We Used To Be Friends

Когда отец возвращается домой, Нил сидит в пижаме, вяло ест завтрак из хлопьев и тупо смотрит в телевизор. Его не было целых три дня, он гонялся за беглецом из Невады. Он помят и выглядит так, будто спал в одежде. – Успешно? – спрашивает Нил. – Успешно, – подтверждает он, зевая. – Что ты делаешь так рано? – Я сказал Мэтту, что помогу ему кое с чем до начала занятий, – объясняет Нил. Лицо отца смягчается. – Я рад, что у тебя снова появился друг. Нил изображает рвоту. – Да, да, сентиментальность недопустима, – говорит отец, подходя, чтобы взъерошить ему волосы. – И все же. Я рад, что в этом году школа пошла тебе на пользу. – Есть все новые скандалы, на которые все обращают внимание. На Рико Морияма, внезапно переведенного в военную школу в Нью-Мексико во время его отстранения, и Эллисон Рейнольдс, тайно встречающуюся с байкером, сентябрь уже был полон сплетен. Его отец потягивается, затем останавливается и наклоняет голову. – Нил, – говорит он. – Ты пустил собаку на мебель? Нил бросает взгляд туда, где Подкрепление растянулся вдоль их дивана, занимая все пространство. Он внимательно наблюдает, как Нил ест. – Нет. Отец закатывает глаза. – Приятно это знать. – Я уже вытащил его на П-Р-О-Г-У-Л-К-У, – произносит Нил. Подкрепление все равно навострил уши. Чертов ублюдок слишком хорош в правописании. – Но как только ты проснешься, сможешь ли ты выпустить его снова? – Конечно, – говорит отец, направляясь к холодильнику. – Что-нибудь еще? – Да, я получил деньги за дело Барнаби, – говорит Нил, указывая на конверт на прилавке с глянцевой фотографией размером 8 на 10 дюймов. – У него определенно есть любовница. – Здорово, – одобрительно говорит отец. – Спасибо тебе. Ты закончил все домашние задания? Нил не отвечает, его внимание приковано к телевизору. Он настроил его на местное утреннее шоу, больше из-за фонового шума, чем из-за какого-либо интереса к муниципальным делам. Но прямо сейчас на экране мелькает снимок – снимок, с которым он очень хорошо знаком. Он прибавляет громкость. – ...убийство Жана Мориямы. ДиМаччио сознался в содеянном и признал себя виновным на суде. Теперь он уволил своего государственного адвоката и отказался подавать апелляцию на свой пожизненный срок. Сцена меняется; теперь это старые кадры, где Патрика ДиМаччио впервые задержали. Шериф Браунинг торжествующе поднимает два пакета с вещами Жана. Они были найдены в доме ДиМаччио; теория состояла в том, что он взял их в качестве трофеев после того, как ворвался в особняк Мориямы и убил Жана. В ближайшей к экрану сумке лежат любимые красные Конверсы Жана; Нил отводит взгляд. Отец берет пульт и выключает телевизор с непроницаемым выражением лица. – Прости, малыш, – тихо говорит он. Он знает, как сильно Нил хочет получить ответы. Он был опустошен в то лето, когда начался ускоренный суд над ДиМаччио и закончился его признанием вины. Никаких доказательств и никаких аргументов приведено не было. Никаких мотивов или подробностей раскрыто не было. Все, что он знает, – это то, что сообщили в новостях: Патрик ДиМаччио был недовольным бывшим сотрудником «DayMo Software», который ворвался в дом Тетсуи, чтобы ограбить его, но был потревожен Жаном, которого он убил, чтобы замести следы. Нил быстро моргает, чтобы сдержать угрожающие слезы, и смотрит на ковер. – Думаю, он действительно это сделал. Иначе с чего бы ему захотелось провести остаток жизни в тюрьме?

***

– Напомни мне еще раз, почему я согласился на это? – спрашивает Нил, приклеивая еще один плакат «УАЙЛДС НА ПОСТ ПРЕЗИДЕНТА» на классную доску объявлений. – Потому что мы друзья, – отвечает Мэтт. – Помнишь? Только на прошлой неделе ты говорил о том, как друзья делают одолжения. – Я имел в виду, что ты оказываешь мне услуги, – говорит Нил. – Там не было ничего о том, что я встаю на рассвете, чтобы помочь тебе повесить плакаты для девушки, на которую ты пытаешься произвести впечатление. – Ты мой штурман, – пожимает плечами Мэтт. – Это перерывы. – Значит, Дэн Уайлдс? – спрашивает Нил, задумчиво рассматривая один из плакатов. – Нил, она потрясающая, – восхищается Мэтт. – Ты ее видел? Она такая умная, уверенная в себе, откровенная, красивая и... – Понял, – обрывает его Нил. – У тебя жалкая влюбленность. – Думаешь, у меня есть шанс? – Я знаю ее только понаслышке, но я бы сказал, что нет, – отвечает Нил, злобно ухмыляясь. – Она слишком крутая для таких, как ты. – Я классный! – спорит Мэтт. – В прошлую пятницу вечером ты: а) играл со своим самолетом на управлении на пляже, б) смотрел старый фильм с мамой или в) ходил на сучью вечеринку? – спрашивает Нил. Мэтт ворчит. – И а, и б, – угрюмо отвечает он. – Но мне очень нравятся такие, как «В джазе только девушки»! – Этот аргумент никак не изменит моего мнения. Следующие полчаса они вдвоем спорят о факторе хладнокровия Мэтта и о том, имеет ли Нил право судить об этом, основываясь на том, что он употребляет слово «стервозный», и на том, что в пятницу вечером он тусовался со своей собакой, делая домашнее задание. – Эй, ребята, спасибо, – говорит Дэн, когда они возвращают свои оставшиеся плакаты в ее главный предвыборный офис (читай: правительский класс). – Мы можем еще что-нибудь сделать? – спрашивает Мэтт, похожий на возбужденного щенка. Его глаза стали искренними и были бы в форме сердца, если бы он был карикатурой. – Я думаю, рассказать всем, – отвечает Дэн. – Мне нужно раздать несколько листовок. И голосуйте за меня, конечно! – Не знаю, – серьезно отвечает Нил. – Я не знаком с твоей платформой. Я не знаю, могу ли я это поддержать. Мэтт пихает его локтем в бок, но Дэн только улыбается. – Ну, у меня есть план из шестидесяти трех пунктов по улучшению студенческой жизни в Старшей школе Пальметто и увеличению вовлеченности, но я не думаю, что ты захочешь его читать. – Ты правильно думаешь. – Моя главная предвыборная идея заключается в том, что я собираюсь отменить Очки Лап. – Хм, – говорит Нил, не в силах сдержать самодовольную улыбку, которая крадется по его лицу. – Это разозлит многих людей, которые мне не нравятся. У тебя есть мой голос. – Очки Лап? – растерянно переспрашивает Мэтт. – О, иногда я забываю, насколько ты новенький, – вздыхает Нил. – Очки Лап присуждаются людям, которые проявляют школьный дух, – он растягивает слова как можно саркастичнее, – чтобы дать им определенные привилегии. Я имею в виду, ты, должно быть, заметил, что твой выбор на обед – между тем что ты приносишь с собой и давиться тем, что кафетерий маскирует под еду, в то время как 09еры заказывают все, что хотят? – Я думал, это связано с деньгами, – говорит Мэтт. – Да, – резко отвечает Дэн. – На самом деле существует не так уж много способов получить очки лап: их получают только университетские спортсмены и студенты, участвующие в школьном управлении. Конечно, их также раздают ученикам, чьи родители пожертвовали деньги школе. – Вот почему у Эндрю Спира больше Лап, чем у кого бы то ни было, – сухо замечает Нил. – Не понимаю, как ты не догадался. Этот парень полон школьного духа. – Как бы то ни было, президентом школы всегда был богатый парень, собирающий резюме, – заявляет Дэн, – но новички здесь в меньшинстве! – Один процент? – лукаво спрашивает Нил. – Скорее тридцать, но все же. Мы превосходим их численностью. Если я смогу заручиться достаточной поддержкой анти-09цев, у меня не будет проблем с получением этой позиции. И тогда я смогу начать что-то менять здесь. – В кафе должно быть больше вариантов обеда, – предлагает Нил. – Я, например, за то, чтобы есть богатых. Дэн смеется. – Я не уверена, что запеканка из 09еров – это то, чего я могу достичь, но я буду иметь это в виду. – Кто против тебя? – спрашивает Нил. – Кажется, кандидатов пять? – спрашивает Дэн. – Сегодня на уроке будут показаны предвыборные видеоролики. Большинство из них – кандидаты в шутки, и я не уверена, кто является кандидатом 09еров. Если бы Эндрю Спир не был настоящим психопатом, он был бы наиболее вероятным выбором, но я не вижу, чтобы он прилагал усилия к движухе. Это должен был быть Рико Морияма, прежде чем его отправили в военное училище. – И мы все так скучаем по нему. Можете себе представить, какая истерика случилась бы с ним, если бы он проиграл то, что по сути является прославленным конкурсом популярности? – хихикает Нил. – Он бы пошел на Драко Малфоя, – соглашается Дэн. – Мой отец услышит об этом! Мэтт весело смеется и многозначительно смотрит на Нила. – О-о-о, – говорит Нил, совершенно не думая о том, как быть настоящим штурманом. – Обед? – выпаливает он. – Хочешь посидеть с нами и насладиться последним днем, в который 09еры могут заказать еду? – О, ну, я должна вести кампанию... – извиняющимся тоном говорит Дэн. – Нет проблем, Мэтт может тебе помочь, – быстро предлагает Нил. – Он отлично умеет разговорить людей. Он говорит обо мне такие приятные вещи, хотя все знают, что я мудак. – Кто сказал, что ты мудак? – машинально спрашивает Мэтт. – Я буду сражаться с ними. Нил делает телеведущий жест в сторону Мэтта. – Вот видишь? Дэн краснеет и опускает глаза, заправляя дреды за ухо. – Ну, мне бы не помешала поддержка, – признается она. – Отлично, – восхищается Мэтт. – Я могу встретиться с тобой здесь в начале обеденного перерыва? – Звучит неплохо, – улыбается Дэн. – Тогда увидимся. Мэтт ждет, пока она уйдет, прежде чем сделать очень недостойный удар кулаком. – Ты мой должник, – говорит Нил. – Я уверен, что очень скоро понадоблюсь тебе, чтобы украсть кое-что из офиса администрации. Нил делает вид, что падает в обморок. – Ты правда знаешь путь к сердцу парня.

***

Старшая школа Пальметто имеет свою собственную закрытую новостную сеть, которая выходит в эфир каждое утро во время первого урока. В каждом классе есть телевизоры. Иногда совершенно очевидно, насколько богаты выпускники. Нил почти не обращает внимания на предвыборные ролики президента школы. Дэн была права: один из детей, занимающегося бегом, выступает за обязательные общешкольные турниры Мэддена, а другой предлагает занятия яхтингом. Третий кандидат на самом деле не шутка, но она младшеклассница, а президенты школы почти всегда старшеклассники. Видео Дэн играет четвертым: она красноречива и подстрекательна, явно компетентна и целеустремленна. Она, вероятно, была бы популярна среди 09еров, если бы не была а) сторонницей сокращения их привилегий и б) чернокожей женщиной. – На самом деле она не может этого сделать, – ехидно говорит Эллисон. Она оглядывается в поисках поддержки, но тут же вспоминает, что в классе с ней никто не разговаривает. – Мне неприятно соглашаться с Барби-Взломщицей, но я ни за что не стану есть ничего, приготовленного хозяйкой Дорис, – говорит Эндрю. Он ни на кого не смотрит, слишком занят тем, что ковыряет струпья на костяшках пальцев. – Приготовьтесь к изыскам Таинственного Мяса, – говорит Нил. – По четвергам лучше всего покупать черствые конфеты из торговых автоматов. Эндрю одаривает его шакальей ухмылкой. Кожа вокруг правого глаза слегка обесцвечена – синяк многодневной давности. Нил задается вопросом, не дрался ли он снова, и если да, то знает ли об этом Кевин. Он никогда по-настоящему не понимал дружбы Эндрю и Кевина, потому что они проводят большую часть своего времени, ведя себя так, будто ненавидят друг друга, но он также знает, что они смыкают ряды против внешних угроз и оба абсурдно защищают друг друга по-своему (путь Кевина – это в основном педантичное нытье; путь Эндрю – это насилие).. Патриотические трубы звучат с экрана, когда начинается пятое и последнее видео. – Америка выступает за свободу, – произносит чересчур серьезный мужской голос. – Свобода встать и делать то, что правильно. Свобода упорно трудиться и выполнять свою работу. Нил в ужасе поворачивается к экрану и немеет, когда видит неподвижную фотографию Кевина, наложенную на развевающийся американский флаг. Картинка сменилась изображением Кевина, играющего в лакросс, а затем какой-то презентации. Графика более гладкая, чем любое из предыдущих видео, а это выглядит профессионально сделанным. Вероятно, командой маркетинга «DayMo Software». – Кевин Дэй-Морияма тоже выступает за свободу. Голос за него – это голос за Америку. – Видео заканчивается плакатом с надписью: «КЕВИН В ПРЕЗИДЕНТЫ». – Ух ты, – говорит Нил, преодолевая потрясенное молчание. Он бросает взгляд на Кевина, который с явным беспокойством смотрит на потемневший экран, а Эндрю смеется и щелкает ручкой. Кевин рассеянно отмахивается от Эндрю. – Я же сказал, что не хочу учавствовать, – практически шипит он. Эндрю пожимает плечами, совершенно равнодушный к раздражению Кевина. – Думаю, у твоего отца были свои соображения.

***

После школы Нил направляется в кабинет отца, хотя отец все еще отсыпается после поездки и в тот день не открывал его. Это хорошее, не отвлекающее место для выполнения домашней работы, а подключение к Интернету происходит быстрее, чем у них дома. Кроме того, там находится сейф с делом об убийстве Жана Мориямы. Он лениво листает его, высматривая, не выскочит ли что-нибудь на него. Если время смерти Жана неверно, то при условии, что алиби больше не действует. Он начинает с проверки ближайших родственников Жана. Кевин играл в лакросс во время официальной смерти Жана, за что ручались все присутствующие. Но игра закончилась сразу после четырех, и Кевин заявил, что вернулся домой около пяти (хотя Нил отмечает, что Кевин на самом деле не ответил ни на один из вопросов шерифа. Его отец, Тетсуи, был тем, кто объяснил его местонахождение – Нил помнит странную гримасу Кевина, когда он увидел его в день убийства Жана; он был не в том состоянии, чтобы с кем-то разговаривать). На фотографии с камеры на красный свет светофора видно, что Жан был жив и сидел в своей машине в 4.30, так что это означает, что он умер либо непосредственно перед тем, как Кевин вернулся домой, либо после того, как он уже был там. Нил пытается представить себе это – какой-то спор между ними, который, возможно, перерос в яростную и смертельную атаку Кевина. Он не может сосредоточиться на этом. Жан и Кевин были близки. Они не всегда нравились друг другу, и у них была изрядная доля ссор, но они всегда любили друг друга. Они не были биологически связаны, но были сводными братьями, сколько себя помнили. Биологическими родителями Жана были Тетсуи и его первая жена Алина Моро. Из того, что знал Нил, она бросила Жана, когда ему было всего пару недель, примерно в то время, когда Тетсуи и Кейли Дэй перешли от деловых партнеров к чему-то большему. Отец Кевина был загадкой, но не Тетсуи – хотя Кевин был довольно неоднозначен в этническом отношении, он явно не был наполовину японцем, как Жан. Кейли и Тетсуи поженились, когда мальчикам было по два года, а Кейли и Кевин сменили свои фамилии на Дэй-Морияма. Семья была счастлива или, по крайней мере, казалась счастливой, пока Кейли не покончила с собой из-за невыявленной депрессии, когда Кевину и Жану было по десять лет. Нил помнит, какими ужасными были дни после ее смерти; он уже дружил с Жаном, но едва знал Кевина. Кевин бродил из комнаты в комнату, как потерянный серый призрак, полностью поглощенный своим горем. Воспоминание заставляет Нила задуматься. Кевин нуждался в Жане, чтобы вернуть себя к жизни после смерти матери, с его фирменными грубыми замечаниями и едкой правдой. Может быть, это то, что сейчас нужно Кевину, чтобы вывести его из апатии? Кто-то, кто указал бы на то, что мир все еще вращается? Он откладывает алиби Кевина в сторону и берет алиби Тетсуи. Он и его жена обеспечили друг другу алиби: они были вместе в Гранд-отеле «Пальметто», проводили немного времени наедине с двумя сыновьями-подростками. Нил содрогается от этой мысли. Тетсуи женился на своей секретарше позапрошлым летом, к большому разочарованию Кевина и Жана. Аске было всего двадцать четыре, и деньги Тетсуи интересовали ее больше, чем сам Тетсуи. В заявлении Мориямы говорится, что они вернулись домой чуть позже Кевина, около десяти минут шестого. Когда они вернулись домой, Кевин был в душе, и Тетсуи позвал Жана, который планировал провести весь день дома один. Он нашел его у бассейна, лежащим в луже собственной крови. Его крики привлекли внимание Аски, и она вызвала шерифа. Во всяком случае, такова история, но теперь Нил знает, что это ложь. Неужели кто-то из Мориям убил его и скрыл это? Он не может поверить, что Кевин согласился бы с этим, особенно если бы виновницей была Аска, но опять же Кевин всегда подчинялся желаниям отца, как бы сильно он этого не хотел (пример: школьные выборы). Нил тоже не может придумать мотива, кроме того, что это был спор, вышедший из-под контроля. Возможно, Аска и хотела убрать сыновей своего нового мужа с дороги, но Нил не думает, что она достаточно сильна, чтобы убить Жана, ударив его пепельницей по голове (орудие убийства было найдено в бассейне, хлор уничтожил все шансы найти улики). Он вздыхает и снова листает папку, останавливаясь на одной из фотографий с места преступления. Это не одна из тех окровавленных фотографий, на которых изображено тело (Нил избегал смотреть на них; он видел это в реальной жизни, ему не нужно также видеть фотографии), а та, которую криминалисты забрали из комнаты Жана после убийства. В углу, под его столом, лежат красноречивые красные конверсы. Нил моргает, вскакивает на ноги и спешит к ящику, где отец держит шутливое увеличительное стекло и шляпу охотника на оленей. Нил купил их в подарок, когда отец объявил, что станет частным детективом после того, как его уволят с поста окружного шерифа. Несмотря на то, что это шутка, увеличительное стекло настоящее, и он использует его, чтобы повнимательнее рассмотреть фотографию с места преступления. Да, это ботинки Жана. На одном из них есть значок и потертость, которую сам Жан плохо зашил темными нитками, потому что не мог заставить себя выбросить их. Это те самые ботинки, которые позже были найдены среди вещей Патрика ДиМаччио, Нил в этом уверен. В то утро он видел их видеозапись в новостях. Если они все еще были в доме Мориямы после убийства, значит, ДиМаччио не взял их в качестве трофея. Позже их привезли к нему домой. Руки Нила дрожат, когда он просматривает фотографию с места преступления на своем ноутбуке, а затем аккуратно приводит папку о убийстве в порядок. Он удостоверяется, что она точно такая же, как и тогда, когда он ее вынул; если бы отец знал, что он в ней копается, он бы наверняка сменил комбинацию сейфа. Итак. Похоже, Патрика ДиМаччио подставили. Нилу просто нужно получить доказательства, которые это докажут, и он точно знает, как это сделать.

***

На следующий день в школе голосование за президента класса происходит во время второго урока. Марисса Синклер приходит на урок по углубленной математике Нила, чтобы передать стопку тестовых бланков и список кандидатов его учителю. Она усмехается Нилу, проходя мимо. Он смущен, так как не может припомнить, чтобы когда-либо общался с ней раньше; однако он заметил, что она пробиралась на место Эллисон за обеденным столом Кевина на прошлой неделе, с тех пор как Эллисон впала в немилость. Наверное, она просто презирает его из солидарности с Кевином. Учитель встает и пишет на доске список кандидатов. А) Кевин Дэй, Б) Даниэль Уайлдс, В) Некто неважный. Нил обводит «Б» на своем бланке и чувствует себя самодовольным. Поддержка плана Дэн по отмене Очков Лап была быстрой и громкой. Она будет избрана президентом на волне поддержки, и Нил с нетерпением ждет, когда 09еры хоть раз окажутся в затруднительном положении. Он не настолько глуп, чтобы предполагать, что никто из них не отомстит, но он верит, что Дэн сможет постоять за себя. Он рад, что Дэн сидит с Мэттом за их обычным обеденным столом, смеется и шутит, когда он приходит. Мэтт похож на ракушку; Нил не раз пытался отшить его, но он продолжал держаться за него. Он предполагает, что настойчивости Мэтта и общей приветливости Дэн не сможет долго сопротивляться. Особенно с тех пор, как Нил замечает, что она смотрит на него, когда тот не смотрит. – Здравствуйте, мисс Будущий президент, – говорит он, ставя поднос на стол. Ни один из вариантов сегодня не был аппетитным, и он застрял с так называемым Неряшливым Джо: кусочком черствого чудо-хлеба, покрытого тем, что он почти уверен, было лазаньей два дня назад. – Мы не знаем, выиграла ли я, – говорит Дэн, хотя она широко улыбается. – Но ты ведь сделала это, верно? – спрашивает Нил. – Ну конечно! – вскакивает Мэтт. – Кто бы не проголосовал за такого победителя? Дэн лукаво улыбается. – Да, точно, – говорит она. Она смотрит на еду Нила. – Скоро эта мокрая Недолазанья будет для всех! – Ты добрый и великодушный правитель, – говорит Нил. – Вспомни о нас, невеждах, когда достигнешь высшей власти. Примерно в середине обеденного перерыва для объявления каким-то образом умудряются утихомирить столовую. – Внимание, студенты, – раздается педантичный голос заместителя директора Уиттиера. – Результаты выборов президента школьного совета таковы: победителем, набравшим более семидесяти процентов голосов, является Кевин Дэй-Морияма. Лицо Дэн мгновенно вытягивается. – Что? – кричит Мэтт, в ярости вскакивая на ноги. Он не единственный. Более одного студента реагируют на результаты с недоверием и гневом, когда новички за столом Кевина празднуют победу. – Ну... – дрожащим голосом произносит Дэн. – Мы все знаем, что мир несправедлив. – Но ведь должны состояться выборы в школьный совет, – говорит Нил. – Не волнуйся. Я собираюсь докопаться до сути дела.

***

На следующее утро Нил загоняет Кевина в угол на уроке журналистики. Не успел он подойти к нему ближе чем на фут, как Эндрю внезапно оказался у него за плечом. Очевидно, Нил – это тот, от кого нужно защищать Кевина в наши дни. – Твой папа подстроил для тебя выборы? – спрашивает Нил, игнорируя присутствие Эндрю. – В конце концов, он сделал для тебя все остальное. – О, это тоже как-то связано с Кевином? – вмешивается Эндрю. – На прошлой неделе он был ответственен за кражу у собственной семьи, а на этой неделе он управляет выборами? – Он цокает с притворным беспокойством и спрашивает Кевина: – Где ты берешь время, чтобы нести ответственность за все зло в жизни Нила? Затем он обвинит тебя в убийстве собственного брата. Кевин и Нил резко вдыхают. Глаза Эндрю сверкают, губы растягиваются в пародии на улыбку. – Я хочу вскрыть твою голову, – говорит он Нилу, – чтобы увидеть всю ту чепуху, которая вываливается наружу. – Мистер Спир, – объявляет мисс Мерфи, преподаватель журналистики. – По-моему, вы должны корректировать статьи, а не быть привратником мистера Дэя-Мориямы. Присаживайтесь. Мистер Ваймак, вы тоже. Нил направляется к своему компьютеру; удивительно, но Кевин следует за ним. – Я ничего не делал с выборами, – говорит он. – Я даже не хотел участвовать. – Не может быть, чтобы у тебя было достаточно поддержки, чтобы выиграть с таким большим отрывом, – отвечает Нил. – Кто-то сделал что-то, чтобы обеспечить твою победу. – Это был не я. – Значит, это снимает с тебя всю вину? – ехидно спрашивает Нил. – Ты не знал, так что тебя это не касается. Бездействие – это все еще выбор; ты выбираешь ничего не делать. Кевин не отвечает. – Хотя, полагаю, это твой новый статус кво, не так ли? Стоять сложа руки, пока вокруг тебя происходит жизнь. – Что ты имеешь в виду? – Это... все! Ты что, даже не видишь? Кевин выглядит слегка озадаченным. – Тебя не волновало, что твоя девушка тебе изменяет, – говорит Нил. – Ты уже несколько месяцев ведешь себя как зомби. Неужели ты думаешь, что Жан хотел бы, чтобы ты так себя вел? – Прекрати, – твердым голосом говорит Кевин. – Может, он и мертв, но ты – нет, – парирует Нил. – Заткнись. – Кевин начинает злиться так же, как Нил. – Тебя ничего не волнует? – горячо спрашивает Нил, сдерживаемое разочарование берет над ним верх. – Ты даже не удосужился дать шерифу показания о том, что произошло в тот день, когда его убили! – Потому что я не помню! – кричит Кевин, заставляя весь класс замолчать. – Мистер Дэй-Морияма! – упрекает его мисс Мерфи. – Я больше не буду вас предупреждать. Нил тащит Кевина вниз, чтобы усадить за стол. – Что? – шипит он. – Не помню, – тупо отвечает Кевин. – Я заблокировал весь день в своей памяти; горе, если верить психотерапевту, к которому меня заставил обратиться отец. – О, – безучастно произносит Нил, не зная, что делать с этой информацией. Он хочет получить дополнительную информацию, но по лицу Кевина видит, что тот в десяти секундах от того, чтобы снова отключиться. Он хватается за что-нибудь еще, чтобы шокировать его. – Ты знал, что Эндрю снова дерется? – спрашивает он. В последний раз Эндрю ввязывался в драки вскоре после того, как узнал, что Кевин и Нил начали встречаться. Кевин был в ярости; у Эндрю была дурная привычка платить бездомным, чтобы они дрались с ним, когда он был в стрессовом состоянии, и уходил весь в синяках, окровавленный и торжествующий. Кевин выслушивал бесконечные лекции о том, что Эндрю должен больше ценить себя. Нил не знает, как, но, похоже, это сработало, по крайней мере, на какое-то время. – Нет, – хмурится Кевин. – Ты уверен? – Большую часть времени я работаю на частного детектива, – вздыхает Нил. – Я кое-что замечаю. – Пожалуй, я поговорю с Рене. – Почему Рене? – спрашивает Нил. Он понятия не имеет, почему бывшая девушка Жана заботится о привычках Эндрю. – Она теперь встречается с Эндрю, разве ты не слышал? Нил чувствует себя застигнутым врасплох. Ему не нравится мысль об Эндрю и Рене – вероятно, потому, что он все еще думает о Рене как о Жане. Она и Эндрю вместе кажутся просто неправильными. – Да, – говорит Кевин, уловив выражение его лица, – я тоже нахожу это странным.

***

Оказывается, очень легко проверить результаты выборов; Нил предлагает мисс Мерфи написать статью о выборах и убеждает ее, что как нейтральный сторонний журналист он должен перепроверить результаты, чтобы убедиться в их законности. Вскоре он оказывается с Мэттом и мистером Уиттиером, прогоняющими избирательные бланки через шредер. – И? – с надеждой спрашивает Мэтт. – Кевин по-прежнему побеждает с 734 голосами, – говорит Нил. Они сосчитали три раза. – Это просто не имеет никакого смысла. Я вижу, что он побеждает из-за того, что люди не утруждают себя голосованием, но он ни за что не стал бы таким популярным. – Как видите, никакого гнусного заговора не существует, – говорит мистер Уиттиер с невероятно скучающим видом. До сих пор он спокойно сидел и занимался бумажной работой. – Вы удовлетворены? – Эй, – говорит Нил, замечая что-то странное в скантроновом листе, который он собирается вставить в машину. – Студент 403254. Почему ты голосуешь за Кевина? – По какой причине ты запомнил мой студенческий номер? – спрашивает Мэтт, прежде чем до него доходит, что сказал Нил, и выхватывает листок у него из рук. – Ни за что. Я ни за что не проголосую за Кевина. – Вот здесь, – говорит Нил, жестикулируя. – Кружок А полностью заполнен. – Но под А была Дэн, – протестует Мэтт. Нил держит в руках предвыборный ключ, в котором ясно говорится, что Кевин был кандидатом А. – Но я уверен, что это была Дэн, – говорит Мэтт. – Мой учитель написал на доске: Дэн – «А», а Кевин – «Б». Мистер Уиттиер теперь выглядит слегка заинтересованным. – Какой класс? – спрашивает он. – На втором уроке мы с миссис Дональдсон занимались искусством, – отвечает Мэтт. – Значит, либо она перепутала первых двух кандидатов, либо ей дали не тот избирательный ключ, – размышляет Нил. – Я был в классе математики, где полно преуспевающих новичков. – Да, мой художественный класс не очень, – говорит Мэтт. – Я слышал, Эллисон Рейнольдс называет это Рисованием пальцами для неуспевающих старшеклассников. Нил поворачивается к мистеру Уиттиеру. – Как создавались инструкции для голосования? – Я попросил помощника-студента сделать их и раздать, – отвечает он. – Кто студент-помощник? Мистер Уиттиер вздыхает. – Марисса Синклер. – О, вы имеете в виду девушку, которая влюблена в Кевина и которую видно с луны? – недоверчиво спрашивает Нил. – И вы не думаете, что она подделала для него выборы? Мэтт толкает его локтем. – У тебя ехидный голос, – говорит он. Нил скривил лицо. – Похоже, тайна разгадана. Мистер Уиттиер снова вздыхает. – Полагаю, это требует еще одного голосования.

***

После повторного голосования, которое Дэн решительно выигрывает, Нил присутствует на первом заседании школьного совета, чтобы сделать снимок для завершения своего рассказа для газеты. Дэн бесстрашно стоит перед остальными членами школьного совета, особенно перед всеми учениками 09ерами. Она не позволяет враждебности вывести ее из себя. – Итак, - говорит она. – Очки Лап. – Ты не можешь их забрать, – возражает девушка. – Мы будем жаловаться. – Да, это не для президентов школьного совета, – сухо говорит Дэн. – Но хорошие новости. Я решила пересмотреть свое представление об этом. Нил резко поднимает голову. Он с нетерпением ждал, когда Дэн заставит ее плакать, но она уже сдается? – Вот мое предложение, – говорит Дэн. – Очки Лап будут задним числом присуждаться студентам, которые действительно проявили школьный дух: например, студентам в группе, или тем, кто хорошо работает в искусстве, автомастерской или других неакадемических классах. – Но... – говорит все та же девушка. – Либо ты делишься своей привилегией, либо теряешь ее, – обрывает ее Дэн. – Все зависит от тебя. – Умно, – говорит Нил, когда совещание подходит к концу. – Они не совсем счастливы, но считают тебя разумной и не будут так сильно сопротивляться твоим идеям. Это был твой план с самого начала? Дэн улыбается. – Я хочу сказать «да» и поразить тебя своей дальновидностью, но на самом деле это не так. Нет, после повторного голосования Кевин пришел поздравить меня с победой. Это была его идея. – Правда? – заикается Нил. – Кевина? Дэн пожимает плечами. – Думаю, это было то, что он собирался сделать, когда казалось, что он собирается стать президентом. – Хм, – это все, что Нил может сказать.

***

Его отец разогревает остатки ужина, когда Нил возвращается домой с победной вечеринки Дэн, на которую он неохотно сопровождал Мэтта. – Сегодня для тебя пришла посылка, – говорит он, указывая на большой мягкий конверт с обратным адресом местной новостной станции. – Спасибо, – говорит Нил, осторожно беря ее. Было нетрудно позвонить в участок и попросить их прислать ему копию новости, которую они опубликовали в начале недели о том, что Патрик ДиМаччио уволил своего адвоката. Все, что ему нужно было сделать, это сказать им, что он студент-журналист и ему это нужно для проекта. Отец выжидающе смотрит на него. Нил мог бы использовать ту же ложь против него, но он никогда не любил лгать своему отцу. Он никогда не мог полностью избавиться от убеждения, что отец однажды вышвырнет его вон, если он предаст его доверие или достаточно разозлит. – Не сердись, – говорит Нил. – Многообещающее начало, – ворчит отец, выключая плиту и уделяя Нилу все свое внимание. – Я просто… Я заметил кое-что странное, и мне пришлось разобраться в этом. – Нил бросается к их старому видеомагнитофону и проигрывает пленку. – Нил, – вздыхает его отец, когда видит, что играет. – Подожди, – говорит Нил, останавливаясь, когда на экране появляется Браунинг, гордо держащий пакет с уликами и красными Конверсами. Он был прав: значок и починка видны на ботинках. – Мы знали, что он взял трофей, – мягко начинает отец. – Нет, дело не в этом, – говорит Нил, роясь в сумке в поисках отсканированной копии фотографии из папки с вещественными доказательствами. Он использовал программное обеспечение для редактирования фотографий на уроках журналистики, чтобы увеличить обувь Жана и распечатать результаты. – Смотри, – говорит он, протягивая фотографию отцу. – Те же ботинки. Отец переводит взгляд с картинки на телевизор и обратно. – Они выглядят одинаково, – соглашается он. – Откуда у тебя эта фотография? – Снимок был сделан в комнате Жана после убийства, – говорит Нил, не желая вдаваться в подробности того, как он достал его из якобы надежного сейфа отца. – Папа, если только ДиМаччио не вломился обратно в особняк Мориямы, он не взял с собой эти ботинки. Должно быть, он получил их позже. Отец переводит взгляд с фотографии на остановившийся телевизор и со стоном падает на диван, запрокидывая голову. Он щиплет себя за переносицу. – Зачем им быть у него дома, если его не подставили? – спрашивает Нил. – Я не знаю. – Зачем ему признаваться, если он этого не делал? – Я могу сделать предположение, малыш, но это будет всего лишь предположение, – говорит отец, бросая на него проницательный взгляд. – Единственный человек, который может ответить на этот вопрос, – сам Патрик ДиМаччио. Это звучит как отговорка, но она зажигает идею в мозгу Нила. Если Патрик ДиМаччио – единственный, кто может ответить на его вопросы, то ему пора поговорить с Патриком ДиМаччио.