Представь, я и ты (и наши родители)

      Ева роется в своей сумочке, среди гигиенической помады, тампонов и фантиков от конфет, пока не находит старый, потускневший ключ, которым она не пользовалась уже много лет. Он вставляется в замок и легко поворачивается.       Она дома.       Конечно, за эти годы она несколько раз приезжала сюда в гости, но это не то. Это совсем другое возвращение домой, которое она откладывала как можно дольше.       Когда она входит, в доме тихо, и по тому факту, что машины Кэролин нет на подъездной дорожке, она быстро догадывается, что они с Константином, должно быть, уехали. И это хорошо.       Ева не жила в этом доме дольше, чем несколько дней, с середины своего выпускного класса средней школы. После этого Билл любезно согласился позволить ей остаться с ним в первый раз, чтобы закончить свой год, когда Кэролин переехала в Великобританию. Потом она поступила в колледж, затем в Торонто, Чикаго, Лос-Анджелес…       Все это говорит о том, что возвращаться странно.       Особенно потому, что теперь в доме появился незнакомец, который прожил в доме дольше, чем Ева, и по сравнению с ним она кажется гостьей.       Нет, упрекает она себя, Константин не чужой человек – он почти твой отчим. Но это был неправильный способ выразить это про себя, так как это слово вызывает у Евы рвотный рефлекс…       Он... “дружелюбный компаньон” Кэролин? Кто-то, кто держит ее занятой и, как правило, счастливой, так что с ней не так сложно быть рядом. И разве это не отличная услуга, которую он оказывает? Ева должна была бы поблагодарить его.       Она несет свой чемодан наверх, в “гостевую комнату”, которая десятилетия назад когда-то была известна как спальня Евы, а теперь снова будет принадлежать ей впервые почти за девятнадцать лет.       Конечно, все следы присутствия Евы были стерты, когда семья переехала, и Кэролин сдала дом в аренду. Каркас ее двуспальной кровати все еще там, но на нем более практичные взрослые простыни, а не звездный принт, который в последний раз украшал ее, когда она была подростком. Стены голые, за исключением пары безобидных пейзажных акварелей, с книжных полок убрали криминальные триллеры Евы, научно-популярные книги по психологии и случайные серии фэнтези о вампирах, заменив их легким чтением на пляже и несколькими семейными фотографиями в рамках.       Так не пойдет.       Даже не успев расстегнуть молнию на чемодане, Ева выбегает из спальни и спускает пыльную лестницу из люка в потолке, готовясь отважиться на недостроенный чердак, заполненный стекловолокном. Пошарив в полутьме, она находит в углу несколько коробок с надписью “ЕВА” и вытаскивает их одну за другой.       Картонные коробки раскрывают сокровищницу конца девяностых, прорыв в прошлое Евы. Набор дерьмовых принадлежностей для рисования и рукоделия RoseArt, который Ева использовала во время своей короткой творческой фазы. Пара трофеев с региональных чемпионатов по дебатам. Фотоальбом с Микки Маусом на обложке, в котором есть несколько полароидных снимков редких счастливых семейных моментов: Ева задувает свечи в свой десятый день рождения, Ева-подросток рядом с малышом Кенни, который только что научился ходить, Кэролин, Ева и Кенни на каникулах в Беркшире.       И, конечно же, самый важный артефакт из всех: Ева вытаскивает длинный бумажный свиток и хихикает, потому что она уже знает, что это такое, прежде чем стянуть резинку. Она разворачивает его, чтобы показать свой столь желанный постер с Баффи Саммерс. Ева провела много ночей в старшей школе, глядя на этот плакат, который гордо красовался над ее кроватью. Своим бисексуальным пробуждением она обязана этому трехфутовому изображению Сары Мишель Геллар.       Ева улыбается плакату и чувствует, как к ней возвращается теплая, смутная ностальгия, когда она слышит "тук-тук-тук" и, подняв глаза, видит Кенни, стоящего у входа в ее комнату и стучащего в дверной косяк.       «Привет, братан», - говорит Ева с усмешкой.       «Косметический ремонт?»       «Нужно вернуть этой комнате былую славу», - говорит Ева. «Ты хотя бы помнишь, когда мы в последний раз жили здесь, я имею в виду, ты и я, вместе?»       «Частично», - говорит Кенни с хитрой ухмылкой. Ему едва исполнилось пять лет, когда Ева жила там в последний раз. «Я помню, как пришел сюда, чтобы исследовать, и ты звала маму, когда я рылся в твоих вещах».       «Да, так проходило большинство дней», - смеется Ева.       «В любом случае...» - неуверенно говорит Кенни - «У меня есть к тебе вопрос».       «Валяй».       «На самом деле это не столько вопрос, сколько информирование», - говорит Кенни. «Вилланель присоединится к нам сегодня».       «Что?» - огрызается Ева.       «Я сказал, не злись...»       «Кенни!» Ева скулит. «Сегодня мой день, чтобы познакомиться с Еленой поближе. Я специально заказала его!»       «Да, но она не учебная комната, она человек».       «Я была терпелива!» - говорит Ева. «Я позволила родителям сначала поговорить с Еленой, чтобы я могла познакомиться с ней позже. И теперь ты договорился с Вилланель за моей спиной?»       Кенни моргает три раза, что является самым близким к тому, чтобы закатить глаза. «Вилланель написала мне сегодня утром. Спрашивала, не хочу ли я провести немного времени вместе. Что я должен сделать, сказать ей, чтобы она отвалила?»       «Да!»       «Я подумал, что было бы здорово - говорит Кенни, - если все мы, старшие дети, тусовались без родителей. Ирина, я имею в виду, она классная, но она еще мала».       «Могу я увидеться с вами в другой раз?» Ева стонет.       «У тебя все еще этот странный комплекс из-за Вилланель?» - спрашивает Кенни. «На вечеринке казалось, что вы наконец-то поладили».       «Мы в порядке», - поспешно говорит Ева. «Это просто… Я думала, что это будет мое время».       «Так и будет», - говорит Кенни. «Но еще и Вилланель будет там».       Ева бросает в Кенни подушку. Иногда он может быть таким прямолинейным, что показывает влияние Кэролин на него.       «Елену хватит на всех», - говорит Кенни. «Она довольно хорошо справилась с родителями. Она определенно может справиться с тобой и Вилланель».       У Евы нет другого выбора, кроме как подавить свои жалобы. Она не может признаться в истинной причине, по которой она не хочет, чтобы Вилланель поехала с ними: каждый момент, когда они вместе, Ева рискует потерять самоконтроль и оступиться, забыв сохранить их тайную связь в секрете.       Не говоря уже о том, что даже если Ева способна контролировать свои собственные импульсы, ей также приходится беспокоиться о Вилланель... и чем больше Ева узнает Вилланель, тем больше она понимает, что у этой женщины, похоже, нет никаких запретов. Никакого чувства вины или стыда. Ева почти завидует этому, но не совсем: она знает, что стыд может быть полезен. Например, когда пытаешься сохранить рискованную связь в секрете от своей семьи. Стыд - очень полезный инструмент в этом случае. Было бы лучше, если бы Вилланель почувствовала хоть малейшую толику этого.       Час спустя Ева сидит на заднем сиденье машины Кенни, когда они останавливаются, чтобы забрать Елену.       «Ева!» Елена приветствует ее с энтузиазмом, как будто они уже старые друзья. «Я не могу выразить, как здорово наконец-то встретиться с тобой. Надеюсь, у нас будет возможность обменяться более чем двумя словами».       «Слава Богу», - смеется Ева. «Я думала, что весь день буду подлой, заискивая перед тобой. Приятно сознавать, что это увлечение взаимно.»       «Кенни так много про тебя рассказывал», - говорит Елена, пристегивая ремень безопасности. «Я не могу дождаться, чтобы узнать, все ли эти истории правдивы».       «Истории?» - говорит Ева с растущим интересом. «Что ты ей говорил?»       «Я думаю, нам лучше продолжить, чтобы Вилланель не ждала слишком долго», - дипломатично говорит Кенни и возвращает их в путь.       «Я надеюсь, ты не возражаешь против моего выбора прогулки», - говорит Елена Еве. «Это такая туристическая штука. Ты, должно быть, ходила туда миллион раз. Но я никогда не плавала на байдарке, так что...»       «Никогда?» - спрашивает Ева.       «Нет, - отвечает Елена - Но я думаю, что если ему это понравится, - она протягивает руку, чтобы ласково дернуть Кенни за руку, - это должно быть весело. Он не очень-то любит спорт. Что угодно на открытом воздухе, если уж на то пошло.»       «Эй», - возмущенно говорит Кенни. «Я катаюсь на велосипеде».       Несколько минут спустя, после небольшой беседы, которая протекала легко, поскольку Елена и Ева узнают, что у них много общего – беспокойство, неприязнь оставаться на одном месте и, возможно, нездоровый интерес к криминальной психологии, для начала – они прибывают в здание проката лодок, где Вилланель уже ждет их.       Когда они входят, их встречает большой выбор лодок. Ева несколько раз плавала на байдарках, но она не помнит, чтобы их было так много. Одноместная или двухместная байдарка, или каноэ, если уж на то пошло. Также весельные лодки, которые могли бы вместить всех четверых, но Елена привязана к идее каяка, так что это то, что они все выбирают. Кенни предлагает двухместную лодку для него и Елены, но Ева и Вилланель получают свою собственную, и вскоре они надевают спасательные жилеты, и их подводят к краю причала, чтобы оттолкнуться.       «Каякинг на Чарльзе», - вздыхает Елена. «Бостонский эфирный. Спасибо всем, что потакаете мне.»       «Спасибо», - настаивает Вилланель. «Я была на многих реках мира, но мне приятно добавить еще одну к этому списку».       Ева закатывает глаза на не столь утонченную шутку, затем игриво предупреждает: «Будь осторожна, не упади».       Они отправились вдоль реки, плывя по течению, ведя свои байдарки примерно параллельно друг другу. В начале сезона, когда дует слабый, но несомненно холодный ветер, сегодня не так много людей катается на лодках, так что у них достаточно места, чтобы рассекать воду так, как им заблагорассудится.       Вилланель в полной мере использует пространство, намеренно вставая на пути Евы и постоянно умоляя “участвовать в гонках”.       В четвертый раз, когда Вилланель опережает Еву и перпендикулярно срезает ей путь, все время по-детски хохоча, Ева теряет терпение. «Если ты не остановишься, я врежусь в тебя».       Вилланель не воспринимает эту угрозу всерьез, вместо этого показывая Еве язык. Ева смотрит вперед, видит, что Кенни и Елена направились дальше вниз по реке, когда Кенни указывает на некоторые близлежащие пейзажи, так что, если Ева ответит своим собственным детским движением, ее никто не увидит.       Ева яростно погружает весла в воду, набирая скорость и направляясь прямо к байдарке Вилланель. Несмотря на то, что она прошла тот же инструктаж по технике безопасности от продавца проката, что и все они, она чувствует себя хорошо, пренебрегая самым основным правилом, поскольку она не собирается причинять вреда. Она хочет мягко врезаться в Вилланель, раскачать лодку и напугать ее, и ничего больше.       И это то, что произошло бы, если бы в то же время Вилланель не встала внутри лодки, крича: «Я королева Чарльза!» Хотя, это звучит скорее как «Королева Чааааааа!», когда Ева врезается в лодку и заставляет Вилланель потерять равновесие, плюхнувшись в реку.       «Черт!» Ева ахает. «Вилланель, ты в порядке?»       Вилланель подпрыгивает, в спасательном жилете, голова все еще сухая, смеется до упаду, отлично проводит время.       По крайней мере, никто не пострадал, но Ева все еще чувствует себя плохо. Она подплывает поближе к тому месту, где плывет Вилланель, затем протягивает руку, чтобы попытаться помочь ей забраться в лодку. Однако, когда Вилланель хватает Еву за руку своими мокрыми пальцами, Ева вместо этого чувствует наклон вперед, поскольку ее центр тяжести смещается, и Вилланель увлекает Еву за собой в воду.       Ева полностью погружается в воду, которая кажется ледяной по сравнению с свежим весенним воздухом. И коричневой. И мрачной. Она дрыгает ногами и выныривает на поверхность, отплевываясь и брызгая слюной. Вилланель смеется.       «Ты идиотка!» - говорит Ева. «Я пыталась помочь тебе!»       «Расслабься, Ева», - говорит Вилланель. «Разве ты не любишь плавать?»       «Только не в одежде!» - говорит Ева. «И не в Чарльзе!»       Вилланель вопросительно смотрит на нее.       «Разве ты не слушала гида?» - Говорит Ева, но еще до того, как вопрос слетел с ее губ, она уже догадалась об ответе, поэтому продолжает: «Эта река настолько загрязнена, что купаться в ней было запрещено еще несколько лет назад. Тебе все равно нужно специальное разрешение.»       «Ты хочешь сказать, что если мы останемся здесь, у нас вырастут две головы?»       «Может быть несколько лишних пальцев», - говорит Ева. «Давай, возвращаемся в лодки». Когда она поворачивается в воде, она делает вид, что “случайно” поднимает ногами огромный всплеск, который попадает Вилланелле в лицо.       «Эй!» Вилланель кричит, выплевывая воду.       «Я отказываюсь быть единственной, у кого мокрые волосы», - смеется Ева, хватаясь за край своей байдарки и сильно отталкивается ногами, чтобы перелезть через край.       Как раз в тот момент, когда Вилланель забирается обратно в свою лодку, Ева замечает Кенни и Елену, которые обернулись. «Что случилось?» - кричит Кенни.       «Решили быстренько искупаться в Чарльзе», - говорит Ева. «Мы в порядке. Но я бы хотела пойти переодеться, поскорее.»       Несколько минут спустя они вернули лодки, выдержали неодобрительный взгляд работника проката, который напомнил им, что купаться запрещено, и выслушал объяснение, что это было чисто и совершенно случайно, затем они вчетвером стоят свободной группой, решая, что делать дальше.       «Может, нам отменить обед?» - говорит Кенни.       «Нет!» - свирепо говорит Ева. «Я ждала достаточно долго».       «Ты дрожишь», - замечает Кенни.       Но Вилланель тоже непреклонна, хотя у нее тоже стучат зубы. «Я возьму Еву с собой, чтобы пойти переодеться, и мы сможем встретиться с тобой через тридцать минут. Самое большее, сорок пять.»       Вскоре Ева забирается на пассажирское сиденье шикарной арендованной машины Вилланель. Все еще стуча зубами, она пристегивает ремень безопасности и смотрит, как Вилланель заводит машину.       «Это было весело», - говорит Вилланель.       «Конечно», - рычит Ева.       «Кто-то ворчит», - бормочет Вилланель, выворачивая машину с парковки задним ходом. «Давай разогреемся». Она тянется к циферблату, чтобы увеличить температуру до максимальной.       Ева почти ничего не говорит, пока они едут, пока не замечает, что Вилланель миновала съезд, чтобы вернуться в дом, и вместо этого следует по маршруту к месту их ланча. «Эй, подожди, мне нужно взять одежду!»       «Я знаю», - говорит Вилланель с лукавой улыбкой. Ева даже не утруждает себя расспросами, потому что она может сказать, что Вилланель просто будет скромничать. Но вскоре она понимает, куда они направляются, и понимает, что Вилланель ведет их в торговый центр через дорогу от согласованного ресторана. Именно такого легкомысленного, снисходительного поступка ей следовало ожидать от Вилланель.       Они паркуются, и Ева инстинктивно начинает пробираться к Target, прежде чем чувствует, как Вилланель буквально хватает ее сзади за мокрый свитер и тянет назад. «Ева», - говорит Вилланель в своей усталой, увядающей манере. Затем она берет Еву за руку и начинает тянуть ее в другом направлении, к Nordstrom.       «Мне нет смысла спорить с тобой, не так ли?» - говорит Ева.       «Нет», - отвечает Вилланель, ее веселый тон вторит электронному чириканью, когда она нажимает кнопку блокировки на ключах от машины. Уголки ее рта подергиваются, как будто она изо всех сил старается удержаться от ухмылки.       «Это был план с самого начала?» - требует Ева. «Ты затащила меня в воду только для того, чтобы купить мне дорогую одежду?»       «Я бы никогда не сделала что-то настолько нелепое», - говорит Вилланель. «Я знаю, ты ненавидишь, когда я трачу на тебя деньги».       Я ненавижу, когда ты тратишь деньги, Ева хочет уточнить. Не так сильно, когда ты тратишь их на меня. Но она уже смущена, просто подумав об этом, и никогда бы за миллион лет не высказала эту мысль вслух.       Когда они приближаются ко входу в Nordstrom, Вилланель притягивает Еву ближе. «Так вот, расставание с ними было сделано специально». Она наклоняется к лицу Евы. “Чтобы я могла сделать это”.       «Я действительно не думаю...» – бормочет Ева, уклоняясь от поцелуя Вилланель.       «Что?» - говорит Вилланель, останавливаясь всего в дюйме от губ Евы. «Потому что мы на публике? Никого из наших знакомых здесь нет.»       «Это не...» Но слова Евы прерываются губами Вилланель, прижатыми к ее губам, и, конечно, на мгновение это приятно, но потом…       Вилланель тоже это понимает и отстраняется, давясь и вытирая рот пальцами. «Это отвратительно!»       «Я собиралась сказать», - смеется Ева. «Мы должны подождать, пока не примем душ. Все дело в этой грязной воде.»       После бурного похода по магазинам, где Ева нашла первую комбинацию брюк и кардигана, которая заставила ее чувствовать себя хоть немного комфортно, а Вилланель каким-то образом вышла с тремя сумками, полными одежды, к тому времени, когда Еве наконец удалось оторвать ее от полок с покупками, они направляются на встречу с Кенни и Еленой.       Они подъезжают к ресторану, и Ева на минуту заглядывает в зеркало автомобиля и взбивает свои волосы, которые в процессе неравномерного высыхания, затем вздыхает и роется в сумочке в поисках заколки, которая, как она знает, там есть.       Но когда она находит его, рука Вилланель хватает ее за запястье, прежде чем она успевает откинуть волосы назад. «Нечестно», - говорит Вилланель. «Если мне придется идти туда с распущенными мокрыми волосами, то и тебе тоже».       Они выходят из машины, и Еве приходится снова восхищаться Вилланель в белом платье-футляре с круглым вырезом и босоножками в тон. Несмотря на то, что это потрясающий, чрезвычайно лестный наряд, Ева не может не думать, что на самом деле это скорее летний образ, а Вилланель, должно быть, действительно холодно.       Несмотря на легкие мурашки, покрывающие ее руки, и мокрые волосы, волнами падающие на плечи, она сияет. Каким-то образом ее растрепанные, потемневшие от воды светлые волосы делают Вилланель в этот момент в десять раз привлекательнее для Евы. Единственное, что удерживало Еву от того, чтобы не прыгнуть на Вилланель прямо тогда и там, было то, что Кенни мог увидеть их через окно, а также, несмотря на новые наряды, они все еще оба покрыты следами загрязненной речной воды.       Терпение, говорит себе Ева. У нас будет время позже. В конце концов, им обоим нужно принять душ…       «Не забудь вести себя нормально», - говорит Ева, когда они входят в ресторан. «Насколько Кенни знает, мы все еще в довольно шатких отношениях, и мы не хотим вызывать никаких подозрений...»       Но как только она заканчивает мысль, они замечают Кенни и Елену, сидящих в кабинке в углу, которые взволнованно приветствуют их. «Надеюсь, вы не возражаете, что мы начали с хлеба», - говорит Кенни, указывая на корзину со свежим хлебом и оливковым маслом на столе.       «Конечно, нет», - говорит Вилланель, но берет одну из булочек для себя и откусывает от нее кусочек, даже не садясь.       «Я не могу поверить, что ты все еще хотела прийти на обед после того, как тебя окунули в одну из самых грязных рек в стране», - говорит Елена. «Должна сказать, я польщена».       «Все, что угодно, лишь бы побыть с тобой побольше времени», - говорит Ева, сама берясь за булочку. Когда она наклоняется вперед, один из ее мокрых локонов выбивается из того места, где он был заправлен за ухо, и качается вперед, но прежде чем Ева успевает что-либо сделать, пальцы Вилланель уже убирают локон назад.       Ева улыбается Вилланель, бормочет едва слышное «Спасибо», запихивая хлеб в рот, затем снова поднимает глаза, чтобы увидеть, что и Кенни, и Елена явно заметили этот маленький жест близости.       «Если бы я не знала вас лучше, - смеется Елена, - я бы подумала, что вы двое подружки!»       Ева замирает с набитым наполовину прожеванным хлебом ртом, который, кажется, превратился у нее во рту в мокрый цемент. Она не может жевать, не может говорить, не может глотать, иначе она бы подавилась. Может быть, ей стоит попробовать подавиться, это отвлечет от неловкого момента, и к тому времени, когда кто-нибудь закончит давать ей Геймлиха, они все забудут об этом.       Вилланель чувствует беспокойство Евы, а затем она гладит Еву по спине. Потирает ей спину! Как будто это поможет! Нет, Вилланель, хочет сказать Ева, я не задыхаюсь, я в шоке, потому что она только что увидела, что между нами есть что-то незаконное, и теперь ты только подливаешь масла в огонь!       Но она не может. Ее рот набит хлебом.       Затем Вилланель нарушает тишину своим звонким смехом. «Мы все очень быстро сблизились. Видите ли, у нас впереди еще много лет, чтобы наверстать упущенное, если мы хотим быть семьей.»       «Это что-то новенькое», - комментирует Кенни.       «Все, что потребовалось, - это спланировать эту вечеринку вместе», - говорит Вилланель, грубо поглаживая Еву по плечу, а затем переключая свое внимание на меню на столе.       Ева, наконец, находит в себе силы проглотить, а затем добавляет: «Мы, э-э, хорошая команда».       «Эта вечеринка была великолепной, вы двое», - говорит Елена. «Эти коктейли меня немного расслабили. Их было как раз столько, сколько нужно для встречи с родителями парня.»       «Спасибо», - говорит Ева, отвечая от имени Вилланель, которая в полном восторге от фотографий пасты в меню и, похоже, будет занята еще какое-то время.       «Даже маме это понравилось», - говорит Кенни.       «Она все еще была чертовски холодна со мной...» - бормочет Ева.       «Только не делай вид, что не знаешь почему», - усмехается Кенни.       «Почему, что?» Вилланель вскидывает голову по стойке смирно, выведенная из своего пищевого гипноза понимающим тоном Кенни, запахом тайны, которую предстоит раскрыть.       «Кенни», - предостерегает Ева.       «Что случилось?» - добавляет Елена, нетерпеливо кладя локти на стол.       Кенни глубоко вдыхает. Редко у него бывает так много плененной аудитории, ожидающей услышать то, что он хочет сказать. «Ева прогнала всех мужчин, с которыми когда-либо встречалась наша мама».       «Это неправда», - протестует Ева.       «С ее капризностью...»       «Подростковые гормоны».       «И ее постоянное отталкивание их...»       «Попробуй разобраться с кучей незнакомцев, которые говорят, что они твой новый папа!» Ева брызжет слюной.       «Но все это, я думаю, мама могла бы понять и, учитывая обстоятельства, могла бы простить», - торжественно говорит Кенни.       «Как будто она когда-либо была из тех, кто прощает», - бормочет Ева.       «Всех, кроме Рэймонда».       У Евы сводит живот. Она не планировала, что Кенни расскажет эту историю сегодня.       «Кто такой Рэймонд?» Елена и Вилланель требуют в унисон.       «Другой парень, который был ближе всего к тому, чтобы стать нашим отчимом», - объясняет Кенни.       Плотина прорвана, теперь его уже не остановить. Должна ли Ева встать и уйти? Нет, как бы ей ни хотелось прямо сейчас раствориться в полу или выпрыгнуть из окна, будет лучше, если она точно узнает, что раскроет Кенни. Поэтому она прикрывает рот руками и прикусывает язык.       Хотя Кенни обычно ненавидит внимание, он, кажется, наслаждается безраздельным вниманием Елены и Вилланель, когда начинает рассказывать историю. «Когда мне было десять, а Еве двадцать три, Кэролин начала встречаться с мужчиной по имени Рэймонд. Он тоже был бывшим разведчиком, потом перешел в частный сектор, но у них было много общего. Они были помолвлены примерно через шесть месяцев и казались вполне счастливыми. Похоже, на этот раз она действительно собиралась пройти через это. Связать себя узами брака в первый раз», - говорит Кенни.       Двое его слушателей взволнованно кивают, чтобы он продолжал.       «Но потом, когда Ева приехала в Великобританию, чтобы впервые встретиться с ним, она была совершенно недовольна им. Не стала говорить с ним напрямую. Отвечала на все его вопросы одним словом. Действительно подростковые штучки, совсем не то, что можно ожидать от выпускника колледжа.»       «Ты преувеличиваешь», - выпаливает Ева, не в силах сдержаться. «Ты был всего лишь ребенком. Ты неправильно запоминаешь.»       «Может быть, и так», - говорит Кенни, затем поднимает бровь. «Но я определенно помню, что произошло дальше». Он снова делает глубокий вдох. «Кэролин сказала ей, чтобы она сделала усилие».       «Так я и сделала», - кричит Ева, немного слишком громко, заставляя нескольких других посетителей повернуть головы. Лицо Евы заливается краской, и она закрывает голову руками.       «Что случилось?» Елена подталкивает.       «Мы сняли домик за городом и поехали туда на неделю, чтобы немного сблизиться с семьей. Казалось, что дела идут немного лучше, может быть, я имею в виду, все еще сумасшедшее напряжение, но, по крайней мере, они обменивались полными предложениями. А потом однажды Рэймонд сказал, что возьмет Еву с собой, чтобы сходить за дровами.»       «И?» Ева слышит голос Вилланель. Она не поднимает головы из своего укрытия.       «И они рубили», - начинает Кенни. «И он показал ей, как обращаться с топором. И он держал бревно для нее...»       «И?!» На этот раз голос Елены, практически визжащий от предвкушения.       Лицо Кенни становится свекольно-красным, когда он наконец выпаливает: «Она отрубила ему мизинец».       Елена кричит в ужасе. Вилланель визжит от восторга.       «Это был несчастный случай!» Ева протестует, вскидывая голову.       «Забавная штука», - говорит Кенни, сам розовея, пытаясь сдержать смех. «Рэймонд, похоже, в это не поверил».       «Я не убила его или что-то в этом роде!» - говорит Ева. «Он был в порядке!»       «Мы схватили палец и отправились в больницу, но так как мы были в лесу... - говорит Кенни, - к тому времени, как мы добрались туда, было уже слишком поздно, чтобы они могли его пришить. А потом Рэймонд попросил маму вернуть обручальное кольцо, прямо там, в отделении неотложной помощи.»       Ева ничего не может с этим поделать. Она снова прикрывает глаза. Она чувствует этот детский инстинкт: если я не могу видеть никого другого, они не могут видеть меня. Я невидима. Она хотела бы, чтобы это было правдой.       «Вау», - медленно произносит Вилланель, и Ева выглядывает, чтобы посмотреть на ее реакцию. «Все это время ты притворялась, что Кэролин ненавидит тебя без причины...» фыркает Вилланель. «Ты сказала, что не хочешь отца, но я не знала, что ты зайдешь так далеко!»       «О нет», - говорит Елена, внезапно сжимая руку Кенни. «Что ждет бедного Константина?»       «Да, что нас ждет, Ева?» - говорит Вилланель, толкая Еву в плечо. «Собираешься отрезать всю руку на этот раз?»       «Ничего!» Ева визжит. «Я рада за них!»       «Конечно», - говорит Кенни.       «Конечно», - говорит Вилланель.       «Конечно», - говорит Елена.       «Где наша чертова официантка?» Ева ворчит. «Я хочу заказать спагетти. И текилу.»