We Used To Be Friends

– Знаешь, – задумчиво произносит Нил, глядя, как на горизонте сгущаются темные тучи, – ты мне, наверное, очень нравишься. – Ты можешь не приставать ко мне, когда я ухаживаю за Дэн? – отвечает Мэтт. Нил брызжет слюной. – Я не... Я не... Эти... – Не волнуйся, приятель, я знаю, что неотразим, – говорит Мэтт с дерьмовой ухмылкой. – Ха-ха – Как бы то ни было, за последние две недели я раздобыл для тебя три папки и помог заработать пару сотен баксов. Это самое малое, что ты мне должен. Это правда. После победы Дэн на пост президента школы несколько недель назад Нил неожиданно приобрел репутацию человека, способного докопаться до сути всего. С тех пор к нему обращался не один одноклассник. Первое застало Нила врасплох. Это был тощий маленький первокурсник (раздражающе все еще выше Нила), который нерешительно топтался рядом с их с Мэттом обеденным столом. – Я слышал, ты помогаешь людям? – нервно спросил он. – Я делаю одолжения друзьям, – пренебрежительно ответил Нил. – Я могу заплатить, – сказал малыш. – Ну, садись, дружище, – ухмыльнулся Нил. Многие просьбы были простыми – дети хотели запачкать грязью своих родителей. Нил может легко найти прошлые проступки и другую неловкую информацию о людях, использующих базу данных частного детектива, к которой он имеет доступ благодаря работе со своим отцом. В некоторых других случаях Мэтт «заимствует» информацию у администратора. Нил должен признать, что Мэтт, будучи помощником в офисе, до сих пор очень помогал ему. – И все же, – протестует он, – Маленькая игра в Лиге? Я ничего не смыслю в бейсболе. – Они сидят на зрительских трибунах, держась подальше от родителей бейсболистов низшей лиги. – Это первый раз, когда Черепашки Ниндзя вышли в плей-офф, и Дэн – их помощник тренера, – объясняет Мэтт в сотый раз. – Конечно, я должен быть здесь, чтобы отпраздновать ее знаменательную веху. Ты никогда не играл? – Только в футбол и лакросс, – говорит Нил. – Несмотря на все усилия моего отца, я оставался в неведении ни о чем, связанном с бейсболом. – Футбол и лакросс? – эхом откликается Мэтт. – Ты играешь за школьные команды? – Раньше, – отвечает Нил. – Прошлой осенью я повредил колено и пару месяцев не мог играть. Я собирался снова присоединиться весной, но... – он замолкает, пожимая плечами. – После смерти Жана это уже не казалось таким важным. Кроме того, к тому времени мой отец потерял работу и нуждался в моей помощи в своем бизнесе, так что у меня не было много времени для внеклассных занятий. Мэтт напевает. – Ну, не беспокойся. Я научу тебя любить бейсбол, даже если он меня убьет. Нил смиренно вздыхает, когда команда противника выходит на поле. Их серебристо-серые форменные рубашки гораздо красивее, чем лимонно-зеленые команды Дэн. – Спиры? – спрашивает Мэтт, читая эмблему на их груди. – То есть...? – Да, они спонсируют множество общественных мероприятий, – говорит Нил. – Вероятно, это одно из предприятий Дрейка. Из того, что я о нем знаю, он действительно занимается наставничеством и обучением молодежи из группы риска. – Зная Эндрю, это трудно себе представить. Нил фыркает. – Вообще-то именно так Эндрю и был усыновлен Спирами. Он был в приемной семье в Лос-Анджелесе, и Дрейк встретился с ним, как в «Большом Брате». Очевидно, они с Эндрю поладили, и родители Дрейка в конце концов усыновили его. – Повезло, – присвистывает Мэтт. – Так они с Аароном и нашли друг друга; Аарон увидел фотографию Эндрю в журнале сплетен. Конечно, Эндрю сразу после этого попал в колонию... – Что? – задыхается Мэтт. – Я не слышал этой истории. – Спиры замяли это дело, но в основном Эндрю был против встречи с Аароном. Его родители подумали, что было бы неплохо перевезти всю семью сюда, в Пальметто, но прежде чем они успели это сделать, Эндрю арестовали за поджог и отправили в больницу недалеко от Лос-Анджелеса. Он освободился летом перед вторым курсом, и тогда-то Спирс сюда и переехали; Дрейк к тому времени уже здорово заработал, так что навещает нас нечасто. – Откуда ты все это знаешь? – Мы были друзьями, помнишь? – огрызается Нил. – Эндрю был одним из моих лучших друзей на втором курсе. – Он не упоминает, что Эндрю бросил его как друга, как только узнал, что тот встречается с Кевином, задолго до смерти Жана. – Ты когда-нибудь встречался с Дрейком? – взволнованно спрашивает Мэтт. – Несколько раз мимоходом, но Эндрю не любит знакомить его со своими друзьями. Я думаю, он завидует своему вниманию и не хочет им делиться. – Легок на помине, – говорит Мэтт, его внимание сосредоточено на поле. Конечно же, Эндрю здесь по какой-то причине, с Рене Уокер. Нил наблюдает за ними, все еще не веря, что они встречаются. Они, кажется, совсем не подходят друг другу; Рене – приемная дочь известного местного ведущего новостей и гигантская паинька. Она набожна в своей вере, посещает католическую церковь в ПЧерской части города и является одной из немногих в Старшей школе Палметто, кого Нил не считает лицемером. Они с Жаном тоже были странной парой, но, по крайней мере, Жан не был малолетним преступником. Рене замечает его и Мэтта и машет рукой. Она что-то говорит Эндрю, а затем поднимается по трибуне к ним, Эндрю равнодушно следует за ней. – Нил, – тепло говорит она, – привет. Я не ожидала увидеть тебя здесь. – Это странное место для кучки старшеклассников, – говорит он. Она улыбается и садится рядом с ним. – Несколько мальчиков из моего класса воскресной школы играют за Спирс. Их родители не могли отвезти их на игру, поэтому я вызвалась добровольцем. – Святая Рене, ты слишком хороша, чтобы быть правдой, – вздыхает Нил. – Мультяшные птицы заплетали тебе волосы сегодня утром? – Ее волосы неестественного белого оттенка, почти светящиеся в своей яркости, с пастельными кончиками. Они были заплетены в корону вокруг ее головы. В ее миндалевидных темных глазах пляшет веселье. – Этого я не знаю, – возражает она. – Но я рада тебя видеть. Я хотела поговорить с тобой, моему другу нужна ваша помощь. – Конечно, твой друг, – саркастически говорит Нил, но в основном он шутит. Рене из тех людей, которым люди рассказывают свои секреты. Не Нил лично; в ней всегда было что-то такое, что заставляло его слегка насторожиться. – Да, у нее проблемы, и я думаю, ты сможешь ей помочь. – Почему бы тебе не рассказать мне о проблеме, и я посмотрю, что можно сделать? – предлагает Нил. – Дело в том... – она обрывает себя. – Эндрю! – зовет она, глядя поверх головы Нила. – Что ты делаешь? Нил оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эндрю ухмыляется, отдает честь, а затем делает сальто назад с трибуны. – Черт, – бормочет он, поднимаясь на ноги и бросаясь вниз. Он быстрее Рене, он слышит, как она и Мэтт спускаются за ним по алюминиевым ступенькам трибуны. Он огибает сиденья и с облегчением выдыхает, обнаружив, что Эндрю не шлепнулся, как блин. Он приземлился на кучу спортивных ковриков, но потом соскользнул с них и ударился головой о асфальт. – Черт, – снова говорит Нил, спеша к нему и опускаясь на колени. Он не протягивает руку, помня о жестких личных границах Эндрю. – Зачем ты это сделал, псих? – Скучно, – это все, что говорит Эндрю, его голос невнятен, а взгляд рассеян. Рене опускается на колени рядом с ними. – Можно я посмотрю? – ласково спрашивает она. Она ждет кивка Эндрю, чтобы осмотреть рану, которая свободно кровоточит у него на затылке. – Нужно наложить швы, – объявляет она. Она оглядывается и закусывает губу. – Нил, ты не мог бы... – Я могу отвезти его в больницу, – предлагает Нил. – О, спасибо, – выдыхает Рене. – Я не могу оставить детей. – Я поеду с тобой, – предлагает Мэтт. – Ни за что, – говорит Нил. – Я могу с этим справиться. А ты здесь, чтобы поддержать Дэн, так что сделай это. – Он смотрит на Рене. – Тебе придется быть моим штурманом, – серьезно говорит он, поднимаясь на ноги и протягивая руку, чтобы помочь Эндрю подняться. – Это священный долг. – Хорошо, – соглашается Рене, ее глаза все еще обеспокоены, когда она смотрит, как Эндрю с трудом поднимается на ноги. – А что касается проблемы с твоей подругой, зайди ко мне завтра в обед, – говорит Нил, прежде чем проводить Эндрю к машине. Когда они подходят, он достает из багажника аптечку первой помощи и комкает марлю, чтобы Эндрю не растекся кровью по всему пассажирскому сиденью. Эндрю позволяет ему перевязать рану, затем наблюдает, как он едет в больницу, все еще рассеянно улыбаясь. – Хорошо проводишь время? – коротко спрашивает Нил. – О, Нил, как всегда, – смеется Эндрю. Нил подумывает о том, чтобы бросить его и отправиться домой, но его надоедливая мораль настаивает на том, чтобы он остался с Эндрю, по крайней мере, до приезда родителей. Как только в Эндрю признают Спирс, их сразу же сопровождают обратно к врачу. Несмотря на льготное лечение, кажется, что доктору все еще требуется целая вечность, чтобы появиться. Нил чувствует каждую секунду мучительно неловкого молчания, в то время как Эндрю напевает себе под нос и рвет бумажный лист, покрывая им смотровой стол, на мелкие кусочки. – Ты не обвинил Кевина ни в каких проступках после выборов, – говорит Эндрю после, казалось бы, бесконечного количества бесконечных минут. – Ты что, не в своей игре? Неужели твой эпический план мести провалился так быстро? – Ты один из немногих, кто знает, что я не хочу причинять ему боль, – фыркает Нил. – Да, Ваймаки никогда не нападали на семью Дэй-Морияма, – саркастически говорит Эндрю. Нил краснеет от гнева. – Тетсуи – лжец... Эндрю откровенно смеется. – Называл его отца убийцей. Я вижу, что ты не хочешь навредить Кевину. – Тебе не нужно наряжаться, – говорит Нил. – Мы оба знаем, что ты давно хотел, чтобы я был подальше от Кевина. Ты что, не можешь видеть его с кем-то низшим? Эндрю моргает. – О чем ты говоришь? – Не притворяйся, что ты не бросил меня, как только мы с Кевином начали встречаться, – горячо говорит Нил. – Я подумал, что это старый добрый фанатизм, но ты все еще хорошо относишься к Кевину и держишься за Ники. Ну и что, что я просто беден? Или что и то, и другое терпимо, но бедность и веселье – это уже слишком? – ...Ты не гей. – Спасибо, что определил мою ориентацию, – говорит Нил, скрестив руки на груди. Эндрю молчит несколько секунд, прежде чем снова смеется. – Ты очень глуп для такого умного человека. – Отлично, а теперь ты меня оскорбляешь. – Тебе не обязательно быть здесь. – Травма головы нарушила твою память? Я привез тебя сюда. – Почему ты все еще здесь? Нил открывает рот и замолкает. – Ты прав, – говорит он. – Веселись, ожидая в одиночестве. – Он топает в коридор, не понимая, почему так раздражен. Эндрю всегда обладал способностью проникать ему под кожу. Он останавливается на пути к выходу, когда слышит громкие голоса и имя Эндрю. Он крадется к голосам, пока не может разобрать, что они говорят – эй, он никогда не утверждал, что не любопытен. – Миссис Спир, – раздается терпеливый женский голос, – как я уже говорила, мое профессиональное мнение состоит в том, что продолжать лечить Эндрю таким образом вредно для его здоровья и благополучия и вполне может привести к его смерти. – Но доктор Пруст сказал... – Я психиатр Эндрю. Он даже никогда не встречался с доктором Прустом. – Доктор Добсон, вы уверены, что не можете выписать никаких лекарств? – спрашивает мужчина, предположительно отец Эндрю. – Я просто хочу, чтобы он о чем-то заботился, а до того, как начал принимать это лекарство, он был пустым и бесстрастным. – Возможно, когда-нибудь я порекомендую ему стабилизатор настроения, но те таблетки, которые он сейчас принимает, вызывают ложное чувство эйфории. Он постоянно маниакален, и это невыносимо. Снова раздается голос миссис Спир: – Но мы не можем отменить ломку просто так. – Конечно, нет, – говорит доктор Добсон. – Вам придется не пускать его в школу, и мы постепенно отучим его от них в течение следующих нескольких недель. Все остальное было бы опасно с медицинской точки зрения. Нил вздрагивает, когда кто-то хватает его сзади. Он вырывается и поворачивается, но видит, что Эндрю ухмыляется ему. – Такой любопытный, – говорит Эндрю. – Любопытство убило кота, которого ты знаешь. Нил отталкивает его. – Итак, каков вердикт? – спрашивает Эндрю. – Тебя отучат от «веселящих таблеток», – говорит Нил. Лицо Эндрю становится самодовольно-довольным. – Знал, что если я подвергну себя достаточной опасности, они отвалят от меня. Им невыносима мысль о том, что в новостях появится статья, разоблачающая членовредительство их приемного сына. Это плохо отразится на них как на родителях. – А может, они просто беспокоятся о тебе? – Они взяли меня только потому, что Дрейк хотел иметь младшего брата, – сердито говорит Эндрю. – И теперь я слишком взрослый, чтобы быть интересным для него, но они все еще связаны со мной. Иди домой, Маленькая Кошечка. Хватит с тебя на сегодня шпионажа.

***

На следующий день Рене присоединяется к Нилу вместе с Мэттом и Дэн за обедом. Судя по тому, что Дэн весь день открыто флиртовала с Мэттом, она гораздо лучший штурман, чем он. Она также, очевидно, не лгала, когда сказала, что это ее подруга с проблемой, так как Кейтлин Эррера идет за ней и садится рядом. – Ты что-нибудь слышала от Эндрю? – Спрашивает Нил у Рене. – У него сотрясение мозга, – спокойно отвечает она. – Он пробудет дома несколько недель. – Интересно, знает ли она правду о его лекарствах? – Это моя подруга Кейтлин, – продолжает она, указывая на девушку рядом с собой. – Мы ходим в одну церковь. Нил всегда забывает, что Кейтлин на самом деле не авантюристка и что она живет в ПЧерской части города. Она втерлась в доверие к богатым ребятам: она болельщица и встречается с парнем, чей отец владеет авиакомпанией и, честное слово, его зовут Пэрис. Если бы она была белой, то полностью сочеталась бы с ними. Кейтлин умоляюще смотрит на него. – Рене говорит, что ты мог бы мне помочь? – Смотря в чем проблема, – отвечает Нил. Она смущенно смотрит на Дэн и Мэтта и делает глубокий вдох. – Просто, ты знаешь про тест на чистоту? – Нет, – говорит Нил в тот самый момент, когда Дэн и Мэтт одновременно отвечают: – Да. – Что, серьезно? – требует Мэтт. – Я говорил с тобой об этом на прошлой неделе! Нил пожимает плечами. – Я часто отключаю тебя. Мэтт бормочет что-то о благодарности, а Дэн хихикает. – Он был разослан всем, у кого была учетная запись электронной почты Старшей школы Пальметто, пару недель назад, – объясняет она. – Это одна из тех журнальных викторин: ну, знаешь, ответь на все эти вопросы об алкоголе, наркотиках и сексе, и он скажет тебе, насколько ты «чистый» человек. Это ужасно женоненавистническое и агрессивное занятие. – Ты прошел его? – Спрашивает Нил Мэтта. Мэтт виновато смотрит на Дэн и кивает. – Показалось интересным. – Сколько ты набрал? Мэтт краснеет. – Восемьдесят восемь. – Ух ты, ты на двенадцать процентов крутой, – поддразнивает Нил. – Может быть, Дэн позволит тебе взглянуть на бретельку ее лифчика, и количество снизится на пару процентов. – Мэтт пинает его под столом. Нил вдруг вспоминает, что у него есть клиент. – А в чем проблема с тестом? – спрашивает он Кейтлин. – Ну, в понедельник было отправлено еще одно письмо, но на этот раз предлагалось продать результаты любого теста на чистоту за десять долларов, – говорит Кейтлин. – А, – понимающе произносит Нил, – это объясняет странное напряжение последних дней. – Верно, – отвечает Кейтлин. – Мой парень купил результаты моих анализов и пришел в ярость, обвиняя меня во лжи и мошенничестве. – Не думаю, что смогу что-то с этим поделать, – говорит Нил. – Может быть, ударить его по голове и надеяться, что он забудет последние несколько дней, но это не особенно надежно. Кейтлин позволяет призраку улыбки коснуться ее губ. Она устала и выглядит измученной; очевидно, это давит на нее. – Но в том-то и дело. Я не проходила тест. Я согласна с Дэн. – О, – говорит Нил. – Значит, результаты фальшивые? Это относится ко всем? – Насколько мне известно, нет, – отвечает Кейтлин. – Люди сходят с ума от того, что результаты выходят наружу, но никто не жалуется, что они ненастоящие. – Хм, – говорит Нил, не зная, с чего начать. Может быть, узнать, кто обслуживает школьный почтовый сервер? – Я думаю, что результаты Эллисон Рейнольдс тоже были ложными, – вставляет Дэн. – Я знаю, что в последнее время она приняла образ изгоя, но сомневаюсь, что она набрала за тест семнадцать баллов, которые вчера были нарисованы на ее шкафчике. – О, и, вероятно, Теи Мулдани тоже, – добавляет Мэтт. – В начале недели на уроке биологии к ней приставала пара парней, которые звали ее легкодоступной и просили подвезти. – Его лицо искажается от отвращения. – Я начал что-то говорить, но она буквально выпотрошила их парой хорошо подобранных слов. – Он выглядит немного мечтательным. – Было жарко. Дэн бросает на него взгляд. – Это ничего не значит, – торопится заверить он ее. – Просто я нахожу, что женщины, убивающие преследователей, невероятно привлекательны. Дэн поднимает бровь. – Ты все еще самая горячая? – Мэтт пытается. – Ладно, – говорит Нил. – По крайней мере, это начало. – Он поворачивается к Кейтлин. – Ты можешь составить список всех людей, которые могли бы точить на тебя зуб? – спрашивает он. – А еще я поговорю с Эллисон и Теей и посмотрю, нет ли у них кого-нибудь общего. – Спасибо, – горячо говорит Кейтлин. – Пэрис не поверил мне, когда я сказала, что не проходила тест. Он убежден, что я ему изменяю. – Похоже не особо стоящий, – сухо замечает Нил. Кейтлин краснеет. – Он не плохой, просто чувствительный. Во всяком случае, он не тот, о ком я действительно беспокоюсь. Если мои родители пронюхают об этом, они запрут меня в спальне, пока я не закончу колледж. – Я посмотрю, что можно сделать, – обещает Нил.

***

Нил решает сначала поговорить с Теей. Он не очень хорошо ее знает, но знает о ней. Она переехала в Пальметто в конце прошлого учебного года, чтобы жить со своим отцом, отставным бейсболистом. Она выросла в основном в Нью-Йорке со своей матерью-одиночкой и принесла с собой эту классическую позицию «не терпила». Он знает, что богатые белые мальчики понятия не имеют, что делать с богатой чернокожей индонезийкой, которая не интересуется их кошельками и явно считает себя выше их. Она нравится Нилу – он ее боится, но она ему нравится. – Эй, Тея, – зовет он, слегка подпрыгивая, чтобы догнать ее уверенный шаг. – У меня вопрос насчет чистоты... – Твоя мама, – перебивает она. – Я... что? – Это мой ответ. Ты хотел спросить что-то про тест, да? О том, с каким знаменитым человеком я занималась сексом по-собачьи, или о том, кому я позволила себя трахать, пока была под кайфом? Ответ таков: твоя мама. – Оооокей, – говорит Нил. – Вообще-то, я хотел спросить, не знаешь ли ты, кто опубликовал твой фальшивый тест? Это заставляет ее остановиться и наехать на него. – Нет. Если бы я знала, то вцепилась бы им в глотку. – Разумно, – соглашается Нил. – Ты проходила тест? – Нет, – коротко отвечает она. – Это глупо и по-детски. – Ладно, ладно. И знаешь ли ты кого-нибудь, кто мог сделать это, чтобы причинить тебе боль или отомстить за что-то? Она пожимает плечами. – Есть пара парней, которым я отказала, и они плохо это восприняли. И в последнее время я получаю отклики от претенденток. – Претенденток? – спрашивает Нил. – Ну, знаешь, девушки, которые ничего не хотят больше, чем быть миссис Дэй-Морияма. – О, – запинается Нил. – Вы с Кевином... – он милосердно обрывает себя. Это не его дело, и ему все равно. Он игнорирует голос в глубине своего сознания, говорящий ему, что Тея – отличная пара для Кевина – намного лучше, чем кто-либо другой, с кем он встречался с тех пор, как они расстались. – Не бери в голову. Я изучаю поддельные тесты на чистоту в качестве одолжения другу, – говорит он ей. – Я дам тебе знать, если найду что-нибудь еще. Она бросает на него проницательный взгляд и кивает один раз, затем поворачивается и уходит, отмахиваясь от него, как от назойливого насекомого. Черт, она никогда не позволит Кевину командовать ею, а это как раз в его вкусе. Компетентные люди, которые дают ему отпор. Нил встряхивается и выслеживает Эллисон. – О , если это не тот самый Крошечный Мститель, – издевается она, когда он садится рядом с ней в учебном зале. Сет рядом с ней, и он фыркает с добродушным весельем. – Я хочу спросить тебя о тестах на чистоту, – говорит Нил. Эллисон раздраженно фыркает. – Послушай, ты, лживый крестоносец в плаще, нет ничего противозаконного в том, что я продаю результаты тестов на чистоту алчным 09ерам. Ты можешь взять свои жалобы и засунуть их подальше. Это... не то, чего ожидает Нил. – Ты... создала тесты на чистоту? – спрашивает он. Эллисон делает паузу. – И-и-и-и-и? Разве не поэтому ты беспокоишь меня? – Зачем ты это сделала? – Ну, благодаря кое-кому мои родители отказались от меня. Мне нужны наличные. – И ты продаешь секреты по десять баксов за штуку ... умно, – размышляет Нил. – Кроме того, не может быть, чтобы то, что ты совершила мошенничество с кредитными картами, было моей виной. – Кар-тош-ка, Кар-то-фель, – говорит Эллисон. – Но, подожди, если ты создала тесты на чистоту, тогда почему ты выставила такой ужасный результат для себя? Разве слюнявые массы не изводят тебя? – Моя девочка – шлюха! – радостно говорит Сет. Эллисон тычет его в ребра. – Я этого не публиковала, – говорит она. – Я вообще не проходила тест, так как я была тем, кто его создала, и знала, что произойдет с результатами. – Так почему же ты не изменила свои ложные результаты? – спрашивает Нил, совершенно сбитый с толку. – Я не могу. На самом деле я не вижу чьи это ответы; они отправляются в базу данных, доступную только для просмотра. Для изменения ответов требуется индивидуальный пароль учетной записи. – Значит, только кто-то, имеющий доступ к твоей школьной учетной записи, мог сделать ложный тест? – уточняет Нил. – Ага, – говорит Эллисон, жуя жвачку. – Ты делилилась с кем-нибудь своим паролем? – На кого я похожа, на дуру? – Тогда пароль, о котором действительно легко догадаться? Например, «пароль» или «королеваэлисон»? Ее ухмылка похожа на акулью. – Нет. До того, как мне пришлось сменить его на прошлой неделе, моим паролем был «D1fgebTT!x». – Надеюсь, ты усложнила угадывание нового, – саркастически говорит Нил. – Подожди, зачем тебе понадобилось его менять? Эллисон пожимает плечами. – Кто знает? Я получила сообщение о том, что моя учетная запись заблокирована, и мне пришлось сбросить ее. – Может ли человек, опубликовавший ложный тест, сделать то же самое? Сбросить твой пароль, чтобы кто-то мог войти в твою учетную запись? – Я предполагаю, но я должна была подтвердить свою личность IT-специалисту, прежде чем он сбросит мой аккаунт. – Я должен поговорить с IT-специалистом, – говорит Нил. – Спасибо. Это правда было полезно. – Я живу, чтобы служить, – неискренне отвечает Эллисон. – О, эй, ты можешь вспомнить кого-нибудь, кто ненавидит тебя настолько, чтобы опубликовать ложный тест? Она просто приподнимает бровь и многозначительно оглядывается по сторонам. – Я думаю, единственная причина, по которой я не враг общества номер один здесь, это то, что ты существуешь.

***

Задав пару конкретных вопросов заместителю директора, Нил узнает, что школьный совет удовлетворяет свои IT-потребности с помощью аутсорсинга местной компании, у которой есть штатные IT-специалисты. Одна «позаимствованная» форма из офиса администратора (спасибо, Мэтт!) позже и у Нила появилось название компании. После школы он прогоняет информацию через свою базу данных частных лиц, чтобы получить список сотрудников. Ему придется просмотреть каждого сотрудника, чтобы найти какой-нибудь намек на возможный мотив. Он стоит на третьем человеке в списке, когда звонит его мобильный телефон. – Да? – отвечает он, не проверяя, кто звонит. – Это Кристофер Джостен? – спрашивает официальный голос. – Да, это так, – отвечает Нил, садясь прямее. Он почти отчаялся получить этот звонок. – Это исправительное учреждение имени Ричарда Дж. Донована. Ваша просьба о встрече с заключенным Патриком ДиМаччио была одобрена. Вот инструкции для вашего визита. – Голос продолжает бубнить, и Нил берет карандаш, чтобы записать всю информацию. Очевидно, ему должно быть не менее восемнадцати, чтобы навестить его; не беспокойтесь, он уже зарегистрировал Криса Джостена, и там указано, что ему двадцать один год. После того, как пару недель назад у Нила возникла идея поговорить с ДиМаччио, он связался с Джорджем Уотерхаусом, общественным защитником звезд. Поскольку ДиМаччио недавно уволил его, у него было не так много информации для Нила, но он пообещал передать письмо. Нил написал ДиМаччио страстную просьбу о встрече, представившись специалистом по уголовному правосудию Стэнфорда, работающим над проектом, касающимся убийства Жана Мориямы. Он прислал свою фотографию в фотошопе рядом с достопримечательностью Стэнфорда (ДиМаччио был выпускником Стэнфорда) и стал ждать. И ждал. И почти сдался. Когда он вешает трубку, ему кажется, что он вот-вот выскочит из кожи вон. Есть шанс, что через пару дней он наконец получит ответы. Чтобы отвлечься от нервной энергии, бурлящей в его крови, он возвращается к исследованию IT-сотрудников. Он вздыхает от утомительной работы. Вероятно, ему придется копать глубже, следить за ними повсюду, пока он не найдет связь с кем-то, кому не нравятся Кейтлин, Тея или Эллисон. Или, думает он, медленная улыбка расползается по его лицу, когда он собирает информацию на IТ-сотрудника номер четыре, может быть, оно само плывет ему в руки.

***

Его план вынудить признание не отличается особой утонченностью. В основном это сводится к тому, чтобы встретиться лицом к лицу с преступником и указать, что он знает, что она сделала, и надеется, что она согласится и изобличит себя. На самом деле удивительно, как часто этот метод срабатывает. Он ждет у ее шкафчика перед началом урока. – Марисса Синклер, – сладко говорит он. – Как наслаждаешься отсутствием Очков Лап, поскольку все твои были конфискованы за фальсификацию выборов? – Чего ты хочешь? – язвительно отвечает она. Он машет в ее сторону папкой, в которой нет ничего, кроме чистых листов. – Я знаю, что ты сделала с тестами на чистоту, – говорит он. – Я знаю, что твой старший брат работает в компании под названием «Solutions IT» и перезагружает учетные записи, чтобы ты могла создавать ложные результаты. Она смотрит на папку. – Что ты собираешься с этим делать? – Восстановить репутации, которые ты пыталась разрушить? Марисса фыркает и крепко скрещивает руки на груди. – Они сами напросились на это. – Конечно, я могу понять Эллисон, если это все еще из-за твоей жалкой влюбленности в Кевина, – допускает Нил. – Ты правда пытаешься сравнить жалкие влюбленности в Кевина? – огрызается она. – И, может быть, Тея, поскольку на самом деле ему нравится она, а не ты, – продолжает Нил, игнорируя ее намек. – Но что тебе сделала Кейтлин? – Фу, она слишком идеальна, – говорит Марисса. – Она получает все, что я хочу, например, богатого парня и позиция флайера в группе поддержки. Она даже не настолько талантлива или красива. Люди просто дают ей то, что она хочет, потому что она бедная мексиканка. – Да, – протягивает Нил, – у нее гораздо больше привилегий, чем у тебя. – В любом случае, ты не можешь этого доказать, – говорит Марисса. – Я не обязан, – отвечает Нил, поворачиваясь к шкафчику позади него и открывая его. Внутри, направленная сквозь щели в двери, находится видеокамера. – Ты только что всем все рассказала. – Он выключает камеру, засовывает ее в сумку и уходит под возмущенный крик Мариссы. Он отдает кассету Кейтлин за обедом. – Ты знаешь, что мы должны сделать, – предлагает Рене, – это включить ее во время утреннего выпуска новостей. Так все узнают, что тебя подставили. – Ты можешь это сделать? – Спрашивает Кейтлин. – Конечно, я продюсер, – улыбается Рене, хотя это скорее лукаво, чем мило. – Ты мне больше нравишься, когда не ведешь себя как святая, – решает Нил. – А ты вообще мне нравишься, – отвечает она. – Нам следует чаще встречаться. Нил смущенно потирает затылок. – На самом деле мы больше не пересекаемся в одной толпе. – У тебя больше друзей, чем ты думаешь, – говорит Рене, спокойно встречая его взгляд. Когда он не делает ничего, кроме уклончивого пожатия плечами, она слегка криво улыбается. – Спасибо тебе за то, что делаешь это. – Мой гонорар – только благодарность, которую я требую, – шутит Нил.

***

Его ладони вспотели, когда он отдает свою сумку на досмотр тюремному сотруднику. Он чувствует себя в ловушке, а ведь он еще даже не прошел мимо входа. Все это место заставляет его нервничать; ему хочется бежать быстро и далеко. Вместо этого он проходит все проверки, прежде чем получить пропуск для посетителей и быть препровожденным обратно в конференц-зал. Это удивительно похоже на телевизионную тюрьму: две кабинки с табуреткой и телефоном напротив друг друга, разделенные толстым пуленепробиваемым стеклом. Патрик ДиМаччио одет в оранжевый комбинезон и уже ждет его. Он ухмыляется и берет трубку. Нил осторожно садится и берет свой телефон. – Крис, так ведь? – спрашивает ДиМаччио. – Да, – говорит Нил. – Крис Джостен, из Стэнфорда. – Ты должен быть умным, чтобы попасть в такой хороший институт. – Ну, – уклоняется от ответа Нил. – Я не один такой. – Итак, чем я могу тебе помочь сегодня? Что-то связанное с проектом? – Верно, – говорит Нил, вытаскивая две фотографии из своей курьерской сумки. – Я просматривал улики по делу об убийстве Жана Мориямы и обнаружил некоторые несоответствия. – Он тренировался перед зеркалом, чтобы убрать все эмоции со своего лица и из голоса. – Видите эти две фотографии? Они показывают место преступления сразу после его смерти и улики, которые были найдены в вашем доме. Откуда у вас эти ботинки? Они были подкинуты туда? Лицо ДиМаччио становится все более и более мрачным, пока Нил говорит. – Так вот для чего ты здесь, не так ли? – Я просто не понимаю, как вы могли убить ребенка Мориям так, как об этом сообщалось. – А ты что? Хочешь, я расскажу тебе, какой именно звук он издал, когда я размозжил череп твоему другу? – ухмыляется ДиМаччио. – Я убил его. Я хладнокровно убил его, и если бы ты был там, я бы убил и тебя тоже. — Что... – Я точно знаю, кто ты. Ты думаешь, я не узнал бы отродье шерифа? Твой отец был бы так разочарован. – Мой отец на твоей стороне; он хочет доказать твою невиновность. ДиМаччио усмехается, пренебрежительно махнув рукой. – Только не шериф, любой может увидеть, что ты не его отпрыск. Нет, я имею в виду твоего настоящего отца. Он был чертовски хорошим человеком. – Ты знаешь моего отца? – ахает Нил, не веря своим ушам. Он не знает, кто его отец, как мог знать ДиМаччио? – Мой старый друг. Ты его точная копия, Младший. Ты же знаешь, что тебя назвали в его честь. Натан Веснински. Это имя вызывает у Нила внутреннюю реакцию, которую он не понимает и не ожидает. Он вешает трубку и вслепую выбегает из зоны посещений. Он сдерживается, пока не добирается до парковки, а затем складывается пополам и блюет в мусорное ведро.