёмное пространство.       — Не разочаруй меня, — тихо пробормотал Карл, не отрывая пристального взгляда от монитора.       Как только темнота поглотила окутанную оранжевым светом фигуру, сирена отключилась, передавая эстафету обманчивой тишине. Карл нажал определённую последовательность клавиш на панели и переключился на камеры в новом помещении. Освещение здесь было оснащено датчиками движения, не то, чтобы в этом была острая необходимость, скорее прихоть, воплощённая под лозунгом «могу и заебашу». Поэтому каждый новый шаг сопровождался срабатыванием лампочки над головой, тускло освещающей местами раздробленные стены и багровые кляксы на полу.       Придерживаясь одной стороны, девушка продвигалась вглубь лабиринта. Несколько раз она останавливалась, лихорадочно оглядываясь по сторонам, будто улавливала какой-то шум, в то время как динамики в комнате наблюдения молчали как партизаны. Карл склонился ближе к экрану в попытках что-либо услышать, но напрасно, во время обычных тестирований звуки не представляли никакого интереса, если только то были кряхтения орудий и тарахтение реактора, поэтому, вернувшись в исходное положение, мысленно он сделал пометку, что не помешало бы настроить более широкий диапазон звука.       Между тем, кажется, желание оказаться на свободе у пташки всё же пересилило страх неизвестности.       Она добралась до перекрёстка, где её подстерегал первый сюрприз. Творение под кодовым названием «Штурм» дробило тремя зазубренными лопастями кирпичную кладку по другую сторону стены. От многочисленных ударов начали отваливаться куски кирпича и ползти трещины. На мгновение инженер в Хайзенберге взял вверх и принялся анализировать работоспособность отдельных механизмов, отмечая, какие доработки следует внести в новую улучшенную версию.       За время размышлений солдат благополучно прорвался сквозь преграду и двинулся в сторону цели. Девушка рванула с места с явными намерениями добраться до образовавшейся дыры в стене, но Штурм лишил её такой возможности, перегородив путь. Он неторопливо напирал, шатаясь из стороны в сторону под тяжестью внедрённого в торс двигателя, изредка царапая лопастями стены, от соприкосновения с которыми летели фейерверки искр.       Двигатель начал набирать обороты отчего лопасти завертелись быстрее — пришло время для так называемой «лобовой атаки». Солдат притормозил, встав в стойку, сдерживая мощь разгоняемого реактора — боковые клапаны раскрылись под давлением, выпуская пар — но буквально спустя короткий промежуток времени снова понёсся как локомотив вперёд.       — Пятнадцать секунд, — недовольно проговорил Карл, взглянув на электронный циферблат в углу монитора, — слишком долго. Незаметно для себя, он всё ещё поддавался редким порывам технического анализа.       Внезапный тупик, оказавшийся позади, побудил к спонтанным действиям, в последний момент девушка присела и чудом избежала столкновения, пара ничтожных сантиметров спасла её от потери скальпа — Штурм врезался в стену, без каких-либо усилий проломив её насквозь. От удара двигатель на мгновение заглох, и воспользовавшись этой заминкой, она проскользнула в разлом, унося ноги подальше. В этот раз она уже не тормозила, а беспорядочно неслась по коридорам, периодически оборачиваясь назад.       Девушка и не подозревала, что одним противником этот праздник жизни не ограничивался.       Завернув за очередной угол, она напоролась на солдата «Айнц», чьё выхлопное отверстие на груди озарило красным светом растерянное лицо. Бур, установленный вместо левой руки, завёлся мгновенно и нацелено устремился к бренной плоти. Сокрушительный удар пришёлся в стену, цель умудрилась ловко увернуться и свалиться на пол, стараясь как можно быстрее отползти назад. Однако без ранений не обошлось, один из ножей-полудисков рассёк руку в области плеча, которое теперь девушка прикрывала другой рукой. Всё то время, что солдат пытался высвободиться из каменной ловушки, она тратила на поиски путей к отступлению, постоянно натыкаясь на одни лишь тупики.       — Я предупреждал, — Карл довольно оскалился и принялся собираться на выход.       Согласно чертежу помещения в распоряжении у девушки оставалось два прохода. Вечеринка планомерно подходила к завершению. Он решил не упускать возможность воочию наблюдать последний бой, хотя исходя из уже увиденного понимал, что скорее шёл на подмогу. Рыцарь, блять, в сияющих доспехах. Несмотря на то, что дальнейших планов по выведыванию информации в случае провала он не разработал, её смерть не принесла бы ровным счётом ничего, только потраченное впустую время и нервы. А вот живую и здоровую вполне можно было обменять. Факт того, что её присутствие в деревне было бессовестным образом скрыто от лорда наводил на дельные мысли о важности этой персоны.       Он подоспел как раз вовремя — прямо перед появлением реактивной феи крёстной.       Красная точка лазерного прицела скользила по ничего неподозревающему телу. Как гром среди ясного неба, вооружённый до зубов солдат свалился с верхнего яруса, находящегося практически впритык к потолку. От неожиданного приземления трёхсоткилограммового ужаса девушку отбросило в сторону и, неудачно сгруппировавшись, она ударилась коленом о валявшуюся на ребре плиту. Пытаясь восстановить сбитое дыхание, с искажённой гримасой адской боли на лице, она пятилась назад, пропуская очередной тупик, оставляя рваную кровавую дорожку после себя.       Последний единственный проход не стал исключением — никакого выхода и счастливого спасения, только надвигающаяся с диким рёвом смерть. Три железных монстра, толкая друг друга, лязгали орудиями до рези в ушах, загоняя в угол.       — Ну посмотрим, — Карл не унимался, но держался поблизости, готовый покончить с жалким зрелищем.       И словно откликнувшись на зов, девушка неожиданно воспряла духом, упираясь спиной в стену, раздирая каменной крошкой кожу, медленно поднялась на одной ноге, хватаясь руками за щели. Приняв неуверенную стойку, она опустила трясущиеся ладони вдоль туловища, с подозрительным спокойствием расслабляя плечи. Столь резкая смена поведения не поддавалась оценке — неужто она решила достойно встретить лицом к лицу смерть? Похвально, но это не то, чего от неё ожидалось. Хренова суицидница.       Хайзенберг перескочил через ограду и оказался на небольшом мостике на верхнем ярусе, открывающим вид сверху на весь лабиринт. Ровно под его ногами гудели три реактора. Всем шумным и неповоротливым отрядом солдаты двинулись на девушку, замахивались бурами, конкурируя в желании нанести последний удар, задевали друг друга, кромсая открытые участки тела и раздирая на детали торчащие установки. Карл приготовился к их устранению, но немного оттянул момент, позволяя окутать всепоглощающим страхом оставшиеся мгновения. Покорёженные вертящиеся ножи направились в сторону женского лица, выражение которого превратилось в сосредоточение совершенного безумия, внезапно её пробило на нечеловеческий крик, нахер лопающий барабанные перепонки. Пространство ослепила яркая вспышка, непонятно откуда возникшая ударная волна, судя по звуку, отбросила солдат в стороны на приличное расстояние, а зашатавшиеся словно хлипкие ветки на ветру подвесные леса сбили с ног инженера. Звенящая, как после взрыва светошумовой гранаты, тишина подмяла под себя предшествующий ей угрожающий рокот орудий.       Поднявшись с колен, отряхивая плащ от известковой пыли, Карл посмотрел сквозь решётчатый пол, придерживая шляпу рукой, охеревая от кардинального поворота событий.       — Святые яица… — внизу картина маслом — с одной стороны бесполезная груда металлолома, с другой хрупкая девушка. Или уже не такая хрупкая. Грудная клетка, как заведённый мотор, бешено вздымалась и опускалась от свистящего дыхания. Руки, сжатые в кулаки до побелевших костяшек, обливались кровью, сочившейся из открытых ран. Выпученные глаза и раздутые ноздри еле сдерживали ярость, плескающуюся штормовыми волнами внутри.       Такого он, блять, точно не ожидал. Но грех было жаловаться, случившееся перескочило предположения и ударило длиннющим хером по лбу. Богатое воображение тотчас принялось рисовать всеми красками радуги живописные картины победы над сукой Мирандой. Эти влажные фантазии заставили тело испытывать мелкую приятную дрожь, отзывающуюся лёгким покалыванием на кончиках пальцев, как если бы сама индийская богиня Лакшми дрочила ему всеми четырьмя руками.       Такую возможность нельзя было упускать, её нельзя было упускать. Грёбаный подарок судьбы! На секунду охватившая эйфория почти что убедила в существовании Бога и вселенской справедливости. Поэтому, недолго думая, Хайзенберг перелез через перила и благополучно спрыгнул в лабиринт.       Похерить всё сейчас было равносильно добровольному поражению в борьбе против Миранды.       Переступая через валявшихся в радиусе вспышки мальчиков для битья, он медленно сближался с девушкой.       — М-м-м, так ты у нас с изюминкой, — многозначительный прищур оглядел фигуру, одиноко стоящую в разрушенном углу, теперь больше походящем на кратер.       — Не приближайся! — надтреснутый голос сорвался на хрип.       — Ну надо же, она оказывается не немая! — эхо от изумлённого вскрика разнеслось по полигону, сопровождаясь приглушёнными короткими аплодисментами.       Играть с огнём было чревато. Умереть он не боялся, уж явно не от рук ходячей батарейки, да и глупо это было бы после всех обречённых на провал попыток избавиться от нежеланного сучьего «подарка» собственноручно. К тому же многолетний опыт сразу подметил отсутствие какого-либо контроля способностей. В противном случае ещё четыре дня назад от Карла бы осталась горстка пепла как от любимых кубинских сигар. Такой союзник был необходим как воздух. Как член для кролика. Как рог для единорога. Нужно было всего то на всего убедить девушку сотрудничать.       Что лишь на словах звучало просто.       С каждым новым шагом расстояние между ними сокращалось. Он чувствовал на себе оковы её красных от перенапряжения глаз. Конечно, окружающая обстановка была хуёвым подспорьем для нормального диалога, но как говорил любитель дикой природы Тедди Рузвельт: «Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть».       Державшийся на соплях кусок трубы на одной из полуразрушенных стен отвалился и со звонким грохотом упал на пол, чем заставил и без того расшатанные нервы напрячься, девушка дёрнулась и, позабыв о переломе, упала на копчик, умудрившись сдержать мучительный стон, хватаясь руками за пострадавшую ногу.       Это были ещё цветочки, эдакий обряд посвящения с приветствием на растянутом транспаранте: «Добро пожаловать в семью!» Через что пришлось пройти Хайзенбергу за все эти годы лучше не вспоминать, в сравнении с периодом трансформации, когда он пытался вырезать себе почти все внутренности, лишь бы избавиться от паразита, пожирающего плоть изнутри — её ранение напоминало царапину. Окажись она в руках Миранды, возможно, и некого было бы спасать. Смерть в этих краях — чрезвычайная редкость, ссаный выигрыш в лотерею.       — Тише, тише, — в сдающемся жесте две мужские руки потянулись вверх. — Если не исправить, эта дрянь так и срастётся.       Ответом послужил лишь красноречивый взгляд, чётко выражающий жгучее презрение. Но времени на идиотские игры не было, как и на какие-либо уступки, на которые девушка явно рассчитывала. Баланс сил не изменился, весы всё также были на стороне Хайзенберга, только теперь он был ещё больше вооружен, вооружен информацией. В конце концов, знания — это сила. И предчувствуя непреклонную позицию девушки, он решил действовать на опережение, но для начала попробовал усыпить бдительность.       — Я могу помочь… — руки опустились и скрестились за спиной, — и не только с ранением.       Увесистые чёрные ботинки остановились на расстоянии пары шагов от искалеченного тела. Спрятанная из вида ладонь одной руки сжалась в кулак, железная конструкция под потолком задрожала, обратив на себя внимание двух пар глаз - женские от тревоги, мужские для отвлечения.       — Научу контролировать это, — задранным бородатым подбородком он указал на внушительных размеров воронку позади.       Мелкие колебания в помещении не прекращались и были похожи по ощущениям на остаточные от землетрясения волны. Но девушка была слишком поглощена собственным состоянием, непрекращающейся болью, которая внешне проявлялась через сжатые до остроты скул челюсти, хоть и всячески пыталась показать обратное, не спуская недоверчивого взгляда с Хайзенберга.       — И самое главное — помогу отомстить, — он присел на корточки и снял очки, стараясь выразить взглядом всю искренность намерений. И Карл действительно имел это в виду, с небольшой поправкой на истинные мотивы.       — Пошел ты… — девушка выплюнула слова через силу.       Эх, и почему людишки так любят усложнять себе жизнь?       Циничная ухмылка перекосила лицо, он склонил голову, огорчённо помотав ею несколько раз из стороны в сторону, спокойно поднялся на ноги и уставился в одну точку, чуть выше женской головы. Отметив направление сфокусированного взгляда, девушка нерешительно подняла сначала глаза, а вслед за ними и голову, обнаруживая над собой отломанный кусок трубы.       Несколько капель воды упали на её лоб, вынудив рефлекторно заморгать. Недоумение отразилось на лице, когда она вернула встревоженный взгляд на мужчину. Вот он, момент истины, то, что рано или поздно читалось в глазах каждого, перед кем представал Хайзенберг — осознание своей обречённости, доказательство его превосходства. Серый шланг в мгновение ока обвился вокруг женской шеи и принялся сдавливать, перекрывая доступ к кислороду. Окровавленные пальцы вцепились в холодный металл, чтобы воспрепятствовать, но было уже поздно, пять секунд сопротивления и истерика прекратилась, руки обмякли, веки закрылись.       Ровный ряд белых верхних зубов сверкнул в лукавой улыбке, Карл подошёл к бесчувственному телу, наклонился и взял на руки, заранее жалея свою чистую одежду, — Ничему вы, блять, не учитесь.       Неряшливо удерживая распростёртое тело с болтающимися безвольно руками, он устремился в операционную. До её пробуждения следовало заглянуть к Герцогу и запастись проверенными антидепрессантами, ибо следующие дни обещали быть мозговыносящими.