Терпение — добродетель

      Белое освещение операционной, отскакивая бликами от светлой серо-голубой плитки, отдавало холодом не меньше, чем рефрижераторные контейнеры ровным строем занимающие соседнее помещение. Карл рассеянно переступил порог, ненароком ударив женской рукой о дверной косяк, моментально обращая внимание на подозрительно низкую температуру, вследствие которой на выдохе изо рта шёл пар.       «Блять» — в голове пронеслась очевидная мысль о разгерметизации контейнера с подготовленными телами. Что ни день, то праздник.       Торопливыми шагами, неумело скользя на подзамёрзшем на полу конденсате, образовавшим тонкую ледяную плёнку, он добрался до операционного стола, спихнул ногой в сторону лежащий недоделанный прототип с раскуроченной грудной клеткой, из которой уже торчали провода, и уложил рядом израненную девицу, позволив практически половине её тела свисать с края. В таком положении навернуться вроде не должна была.       Освободившись от неудобной ноши, он окинул себя мимолётным взглядом, развернув руки, согнутые в локтях, ладонями вверх, печально отмечая испорченный к ебеням плащ. Как мог попытался отряхнуться — бесполезно. «В жопу» — сердито выдохнул, переложил диктофон в карман брюк, снял с себя плащ, кое-как скомкав, и бросил в забитое мусорное ведро. Следом полетела пара перчаток.       — С тебя причитается, пташка, — пригрозил пальцем бессознательному телу и неловко двинулся в сторону холодильного помещения.       Разум приводил в смятение, боролся сам с собой не в состоянии предугадать исход избранного пути, мечась между вариантами «несносная девица поджарит зад Миранды, что та унесётся в долбаную стратосферу» и «несносная девица навлечёт беду размером с ёбаный айсберг и потонет фабрика словно Титаник». Не то, чтобы Карл всерьёз думал предоставлять ей право что-либо решать, нет, но нельзя было игнорировать очевидный факт, что её участие, как минимум, повлияет на ход предстоящей битвы. Теперь должно повлиять…       Перебирая в голове отборные ругательства, порицая себя за спонтанную безалаберность, он пробегался взглядом по десяткам начавших постепенно оттаивать мертвецов. Трупного запаха не ощущалось — значит напрасно бить тревогу. А вода на полу могла высохнуть самостоятельно.       Несколько раз проверив надёжность замка заблокированной двери, потянув рукоять вниз-вверх до упора, Карл взглянул на термометр, висящий одинокой полосатой гусеницей на стене, чтобы удостовериться, что температура поползла наверх, возвращаясь к необходимой норме.       Неспешно он подкатил свободную каталку к столу, перебросил на неё незаконченный эксперимент, придвигая впритык, затем обошёл стол, зажёг старый бестеневой светильник, уже после вспомнив о неисправности одной из ламп, что начала дёргано мерцать, и на тяжёлом немного уставшем выдохе взглянул на новое тело… живое тело.       Где-то, очень далеко, за туманной чертой сознания хранились воспоминания, выдранные из прошлого словно сорняки, по глупости, в наивной надежде, что их яд перестанет травить, губить все стремления в зародыше. Только спустя множество лет Карл осознал, что именно память собрала его заново, невообразимым образом сопоставила искорёженные кусочки пазла, укрепила волю, не позволила подчиниться и сдаться. Эти воспоминания таили в себе сложное время, в течение которого он размышлял о проведении опытов над живыми людьми. То был период крайнего отчаяния, паразит внутри не давал покоя, скребся по позвоночнику как по отвесной скале, изматывал до состояния полной дисфункции, отбирал сон, еду, всеми силами пытаясь перехватить контроль. Работа — единственное, что сдерживало натиск одержимости — встала на долгие месяцы, руки тряслись в истерическом припадке, отказываясь слушаться. В голове как центрифуге на сумасшедшей скорости носились навязчивые мысли об отнятии чужой жизни, выбивая сухие остатки рациональности, и от них обманчиво становилось легче, гнилой червь подталкивал к обрыву, заставляя обрушить собственные страдания на других, поддаться страшному и безвозвратному соблазну, разделить боль и мучения, чтобы не быть одиноким в этом обречённом пути. Неимоверных усилий ему стоило перебороть маниакальную жажду, заткнуть инородный мерзкий голос, который придушенным хрипом царапался изнутри. И вот сейчас, снова, сквозь года, каждый из которых обещал быть последним в его борьбе, глядя на тёплое, дышащее тело, скрываемое за собой разрушительный потенциал, что-то кольнуло под ребром, коротко, на долю тысячной секунды, слабее чем комариный укус, но всё же ощутимо.       Карл закрыл глаза и потёр переносицу, приподняв пальцами одной руки очки — гадкая ядовитая мысль улетучилась, не оставив и следа. Странная и простая привычка, всегда действовала.       Голова прояснилась, зрению вернулась чёткость, в границах которой прорисовывались человеческие очертания.       — И что прикажешь с тобой делать? — изучающий взгляд прошёлся от макушки до пят.       Вариантов было несколько и оба взаимоисключали друг друга в большей или меньшей степени: либо отдраить всю эту херовину с её кожи и, возможно, усугубить состояние перелома, или же оставить как есть, самому вывернуться наизнанку, но подвергнуть риску занесения инфекции. Несмотря на то, что первый вариант казался логичным и правильным, Карл чувствовал, что посягательство на тело не возымеет в конечном итоге терапевтического эффекта и вместо благодарности он получит с размаху по роже, а может и не только. На действие как таковое похуй, а вот на последствия — нет.       — Значит порешали, — он принялся закатывать рукава, прекрасно осознавая, что рубашку это не спасёт, тем не менее.       Прежде чем приступить, необходимо было позаботиться о безопасности, пусть лучше бесится прикованная к столу, если проснётся в процессе, так сохраннее для неё же самой.       Четыре самодельных браслета из валявшейся на полу старой затупленной цепи от бензопилы замкнулись вокруг запястий и щиколоток.       Притянув силой круглый стул на колёсиках и процедурный столик, он усадил свою пятую точку, слегка размял затёкшую спину, наклонившись влево-вправо, отложил в нижний выдвижной ящик очки, а шляпу кинул на лежащего рядом с девушкой соседа, прикрыв его выразительное лицо. Пару раз надавил на ножной рычаг под столом, заставив рабочую поверхность опуститься до приемлемого уровня, параллельно забирая мешающиеся волосы в хвост.       Первым делом в ход пошли тряпки, много тряпок, так много, что можно было бы спокойно проводить мумификацию и закатать в банку на зиму. К счастью, грязь поддавалась, беспрепятственно стиралась, местами отваливаясь влажными словно глина кусками от кожи и падая на обивку. Запах на столь близком расстоянии совсем не ощущался, то ли от того, что действительно выветрился, то ли приелся настолько, что стал само собой разумеющимся.       Наконец область колена была отчётливо видна, как и его неестественный изгиб во внутреннюю сторону. Карл щедро обработал этанолом открытый участок опухшей кожи, осмотрел с разных сторон и понял, что без ультразвука не обойтись. В ватной тишине раздался щелчок пальцами и старый, громоздкий УЗИ-аппарат, с пожелтевшим пластиком по бокам, потряхивая трубками и расшатанными за многолетнее использование кнопками, уныло выкатился из тёмного угла и остановился около хозяина.       Несколько глухих шлепков по монитору и картинка перестала ёрзать, проводной датчик распределил прозрачный гель по воспалённой области, и принялся потихоньку считывать данные, выводя их на экран. Карл задержал руку у поражённой зоны, чуть сильнее надавливая для большей чёткости, зафиксировал показания и запихнул прибор в держатель.       Приблизившись к экрану, он достал диктофон и включил запись, внимательно рассматривая снимок.       — Медицинский осмотр. Субъект женщина, имя неизвестно, возраст предположительно в пределах тридцати лет. Получила травму колена после серьёзного удара о каменную плиту. Внешние признаки указывают на закрытый перелом, сопровождаемый скоплением крови и образованием отёка. Результаты проведённого УЗИ подтвердили первичное заключение и дополнили общую картину перелома — поперечный, со смещением коленного сустава, расхождение осколков более пяти миллиметров, другие осложнения отсутствуют. Для успешной регенерации и скорейшего срастания костных тканей требуется хирургическое вмешательство. Конец записи.       Видимо, такова была плата за прогресс — грёбаная взаимовыручка по принципу «ты мне, а я тебе». Очередное доказательство, что ничто в этой жизни не давалось просто так, Хайзенбергу особенно. Пот вместо огня, кровь вместо воды, болты вместо медных труб, мать их. К чёрту, пусть так. Непрошенная помощь как способ пустить пыль в глаза, заручаясь крошечным процентом доверия? Неплохая идея, дальновидная.       Диктофон аккуратно разместился на поверхности монитора, Карл поднялся с места и направился к стеллажам за необходимыми материалами. Для подобной операции в его распоряжении было всё, что нужно. А вот менее серьёзная травма как раз заставила бы напрячься. Гипса среди запасов никогда не водилось — до этого как-то не подворачивалась возможность кого-то лечить, только «калечить». Рядовая ампутация и изготовление протеза и то были бы простым решением проблемы, но что-то подсказывало, что отсутствие ноги не расположило бы девушку к взаимовыгодному сотрудничеству, скорее к сплошному чёрному пепелищу, в которое по её прихоти теоретически могла превратиться фабрика. Пока её потенциал не раскрылся в полной мере, а способности не изучены, лучше держать эмоциональное состояние в узде. К тому же столь неординарный заказ у Герцога, явно выбивающийся из стандартных запросов инженера типа спиртного, табака и электронных запчастей, вызвал бы резонные вопросы, которые далее покатились как снежный ком и добрались до совсем ненужных ушей, обрастая всё более недостоверными подробностями. Лишнее внимание было ни к чему.       Перебирая инструменты, он шумно выдыхал недовольство в пространство.       — Знаешь, — скальпель в руке острием направился на девушку, — ты поистине уникальный экземпляр, умудрилась взбесить меня одним только молчанием. Он громко хмыкнул себе под нос и вернулся к осмотру стеллажа, — Раньше меня заёбывали исключительно никчёмной болтовней, ну или на крайний случай жалобным нытьём. Горсть винтов звякнула о металлические пластины. Он подтянул отобранные материалы поближе к краю полки, — Не думал, что когда-либо скажу подобное, но излишняя развязность в общении тебе бы не помешала. Хайзенберг снова развернулся лицом к безмолвному телу, разводя руки в стороны в явном увлечении «беседой», — Сама посуди, не прикидывалась бы ты слабоумной несколько дней, не лежала бы сейчас со сломанной ногой и без сознания.       На губах растянулась плотоядная улыбка. Стрельнув глазами в сторону, он заставил столик в быстром темпе подкатиться к ногам. Сгрёб на него все собранные детали и, словно послушного пса на поводке, повёл за собой в центр помещения.       Аккуратно пройдясь ножницами от бедра, Хайзенберг избавился от прогнивших кусков одежды. Смоченные проточной водой тряпки, перепачканные в неизвестном месиве, летели на пол одна за другой. Спустя примерно полчаса кожу ноги с горем пополам удалось очистить до удовлетворительного состояния.       — От твоего появления одни минусы: разрушенный вдрабадан полигон, пачка униженных, оставленных без достоинства, солдат, застопоренное производство и моё персональное негодование, — он прервался, прекратив загибать пальцы на одной руке, и перевёл неодобрительный взгляд на прикрытые веки, — в твоих же интересах, чтобы этот список перестал расти по чёртовой экспоненте. И снова жестикуляция под стать одухотворённому дирижёру. Открутив крышку у стеклянной бутыли, Карл принялся активно поливать спиртом руки по локоть, и заодно брызнул жидкостью на подготовленный участок. — А всего-то требовалось раскрыть варежку и поделиться краткой хронологией последних событий, — под конец его голос зазвучал жёстче. Он сделал глубокий вдох-выдох, успокаиваясь, и уселся поудобнее, пододвигаясь ближе к рабочей зоне.       Кнопка включения записи на диктофоне без прикосновения нажалась, широкий купол светильника опустился ниже, ярче освещая область перелома.       — Медицинская запись, операция по остеосинтезу. Введение анестезии завершено. Произвожу откачивание скопившейся крови в суставе. … Итого три полных шприца объёмом сто миллилитров. Делаю дугообразный разрез тканей, отделяю кожу и подлежащие ткани от области кости, отворачиваю их, чтобы получить доступ к повреждённому надколеннику. … В области отломка просверливаю каналы, соответствующие диаметру внутреннего сечения винта. Три с половиной миллиметра. … В области канала противоположного фрагмента кости провожу нарезку резьбы метчиком. Вкручиваю первые винты в область бóльшего пораженного фрагмента. Повторяю процедуру с другим отломком. … Винты прочно завинчены и формируют превосходную область компрессии. Предварительный анализ положительный. Контрольный ультразвук для проверки надежности костной фиксации при сгибании коленного сустава будет произведен по окончании операции. Приступаю к ушиванию капсулы сустава и кожных покровов. … Постановка дренажей завершена. Накладываю на рану стерильную повязку.       Вытерев пот со лба рукавом рубашки, Карл выпрямил спину, хрустнув позвонками. Затем, аккуратно приподняв женскую стопу, согнул ногу в колене под углом приблизительно ста двадцати градусов и оттянул повязку ниже дренажной трубки. Не затрагивая зашитую рану, осторожно провёл смазанным гелем датчиком УЗИ под швом, заинтересованно вглядываясь в экран.       — Превосходно. Костная фиксация установлена надёжно. Минимальный диаметр винтов оказался наилучшим выбором. Операция проведена успешно. Срок реабилитации неизвестен, так как отсутствуют данные о скорости регенеративных способностей. Буду отталкиваться от среднестатистического показателя обычного человеческого организма в десять-двенадцать суток, по прошествии которых необходимо снять швы. Ходьба разрешена только с дополнительной опорой, но не желательна в первые несколько часов после операции. Конец записи.       Усерднее моргая, Карл попытался снять напряжение с глаз. Во рту пересохло как в пустыне. Он выглянул из-за монитора, ещё до операции приметив железную кружку на столе у стены. Через мгновение она уже была плотно охвачена окровавленными пальцами, соблазняя плескающейся пшеничной жидкостью. С жадностью осушив содержимое, он чуть было не свалился на пол, позабыв об отсутствии спинки у стула, когда в расслабленном движении захотел откинуться назад.       Он быстро встрепенулся, отставив кружку на столик, и наклонил голову из стороны в сторону, разминая шею. Четыре круглых колеса откатились назад, отодвигая стул подальше от операционного стола. Карл встал и приподнял светильник за ручку выше, предупреждая очередной удар головой, как он однажды резко вскочил с места, когда у одного из солдат самопроизвольно завёлся бур. Прежде чем отойти вымыть руки, он наклонился к зашитой ране, отмечая филигранно проделанную работу.       — Ставлю тысячу лей, что дегенерат Моро такое в жизни не повторит, — он рассматривал финальный снимок, горделиво улыбаясь.       Несколько тяжёлых шаркающих шагов в сторону и из крана полилась холодная вода. Кровь постепенно смывалась, уносясь розоватыми мутными разводами в слив. Освежив заодно и лицо, зелёные глаза встретились со своим отражением в круглом разбитом пополам зеркале, трещина которого казалось будто проходила вровень со шрамом, рассекающим нос. И снова это колкое чувство под ребром, жжение как от брызг раскаленного металла. Скрытые, утопленные с булыжником наперевес, воспоминания, всё ещё пытались достучаться со дна сознания. Опираясь рукой на раковину, указательный и большой пальцы другой уже на автомате потирали переносицу.       — М-м-м… голова… — едва слышный шёпот выдернул из глубоких раздумий.       «Охуенно вовремя» — Карл отбросил влажную тряпку, которой вытирал бороду, и второпях понёсся к столу.       — Что… что про… изошло?       — Эй, не двигайся, если не хочешь остаться без ноги, — мужской силуэт появился напротив плывущих глаз.       — Что… как... Отойди от меня! — глаза округлились, девушка в панике резко дёрнула конечностями, неожиданно обнаруживая себя прикованной, — А-а-ай!       — Идиотка! Я сказал, не двигайся! — Карл схватил шприц с успокоительным со столика. Сняв колпачок с иглы зубами и выплюнув в сторону, рука стремительно направилась к шее.       — Нет! Не трогай меня! Прошу, только не… — она не успела договорить, игла вошла в кожу, впрыскивая наркотик.       Высокая доза подействовала мгновенно, тело расслабилось, веки перестали поддаваться, насильно закрываясь, пряча под собой карие глаза. Голова ещё пару минут перекатывалась из стороны в сторону пока девушка окончательно не пришла в состояние покоя.       Хайзенберг повторно осмотрел рану, облегченно выдыхая — швы не разошлись. Но рисковать было нельзя, поэтому он заранее подготовил ещё парочку шприцов.

***

      Оставлять девчонку наедине с самой собой было равносильно её самоубийству. Это была бы третья попытка. Нет, такого подарка она не заслужила. Зря он что ли несколько часов горбатился над ней как проклятый? Чтобы одной тупорылой мыслью она спустила в унитаз все старания? Разбежалась.       Он расположился поодаль, у стола, стоявшего у стены с другой стороны. Ноги, как всегда, закинул наверх, руки скрестил на груди, а лицо прикрыл шляпой, которую так любезно сберёг его подопытный.       Последний раз Карл полноценно спал, когда, месяц назад, два? Точно, он попёрся в сад Беневиенто, чтобы добыть несколько образцов заражённых растений. Днём ранее, пересекая деревню после злополучной встречи с Герцогом — жлоб поднял цены, сославшись на внезапное истощение запасов… ага, так он ему и поверил, наверняка схавал половину мяса самостоятельно, такой, блять, туше в день и месячного рациона недостаточно — он краем уха услышал, как папаша-деревенщина поил отпрыска настойкой из трав, приговаривая, что это поможет унять тревогу и страх. Как же, страх в этой деревне, если не являлся местной валютой, то точно передавался по наследству.       Тем не менее, сумасбродная идея отпечаталась в подкорке — что, если вывести из поражённых секретом цветков психоактивное вещество, влияющее на центральную нервную систему и на его основе создать нейролептик? Таким образом, Хайзенберг мог бы контролировать агрессивность у солдат.       Эта затея и привела его в сад. Не проще было ли обратиться к самой Беневиенто? Хуй там, нет, не проще, иметь дело с кукольницей, которая и двух слов связать не может, постоянно вовлекая в разговор говорящее полено? Спасибо, не надо. И пусть её способности на него не действовали должным образом, голова с завидным постоянством болела и без ебучих феромонов, посещать музей призрачных иллюзий не хотелось. Дурдом в дурдоме — это был перебор.       Продираясь сквозь колючие ветки, миновав запущенное бродяжное кладбище, не позабыв поздороваться с Иоаном, в прошлом недурным слесарем, чья кукла безвольно болталась повешенной на ветке, он пропустил подвесной мост, за пределами которого простиралась территория семьи Беневиенто.       С надетым на лицо противогазом, на всякий случай, будучи абсолютным нулём в ботанике, он нарвал десяток, как ему показалось, разнообразных цветов, и спрятал в банку. Всё бы ничего, да вот только фильтр в противогазе выдохся ещё лет шестьдесят назад, что Карл выяснил уже на фабрике, когда, едва переступив порог мастерской, свалился замертво, сильно приложившись головой о пол. В таком состоянии провалялся пару дней. Дичайшая усталость и катастрофическая нехватка сна сыграли немаловажную роль, ибо обычно токсин выветривался в течении пары часов. Проснулся как огурчик, но с помятым ебалом, принявшим ребристую форму железной напольной пластины. Как итог, эксперимент пришлось отложить в долгий ящик.       Учитывая теперешние обстоятельства, идея с нейролептиком находила для себя всё больше сторон применения. Если далее всё продолжит катиться по пизде и общение с девицей не выльется в плодотворное сотрудничество — это могло бы стать отличным решением. Благодаря металлическим штифтами в ноге он имел контроль над её телом, а с помощью транквилизатора смог бы управлять и эмоциональным состоянием. Куда не плюнь — одни сплошные преимущества. «Надо поискать эту чёртову банку» — подумал Карл прежде, чем поддаться лёгкой дремоте.       Но полноценно вздремнуть не получилось. Некоторое время спустя в помещении раздался тихий лязг цепей. Девушка снова пришла в себя.       Не меняя положения, Карл сделал короткий кивок влево, и заполненный наркотическим веществом шприц воспарил в воздух, остановившись у женской шеи.       — Только попробуй, — процедил он сквозь зубы.       Цепи зазвенели громче, как если бы она всё равно пыталась высвободиться.       Если в её теле и есть Кадоу-паразит, то однозначно бракованный, иначе нельзя было объяснить отсутствие у него тяги к выживанию.       — Что б тебя…       — Нет! Умоляю! Пожалуйста… — причитания оборвались, успокоительное уже вовсю распространялось по организму.       Теперь она умоляла… запоздалая реакция. Могла ли трансформация затронуть её когнитивные функции? Похожая ситуация наблюдалась у шавок Моро, правда, в их случае углы сглаживались за счёт смешения с волчьей кровью — преобладающие качества вроде животной агрессии, кровожадности и зверского голода почти начисто лишали их разума. И хоть от неё воняло примерно также, шерсти, когтей и клыков вроде не наблюдалось.       Протяжно и раздражённо выдохнув, он приподнял пальцем край шляпы, чтобы хорошенько рассмотреть помещение в поисках металлолома. Несколько тонких и узких пластин, валявшихся в углу, которые он приготовил для сборки укреплений набедренной брони для солдат, отлично подходили под задумку.       И почему в подобных ситуациях люди сначала косячили напропалую, глубже увязая в дерьме, и только потом со спокойной совестью надеялись на снисхождение?       Погнутые в полуободки пластины твёрдо зафиксировались на этот раз у шеи, поперек туловища и в области бёдер, практически полностью обездвиживая женское тело.

***

      Без дела сидеть было непозволительно, поэтому Карл решил разобраться с ожидающим его прототипом. Изначально он планировал сделать из него второго Штурма, но недавние испытания дали ясно понять, что устойчивость была одной из важнейших составляющих для той версии солдата — выдерживать рекордный вес и вести наступательный бой мог не каждый — а учитывая, что у парнишки на столе не было одной ноги, которую ему отгрызли вшивые ликаны, даже с протезом достойно служить в армии механически модифицированных мутантов ему было не суждено. Но он ещё мог принести пользу, ибо Хайзенберг решил реализовать на нём несколько новых концепций.       Направив лампу на каталку, он погрузился по локоть в грудную клетку, проталкивая к позвоночнику провода для последующего соединения с реактором. Осторожно развернул животом на себя, открывая доступ к сквозным отверстиям в спине, отгородившись от девушки, которая в свою очередь начала ритмичнее дышать. Её очередное пробуждение вынудило Карла ловко вернуть тело в исходное положение и прекратить работу. Он схватил тлеющую сигару с пепельницы, находившейся у изголовья справа от подопытного, и сделал глубокую затяжку, насыщая кровь порцией спасительного никотина.       Девушка суетливо затрепетала веками, прежде чем их полностью распахнуть. Глаза хаотично заметались, пытаясь сфокусироваться и определить положение в пространстве. Заметив серое облако дыма перед лицом, она проследила за его источником. Голова вяло перекатилась влево, и её глаза перво-наперво столкнулись со стеклянным отсутствующим взглядом помутнённых желтовато-бурых глаз. Нервно сглотнув, она продолжила вести взгляд вниз до тех пор, пока не заметила сосредоточенное выражение лица инженера, капающегося рукой в чужой распоротой груди словно походном рюкзаке.       Увиденное повергло в шок, и не сдержавшись, она закричала, пытаясь отодвинуться от лежащего рядом мёртвого тела.       Хайзенберг закатил глаза, и склонившись над трупом, прикрыл ей рот испачканной в прогнивших внутренностях рукой, — Заткнись и успокойся!       Находясь в истеричном состоянии, она начала чаще дышать, сморщиваясь от зловония, исходящего от ладони под носом, глаза наполнялись слезами.       Другая мужская ладонь выпрямилась и на неё тотчас лёг ещё один шприц. Карл показательно повертел им меж пальцев, намекая на повторное применение.       Зрачки в блестящих от влаги глазах заметно расширились при виде открытой острой иглы. Девушка шумно и глубоко вдохнула носом, снова скривившись от трупного запаха. Медленно моргнула, вытолкнув слезинки из уголков глаз, отправив их катиться по засохшей корке грязи на щеках, а затем снова посмотрела на Карла.       Внезапно светильник под потолком начал прерывисто мерцать.       Не поднимая головы, он скакнул взглядом на лампы и ухмыльнулся, — Давай, рискни. Рука со шприцом переместилась к женской шее, — Этого добра у меня завались.       Карие глаза проследили за иглой. Рвано дёрнув плечами, встретив сильное сопротивление, она почувствовала, как тонкое острие надавило в область шеи. Она поражённо выдохнула, сжав челюсти, и попыталась помотать головой в знак отрицания.       — Перестанешь хернёй страдать? — дымчатая бровь со шрамом вопросительно изогнулась.       Несколько секунд раздумий, и снова кивок, на этот раз утвердительный, но немного неуверенный.       — М-м-м, не-е, — её реакция его явно не впечатлила, нос сморщился в короткой недоверительной эмоции, — я тебе не верю. Слова укололи раньше иглы, девушка взвизгнула, жалостливо взглянув на Карла, медленно отводящего грязную ладонь ото рта. Вещество снова потекло по венам.       Бросив пустой шприц на столик, он схватил тряпку и принялся вытирать руки. Несмотря на то, что ему самому хотелось бы уже сменить роль смотрителя, он подумал, что дополнительное давление не помешает. Его присутствие её напрягало — хороший знак, пусть лучше боится. Тогда на полигоне она вкусила толику власти, использовав силу, сейчас же она должна понять, где её место и умерить свой пыл.       — К конструктивному диалогу ты ещё не готова, — тряпка приземлилась на лицо подопытного, Карл двинулся с места в сторону выхода.       Ему давно нужно было на свежий воздух, пройтись, размяться, проветрить голову, пару часов в запасе у него точно имелось.