We Used To Be Friends

Машина сворачивает, когда Нил вздрагивает в ответ на приветствие Лолы Малкольм. – Какого хрена?! – кричит он, избегая удара по тормозам. Ему нужен план. Останавливаться у черта на куличках с возможным психопатом – не самый лучший вариант. – Не смотри так удивленно, – говорит она, скользнув на середину сиденья с того места, где она пряталась, скорчившись за водительским. – Прости меня за то, что я не ожидал, что сумасшедшая прячется на моем заднем сиденье, – сетует Нил. Он знает, что не должен провоцировать ее, но ничего не может с собой поделать. – О, у котенка маленькие коготки, – отвечает Лола, выглядя довольной. Затем она становится серьезной и наклоняется вперед, чтобы говорить прямо ему на ухо: – Тебе следует знать лучше; ты уже получил несколько предупреждений. Нил подавляет дрожь. – Может быть, я медлительный. – Ты унаследовал это от своей матери, – кивает она. – Она была достаточно быстра, чтобы убить моего отца, – горячо отвечает Нил, его вспыльчивость не идет ему на пользу. – Разве ты не работала на него в качестве охранника? Она не заглатывает наживку. – Ты совал свой нос в дела, которые тебя не касаются, – продолжает она. – Как только я засекла тебя на вечеринке, я подумала, что должна поймать попутку, чтобы узнать, что ты задумал. – Это безумие, – протестует Нил. – Может быть, я был там только для того, чтобы разгромить комнату Кевина. – Или, может быть, ты нашел бухгалтерскую книгу, которая пропала больше года назад, – говорит она. – У меня ее нет, – говорит Нил, сразу же беспокоясь о безопасности Рене. – У тебя есть что-то, – отвечает она, протягивая руку к его сумке. Нил шлепает ее по руке и толкает сумку на пол, вне ее досягаемости. Лола хихикает, как ненормальная. – Видишь? Наверное, мне следует поблагодарить тебя за то, что ты подражаешь Харди Бойзу. Без тебя мы бы никогда не нашли, где этот сопляк Жан спрятал ее. – Я думал, ты работаешь на Тетсуи, – говорит Нил, все еще тяня время, пытаясь придумать, как бы это не закончилось для него плохо. — Я присматриваю за ним из-за его брата... ну, теперь племянника. – Ты знала, что твой нынешний босс несет ответственность за смерть Кенго? – цепляется Нил. Это соответствует тому, что сказала его мать об одолжении «маленькому Лорду», но не похоже, что у него есть доказательства. – Ты готова работать на того, кто убил твоего последнего работодателя? Лола только смеется в ответ. – Ты пытаешься проверить мою преданность? Ты ничего не знаешь. – Она немного откидывается назад и размахивает ножом, он поблескивает в его периферийном зрении. – А теперь хватит тянуть время. Боюсь, ты знаешь слишком много, поэтому ты поедешь в заброшенный дом за пределами ПЧ, я собираюсь избавиться от тебя. Если ты будешь сопротивляться, я позабочусь о том, чтобы убить твоего отца, твоего крошечного блондинистого парня и любого, кого я даже подозреваю в том, что он твой друг. Сотрудничай, и они смогут оплакивать тебя спокойно, понял? Нил отрывисто кивает, один раз дергает за ремень безопасности, чтобы убедиться, что он пристегнут правильно, и на полной скорости врезается в ближайшее дерево. Авария, мягко говоря, неприятная. Его подушка безопасности смягчает удар, но он все равно ударяется головой о руль и в конце концов теряет сознание. Лолу, не пристегнутую ремнем безопасности, швыряет вперед между передними сиденьями, она сильно ударяется головой о рычаг переключения передач. Нил очнулся, пытаясь избавиться от мути в голове. Его мысли текут вяло, как патока. Он стряхивает покрывающее его битое стекло, недоумевая, откуда оно взялось, пока не замечает, что лобовое стекло разбито. Лола, кажется, без сознания – у нее обильное кровотечение из раны на голове, но он слышит хрип ее легких – и наполовину осела на пассажирское сиденье. Его левое плечо протестует, а колено, которое он повредил год назад, болит, когда он тянется через машину, стараясь не толкнуть и не потревожить Лолу, чтобы дотянуться до своей сумки. Он скулит от боли и надеется, что ничего не сломал. Его пальцы, наконец, сжимают ткань сумки, и он поднимает ее на руки, выуживая оттуда самые важные компакт-диски. Он тратит еще несколько драгоценных мгновений на поиски своего телефона, но не может найти его среди обломков. Он неохотно сдается; ему нужно уйти до того, как Лола очнется и решит, что убить его здесь – хорошая идея. Дверца машины не хочет открываться, но ему наконец удается заставить ее двигаться, плача от боли. Ему приходится извернуться, чтобы толкнуть ее правой рукой, так как его левая странно повисла, и он не может легко ею пошевелить; он думает, что его плечо может быть вывихнуто. Он держит руку близко к телу так, чтобы надежно прижимать компакт-диски к груди. Чувствуя, что его тело разрывается на куски, он выползает из машины и начинает хромать по дороге, стараясь как можно больше дистанцироваться от места аварии. Он не может оставаться на открытом месте; что, если к Лоле прибудет подкрепление? Он должен… он должен спрятать диски. Если кто-то еще появится, он не хочет, чтобы их нашли. Он обращает внимание на указатель мили и бросается в лес рядом с дорогой. Он хромает – бежит как можно прямее, стиснув зубы от острой боли, исходящей из колена. Он не раз спотыкается о корни и падает в грязь, но каждый раз поднимается, адреналин и паника толкают его вперед. Как только он решает, что находится примерно на середине участка леса, он лихорадочно ищет ориентир. Он замечает дерево уникальной формы с глубокой трещиной в стволе и засовывает диски в щель, прикрывая их, насколько это возможно, грязью и листьями, чтобы скрыть их от любых искателей. Закончив, он хватает ртом воздух, и ему требуется время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем отправиться в новом направлении. Он целится в дальний конец лесистой полосы; он думает, что находится рядом с жилым районом Пальметто. Может быть, ему удастся найти помощь. Каким-то образом он, должно быть, развернулся, потому что, когда он выходит из леса, он возвращается на объездную дорогу, рядом со своей разбитой машиной. Он в замешательстве косится на нее. Краем глаза он замечает движение, но слишком медлителен, чтобы убежать, прежде чем его схватят и грубо ткнут лицом в кору дерева. – Думал, что сможешь так легко от меня избавиться? – голос Лолы скрипит ему в ухо. – Я сделана из более прочного материала, чем ты думаешь. Нил сопротивляется, но она жилистая и сильная, а он слабеет из-за своих травм. Она заламывает ему руки за спину, заставляя Нила побледнеть от боли, когда она выворачивает его поврежденное плечо. Когда он приходит в себя, он лежит на земле, а она застегивает наручники на его запястьях. Она переворачивает его и гладит, ее руки слишком долго задерживаются на его ногах. – Мм, – напевает она ему на ухо. – Ты так похож на своего папу. – Сука, – рычит Нил, пытаясь оттолкнуть ее. Она крепче сжимает его поврежденное колено, пока он не вскрикивает от боли. – У меня очень мало терпения по отношению к тебе, и ты уже исчерпал его, – говорит она, впиваясь ногтями. – Где ты спрятал улики? – Пошла ты, – выдыхает Нил. Она вздыхает, как будто глубоко разочарована в нем, и встает, обнимает его за шею и тянет за собой. Он ползет по грязи, стараясь не ударить лицом в землю, и морщится при каждом шаге. Она тащит его к разбитой машине, и он впервые хорошо видит место аварии. Его верный Ле Барон полностью разбит, и Нил не может не почувствовать угрызения совести из-за гибели своего верного автомобиля. Конечно, он будет считать, что ему повезло, если он сможет выбраться из этой ситуации живым, что на данном этапе не выглядит особенно вероятным. Лола бросает его на тротуар, в лужу света, образованную его разбитыми фарами. Она отталкивает его назад, пока он не оказывается прислоненным к своей машине, и наклоняется над ним, ее глаза сверкают злобой и безумием. – Видишь ли, Младший, дело в том, что все говорят, – небрежно говорит она, засовывая руку в один из своих карманов. – Конечно, некоторые люди держатся дольше, чем другие, но поверь мне: боль рано или поздно ломает всех. Это действительно будет проще – для тебя, конечно. Я получу от этого огромное удовольствие, если ты просто расскажешь мне, что ты нашел у Мориямы и где ты это спрятал. Я все равно убью тебя, но будет не так больно, если ты будешь сотрудничать. Она достает зажигалку «Bic» и зажигает небольшое пламя. Нил дрожит от страха; он нисколько не сомневается в ее угрозах. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, – пытается он, придавая своему голосу смелости. Она проводит рукой, в которой не держит зажигалку, по его волосам и отдергивает ее назад, ее ногти впиваются в его кожу головы. Другая рука подносит зажигалку ближе к его лицу, к левому глазу. – Очевидно, Рико хотел испортить это милое личико татуировкой, – практически воркует она. – Его старший брат был не очень доволен тем, как он набросился на тебя в «Трехногой вороне», хотя я не знаю, почему он был удивлен. Ребенок всегда был самодовольным крикуном. Его, наверное, следовало убить в колыбели. Нилу становится нехорошо от перспективы согласиться с очевидным психопатом. – Маленькому Лорду рано или поздно придется что-то с ним делать, – продолжает она. – Я надеюсь, что он позволит мне это сделать. Он действительно все испортил, когда убил ребенка Тетсуи. Сердце Нила замирает. Он уже пришел к выводу, что Рико – наиболее вероятный кандидат на роль убийцы Жана, но как-то по-другому слышать подтверждение этого вслух. – Жаль, что Кенго отправил его в военную школу вместо более сурового наказания, – размышляет Лола. – Это только сделало его еще более невыносимым. Нил совершенно счастлив позволить ей продолжать монолог, но она, кажется, возвращает свое внимание. – Я думаю, из-за тебя у меня сотрясение мозга, ты, мерзкое отродье, – говорит она, снова сосредотачиваясь на нем. – Мои мысли витают повсюду. А теперь расскажи мне. Где ты спрятал улики? Я спрошу еще раз, но тебе это не понравится. Нил поджимает губы и не отвечает ей. Она не выглядит особенно раздраженной, щелкая зажигалкой в своей руке, снова заставляя ее работать. – Было бы веселее с катализатором или даже с прикуривателем с приборной панели, но я думаю, что твоя машина горит, – беспечно говорит она. – Она едва ли такая горячая, чтобы обжечься. Она определенно кажется достаточно горячей, когда она подносит ее близко к его лицу. Он пытается отдернуть голову, но ее хватка слишком крепка. Он не может сдержать стона, который издает, когда зажигалка приближается к его глазу, и он закрывает оба глаза, чтобы защитить их. Он кричит от боли, когда она прижимает открытый огонь к его щеке, все нервы вдоль левой стороны его лица отчаянно кричат. Пламя отступает, и Нил с облегчением выдыхает, прежде чем приготовиться к новой агонии. Вместо этого он слышит бегущие шаги, а затем ворчание. Когда он открывает глаза, Лолу отбросили с дороги, и она борется с кем-то в темноте. Нил может слышать больше, чем видеть, но, похоже, нападавший на Лолу одержал верх, так как она недовольно визжит. Раздается звук удара плоти о плоть и тошнотворный треск, когда Лола замолкает. Раздается скрежет металла и знакомый щелчок наручников, поскольку нападавший, по-видимому, удерживает ее, а затем темный силуэт человека поднимается с земли и направляется в его сторону. Глаза Нила пытаются сфокусироваться на фигуре, которая, пошатываясь, приближается к нему, и он практически рыдает от облегчения, когда та выходит на свет и оказывается, что это его отец. – Папа, – он икает, слезы текут по его щекам. – Нил, Господи Иисусе, – говорит его отец, спеша к Нилу. – С тобой все в порядке? Прежде чем Нил успевает сделать что-то большее, чем покачать головой, его отец достает телефон и набирает номер службы экстренной помощи. Свободной рукой он осторожно проводит по волосам Нила, нежно поглаживая его в поисках повреждений. Нилу хочется окунуть лицо в ледяную воду, чтобы ожог перестал так сильно болеть, но он довольствуется тем, что наклоняется вперед и кладет лоб на плечо отца. Его поврежденное колено и плечо жалуются при движении, но их боль вторична по сравнению с обожженной щекой. Он задается вопросом, как это выглядит: останутся ли у него навсегда шрамы? Об этом трудно беспокоиться, страх едва ощущается рядом с ошеломляющим облегчением от осознания того, что его отец здесь. Он позволяет успокаивающему рокоту отцовского голоса убедить себя в своей безопасности. Он не понимает ни одного слова, но предполагает, что его отец звонит всем службам экстренного реагирования в Пальметто. В конце концов его отец перестает говорить и заставляет Нила сесть как следует, чтобы заняться его травмами. – Папа, диски, – говорит Нил, нуждаясь в том, чтобы он знал, где они. – Если ты пойдешь прямо в лес на отметке 81 мили, то найдешь расщепленное дерево, они там. – Сейчас это не важно, – говорит его отец, морщась, когда присматривается к ожогу Нила. – Папа, – подчеркивает Нил. – Это улика, это Жана, это может погубить Морияма. Это то, за что он умер. Ты должен это понять. – Я все сделаю. – Обещай мне, – требует Нил. – Я обещаю, что позабочусь об этом, – говорит его отец. – Как только ты будешь в безопасности в машине скорой помощи, хорошо? А теперь подожди секунду, у меня в машине есть аптечка. – Он начинает отстраняться. – Нет, папа, нет, – говорит Нил, чувствуя панику. – Не оставляй меня одного. Пожалуйста. – Он пытается дотянуться до него, но его руки все еще скованы за спиной. – Ш-ш-ш, ш-ш-ш, все в порядке, – успокаивает его отец, нежно баюкая его голову. – Я никуда не уйду, ты в безопасности. Она больше не сможет причинить тебе боль, я с тобой. – Они заберут тебя? – спрашивает Нил, его легкие сжимаются. – Кто? – спрашивает его отец. – Никто не может забрать меня у тебя. – Если ты убил ее, у нее есть связи. А что, если ты попадешь в тюрьму? – черные пятна пляшут перед глазами Нила, когда он пытается дышать. – Эй, Нил, успокойся, – серьезно говорит его отец, используя хватку на голове Нила, чтобы установить зрительный контакт. – Она не мертва, просто без сознания. Кроме того, она причиняла тебе боль. Они могут обвинить меня, но никто никогда не засудит, хорошо? Дыши для меня. – Ты уверен? – спрашивает Нил тонким и пронзительным голосом. – Да, малыш, я уверен. Теперь ты в безопасности. – Я люблю тебя, – говорит ему Нил, когда облегчение захлестывает его, полностью смывая адреналин. Он падает в изнеможении. Теперь он может отдохнуть; его отец здесь, чтобы обо всем позаботиться. Его зрение сужается, и последнее, что он осознает, – это взволнованные мольбы отца не отключаться.

***

Он просыпается на шезлонге, когда на него падает тень. – Отвали, – бормочет он человеку, который его беспокоит, не открывая глаз. В ответ тень уходит. Нил устраивается поудобнее, загорая еще одну спокойную минуту, прежде чем его окатывают ледяной водой. – Ты!.. – восклицает он, возмущенно садясь. Жан сидит на корточках у бассейна с раздражающе самодовольным видом. Нил не дает ему времени насладиться победой, он спрыгивает с шезлонга и толкает Жана в бассейн. Они всплывают на поверхность, брызгая слюной и смеясь, и проводят следующие несколько минут, весело пытаясь утопить друг друга. Когда им это надоедает, они хватают пару аквапалок и плавают на спине, глядя в синее-синее небо. – Мудак, – ласково говорит Нил. – Почему ты не мог дать мне поспать? – Скучно, – фыркает Жан. – Кроме того, ты не можешь спать вечно. – Посмотри на меня, – бормочет Нил. Он поворачивает голову в сторону, чтобы посмотреть на Жана. – Эй. Я скучаю по тебе. – Очевидно, – надменно говорит Жан. – Без меня ты останешься с кучкой клоунов. Нил фыркает от смеха и смотрит, как рябит вода вокруг него. – Почему ты мне не сказал? Лицо Жана вытворяет что-то сложное. – Это было небезопасно. Нил открывает рот, чтобы возразить, но прежде чем он успевает, Жан снова говорит: – Если бы все было наоборот, ты бы мне сказал? – Может быть, – упрямо говорит Нил. Жан усмехается. – Потому что ты поделился столькими своими новыми проблемами со своими друзьями? – Никто из них не является тобой. – А могли бы? – спрашивает Жан, слегка и незаметно улыбаясь самому себе. – Мог ли я спасти тебя? – давит Нил. – Если бы ты сказал мне? – Мы никогда не узнаем, – спокойно говорит Жан. Они продолжают плавать, но теперь небо начинает тускнеть. – Еще нет, – умоляет Нил. – Еще чуть-чуть. – Ты не можешь остаться, – говорит Жан. – Ты должен вернуться. – Я скучаю по тебе, – снова говорит Нил. – Я не хочу быть один. – Ты не один, – упрекает Жан, его тон теплый. – Это не одно и то же. – Нет, – признает Жан. – Это не так. – Он прочищает горло. – Пообещай мне кое-что? – Все, что угодно, – мгновенно соглашается Нил. – Не забывай меня. Нил качает головой и чувствует, как слезы наворачиваются на глаза. – Я бы никогда не смог.

***

Когда Нил просыпается по-настоящему, ему больно, и с ним говорит знакомый голос. Он не может разобрать отдельные слова, но интонация не совсем подходит для разговора. Некоторое время он слушает, слова бесследно проскальзывают в его голове, как будто она сделана изо льда. Спустя какое-то время (это могли быть десять секунд или несколько часов от всего времени, которое у него было) он заставляет себя открыть глаза. Комната светлая и стерильная, как в больнице. К нему подсоединено несколько трубок, а Эндрю сидит в низком кресле у его кровати и читает книгу вслух. Нил, должно быть, издал какой-нибудь звук или движение, чтобы привлечь его внимание, так как вскоре он поднимает глаза и обрывает себя на полуслове. – Ты очнулся, – говорит он, в его голосе нет особого удивления или облегчения. Он откладывает книгу и берет наполовину наполненный пластиковый стакан с торчащей из него соломинкой. – Хочешь пить? Нил благодарно кивает – у него такое ощущение, будто он проглотил кучу песка, – и позволяет Эндрю поддерживать его с помощью рычагов управления кроватью и подавать ему воду. Несмотря на комнатную температуру и немного запыленность, это, возможно, лучший глоток воды, который Нил когда-либо пробовал. Он жадно глотает, осушая стакан. Эндрю ставит его на стол и снова смотрит на него. – Как ты себя чувствуешь? – Запутанно, – хрипит Нил. – Почему ты здесь? – Что, разве человек не может чахнуть у постели своего больного парня? – невозмутимо спрашивает Эндрю. – Только не тогда, когда он находится под домашним арестом, – отвечает Нил. Он ерзает в постели и морщится от напряжения своих мышц. В голове пульсирует, но колено и плечо беспокоят его меньше, чем он ожидал, судя по тому, как он себя чувствовал перед тем, как потерял сознание. – Ты отстал от жизни, – говорит Эндрю. – Теперь я свободный человек. – А мой папа? – спрашивает Нил, выражая беспокойство, которое охватило его, как только он проснулся, а его не оказалось в комнате. – Занят, – говорит ему Эндрю. – Последние несколько дней он работал с федералами, когда они ловили Морияма и Воронов. Включая Пруста, этого ублюдка. – Судя по тому, как он говорит, это не первый раз, когда он передает эту информацию. – Дней? – эхом повторяет Нил. – Сколько я здесь нахожусь? – Пять дней, – отвечает Эндрю, и что-то в тяжести в его глазах убеждает Нила, что он не преувеличивает. – Оказывается, бегать по лесу с открытыми ранами – хороший способ подхватить инфекцию. Ты был не в своем уме из-за лихорадки. – Я не помню, – говорит Нил. – Я знаю, – терпеливо говорит Эндрю. – Мы уже не раз говорили об этом. – Извини, – говорит Нил, чувствуя себя виноватым. Эндрю отклоняет его извинения. – Ты был совершенно не в себе, – говорит он. – Ты продолжал разговаривать с людьми, которых здесь не было, и ты редко узнавал нас. – Нас? – Я не единственный, кто тосковал у твоей больничной койки. Бойд, Уайлдс и твой отец были здесь подолгу. Приходили Рене и Рейнольдс, и еще пара твоих поклонников заглянула с подарками. – Эндрю кивает в дальний конец комнаты, на большую кучу цветов и открыток. – О, – говорит Нил, не зная, как относиться к излиянию поддержки. Он падает от изнеможения, отчего у него начинает болеть плечо. – Что еще у меня плохо? – Помимо очевидного? – спрашивает Эндрю. – Например, уехал один с убийцей, когда я специально сказал тебе убедиться, что кто-нибудь прикрывает твою спину? – Я же не нарочно это сделал, – жалуется Нил. Он дуется на Эндрю, а затем морщится, когда движение натягивает его щеку. Эндрю сразу проявляет заботу, двигаясь, чтобы нажать кнопку на морфиновой помпе Нила. – Ты получил легкое сотрясение мозга, растянул колено и вывихнул плечо, когда разбил машину, – говорит он, беря руку Нила и играя с его пальцами. – И у тебя ожог второй степени на лице. Все это должно хорошо зажить, хотя у тебя, вероятно, останется пара новых шрамов. – Извини, – снова извиняется Нил, видя, как опускается уголок рта Эндрю. – Не говори глупостей, – говорит Эндрю, вставая так, чтобы он мог наклониться, чтобы поцеловать Нила в лоб. Нил пытается поймать его губы для поцелуя, но Эндрю резко отстраняется. – Ты спал пять дней, – подчеркивает Эндрю. – Ты мне нравишься, но не настолько, чтобы целовать тебя, когда от тебя так пахнет. Нил неохотно признает, что, возможно, он прав; у него во рту действительно такой вкус, будто там умер маленький грызун. Он хочет подразнить Эндрю за то, что тот признал, что он ему нравится, но почему-то вместо этого он разрыдался. Эндрю выглядит испуганным, безрезультатно гладя Нила по голове. – Все кончено, – всхлипывает Нил, сам не в силах в это поверить. Все, что произошло за последние полтора года, обрушилось на него сразу, все, что он подавлял и о чем не позволял себе думать; ему кажется, что он состоит из нервных окончаний. Эндрю кладет руку на затылок Нила и прижимает его голову к своей груди, позволяя ему плакать, медленно поглаживая другой рукой вверх и вниз по спине Нила. Нил плачет до тех пор, пока его лицо не покрывается коркой высохших слез и соплей, и он едва может держать глаза открытыми от усталости. – Извини, – говорит он в третий раз, когда видит, в каком состоянии рубашка Эндрю. Эндрю укладывает его обратно на кровать. – Спи, – говорит он. – У меня есть еще вопросы, – протестует Нил сквозь зевок; морфий подействовал, и ему начинает казаться, что он плывет. – Как дела у Кевина? – Ему стало лучше, но Рене заботится о нем. – А... – Я никуда не уйду, – обещает Эндрю, прерывая его. – Это может подождать. Засыпай обратно. – Хорошо, – бормочет Нил, протягивая руку к Эндрю. Эндрю сжимает его руку обеими руками и проводит грубым мозолистым большим пальцем по тыльной стороне ладони. – Эй, Нил, – тихо говорит он. – Ммм? – С днем рождения.