Представь, я и ты (и наши родители)

      Когда они выходят из ресторана, Вилланель рыгает.       «Эта паста была вкусной».       «Эта текила была хороша». Ева оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что Кенни и Елена уехали, затем переплетает свои пальцы с пальцами Вилланель и наклоняется к ней.       «Ты пьяна?»       «Нет», - говорит Ева. «Немного». Потребовалось несколько рюмок, чтобы заглушить смущение от того, что Кенни разделил самый постыдный момент в жизни Евы с Вилланель и Еленой.       «Хорошо, что я за рулем». Вилланель отпирает машину щелчком своего брелока, и Ева блаженно падает в кожаные объятия пассажирского сиденья.       Голова Евы гудит, как ленивый счастливый шмель, порхающий от цветка к цветку, не подчиняясь ничьему расписанию, кроме своего собственного, пока она смотрит в окно, наблюдая за проносящейся мимо дорогой.       «Подожди», - медленно произносит она. «Ты снова проехала мимо моей остановки».       «Я знаю», - говорит Вилланель. «Мы возвращаемся ко мне домой».       «Тебе просто нравится использовать меня в своих интересах, не так ли?»       «Не притворяйся, что тебе не нравится, когда тобой пользуются». Вилланель отводит взгляд от дороги, чтобы бросить дьявольский взгляд в сторону Евы.       «Черт!» - кричит Ева, в то время как Вилланель одновременно меняет полосу движения. «Ты пытаешься нас убить? Используй поворотник!»       «Что?»       «Твой поворотник».       «Мой что?» Вилланель повторяет, и Ева, наконец, понимает, что над ней насмехаются.       «Твой сигнал поворота», - говорит Ева. «Даже с моим низким содержанием алкоголя в крови, я думаю, что буду водить лучше, чем ты».       Несколько минут спустя, украв парковочное место у очень сердитого бостонца, а затем поднявшись на крутой холм по узкой, поросшей мхом мощеной дорожке, они стоят перед впечатляющим старомодным кирпичным фасадом квартиры Вилланеллы в Бикон-Хилл.       «Я выбрала этот район, потому что он напоминает мне о Европе», - объясняет Вилланель. «Это самое близкое, что может быть к Парижу, пока я застряла здесь, в Америке».       «Тебе могли бы понравиться США больше, если бы ты не была таким снобом», - лепечет Ева, пока они поднимаются по узкой винтовой лестнице.       «Америка прекрасна», - вздыхает Вилланель. «Но это не мой дом».       «Так ты собираешься вернуться после свадьбы?» - спрашивает Ева. «Обратно в Париж или куда там еще из твоего маленького списка путешествий по миру?»       «Я полагаю, что да», - отвечает Вилланель.       Ева делает паузу, чтобы пристально посмотреть на Вилланель. «Ты не знаешь, где будешь жить через три месяца?»       «А ты?» - резко спрашивает Вилланель, и это заставляет Еву замолчать. «Я живу в настоящем», - добавляет Вилланель, подводя Еву к двери с надписью 3А.       Пока Вилланель возится со своими ключами, Ева решает, что каким бы роскошным ни было это место – а Ева уверена, что оно будет роскошным, – она не проявит никакой реакции, кроме, возможно, легкого презрения. Заставит Вилланель извиваться. Убедит ее, что ее дорогой счет за аренду - пустая трата времени.       «Чувствуй себя как дома», - говорит Вилланель, открывая дверь.       У Евы перехватило дыхание от этого зрелища.       «Что ты об этом думаешь?» - спрашивает Вилланель с едва сдерживаемой гордостью, закрывая дверь.       Ева не может удержаться, чтобы не выдохнуть: «Это чертовски шикарно».       Гостиная впечатляет не меньше, чем все, что видела Ева. Полы из твердых пород дерева. Встроенное освещение. Современные, изящные кожаные диваны. Веерная пальма в элегантном горшке рядом с высокими книжными полками – без сомнения, полными книг того, кто на самом деле владел этой квартирой, но, тем не менее, придающими квартире атмосферу интеллектуализма. Открытая планировка с небольшим островом с гранитной столешницей, отделяющим гостиную от кухни, которая также невероятно большая и функциональная для квартиры с одной спальней.       Это настолько грубо шокирует, что Ева забывает, что она не одна, и начинает бормотать себе под нос: «Дурацкие гребаные роскошные квартиры, которые нормальные люди никогда не могут себе позволить», или что-то в этом роде.        Затем Ева чувствует горячее дыхание на своем плече, когда Вилланель наклоняется, чтобы прошептать ей на ухо: «Подожди, пока не увидишь спальню».       Ева поворачивает голову на несколько градусов, так что ее щека прижимается к сухой мягкой коже Вилланель. «В данный момент меня больше интересует ванная комната».       Вилланель уходит по короткому коридору, и Ева на мгновение замирает, наблюдая, как она уходит. Белая ткань платья-футляра Вилланель идеально облегает каждый изгиб ее мышц и… Затем Ева моргает. Что я делаю? Она встряхивает головой и следует за ней по коридору.       «Что ты об этом думаешь?» - говорит Вилланель, и на этот раз Ева не может притвориться беззаботной ни на секунду.       «Я думаю, что меня больше привлекает твой душ, чем ты сама».       Вся квартира невероятна, но ванная комната - это жемчужина короны. Ева с удовольствием арендовала бы эту ванную комнату отдельно, без спальни или кухни, хотя она почти уверена, что это все равно было бы вне ее ценового диапазона.       Пол выложен угольно-серой плиткой, гладкой и холодной, за исключением одного плюшевого коврика кремового цвета, который побуждает Еву немедленно скинуть туфли и зарыться в них пальцами ног, чтобы убедиться, что он такой же небесно мягкий, как кажется. Так лучше.       Раковина гармонично вписывается в столешницу, выполненную из того же темно-угольного камня, с гладкими серебряными кранами и зеркалом, занимающим всю стену над раковиной.       И душ. Боже милостивый, душ.       Низкий выступ и занавеска (которая в настоящее время отодвинута в сторону) - единственные вещи, отделяющие душевую кабину от остальной части ванной комнаты, но по размеру она равна остальной части комнаты, а может быть, даже больше. Серьезно… Ева не эксперт в пространственных оценках, но этот душ должен быть около пятидесяти квадратных футов. Он настолько велик, что насадка для душа монтируется в центре потолка, а не на стене.       Ева просто смотрит на Вилланель, разинув рот, не в силах выразить словами.       «Жаль, что у меня нет ванны», - говорит Вилланель и начинает раздеваться. «Поможешь расстегнуть молнию?»       Вилланель разворачивается и поправляет свои наполовину высохшие вьющиеся волосы, в то время как Ева расстегивает молнию на длинной дорожке на спине Вилланель.       Сердце Евы замирает, когда Вилланель расправляет плечи, а затем позволяет белому платью-футляру упасть на кафельный пол. Под ней нет лифчика, и она быстро снимает новое нижнее белье, которое купила всего несколько часов назад в Nordstrom, так что она стоит перед Евой полностью обнаженная.       «Ну?» - требует она. «Чего ты ждешь? Там достаточно места для нас обеих.»       Ева изо всех сил пытается сбросить с себя одежду, все это время не сводя глаз с Вилланель. Возможно, из-за ее упрямого отказа отвести взгляд или из-за того, что текила, выпитая ранее, делает ее немного неуклюжей, она изо всех сил пытается снять рубашку, но руки Вилланель рядом, помогают стянуть ее через голову. Затем эти самонадеянные руки идут вперед и расстегивают лифчик Евы тоже.       Мгновение спустя Ева тоже обнажена и немного озябла, надеясь, что трубы в таком же хорошем состоянии, как и остальная часть этого здания, и обеспечат достаточное количество горячей воды.       Ева узнает, что Вилланель - одна из тех абсолютно безумных людей, которые сначала входят в душ, а затем встают прямо на пути воды, когда она включает струю.       Ева ошеломленно наблюдает, как вода оживает и плещется о грудь Вилланель.       Ева неуверенно заходит в душ и протягивает палец ноги, чтобы поймать несколько случайно попавших капель. Брызги сразу становятся удивительно теплыми, а напор воды невероятным. Ева серьезно влюблена, она могла бы устроить свой дом в этом душе и никогда не покидать его.       Перво-наперво Вилланель достает мыло со сладким ароматом, настоянное на лаванде, и начинает счищать с кожи едкий запах реки Чарльз. Тщательно вымывшись, она предлагает мыло Еве, которая делает то же самое. Ева никогда в жизни не была так взволнована, чтобы очиститься.       Затем, после того, как они обе тщательно очистили свою кожу от загрязнений, Вилланель предлагает Еве свой шампунь. Он поставляется в металлическом флаконе и выглядит так же дорого, как и все остальное, что у нее есть.       Ева качает головой. Она очень разборчива в том, что укладывает в прическу, или, скорее, ее волосы очень разборчивы в том, что им нравится, и любое отклонение от ее тщательно продуманного распорядка приведет к тому, что они взбунтуются и превратятся в беспорядочную завитушку.       Но как только Вилланель открывает шампунь, аромат становится таким приятным, что внутри Евы что-то шевелится, и она обнаруживает, что выхватывает флакон у широко раскрытой Вилланель.       Ева выливает на ладонь четверть капли шампуня, затем снова закрывает флакон и убирает его с дороги. «Повернись», - говорит она.       Вилланель повинуется, переминаясь с ноги на ногу, скрипя мокрыми ногами по кафелю, в то время как Ева растирает шампунь между ладонями. Затем, сгибая пальцы, как будто готовится сыграть фортепианную сонату, она погружается в игру. Прощупывает, сминает, расчесывает темно-русые волосы, сначала глубоко проникает в кожу головы, а затем спускается к кончикам.       Все тело Вилланель сотрясает странная дрожь.       «У тебя сильные пальцы», - комментирует Вилланель. «Сильнее, чем у любого парикмахера, который у меня был».       «Я привыкла работать с чуть большим сопротивлением», - усмехается Ева, отбрасывая с лица собственные мокрые кудри.       «Мм», - вздыхает Вилланель, в то время как Ева продолжает массировать ее кожу головы. «Знаешь, я подумывала о том, чтобы все это прекратить».       Пальцы Евы прекращают свое движение. «Что?»       «С этим было бы легче иметь дело», - говорит Вилланель. «И мои волосы никогда не будут такими, как у тебя, так какой смысл держать их такими длинными?»       «Эй», - говорит Ева и хватает Вилланель за подбородок, чтобы повернуть ее лицо к себе. «У тебя чертовски невероятные волосы». Она целует Вилланель и с удовольствием отмечает, что вместо загрязнения реки у нее теперь вкус лаванды.       «Кроме того», - говорит Ева, начиная смывать пену от шампуня с локонов Вилланель. «Кудрявые волосы переоценивают».       «Это именно то, что сказал бы кто-то с вьющимися волосами». Вилланель поворачивается, и Ева отступает в сторону, чтобы пропустить ее в центр струи душа, чтобы она могла смыть остатки шампуня. Есть что-то в высшей степени уязвимое в том, как она зажмуривает глаза, чтобы пена не стекала в них, что-то в высшей степени очаровательное в крошечных капельках воды, которые собираются на ее ресницах, и Ева побеждена, она не может ждать ни минуты дольше.       Наносекундой позже ее рот оказывается на губах Вилланель, и, судя по тому, как губы Вилланель замирают, прежде чем приоткрыться, чтобы впустить язык Евы, Вилланель этого не ожидала. Но вскоре ее язык тоже прижимается, и Ева чувствует, как руки Вилланель поднимаются, чтобы прокрутить ее мокрые кудри, символическое возвращение благосклонности Евы.       К этому моменту горячая вода течет уже достаточно долго, чтобы наполнить даже просторную душевую кабину достаточным количеством пара, который оседает бисеринками на коже, а также покрывает каждую поверхность, как будто сама комната скользкая от пота.       Интенсивность поцелуев Вилланель растет, а затем она начинает прокладывать свой путь вниз, проводя губами по ключице Евы, затем к ее груди. Ева задыхается от ощущения, как Вилланель сосет ее сосок, едва касаясь его зубами. И Ева чувствует, как ее возбуждение растет, как в ее клиторе нарастает теплое ощущение.       В конце концов, душевая такая просторная. Было бы такой пустой тратой времени не воспользоваться ей.       Ева приседает и встает на колени, брызги воды начинают стекать по ее лицу, но она не возражает. Каменный пол удивительно прохладный и чистый. Она протягивает руку, чтобы схватить Вилланель за бедра, упираясь большим пальцем в V-образную форму, образованную ее тазом, и прижимается ртом к киске Вилланель.       Язык Евы дергается туда–сюда, а колени Вилланель дрожат - на мгновение Ева беспокоится, что Вилланель действительно может потерять равновесие и поскользнуться на мокром полу, но она просто поправляет опору и прислоняется спиной к гладкой кафельной стене. Затем, всегда требовательная, Вилланель запускает пальцы в волосы Евы и направляет голову Евы обратно к своей промежности.       «Я не знаю, что сильнее, - бормочет Вилланель, - Твои пальцы или твоя челюсть».       Ева на минуту замолкает. «Думаю, я приму это как комплимент».       «Говори поменьше». Вилланель снова толкает Еву вниз, и Ева шлепает ее по заднице, намереваясь этим показать свое раздражение, но это вызывает только хихиканье в ответ. Вилланель откидывает голову к стене, закрывает глаза и начинает обводить пальцами свою грудь, в то время как Ева закатывает глаза и возвращается к работе.       Еще несколько мгновений Ева делает то, что у нее получается лучше всего, своим языком, сжимая бедра Вилланель так сильно, что ее ногти наверняка оставят маленькие полумесяцы после того, как она отпустит их, Вилланель начинает напрягаться и пульсировать, когда кончает. Ева продолжает двигаться, пока не почувствует, что волна проходит, затем высвобождается, оставляя дорожку поцелуев вниз по гладким бедрам Вилланель, к ее очаровательным коленям… Как вообще возможно иметь очаровательные коленные чашечки? Еве никогда бы не пришло в голову так описать колени, до этого момента.       Затем палец под ее подбородком, и кажется, что этот палец поднимает все тело Евы, внезапно она снова стоит, марионетка, управляемая Вилланель.       «Я чуть не забыла», - говорит Вилланель, затем тянется, чтобы взять вторую металлическую бутылку со своей полки. «Мне нужен кондиционер».       Ева протягивает сложенные чашечкой руки, в которые Вилланель щедро наливает свой роскошный кондиционер. Душ сразу же наполняется коктейлем ароматов тропических фруктов. С таким же успехом Еве можно было бы брызнуть в лицо феромонами из-за эффекта, который оказывает на нее этот аромат: он возвращает ее в ту первую ночь, когда она встретила Вилланель, когда она была просто русской бизнесвумен без имени, но с волосами, пахнущими манго.       «Готова?» - говорит Вилланель, и Ева едва выдавливает из себя слог подтверждения, прежде чем ее поднимают с пола, руки Вилланель обхватывают ее под бедрами, поднимают и прислоняют к стене. Она на удивление сильна, и Ева делает мысленную пометку спросить Вилланель о ее тренировках в какой-нибудь другой момент, когда это не испортит настроение.       Еве нужно за что-то ухватиться, но ее руки уже покрыты кондиционером, поэтому она снова зарывается ими в волосы Вилланель. Она любит многозадачность, и, похоже, Вилланель тоже. Пока Ева втирает кондиционер в шелковистые локоны Вилланель, Вилланель поддерживает Еву одной рукой, а другой проникает внутрь Евы, по одному пальцу за раз. Потом два.       Подсознательно они попадают в общий ритм. По мере того, как Вилланель все быстрее трахает Еву своими пальцами, Ева все энергичнее массирует волосы Вилланель.       Может быть, мне стоит стать парикмахером. Ева на мгновение задумывается, затем вспоминает, как мало у нее терпения для ухода за собственными волосами, и у нее, вероятно, тоже не хватило бы терпения для этого упражнения, если бы не тот факт, что это Вилланель, с ее чертовски красивыми прямыми светлыми волосами, и что она сейчас делает?       Все мысли вылетают из головы Евы, когда Вилланель с силой прижимается губами к губам Евы, а затем сильно прикусывает ее нижнюю губу. В тот же момент Ева достигает оргазма и крепко сжимает пальцы. Несколько мгновений интенсивного блаженства, когда горячая вода продолжает бить по их коже, в то время как они остаются замороженными, вцепившись друг в друга так, как будто от этого зависит их жизнь.       Затем выдох в унисон. Пар, кажется, становится еще гуще, чем раньше, когда Вилланель вздыхает и позволяет Еве снова встать на ноги. Еще несколько вдохов, и их сердцебиение медленно приходит в норму. Затем Вилланель протягивает руку, чтобы выключить воду.       «Это было...» Ева замолкает, не в силах подобрать подходящее прилагательное.       «Я знаю», - бормочет Вилланель, нежно целуя Еву в шею, чуть ниже мочки уха. «У меня пунктик насчет ванных комнат».       «Я тоже начинаю его развивать», - смеется Ева.       Когда Вилланель отодвигает занавеску душа, температура падает на несколько градусов по мере выхода пара, но все равно остается приятно теплой. Вскоре Ева завернулась в мягкое, как облако, полотенце, вытираясь насухо, в то время как Вилланель закутывается в халат, полный темно-пурпурных и золотых тонов, и завивает волосы полотенцем.       Пока Ева расправляет брюки и кардиган, готовясь одеться, она чувствует легкое похлопывание по плечу. Вилланель протягивает фен.       «Нет, спасибо», - говорит Ева. «Мне все равно придется снова мыть голову, когда я вернусь домой».       Вилланель корчит гримасу, и Ева горько смеется. «Я же говорила тебе. Это не стоит того, чтобы содержать.»       «Может быть, я смогу как-нибудь помочь», - говорит Вилланель. «Освободить тебя от части работы». Вилланель дергает Еву за один из локонов, который лишь вяло откидывается назад из-за своего намокшего веса. «Останься на фильм». Заявление, а не предложение, не оставляющее Еве возможности обсуждать достоинства принятия. Затем она резко выходит из ванной.       К тому времени, как Ева полностью оделась, Вилланель уже вернулась в гостиную, растянувшись на мягком кожаном диване в халате. «Ева», - скулит она. «Заставь пульт прийти ко мне».       Ева закатывает глаза и идет за пультом от телевизора, который лежит на кофейном столике всего в нескольких футах от Вилланель. Затем она плюхается на диван рядом с ней. Вилланель протягивает жадные руки, чтобы схватить пульт, но Ева отдергивает его. «А-а», - говорит она. «Я его взяла, а это значит, что я могу выбрать то, что мы собираемся смотреть».       «Все в порядке», - говорит Вилланель, прижимаясь ближе к Еве на диване. «Если ты выберешь что-нибудь глупое, я буду выкручивать тебе руку, пока ты не передумаешь».       Что-то в ее тоне заставляет Еву думать, что Вилланель не использует эту фразу в переносном смысле. Она направляет пульт на гигантский телевизор с плоским экраном и начинает переключать безумное количество каналов.       Тем временем на заднем плане послышалось жужжание. Ева не думает об этом, пока просматривает фильмы, доступные по запросу. Она в настроении для чего-нибудь глупого, какого-нибудь дрянного боевика, на который ей не придется обращать пристального внимания.       Затем еще один гудок, и Вилланель стонет и отрывается от дивана, чтобы встать и проверить свой телефон, который лежит на кухонном островке. Затем она испускает тихий поток ругательств по-русски, которые Еве не нужен словарь, чтобы определить как ругательства.       «Что случилось?»       «Небольшое изменение в планах», - говорит Вилланель с широкой улыбкой, которая не касается ее глаз. «Ирина сейчас придет».       «Значит, у нас не будет времени на полный фильм?»       «Поэтому тебе нужно уйти. Сейчас.» Вилланель в мгновение ока подбегает к дивану, поднимая Еву. «Она уже в пути и может быть здесь в любую минуту. Я забыла, что она хотела, чтобы я помогла ей подготовиться к собеседованиям в колледже.»       «Эм, хорошо», - говорит Ева, шаря вокруг. «Где я оставила свою сумку?»       В следующее мгновение Вилланель уже сует Еве в руки сумочку. Ева никогда не видела Вилланель такой живой, такой решительной. Внезапно, когда их может обнаружить ее семья, она вся в действии.       «А как насчет моей одежды, я имею в виду, мокрой?» - говорит Ева. «Она все еще в твоей машине».       «Я верну её тебе в другой раз», - говорит Вилланель. «Вызови Uber. Один из самых милых. Я верну тебе деньги.» Она подталкивает Еву к двери, затем, когда та открывает ее, выпаливает: «В другой раз, хорошо?»       «Все в порядке», - настаивает Ева.       «Действительно?»       «Действительно.»       Когда Ева выходит в коридор и останавливается, чтобы в последний раз оглянуться на Вилланель, воздух снова кажется густым, но вместо пара между ними повисает напряжение, ожидание.       Это не должно казаться странным. Это то, что происходит после случайной связи. Один идет домой.       «Ну,» - заикается Ева. «Пока.»       Она поворачивается и начинает спускаться по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, прежде чем успевает задуматься о том, стоило ли ей чмокнуть её в щеку на прощание. Нет, верно? Это вопрос отношений. Она определенно приняла правильное решение.       В квартале от дома Ева подумывает о том, чтобы воспользоваться предложением Вилланель воспользоваться Uber, потому что, если она поедет домой на метро, ей придется пересаживаться на поезда, а из-за вечной застройки Зеленой линии и пересадки на маршрутные автобусы, будет темно, прежде чем она доберется до дома.       Но что-то в том, чтобы позволить Вилланель заплатить за ее поездку домой, кажется неправильным. Слишком похоже на секс на одну ночь. И то, что происходит между ней и Вилланель, это не роман на одну ночь. Но и это не что-то большее.       Пока Ева проводит пальцем по своей карточке Чарли и протискивается через турникет, она отбрасывает этот вопрос подальше. Ради всего святого, она не специалист по систематике. Ей не нужно классифицировать и навешивать ярлыки на все с навязчивой точностью.       Но когда она сходит с платформы на отходящий поезд, тихий ворчливый голос в ее голове не утихает.       Если бы она только знала, как это назвать, что бы это ни было, тогда, возможно, она бы тоже знала, как к этому относиться.