Свержение

— Ибрагим, — раздалось в мыслях. Хотелось побежать очень быстро, кинуться к нему в объятия и никогда его не отпускать. Выдать все то, что накопилось на душе. Признаться в том, кем теперь она стала. Но нельзя. Рядом были слуги, что могли проболтаться их падишаху, а дальше позорная казнь и позор. Рыжая лишь улыбнулась любимому краем губ и подошла к Паргалы ближе. — Добрый вечер, Ибрагим Паша. — И вам доброго вечера, Хюррем Султан. — Нужно сохранять приличие, Александра. Не стоит поддаваться эмоциям. Они погубят вас обоих, — от своих мыслей она прослезилась. В сердцах обоих пылал огонь, краем ладони султанша все же дотронулась до грека, что вызвало у него улыбку. — Дэфне, распорядись приготовить лукум для нашего гостя. — Слушаюсь, госпожа. — И никому не слово, — посмотрев рабыне в глаза, произнесла девушка. Та же будто под гипнозом кивнула. Хюррем думала, что это из-за верной службе, но нет. Это была одна из её новых способностей. Вампирское неосознанное внушение на человеческий мозг.

***

Славянка и грек сидели за столом. По приказу хозяйки рядом никого не было. Все покинули покои. — Что ты хочешь делать? Это будет трудно, Хюррем. У султана много союзников, народ любит его. — Ибрагим, — девушка дотронулась до пуговицы на кафтане визиря, — нужно переубедить их. Нужно подставить его. Ты же говорил об походе? Народ и янычары хотят победить. Нужно проиграть. Точнее наш повелитель должен, несмотря на желательно большие потери воинов отменить войну. Это разозлит население, — славянка положила лукум в рот, смотря с соблазнительным взглядом на возлюбленного. Теперь её эмоции были усилены. В том числе и чувство возбуждения. — Нужно подтолкнуть его. Сделать так, чтобы он выбрал атаку, не обращая внимание на количество жертв. Тут будет трудно. Как мы убедим его? Это же ты предлагаешь? — А тут выступаешь ты. У тебя огромное влияние на нашего повелителя, Ибрагим. — Да, ты права. Слушай, но после восстания могут посадить на трон Мустафу. — Мы уберем его. Я поговорю с Махидевран. Если не захочет по хорошему уехать на Родину, то будет по плохому. — А ты кровожадная. Тогда на трон сядет Мехмед. Интересно, а кто будет регентом? — Ты Ибрагим. Ты великий визирь, поэтому… Ты будешь регентом, — рыжая положила указательный палец мужчине на губу, вызывая этим его лице довольную ухмылку. Визирь усадил девушку себе на колени и начал смотреть ей прямо в глаза. — Ты такая холодная. Замерзла? — Да, и ты меня согреешь, Ибрагим, — девушка начала расстёгивать пуговицы на его кафтане, попутно спуская верх своего платья. В охотничьем домике она не одевалась так же роскошно роскошно как в Топкапы. Теперь носила простые платья и просто распущенные волосы. Тут никто её не видел помимо слуг. Упругая грудь госпожи возбуждала Паргалы все сильней. Она манила. Сдавшись, мужчина начал проводить языком по набухшим соскам девушки, наслаждаясь её стоном. Сердце было готово выпругнуть наружу. Славянка тоже не бездействовала. Села на четвереньки перед визирем и освободила половой орган наружу от ткани дорого кофтана, доставляя ему удовольствие ротовой полостью. Грек приподнял девушку за подбородок ближе. Она пахла духами цветов, весенней свежестью. Та же наслаждалась его запахом вина, что порой пил сын рыбака Манориса. Их поцелуй заставлял узел внутри живота у славянки сжаться. Рыжая уселась сверху, отодвинула лишнюю ткань платья и начала насаживаться на набухший половой орган. — Если ты хочешь остановится, то скажи мне об этом прямо сейчас, — прошептала славянка, её слова были словно мед для ушей Паргалы. Но тот схватил девушку за упругие ягодицы и начал насаживать все сильнее. Её стон, словно пение птиц раздавался для мужчины. Он смотрел на её прекрасное тело и наслаждался моментом их близости. — Ибрагим… — простонала бывшая Александра. Её тонкие руки сжимали его массивные плечи. Не хотелось их отпускать. Хотелось каждую секунду держаться за них и не отпускать. Новые движения предоставляли новые эмоции. Были такими яркими, от чего стоны усилились. — Нас не услышат? — Нет. Я раздала всем золото. Они все ушли спать в другое крыло, — улыбнулась девушка и впилась в губы мужчине. Кровь пульсировала в жилах. Перед глазами поплыло, славянка достигла пика. Пика долгожданного оргазма и эйфории. Но никто не хотел останавливаться. Ибрагим взял её на руки и прижал к холодной стене, целовал нежную шею, вдыхал аромат её волос. Руки бродили от места к месту. В комнате было темно, лишь пара свечей, чьи фитили шатались от каждого движения влюбленных, освещали зал для приема гостей. По телам стекал пот. Тяжёлое дыхание срывалось с уст. Оба прижимались к друг другу ближе. Эти объятия придавали им сил. — Хюрр-ем, — Ибрагим почувствовал сильное чувство. Пришло и его время достигнуть высшей точки их близости. Славянка просто прижалась к любимому и чувствовала стук его сердца. Его неприрывистое дыхание. Они долго стояли в объятии. Потом же отстранившись, султанша улыбнулась великому визирю и ушла в хаммам, чтобы смыть с себя пот.

***

Наутро Ибрагим вернулся домой. Хатидже была разозленна, была готова накричать на мужа, накинуться на него с предьявлениями. — Хатидже, я занимался государственными делами. Я великий визирь, у меня есть работа. Вас что-то не устраивает? — Да! Ты лишь раб династии османов. Ты мой муж и должен быть дома. Ты изменяешь мне, Ибрагим. Я чувствую. Я — династия османов, а ты лишь должен быть верен мне и моей семьи. Мне неинтересно то, что ты задерживаешься, — девушка на мгновение растерялась и начала сожалеть за свои слова. В ответ Паргалы лишь развернулся и ушел. Он мечтал лишь об одном: свергнуть повелителя и развестись с его сестрой, что выжила из него последние соки и последние нервные клетки. Хатидже позвала Гюльфем и высказывала свою проблему лучшей подруге. — Он изменяет мне. Он ничего не ответил мне, просто ушел. У него есть другая женщина, я чувствую это! Он так холоден со мной. Что я сделала не так? — Госпожа, вы накручиваете себя. Ибрагим верен нашему повелителю и вам в том числе. — Я не уверена в этом, Гюльфем. Если он снова задержится, я найму человека, что будет следить за каждым его шагом. Гюльфем же устало кивнула. — Вы ошибаетесь напрасно. Он занятой человек, у него просто много дел. Не нервничайте. Это навредит вашему ребёнку.

***

Сгущались сумерки. Рыжая султанша вновь почуяла сильный голод пот отношению к крови. Она была готова расплакаться, впасть в истерику от переполняющих её эмоций. Голод нельзя было контролировать. Она чуть не укусила дорого ей человека. Ибрагима. Она знала, что скоро привезут Михримах, а она не хотела этого. Не хотела причинить ей вреда. Славянка разгуливала по лесу, чтобы снять эмоции. Дышала свежим воздухом, но это не могло ей никак помочь. Издалека послышался стук человеческого сердца. Девушка побежала на звук. У реки сидела девушка и плакала. Султанша уже заранее себя винила за следующий шаг. Но такова была вампирская сущность. Она — хищник, кому по природе все равно на эмоции своих жертв. Хищный голод был сильнее, чем чувство вины и морали. Хюррем не могла больше держать себя в руках, она вцепилась девушке в горло и наслаждалась освежающей для каждого вампира жидкостью. Чувствовала эйфорию, прилив новых сил. Бросив тело молодой девушки в воду, рыжая посмотрела на неё и печально произнесла: — До чего ты докатилась? Ты слаба, не можешь не убивать. Ты не можешь контролировать эмоции, жажду. Я ненавижу тебя, Хюррем. Ты убиваешь невинных людей и тебе это доставляет удовольствие. Тебя ждет ад, мукка и за содеянное. Ты сущий дьявол. Дьявольское отродье, — с каждой жертвой было легче принимать новую себя, но чувство сожаления и ненависти к себе переполняли. Славянка закричала во весь голос, от чего каркающие вороны разлетелись по сторонам. С глаз побежали ручьи из слез. Сзади послышался знакомый голос. Вода в озере поблёскивала от лунного света. — Александра? — Анастасия, что ты со мной сделала? — эмоции переполняли. Девушка больше не могла держать себя в руках. — Ты теперь вампир, прости. Это был единственный выход спасти тебя. — Не нужно было. Вот во что я превратилась, — её руки указали на плавающий обескровленный труп. — Это пройдет. Пожалуйста, прости меня, сестрёнка. Я не хотела, чтобы ты умерла. У тебя целая жизнь впереди. Отныне вечность. Ты сильна, ловкая, ты можешь отключить свою человеческую сущность, отключить эмоции. Ты можешь влиять на разум людей, — радостно рассказывала младшая сестренка, что явно была рада новым возможностям. — Я убийца. — Убийцы мы все, даже когда были людьми. Мы ели невинных животных. Питались их мясом. Ты можешь не убивать людей, можешь держать себя, пить по не многу. Для этого нужна тренировка. — Я не могу, я не могу остановиться. — Ты сильная. Просто старайся лучше. Держи это, — она протянула кулон. — Что это? — Этот кулон нужен для того, чтобы ты не сгорела на солнце. Носи его всегда. Рыжая неуверенно взяла его в руки. — Надень. Та надела. — Прощай, Александра. Мне нужно возвращаться к нам на родину. Храни себя. Я люблю тебя, — произнесла Анастасия и исчезла, быстро удаляясь от старшей сестры. Хюррем же смотрела на ожерелье. На последнее то, что осталось от любимой Насти.