We Used To Be Friends

Эндрю входит в отдел Расследования Ваймака во вторник днем. Как только Нил видит, кто открыл дверь, он встает и обходит свой стол. Эндрю напрягается, как будто ожидая удара, но Нил не собирается прикасаться к нему без разрешения, поэтому он резко останавливается и смотрит. Он наклоняет голову, чтобы поближе рассмотреть Эндрю; он выглядит ужасно. Его глаза налиты кровью, под ними темные мешки, волосы торчат во все стороны, как будто их не мыли, а Эндрю провел по ним руками, и он весь в синяках и мелких порезах. Особенно зловещий иссиня-черный синяк у него на виске рядом с левым глазом. – Все это время ты дрался и так и не научился уклоняться? – Нил слабо шутит. Эндрю делает прерывистое движение, как будто собирается дотянуться до него. Нил делает шаг назад, за пределы досягаемости. – Ты убил его? – спрашивает он. Последние два дня его эмоции были подобны американским горкам, гнев, горе и неверие кружились в его голове. – Тебе нужно спрашивать? – парирует Эндрю, его голос скрипит от неиспользования. – Я не знаю, – честно говорит Нил, встречаясь взглядом с Эндрю. – Хочу ли я? Эндрю смотрит в ответ и удерживает его взгляд в течение нескольких напряженных мгновений. – Я этого не делал, – наконец признается он. – По крайней мере, я так не думаю. – Ты так не думаешь? – повторяет Нил. – Ты не уверен? – Я не помню все слишком ясно. – У тебя эйдетическая память, – напоминает ему Нил. Это то, что он узнал еще во втором классе. Эндрю указывает на свою голову. – Я немного растерялся. Нил возвращается к своему рабочему креслу и жестом приглашает Эндрю сесть. – Что случилось? – спрашивает он. Эндрю сидит и изучает линолеум. – Я ехал по округе, – начинает он. – В поисках драки? – подсказывает Нил. Эндрю сглатывает и кивает. – Я был не в себе. – Ты не был в школе две недели. – Мне не хотелось. – Тебе хотелось, чтобы вместо школы из тебя вышибли все дерьмо? – спрашивает Нил, не в силах скрыть осуждение и раздражение в своем голосе. – Это заставляет меня чувствовать себя живым, – говорит Эндрю. – Я проезжал по мосту, когда увидел группу людей в разгар ссоры. – Ты имеешь в виду, в середине драки, – огрызается Нил. – ПЧеровцев? Эндрю пожимает плечами. – Там были мотоциклы, но я никого не узнал. Ну, не раньше, чем позже. – Так ты ввязался в бандитскую разборку? – требует Нил. – У тебя есть желание умереть? – Я держал себя в руках, – протестует Эндрю. – Пока я не получил локтем в лицо. Затем я потерял равновесие и упал на землю. – Тогда что? – Потом меня сильно пинали ногами. Нил пытается сдержать свой гнев. – А потом? – спрашивает он, стараясь держать себя в руках, насколько может. – Тогда я, должно быть, потерял сознание, потому что следующее, что я помню, это как очнулся в окружении помощников шерифа. Гордон был рядом со мной, истекая кровью. Я был липким от того, что лежал в луже его крови. – Боже, – говорит Нил. – Тебе повезло, что ты остался жив. – Это я, – бесстрастно отвечает Эндрю. Нил бросает на него острый взгляд. – Ты должен доказать, что я его не убивал, – говорит Эндрю. – Почему тебя это волнует? – огрызается Нил. – Очевидно, что твоя жизнь не имеет для тебя никакого значения. – Потому что я не сяду в тюрьму, – говорит Эндрю, все еще скучающим и отстраненным тоном. – Один из помощников шерифа уже говорил что-то о воссоединении семьи. Я не проживу достаточно долго, чтобы попасть туда, где Дрейк может добраться до меня, я могу тебе это обещать. У Нила перехватывает дыхание от такого намека. – Они вообще обвинили тебя в чем-нибудь? Они тебя выпустили, – указывает он, как только может спокойно говорить без дрожи в голосе. – Под залог, – говорит Эндрю. Он закидывает левую ногу на стол Нила и задирает штанину джинсов, показывая электронный браслет на лодыжке. – Я должен надеть это и оставаться в городе. Очевидно, я рискую сбежать. – Тебе идет, – огрызается Нил, прежде чем вздохнуть: – Хорошо, я помогу тебе. Но разве у ваших модных адвокатов не должно быть собственного частного детектива? Эндрю избегает смотреть на него. – Я им не доверяю. – Ну, а кого наняли твои родители? Мне придется поговорить с ним, чтобы выяснить, какие улики против тебя есть у полиции. Эндрю выуживает из кармана визитную карточку. – Джордж Уотерхауз, – медленно читает он. – Он гребаный общественный защитник! – Нил почти кричит. – Я думал, ты только что сказал, что не хочешь попасть в тюрьму! – У Уотерхауза нет времени и ресурсов, необходимых для такого дела, как это. Эндрю хмурится, но не спорит и не оправдывается. – Ты упрямый сукин сын... – начинает Нил, замолкая и с серьезным усилием сдерживая свой темперамент. – Даже если я найду доказательства того, что ты его не убивал, тебе понадобится хороший адвокат, – говорит он как можно спокойнее. – Джордж – хороший парень, но его специальность – мелкие преступления. Ты можешь позволить себе гораздо лучшую защиту. – Если дело зайдет так далеко, я обещаю, что найму дорогого адвоката, – заключает сделку Эндрю. – Мой отец уже пытался навязать мне несколько. – И ты не воспользовался ими, потому что?.. – Было похоже на мошенничество. Нил недоверчиво качает головой. – Я не знаю, почему я беспокоюсь о тебе. Иди домой. – Но... – говорит Эндрю, резко поднимая взгляд. – Я беру твое дело, но ты выглядишь так, как будто не принимал душ и не спал несколько дней. Иди домой. Оставайся там и выздоравливай. Вероятно, пройдет пара дней, прежде чем шериф поделится любыми уликами, которые у них есть против тебя. Я свяжусь с тобой снова после того, как поговорю с Уотерхаузом. Эндрю колеблется, как будто хочет сказать что-то еще, но кивает и шаркающей походкой выходит из кабинета. – Ты ему веришь? – спрашивает отец Нила, выходя из своего внутреннего кабинета, явно подслушивая. – Да, но я не знаю, доверять себе или нет, – признается Нил. – У меня есть история, в которой он был моим слабым местом... – Я мог бы заняться его делом, – предлагает его отец. – Нет, – мгновенно отвечает Нил. – Я думаю, что это то, что я должен сделать для себя. – Я знаю, – говорит его отец, подходя, чтобы взъерошить ему волосы. – Но береги себя, хорошо? У меня плохое предчувствие по этому поводу. – Да, – соглашается Нил, невидящим взглядом уставившись на дверь из матового стекла, через которую только что вышел Эндрю. – У меня тоже.

***

Нил прав в том, что проходит несколько дней, прежде чем судмедэксперт представит свои окончательные выводы. Он не мог догнать Джорджа Уотерхауза до субботнего утра, когда тот проскальзывает в обтянутую винилом кабинку напротив него в дешевой закусочной. – Джорджио! – приветствует Нил. – Что у тебя есть для меня? – Что у тебя есть для меня? – возражает Уотерхауз. – Хочу три штуки того, что делает тебя таким жизнерадостным. – Я всегда весел, – надувает губы Нил. – Угу, – говорит Уотерхауз. – Итак, я слышал, что ты тот, кто дает юридические консультации Эндрю Спир. – Я дал ему потрясающий юридический совет, – фыркает Уотерхауз. – Я посоветовал ему нанять адвоката получше. – Я тоже, без обид... – Никто не обижается. – ...но он был странно неохотен. Так что это ты и я, пока он не поумнеет. Что у полиции есть на него? – Честно говоря, немного, – говорит Уотерхауз, вытаскивая свой блокнот. – При нем были ножи, но ни один из них не совпадает с ножевым ранением Гордона. – Он надевает очки для чтения и внимательно всматривается в страницу. – У него были плоские ножи в нарукавных повязках... – Подожди, что? – перебивает Нил. – Этот ублюдок ныряет с головой в бандитскую драку, вооруженный ножами, и у него хватило наглости сказать, что у него нет желания умереть? Выражение лица Уотерхауза поверх очков насмешливое. – Продолжай, – ворчит Нил. – Нож, которым убили Гордона, имел треугольное поперечное сечение, – читает Уотерхауз. – Это редкость, так что орудие убийства, вероятно, по крайней мере, немного уникально. – Они не восстановили его? – Спрашивает Нил. – Нет. – Тогда почему, черт возьми, они думают, что это сделал Эндрю? – Доказательства дрянные, и худший адвокат, чем я, мог бы успешно оспорить снятие обвинений, – признает Уотерхауз. – За исключением очевидца. – Свидетель? – Спрашивает Нил, оживляясь. – Один из ПЧеровцев указывает на него пальцем? – Вообще-то, нет, – отвечает Уотерхауз. – Управление шерифа опросило столько членов банды, сколько смогло, но ни один из них не дал достоверных показаний. Все говорили что-то противоречивое, никто из них не признался, что был на месте преступления, и по крайней мере один из них даже не признал, что Гордон был там. Свидетель – некий доктор Франсуа Пруст. – Доктор Пруст... – бормочет Нил. Имя кажется знакомым, но он не может вспомнить, где его слышал. – Он лицензированный психиатр, практикующий в Пальметто, – говорит Уотерхауз, листая страницу с информацией о докторе Прусте. – Он дал показания шерифу на следующий день после смерти Гордона. Очевидно, он возвращался в город с дневной конференции в Сан-Диего и переходил мост в противоположном направлении, когда увидел ссору. – Драка, о которой упоминал Эндрю? – Он утверждает, что видел только машину Эндрю и мотоцикл Гордона, остановленные на другой полосе; больше никого. – Таким образом, его история прямо противоречит истории Эндрю. – Да. Он говорит, что видел, как Эндрю и Гордон дрались, и Гордон одержал верх. – Объясняя травмы Эндрю. – Именно так. Затем Гордон согнулся пополам после удара Эндрю, схватившись за грудь. Доктор Пруст говорит, что видел, как Эндрю бросил что-то через перила моста – предположительно орудие убийства, – а затем рухнул от полученных травм рядом с медленно истекающим кровью телом Гордона. – Это он звонил в 9-1-1? – По его словам, он позвонил из ближайшего телефона-автомата, а затем отправился домой. Нил изумленно смотрит на него. – Что? Почему? Уотерхауз пожимает плечами. – Он беспокоился о том, что может быть вовлечен в бандитские разборки. Нил закусывает губу и делает глоток кофе из кружки Уотерхауза. – Значит, слово Эндрю против слова этого доктора Пруста, – размышляет он. – Он – единственное, что сейчас удерживает дело вместе. – Верно, – соглашается Уотерхауз, отмахиваясь от рук Нила, которые он держал в руке. – Но он уважаемый профессионал. Никто не поверит ребенку, который известен своей жестокостью, из-за которой попал в колонию для несовершеннолетних. – Он кладет в рот кусочек колбасы. – Если только кто-нибудь не найдет доказательств того, что он лжет. – Почему управление шерифа так настроено против Эндрю? – спрашивает Нил. – Или их вообще не волнует смерть Сета? – Это жестоко, но Сет был бы не первым ПЧеровцем, который умер при загадочных обстоятельствах и его смерть проигнорировали. – Я думаю, какое-то внешнее давление, – говорит Уотерхауж. – Мэр сейчас проводит кампанию «очисти Пальметто». А Спиры, может быть, и богаты, но они на мели из-за ареста Дрейка Спира и предстоящего суда. Эндрю – хороший козел отпущения; Андрич не разозлит многие богатые семьи, и он успокоит более бедные, делая вид, что заботится о них. – Так что все, что мне нужно сделать, это раздобыть немного компромата на Пруста. – Предполагая, что он есть, – указывает Уотерхауз. – Ты думаешь, Эндрю лжет? – бросает вызов Нил. – Я думаю, что он глупый ребенок, который сделал глупый выбор. Я не уверен, что он совершил убийство, но и не уверен, что он этого не делал. – Он не ребенок. Ему восемнадцать. – О, извините. Он явно мудрый взрослый человек. – Я только имел в виду, что его будут судить как взрослого, – говорит Нил. – Так что нам лучше убедиться, что он этого заслуживает.

***

У доктора Пруста небольшая клиника на Оушен-авеню. По субботам заведение открыто до полудня, поэтому Нил заскакивает поговорить с администратором о том, чтобы потенциально стать клиентом. Она неодобрительно смотрит на него и говорит, что ему нужно получить направление от своего лечащего врача. Нил спорит с ней ровно столько, чтобы мельком увидеть Пруста, когда тот проходит мимо, чтобы забрать досье следующего пациента. Затем Нил берет предложенные брошюры — одну о реконструктивной терапии, а другую о гипнозе — и возвращается к своей машине, чтобы подождать. Он читает справочную информацию, которую распечатал о Прусте из своей базы данных частных лиц, чтобы скоротать время, но ничего компрометирующего не бросается в глаза. Пруст покидает свою клинику чуть позже 12.30; Нил внимательно следит за ним, пока он выполняет несколько поручений. Он даже не знает, с чего начать поиски доказательств, которые могли бы дискредитировать Пруста. Вероятно, он мог бы проникнуть в его дом, хотя это скорее крайнее средство. Нил приближается к своему собственному восемнадцатилетию (он игнорирует тот факт, что в свидетельстве о рождении, которое он нашел в сейфе своей матери, указано, что ему уже перевалило за восемнадцать), и он мог бы обойтись без постоянного обвинения во взломе и проникновении в его досье. Заглянув в аптеку и продуктовый магазин, Пруст направляется в крошечную табачную лавку. Это место кажется ему странным и достойным более пристального внимания, поэтому Нил дает ему две минуты, прежде чем последовать за ним. Однако Пруста нигде не видно. Нил вынюхивает столько, сколько может, пока один из сотрудников не замечает его, и он плетет небылицу о том, что хочет купить сигары своему отцу. К тому времени, как он приходит в себя и выходит на улицу, машины Пруста уже нет. Должно быть, он оставил заднюю дверь снаружи, пока Нил был внутри. Нил раздраженно вздыхает и направляется домой. Его отец стоит за барной стойкой, вокруг него разбросаны бумаги. – Обед? – с надеждой спрашивает он, когда входит Нил. – Это было предложение, или ты ожидаешь, что я сделаю его за тебя? – отвечает Нил, приветствуя Подкрепление. – В качестве твоего единственного опекуна я напоминал тебе, что обед – важная часть дня, – говорит его отец. – И надеялся, что ты будешь больше беспокоиться об этом для своего бедного, перегруженного работой отца. – Ха, – говорит Нил. Он перегибается через плечо отца, чтобы посмотреть, над чем тот работает. – Налоги? – спрашивает он, притворяясь, что его тошнит. – Часть радости быть взрослым, – говорит его отец, морща нос. – Как прошло твое утро? Ты был с Эндрю? – Нет, – озадаченно отвечает Нил, направляясь к холодильнику, чтобы достать ингредиенты для бутербродов с сыром на гриле. – Почему с ним? Его отец пожимает плечами. – Я не знаю. От тебя пахнет, как от пепельницы, и если ты не потратил все утро на то, чтобы покурить, то обычно такое случается только после того, как ты проводишь с ним время. – О, – говорит Нил, качая головой. – Нет, я зашел в табачную лавку, чтобы воспользоваться их туалетом. – Та, что на Кинг-стрит, рядом с Океаном? – спрашивает его отец. – Да, а что? – В следующий раз найди другие удобства. – Я мог бы вытащить его и пописать в переулке, – шутит Нил. – Но в последний раз, когда я проверял, общественное мочеиспускание не одобряется. – Я серьезно, Нил, – серьезно говорит его отец. – Это место печально известно тем, что там торгуют наркотиками. Я почти уверен, что Вороны продвигают свой товар именно через него. Я пытался арестовать его раз двадцать, когда был шерифом, но так и не смог добиться, чтобы обвинения были предъявлены. – Ха, – говорит Нил, прикусывая внутреннюю сторону щеки. – Интересно.

***

Нил натягивает поводок Подкрепления, когда на следующее утро выходит из дома в предрассветном сумраке, когда фигура отделяется от тени рядом с его входной дверью и делает шаг к нему. Он реагирует ударом в солнечное сплетение и хватается за свой электрошокер, прежде чем замечает отсутствие злобной реакции Подкрепления. Он отступает на несколько шагов и скрещивает руки на груди. – Я думал, мы уже говорили о том, насколько жутко и агрессивно прятаться возле моего дома, как в прошлый раз, когда ты это делал, – говорит он. Эндрю хрипит и трет грудь, свирепо глядя на Нила. – Я только что пришел, – говорит он. – Я знаю, что ты ходишь на пробежку в нечестивые утренние часы. – Так почему ты не в постели? – Скучно, – говорит Эндрю. – Вчера ты сказал, что собираешься поговорить с Уотерхаузом. – Ты здесь, чтобы узнать последние новости? – недоверчиво спрашивает Нил. – Встречи с клиентами проходят в офисе. Он проходит мимо Эндрю и направляется к своей машине. Обычно он и Подкрепление кружат по его району, но если Эндрю хочет поговорить, будет лучше, если Подкрепление поупражняется на собачьем пляже. Он слышит, как Эндрю идет в ногу позади него. – Это то, что я есть? – спрашивает Эндрю. – Клиент? – А кем еще ты мог бы быть? – парирует Нил. Он пропускает Подкрепление на заднее сиденье и указывает на пассажирское сиденье. – Залезай. Если ты намерен следовать за мной, мы не поедем на двух машинах. Эндрю, кажется, игнорирует его, обходя машину Нила, чтобы открыть свою. Но он ныряет в нее только на мгновение и вылезает, неся две кофейные чашки на вынос. Он забирается в машину Нила и передает ему один из стаканчиков. – Я не беру взяток, – заявляет Нил, потягивая кофе. На вкус это дорогое пиво за 8 долларов, на которое он никогда не тратит свои кровно заработанные деньги. – Это не... – начинает Эндрю. – Это дружеский шаг. Мы друзья. – Неужели, – невозмутимо отвечает Нил, не совсем понимая точку зрения Эндрю. Он полагает, что имеет смысл, что Эндрю хочет, чтобы он был на его стороне, по крайней мере, до тех пор, пока с него не снимут обвинения. Он решает сменить тему. – Если тебе так скучно, ты мог бы пойти в школу, – лукаво говорит он. – Мой отец заставляет меня вернуться завтра, – признается Эндрю. – Ты вообще собираешься заканчивать школу такими темпами? – удивляется Нил. – Почему бы и нет? Когда я был на детоксикации и у Дрейка, я выполнял все свои задания. Пока я честно получаю проходные баллы по своим урокам, они обязательно помогут мне с проблемами посещаемости. Не с тем количеством денег, которые жертвуют мои родители. – Иногда мне действительно хочется ударить тебя, – говорит Нил. – Только иногда? – отвечает Эндрю. – Ты уже успел один раз этим утром. – Так тебе и надо, – фыркает Нил. Остальная часть короткой поездки до пляжа заполнена тем, что Нил рассказывает Эндрю о своем разговоре с Уотерхаузом днем ранее. – Доктор Пруст? – размышляет Эндрю. – Ты его знаешь? – Спрашивает Нил, пока они тащатся по песку, а Подкрепление бежит впереди них. – Вроде того, – признается Эндрю. – Я никогда не встречался с ним и не знаю его в лицо, но он прописал лекарство, которое я начал принимать прошлым летом. – Он прописал его, даже не встретившись с тобой? – спрашивает Нил. – Хммм, что ты получаешь, когда объединяешь врача, который без проблем выдает рецепты в обмен на деньги, и кучку наркоторговцев… – Моя мама заставила его это сделать, – говорит Эндрю. – Она не была счастлива, когда Би отказалась. – Би? – Доктор Добсон, – уточняет Эндрю. – Я думаю, ты подслушал ее разговор с моими родителями прошлой осенью? Она мой психотерапевт. – Ты ходишь к психотерапевту? – возбужденно спрашивает Нил. – Добровольно? – Да, ну, некоторые из нас пытаются справиться со своей травмой. – Я в порядке, – немедленно возражает Нил. – Конечно, так и есть, – протягивает Эндрю. – В любом случае, я не хотел начинать встречаться с ней, но около двух лет назад моя мама поставила мне ультиматум. Это было весной второго класса, и я ввязывался во все эти драки, помнишь? – После того, как мы с Кевином сошлись, и ты перестал со мной разговаривать? – спрашивает Нил. Эндрю засовывает руки в карманы. – Я кое-что пережил, – бормочет он. – Касс вбила себе в голову, что Пальметто вреден для меня, и объявила, что мы возвращаемся в Лос-Анджелес. У меня были Аарон, Ники и Кевин. – Он поднимает глаза и встречается взглядом с Нилом. – И ты. Я не хотел уезжать. – Она заставила тебя пойти на терапию? – Чтобы обуздать свои саморазрушительные наклонности, – кивает Эндрю. Нил издает невеселый смешок. – Как продвигается? – Попал и промахнулся, – отвечает Эндрю, по-видимому, серьезно. – Я заставил ее согласиться, что последнее слово за мной в отношении психотерапевта, полагая, что я просто отпугну всех. Но Би не сдалась. Она осталась со мной, поэтому я остался с ней. – А доктор Пруст? – Как я уже сказал, Би не уступила требованиям моей матери прописать мне лекарства, поскольку я был категорически против этого. Моя мама нашла способ обойти это и заставила меня принимать таблетки, начиная с мая прошлого года. – Пока ты не стал еще более саморазрушительным, чтобы убедить ее остановиться, – говорит Нил. – До тех пор. Я не знаю, почему этот Пруст лжет о том, что он видел, но он явно склонен к выигрышу. – И, возможно, каким-то образом связан с Воронами, – добавляет Нил. – Какое отношение ко всему этому имеют Вороны? – Я не знаю, за исключением того, что Сет сказал что-то о том, что они пробирались на его территорию пару месяцев назад, – признается Нил. – Может быть, драка, в которую ты нырнул с головой, была серьезнее, чем ты думал. Эндрю издает заинтересованный звук, но не дает никаких комментариев. – Итак, что мы делаем сегодня? Снова следишь за Прустом? – Простите, что значит «мы»? – бормочет Нил. – Я иду с тобой, – говорит Эндрю, как будто это очевидно. – Э-э, нет, это не так, – отвечает Нил. Он планирует провести большую часть своего дня в машине, в зависимости от занятий Пруста. Он не заинтересован в том, чтобы так долго находиться рядом с Эндрю, тем более что между ними все еще так странно. – Я не собираюсь сидеть дома с большим пальцем в заднице, пока решается мое будущее. – Правда, ты все время ласкаешь себя, когда остаешься дома один? – съязвил Нил. – И с каких это пор ты заботишься о своем будущем? Лицо Эндрю застыло. – Я иду с тобой, – упрямо говорит он. – Особенно если в этом могут быть замешаны Вороны. – Чтобы ты смог попасть во вторую банду после себя? – Тебе может понадобиться подкрепление. – У меня есть Подкрепление, – говорит Нил, указывая на свою собаку, которая в данный момент пытается поймать ртом океанские волны. – Нил, – говорит Эндрю, отбрасывая свою агрессивную позицию. Он выглядит побежденным и измученным. – Пожа... – Не смей, блять, – огрызается Нил. Он пристально смотрит на Эндрю, зная, как тот относится к этому слову. Он не может поверить, что Эндрю использует их прошлые общие секреты, чтобы манипулировать им. – Никогда больше так не делай. – Он запускает пальцы в собственные волосы и раздраженно дергает. – Хорошо, – смягчается он. – Ты можешь пойти со мной. Но мы поедем на моей машине. И ты будешь делать то, что я скажу. – Хорошо, – спокойно отвечает Эндрю. – И ты можешь перестать быть таким чертовски самодовольным, мудак, – ворчит Нил.

***

Нил понятия не имеет, почему Эндрю хочет выйти на его след. Возможно, он понятия не имеет, насколько это скучно. Похоже, он определенно не хочет разговаривать, сидя в почти идеальной тишине и играя в игры на своем телефоне на пассажирском сиденье. Тишина начинает действовать Нилу на нервы; это не та болезненно неловкая, как во время поездки на машине, в которую он отправился с Кевином еще осенью. Нет, она уютная и знакомая по ленивым воскресным дням, которые он проводил в особняке Спиров. Тогда они проводили много времени в тишине; иногда Нилу казалось, что присутствие Эндрю было единственным временем, когда ему не нужно было развлекать людей. Эндрю всегда принимал его таким, какой он есть, и не ожидал от него ничего другого. Пока внезапно он не оставил его. – Я все еще злюсь на тебя, – выпаливает Нил из ниоткуда. Эндрю замирает на секунду и выключает телефон. – Я знаю, это мало что значит, но я не хотел причинить тебе никакого вреда на вечеринке у Джейни. – Я... что? – спрашивает Нил. – Я не об этом говорю! – он все еще чувствует себя дерьмово из-за этого, но он объективно знает, что в случившемся нет вины Эндрю. Некоторая правда и общение, вероятно, помогли бы, но это относится ко многим людям. – Тогда почему ты злишься на меня? – Мы были друзьями! Ты, наверное, был моим лучшим другом, вместе с Жаном. А потом ты просто бросил меня без предупреждения в конце второго класса. Эндрю, кажется, ошеломлен горячностью Нила. – Ты встречался с Кевином. Я подумал, что ты не будешь скучать по мне. – Чушь собачья. – Я думал, что двое из нас… Не имеет значения, что я думал, – говорит Эндрю. – Ты выбрал Кевина. Я воспринял это не очень хорошо. Нил невесело смеется. – Ты хочешь знать, почему я «выбрал» Кевина? Причина, по которой я был с ним, а не с тобой? Эндрю смотрит в дальнее окно и не отвечает. – Потому что он, блять, предложил мне, – говорит Нил. – Он не сказал мне, что хочет содрать кожу с моего тела и решил, что я знал, что это означало, что он был влюблен в меня. – Я не был влюблен, – упрямо бормочет Эндрю. – Я думал, ты горячая штучка. Кроме того, ты сказал мне, что не заинтересован в этом. – Я и не думал, что это не так, – признается Нил. – Я все еще не совсем понимаю. Это работает только для определенных людей. Если бы ты спросил, я бы сказал «да». – Теперь это не имеет значения, – говорит Эндрю. – Нет, этот корабль уже отплыл, – соглашается Нил. Он протягивает руку, чтобы включить радио, надеясь, что хоть что-нибудь заглушит его мысли. Радио шипит и умирает, кусок мусора, которым она и является. Нил пару раз ударяет по приборной панели, прежде чем со вздохом сдается. Эндрю наблюдает за ним краем глаза пару мгновений, прежде чем снова разблокировать телефон. Он возится с ним, и из дрянного динамика начинает литься жестяная музыка. Нил не понимает, что это такое – честно говоря, это звучит так, как будто кучу инструментов ужасно убивают, – но он ценит этот жест. Они делают небольшой перерыв на обед, как только у Нила начинает урчать в животе, и отправляются в ближайший магазин. Эндрю заказывает абсурдное количество еды, но при этом тратит более чем достаточно наличных, чтобы покрыть весь их обед. – Счет, – пожимает он плечами, отвергая попытки Нила вернуть ему сдачу. Затем он навязывает Нилу часть своей еды, утверждая, что заказал больше, чем мог съесть. Нилу не особенно нужна благотворительность Эндрю, или взяточничество, или что там еще, черт возьми, происходит, но он также не собирается слишком громко возражать против того, что ему не нужно платить за обед. Вторая половина дня проходит почти так же, как и утро: слоняясь вокруг дома Пруста, чтобы посмотреть, не ходит ли он в какое-нибудь подозрительное место в свой выходной. Нил уже собирается сдаться и отправиться домой, когда Пруст наконец появляется, неторопливо выходя из своего дома. Он садится в свою машину и трогается с места. – Вот он идет, – говорит Эндрю без всякой необходимости. – Я вижу его. – Разве мы не последуем за ним? – Да, но украдкой, – говорит Нил. – Следить за ним – хороший способ привлечь к себе внимание. – Он уезжает. – Эндрю указывает на удаляющиеся задние огни Пруста. – Он никуда не денется, – отвечает Нил, закатывая глаза. – Я знаю, что я делаю. Несмотря на почти слышимое сомнение Эндрю, Нил на самом деле знает, что делает. Он отъезжает от тротуара и следует за Прустом, держась на расстоянии нескольких машин, чтобы его не заметили. Солнце уже клонится к закату, когда Пруст добирается до места назначения – маленького захудалого бара на другом конце города. Он называется «Трехногий ворон», и Нил знает его только понаслышке. Он кладет руку на грудь Эндрю, чтобы остановить его, когда тот расстегивает ремень безопасности и собирается выйти из машины. Эндрю замирает от его прикосновения, и Нил отдергивает руку. – Извини, – говорит он. – Но оставайся в машине. – Он может делать там что-то темное, – протестует Эндрю. – Вероятно, так оно и есть, – соглашается Нил. – Особенно с учетом того, что это место печально известно как бар Воронов. Вот почему я собираюсь тайком сфотографировать его через окна, а ты останешься в этой чертовой машине. – Но... – Мы договорились, что ты будешь делать то, что я тебе скажу, – говорит Нил. – Оставайся здесь. – Он делает паузу. – Ты прав. Это ужасно похоже на то, чтобы взять Подкрепление. Выражение лица Эндрю не впечатляет, когда Нил закрывает за собой дверь, но он, по крайней мере, остается на месте. Нил обходит неряшливое здание, низко пригибаясь и прячась за любыми визуальными барьерами, чтобы как можно дольше оставаться вне поля зрения окон. Он проскальзывает по узкому переулку в заросший двор, который, возможно, когда-то был задним двориком бара. Он огорожен сетчатым ограждением и гофрированными металлическими листами, из-за чего Нил чувствует себя закрытым и забаррикадированным. Затаив дыхание, он прижимается к задней стене бара, вглядываясь в грязное окно сбоку от себя. Оно довольно замазано, но достаточно прозрачно, чтобы он мог рассмотреть интерьер. Здесь довольно типичный барный декор, с парой бильярдных столов, доской для игры в дартс и даже парнем, делающим татуировки в дальнем углу. Единственное исключение – церемониальные ножи и мечи, украшающие стены. Он замечает коллекцию ножей с лезвиями странной формы. Они складные, а не плоские, и он уверен, что они имеют треугольное поперечное сечение. Он не уверен, что кто-то настолько глуп или самонадеян, чтобы демонстрировать настоящее орудие убийства на публике, но опять же, управление шерифа никогда не проводило успешных рейдов в этом баре, несмотря на бесчисленные попытки. Может быть, ему повезло, и чрезмерная самоуверенность их погубит. Он присаживается на корточки, вытаскивает фотоаппарат, чтобы сфотографировать опасные настенные украшения. Он обязательно выключает вспышку и как раз собирается поднять голову, когда его хватают сзади. Его хватают за шиворот и впечатывают в кирпичную стену. – Ой, – говорит он, когда его щека царапается о грубую внешнюю поверхность здания. – Что, по-твоему, ты делаешь? – спрашивает человек, держащий его. – Я изучаю архитектуру в Херсте, и в этом здании есть уникальные элементы дизайна, – спешит объяснить он. – Извините, если я перешел границы дозволенного; теперь я могу идти. – Я так не думаю, – последовал ответ. Хватка Нила ослабевает, но только для того, чтобы оттащить его от стены. Здоровяк обхватывает его рукой и тащит Нила за угол здания в бар. Нил безуспешно сопротивляется, чувствуя себя котенком, которого таскает на руках бульдог. Парень толкает его в дверь, и Нил спотыкается, прежде чем восстановить равновесие, осматривая комнату в поисках других выходов. – Этот парень утверждает, что он студент местного колледжа, – объявляет парень, который его притащил. – Дженкинс, не будь идиотом, – говорит шелковисто-мягкий голос, который Нил хотел бы не узнавать. Рико Морияма отталкивается от дальнего конца бара, где он сидит рядом с Рикки Уильямсом, ухмыляясь, как титулованный мудак, которым он и является. – Разве ты не узнаешь отпрыска бывшего шерифа? Это Нил Ваймак. – Рико, – говорит Нил, отряхиваясь. – Я вроде как надеялся, что кто-нибудь уже поджег тебя. – Уморительно, – протягивает Рико. – Возьми его камеру. Нил немедленно бросается защищать ее, но Дженкинс и крупнее, и сильнее его. Он вырывает камеру из рук Нила и швыряет ее на пол. Сначала он подпрыгивает, хотя Нил видит, что экран треснул. Он надеется, что камера сохранится до тех пор, пока Дженкинс не вытащит бильярдный кий из держателя на стене и не разбивает бедную, надежную камеру на кусочки пластика и стекла. Нил в смятении наблюдает за происходящим, но он не совсем потерял рассудок. Отвлекшись, Дженкинс медленно продвигается к двери. Если он сможет провести четкую линию, он сможет сделать прорыв. – Держите его, – говорит Рико, и несколько других посетителей бара набрасываются на Нила. Он пинает их и пытается достать свой электрошокер, но его запястье схвачено и сжато так сильно, что он практически слышит, как кости скрежещут друг о друга. Его оторвало от пола и швырнуло на ближайший бильярдный стол. Он ошеломленно смотрит в потолок, из него выбивает дыхание. Он начинает думать, что ему может угрожать реальная опасность. Рико подходит ближе. – Это твоя жалкая расплата? – спрашивает он. – Что, за то, что запер меня в багажнике и накачал наркотиками? – возражает Нил, предполагая, что его недавние несчастья на самом деле были делом рук Рико. – Ты забыл, что заставил Люка подставить тебя, – добавляет Рико. – Который ужасно провалился, как и все твои попытки запугать меня, – говорит Нил с большей бравадой, чем он чувствует. – Ты должен признать это; ты не настолько умен. Лицо Рико искажается от гнева. – Я должен выпотрошить тебя, как я выпотрошил того парня. – Ты серьезно признаешься в убийстве в переполненном общественном баре? – спрашивает Нил. – Оглянись, – говорит Рико, разводя руками, чтобы показать на комнату. – Все эти люди – мои. Они делают то, что я говорю. Я могу убить тебя сейчас одним из танто со стен, и они никогда ни единой живой душе не скажут. Нил оглядывает свое окружение. Это правда, что большинство посетителей, за исключением двоих, удерживающих его, даже не смотрят в его сторону. Какого черта эти члены банды слушают самодовольного богатого подростка? Они должны были избить Рико, когда он появился с возвышенными идеями быть главным, а не потакать его прихотям. Что-то здесь не так. – Или, – продолжает Рико, наклоняясь над Нилом, – может быть, я просто сделаю тебя своей сучкой. Нил плюет ему в лицо. Рико отшатывается, а затем бросается вперед, хватая Нила за подбородок. – Ты пожалеешь об этом, – усмехается он. Он поднимает глаза. – Ты, – командует он, – с татуировочным пистолетом, иди сюда. Мы собираемся пометить его лицо, чтобы он помнил, кому он принадлежит. Нил снова начинает сопротивляться, теперь уже в панике, но Рико держит его голову железной хваткой. Он ничего не может сделать, когда жужжание татуировочного пистолета прекращается и приближаются тяжелые шаги. – Какой здесь адрес? – доносится скучающий голос Эндрю от входа в бар. Все в комнате замирают и смотрят на него. Он прижимает телефон к уху, и когда ему никто не отвечает, он продолжает говорить в трубку: – О, ну, вы, наверное, сможешь меня найти. У меня электронный браслет на лодыжке. Пошлите всех офицеров, которые у вас есть; повсюду кровь. – Он вешает трубку и кладет ее в карман, бросив на Рико вызывающий взгляд. – Мы с Нилом сейчас уходим. Рико рычит и поворачивается к нему. – Если ты думаешь... Эндрю поднимает другую руку, показывая, что он держит пистолет. – Не подходи ближе, – угрожает он, держа оружие в твердой руке. – Нил? Уходим прямо сейчас. Рико выглядит так, словно проглотил что-то отвратительное на вкус, но он резко кивает двум мужчинам, удерживающим Нила. Нил не может сдержать вздоха облегчения, когда он вскакивает на ноги, спеша уйти. Как только он оказывается на расстоянии вытянутой руки, Эндрю использует свободную руку, чтобы оттолкнуть его от себя, и медленно пятится к выходу из бара, его пистолет все еще направлен на Рико. Как только они выходят из здания, он поворачивается и провожает Нила обратно к машине, запихивая его на пассажирское сиденье, а затем трогается с места так быстро, что Нил чувствует запах горелой резины. Эндрю останавливается только тогда, когда они добираются до его собственного района, и их окружают огромные участки и дома стоимостью в миллион долларов. Самообладание Нила лопается, события последнего получаса обрушиваются на него разом. Он издает низкий горловой стон и склоняется над коленями, учащенно дыша. Эндрю поворачивается к нему и протягивает руку, чтобы схватить его сзади за шею. Нил стряхивает ее с себя и сердито поворачивается к нему. – Пистолет, Эндрю!? – он практически кричит. – Я думал, тебя не интересует смерть! Эндрю, похоже, смущен его вспышкой гнева. – Он не заряжен, – говорит он. – Я не уверен, что так лучше, – говорит Нил, зажмуривая глаза и заставляя себя держать себя в руках. – Черт возьми, моя камера, – жалуется он. Она была дорогой, и у него нет средств, чтобы заменить ее. Эндрю снова безуспешно тянется к нему. – Не прикасайся ко мне, я злюсь на тебя, – огрызается Нил. Они сидят в напряженной тишине, пока сердцебиение Нила замедляется. Не нужно паниковать, говорит он себе. Теперь все в порядке. Ну, за исключением страдающего манией величия, который, возможно, уже совершил одно убийство и, похоже, думает, что Нил принадлежит ему. Вероятно, в какой-то момент это станет проблемой. – Я узнал некоторых из этих людей, – нерешительно говорит Эндрю. – Например, Рико и его приятеля Рики у бара? – саркастически спрашивает Нил. – Нет, несколько парней постарше были там в ту ночь, когда убили Гордона, – отвечает Эндрю. – Рико не было, насколько я видел. Нил качает головой. – Значит, он мог лгать об убийстве Сета, чтобы почувствовать себя важным, – размышляет он. – Или, может быть, он сказал кому-то сделать это. Парни, которых ты узнал, должно быть, Вороны. Ты прервал драку между байкерами и Воронами, поздравляю. – Ты думаешь, Гордона убили Вороны? – Это выглядит именно так, хотя я не знаю почему, – говорит Нил. – Это не имеет значения. Мы должны дискредитировать Пруста; обвиняя Воронов в преступлении, мы далеко не продвинемся, особенно без каких-либо доказательств. – А как насчет ножей в баре? Мы могли бы проникнуть внутрь и найти орудие убийства? – Да? – горячо спрашивает Нил. – И как мы собираемся это сделать, не попадясь на их сигнализации? У них, должно быть, есть датчики движения или что-то в этом роде, учитывая, как быстро они поняли, что я вторгся на чужую территорию. Кроме того, кто знает, какой из этих ножей был использован, или даже был ли использован один из них? И это, скорее всего, все равно не будет приемлемым доказательством. Нет, с этого момента мы будем держаться от них подальше. – Ты боишься? Нил бросает на него унылый взгляд. – Некоторые из нас хотят прожить достаточно долго, чтобы окончить старшую школу, – говорит он. Он потирает виски. – Чего я не понимаю, так это почему, черт возьми, Вороны так потакают Рико. Даже если бы он был завербован в их банду, сейчас у него не было бы никакого влияния. Лицо Эндрю становится задумчивым. – Я знаю кое-кого, кто, возможно, знает ответ на этот вопрос, – говорит он, поворачивая ключ в замке зажигания. – Эй, это моя машина, – возражает Нил. – За руль разрешается садиться только тем, у кого за последние полчаса не было панических атак, – отвечает Эндрю. Он петляет по улицам, не покидая района 90909. В конце концов он подъезжает к большому, хорошо оборудованному дому. Это не один из особняков, в которых живут такие люди, как Кевин и Эндрю, но это явно дом того, кому не нужно беспокоиться о выборе между новой камерой и едой. Эндрю выглядит здесь непринужденно, поднимаясь по ступенькам крыльца, как будто он делал это раньше. Нил следует за ним, поворачивая голову, чтобы получше рассмотреть это место. Он понятия не имеет, где они; он не может вспомнить никого, с кем Эндрю регулярно общается, кроме Ники, Аарона или Кевина. На звонок в дверь отвечает шатенка среднего роста; Нил узнает ее по ночному выпуску новостей на шестом канале. – Эндрю! – приветствует Стефани Уокер, приемная мать Рене. Она с беспокойством смотрит на Эндрю. – Я слышала новости. – Это был не я, а однорукий человек, – отвечает Эндрю. Мисс Уокер нежно закатывает глаза и впускает их, ее взгляд скользит мимо Эндрю, останавливаясь на Ниле. – Нил Ваймак, – говорит он, протягивая ей руку для пожатия. – О, Нил, – говорит она, и в ее голосе звучит восторг. Она бросает быстрый взгляд на Эндрю, прежде чем снова сосредоточиться на нем. – Я так много слышала о тебе, что мне очень приятно познакомиться с тобой. Рене в своей комнате, если вы, мальчики, хотите подняться наверх? Эндрю кивает и направляется вверх по лестнице, снова выглядя непринужденно, как будто он проделывал этот путь несколько раз. Он останавливается у третьей двери справа и стучит по шаблону, прежде чем открыть дверь. – Эндрю, – приветствует Рене, лицо расплывается в улыбке, когда они входят в комнату. Она сидит за столом, окруженная бумагами; Нил не может сказать, делает ли она домашнее задание или что-то еще. – И Нил, – продолжает она, выглядя на мгновение ошеломленной его присутствием. У них с Эндрю происходит совершенно невербальный обмен мнениями, прежде чем Эндрю пожимает плечами и бросается на ее кровать, слегка подпрыгивая, когда приземляется поверх одеяла. – Я помогаю Эндрю доказать его невиновность, – добавляет Нил, когда становится очевидно, что Эндрю не собирается ничего говорить. – Это очень мило с твоей стороны, – одобрительно говорит Рене. Нил беспокойно дергается. – Работа есть работа, – говорит он. Она задумчиво напевает, наблюдая за ним острыми глазами. – Я могу чем-нибудь помочь? – наконец предлагает она. – Вороны, – внезапно говорит Эндрю. Реакция происходит мгновенно. Рене полностью замирает, ее глаза бросаются на Эндрю, как будто для подтверждения. Он садится и скрещивает ноги, упираясь локтями в колени и наклоняясь вперед. – В частности, какого черта Рико Морияма делает с Воронами, – уточняет он. Нил с интересом наблюдает за всем этим взаимодействием. Рене кивает и тяжело сглатывает. – Я мало что знаю, – говорит она. – Только обрывки того, что я подслушала. – Банда, в которой была твоя мать, – говорит Нил в осознании, вспоминая, что Рене рассказала ему на прошлой неделе о том, что она наркоманка. – Это были Вороны? Рене снова кивает. – Это... она была не очень высоко в иерархии. Но когда мне было лет семь или восемь, она встречалась с кем-то важным. Он был… жестокий, – сказала она, явно тщательно подбирая слова, – поэтому я держалась от него подальше, но я не могла держаться дальше все время. Он сказал пару вещей, которые я всегда помнила, и притворялась, что не помню. Нил в замешательстве наклоняет голову. – Почему? – Потому что, если бы они знали, что я их подслушала, они бы никогда не позволили мне уйти, – признается Рене. – Ты не должна... – начинает Нил. – Я хочу помочь, – твердо обрывает его Рене. – Это было еще тогда, когда основным местом обитания Воронов были Высоты. – Сет что-то говорил об этом, – говорит Нил. – Как они снизили стоимость имущества, прежде чем их выгнали правоохранительные органы. – Я думаю, что это было более спланировано, – говорит Рене. – Знаете ли вы, кто больше всего выиграл, когда Вороны покинули этот район? Застройщики, которые скупали все объекты недвижимости по самым низким ценам, а затем смогли улучшить их и получить смехотворную прибыль, как только банда была предположительно ликвидирована. – Застройщики, такие как Кенго Морияма, – добавляет Нил. – Ты думаешь, он заключил сделку с Воронами. – Я слышала, как парень моей матери называл его лордом Мориямой, – говорит Рене. – И Боссом. Это не было широко известно, потому что... – Потому что он создал себе репутацию респектабельного бизнесмена, – поясняет Нил. – Потому что связи с организованной преступностью могут потопить его. – Будь осторожен, – предупреждает Рене, переводя взгляд с Нила на Эндрю и обратно. – Я думаю, что это секрет, за который семья Морияма готова убить. – Я думаю, они уже это сделали, – говорит Нил.