Представь, я и ты (и наши родители)

Слава всем богам на свете, наконец-то суббота. Ева только что закончила свою первую полную неделю на новой работе, и за короткий двухмесячный перерыв в работе она забыла, как это утомительно - работать полный рабочий день. Тем более, что ее новая должность несет больше ответственности, чем когда-либо прежде. Ей следовало бы радоваться или, по крайней мере, гордиться тем, что она продвинулась так высоко – должность вице–президента в приличной фирме - это не то, на что можно чихать, - но по какой-то причине она чувствует только усталость, как будто проработала там уже год. Теперь, после недели, полной знакомств, рукопожатий, конференц-залов и кофе-брейков, Ева тащится в выходные, как выживший после кораблекрушения, выбирающийся на берег. С другой стороны, единственным плюсом изнурительной рабочей недели было то, что она занимала ее мысли. Удерживала ее от размышлений, от хождения по кругу. Удерживала ее от мечтаний о совместной жизни, которая включала бы возвращение домой и поцелуй ее возлюбленной. От мечтаний о том, каково было бы выйти вместе на публику. О том, чтобы лечь спать рядом друг с другом и не нужно ускользать утром и придумывать какой-нибудь альтернативный предлог для семьи. Идти по улице, держась за руки, и делать все сентиментальное и глупое, чего ей никогда в жизни так сильно не хотелось до сих пор. Когда она не может. И когда она прекрасно знает, что распрощается с любым остатком этой связи за меньшее количество недель, чем она может сосчитать по пальцам. Другим недостатком этого уик-энда, в частности, является то, что у Евы даже не будет свободного дня, так как ее заставили пойти на одну из игр Ирины по софтболу с семьей. Во всяком случае, с большей частью семьи – Кэролин отправилась на какой-то “лидерский тимбилдинг”, по крайней мере, так она утверждает. Официальная версия гласит, что она уволилась с разведывательной работы уже шесть лет, с тех пор как вернулась в США, но ни для кого не секрет, что она все еще работает на них в каком-то качестве. Она имеет тенденцию исчезать на несколько дней или недель под таинственными предлогами. Ева и Кенни не смогли точно определить где она сейчас работает – ФБР, ЦРУ? Что-то вроде интерпола? И они хихикают каждый раз, когда она прощается с ними, придумывая новое алиби. Тем временем, когда Ева сидит на пассажирском сиденье с Константином, который везет их в опрятную школу-интернат Ирины к западу от Бостона, она достает свой телефон и отправляет сообщение своему любимому сотруднику разведки. Чат с Биллом Паргрейвом Ева: Мне снова нужна помощь с палочкой Хитачи Ева: Как у тебя с диагностикой механических проблем? Билл: Ради Бога, ты можешь говорить нормально? Я не понимаю твоих метафор Ева: Это слишком опасно! Билл: Кенни уже поймал тебя, не так ли? Билл: Кто еще, вероятно, увидит твой телефон? Ева: Никогда не знаешь, Кэролин может подглядывать за моими сообщениями Билл: Я обещаю тебе, что у американской разведки есть более важные причины для беспокойства, чем твоя личная драма Ева: Ты уверен? Билл: Справедливо, но если они хотят подглядывать за случайными сексуальными историями, то есть истории и похуже твоей Ева: Тьфу Ева: Я говорила тебе, что трахнула ее страпоном? Билл: Ты этого не сделала! Билл: Я переполнен гордостью! Ева: Не недооценивай меня снова! Билл: Звучит заманчиво Билл: Тогда в чем проблема? Ева: Что бы ты сказал кому-то, у кого, возможно, развивается своего рода влюбленность в упомянутую палочку хитачи? Билл: Я бы посоветовал поискать хорошего психотерапевта Ева: БИЛЛ Билл: Но если бы у кого-то появились чувства к человеку, с которым она спит, я бы сказал, что это совершенно нормально. Даже агрессивно. Ева: Че в нашей ситуации!! Ева: Что, черт возьми, я должна делать? Билл: Используй какую-нибудь комбинацию слов и действий, чтобы выразить, что ты чувствуешь? Ева: ха-ха. Ева: Пусть запись покажет, что твое легкомыслие не оценено по достоинству Ева: Это РЕАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА Билл: Я не знаю, что тебе сказать, так как ты все равно никогда не следуешь моим советам Билл: Она чувствует то же самое? Ева: В том-то и дело, что я не могу сказать Ева: Что ты думаешь? Билл: Я никогда не видел вас двоих вместе, за исключением того единственного раза на вечеринке, так что я не знаю, что тебе сказать Ева смотрит на последнее сообщение Билла. Он прав. Ей определенно нужна вторая точка зрения, но с кем еще она могла бы поговорить? Когда они наконец добираются до школы Ирины, они несколько минут ездят кругами по длинной череде крошечных дорог кампуса, пока, наконец, не находят парковку у поля для софтбола. Кампус раскинулся, зеленый и пышный, красивее, чем в большинстве университетских городков. Ева борется с желанием по-волчьи свистнуть на все ультрасовременные здания, во все окна. Когда они добираются до поля, то обнаруживают, что Вилланель и Елена уже ждут их на трибунах. Вилланель взволнованно машет рукой – она одета в костюм веера в цветах школы Ирины. “Вперед, рыси!” - кричит она в знак приветствия. Ева тащится на верхний уровень, каждый ее шаг отдается глухим лязгом по металлическим ступеням. Вилланель оглядывает ее с ног до головы, когда плюхается рядом с ней на трибуны. «Разве ты не взволнована?» Ева отвечает уклончивым ворчанием. «Почему ты такая капризная?» «Трудно привыкнуть ко всему на работе», - говорит Ева. «Забудь о работе», - говорит Вилланель. «Прямо сейчас очень важно увидеть, какая группа подростков атлетически превосходит другую». Ева хихикает, а затем Вилланель наклоняется к ее уху, чтобы добавить: «Потом мы сможем проверить наш собственный атлетизм». В то время как эта мысль заставляет Еву трепетать, толпа начинает аплодировать, когда подростки выходят на поле. Вилланель орет что-то громкое и яростное по-русски, когда Ирина впервые появляется в поле зрения. Ирина разражается смехом, в то время как Константин бросает на нее неодобрительный взгляд. Когда Вилланель снова садится, Ева шепчет: «Что ты сказала?» «Я сказала ей, чтобы поле покраснело от их внутренностей». Ева пристально смотрит. «Просто шучу. Я сказала: «Пусть твоя семья гордится тобой». «Ты действительно это сказала?» «Тебе просто придется поверить мне на слово». Вилланель поднимает брови и снова начинает хлопать в ладоши и кричать. Как бы ни было приятно видеть, что она поддерживает свою сестру, Ева просто не может сравниться с уровнем энтузиазма Вилланель по поводу игры в софтбол в старшей школе, поэтому она оставляет ее и Константина специально подбадривать и отодвигается на несколько футов от скамейки, чтобы поболтать с Еленой и Кенни. «Рада видеть тебя снова», - говорит она, улыбаясь Елене. «Взаимно», - говорит Елена. «Как дела у тебя с миссис?» В тот же момент Ева и Кенни оба рявкают: «Не называй ее так!» Елена нервно смеется. «Я знаю, почему он так переживает по этому поводу, но почему ты? Я хочу чай.» «Чай?» «Историю. Подробности. Мне это нужно», - умоляет Елена. «Все мои друзья такие скучные. Я изголодалась по драме». «Ну...» Ева начинает. Тогда она понимает: это прекрасная возможность. Вот человек, который не только желает, но и умоляет рассказать больше о ситуации Евы и Вилланель. Идеальная звуковая панель. Плюс, Елена явно разбирается в отношениях, учитывая, что она заметила искру между Евой и Вилланель раньше, чем кто-либо другой узнал. «Полагаю, я могла бы рассказать тебе немного». «Я пойду посижу вон там», - говорит Кенни, вскакивая со своего места. «Подальше от этого». Елена хохочет, когда Кенни пробегает мимо них двоих, чтобы сесть рядом с Вилланель и Константином. «Он лучший», - вздыхает она. «Вы двое, кажется, действительно счастливы вместе». «Это странно, не так ли?» Елена усмехается. «Каким-то образом я наткнулась на стабильные, здоровые отношения. А теперь давай поговорим о твоем безумном, опрометчивом увлечении.» Ева берет себя в руки. «С чего мне вообще начать?» «Я хочу знать все подробности. Как давно вы двое встречаетесь?» «Мы не встречаемся!» - шипит Ева, придвигаясь ближе, чтобы они могли говорить на меньшей громкости. «Мы просто...» «Друзья с привилегиями?» Елена предлагает. «Я даже не знаю, подходит ли слово «друзья».» «Но ведь есть ‘преимущества’, верно?» «В этом смысле, да». Елена на мгновение задумывается, затем предлагает: «Приятельский секс?» «Это ближе», - признает Ева. «Но это не совсем покрывает проблему». «О боже, я вижу, что происходит», - говорит Елена, широко раскрыв глаза от осознания. «Ты хочешь большего, но ты ей не сказала». «Что?» - язык Евы заплетается. Она несколько раз открывает и закрывает рот для пробы, прежде чем сможет сказать: «С чего ты это взяла?» «Реальный вопрос в том, почему никто другой в вашей семье этого не видел», - говорит Елена, самодовольная, как жук. «Это написано у тебя на лице». «Я...» - заикается Ева. «Я...» «Она чувствует то же самое?» «Я не знаю!» - выпаливает Ева, наконец завершая мысль. «Честно говоря, это очень сбивает с толку. Иногда кажется, что она ко мне что-то всё-таки чувствует.» В голове Евы прокручивается альбом воспоминаний: “Останься”. “Кем это делает нас?” “Живи со мной”. Ева трясет головой, чтобы прояснить ее. «Но в других случаях она такая невозмутимая». Елена поднимает бровь. «Примеры, любовь моя». «Эм.» Ева пытается придумать, с чего начать. «Она тусовалась со мной в мой день рождения. Планировала целый день и не приняла бы ”нет" в качестве ответа.» «Очень многообещающе». «Но она также постоянно ворчит на меня за самые глупые вещи. Как покупки в Target. Что не так с Target?» «Некоторые люди такие», - говорит Елена. «Резки с людьми, которые им нравятся». «А некоторые нет», - возражает Ева. «Она - загадка. Бывают моменты, когда она самая прямолинейная из всех прямолинейных, но иногда кажется, что она хочет что-то сказать, но...» Ева замолкает, когда смотрит на Вилланель. Она трясет кулаком в воздухе, подбадривая Константина. Выйдя на поле, Ирина ловит муху. Вилланель вскакивает со своего места, подбадривая и выкрикивая страстную смесь английского и русского языков. Голос Елены возвращает Еву к реальности. «Ты могла бы просто спросить ее». «Ха!» Ева фыркает. «Хорошо, тогда...» «Я предпочитаю собирать разведданные, прежде чем делать ход». «Это у вас семейное, я вижу». «Кроме того, - говорит Ева, - в конце концов, это не имеет значения, не так ли? Даже если она действительно испытывает подобные чувства, мы ничего не можем с этим поделать» «Если ты пессимистка». «Я не пессимистка», - говорит Ева. «Я имею в виду, что так оно и есть, но в данном случае я реалистка. Через два месяца наши родители женятся. Если это волшебным образом не изменится, это серьезно подорвет шансы на что-то реальное между нами». «И она не делала никаких заявлений о будущем?» Спрашивает Елена. «Кроме окончания нашего соглашения, нет», - говорит Ева. «На самом деле...» «Что?» «Она попросила меня жить с ней». «Что?» Елена ахает. «Вот твой ответ!» «Нет, ты все же этого не понимаешь. Вот какая она есть. Она такая странная. Она сказала это так, как будто в этом не было ничего особенного; это не было чем-то интимным». Елена закатывает глаза. «Если ты собираешься упрямиться по этому поводу, я сама соберу для тебя кое-какую ”информацию".» Прежде чем Ева успевает возразить, Елена кричит: «Эй! Вилланель!» Вилланель резко поворачивает голову. «Да?» «Я бы хотела узнать тебя немного больше. Хочешь поболтать?» Вилланель, прищурившись, смотрит на поле. «Еще шесть отбивающих до Ирины. Конечно, я могу поболтать.» Елена широко улыбается. «Ты приведешь кого-нибудь на свадьбу?» Еве хочется обхватить голову руками. Елена чокнутая? Неужели утонченность мертва? Но Вилланель, похоже, не беспокоит назойливый вопрос. «Нет», - отвечает она. «Почему ты спрашиваешь?» «Просто пытаюсь представить себе семейную фотосессию», - весело отвечает Елена. «Если я буду в паре с Кенни, а также с женихом и невестой… Интересно, будешь ли ты с кем-нибудь в паре.» «С моей сестрой, я полагаю», - говорит Вилланель. Оставляя Еву, как обычно, лишней. Ева жалеет, что не захватила с собой перекусить, чтобы снять стресс. «Так ты ни с кем не встречаешься?» Елена подталкивает. Хотя половина Евы хочет отключиться из-за стресса, другая половина воспряла духом. Вилланель не знает, что Елена знает правду о них двоих. Вкус ее лжи мог бы многое раскрыть. Вилланель не задумывается, прежде чем ответить: «На самом деле я не отношусь к типу отношений». «Почему это?» Вилланель пожимает плечами. «Если я хочу с кем-то переспать, я сплю с ним. Если я хочу пойти с ним на ужин, я иду с ним на ужин. Если я хочу жить с ним, я живу с ним». Вот оно. Кристаллизация всех сомнений Евы. Если Вилланель действительно хотела чего-то большего… Испытывала ли она к Еве какие-либо чувства, помимо физического влечения… Она бы уже сказала Еве. Она этого не сделала. Вот и ответ. Прежде чем Елена может продолжить допрос, Вилланель переключается на действия на поле и кричит: «Ты что, слепая? Это было безопасно!» И она снова ушла. Ева поворачивается к Елене: «Это бессмысленно, понимаешь?» «Она крепкий орешек, надо отдать тебе должное», - бормочет Елена. «Но я полна решимости разобраться с этим так или иначе. Вы переписываетесь?» «Конечно, мы переписываемся». «Дай», - командует Елена, поэтому Ева разблокирует свой телефон и передает его Елене. Большой палец Елены начинает яростно водить по экрану – она прокручивает все назад, к самому началу. Желудок Евы переворачивается, и она знает, что не может сидеть здесь и наблюдать за реакцией Елены на чтение каждого сообщения, поэтому она извиняется и убегает к проходу, спускаясь с трибун. Она выходит на парковку подышать свежим воздухом. Это безумие. Это все безумие. Она не должна нервничать из-за мнения Елены о чувствах Вилланель, она вообще не должна нервничать из-за чувств Вилланель. Во-первых, у нее не должно быть своих собственных чувств. Она должна быть занята тем, что пропускает их через измельчитель подавления, измельчая их в крошечные частицы пыли чувств, которые она может выдыхать понемногу, пока ее тело не станет чистым, больше не склеенным всей этой болью. Ее грудь сжимается. Она не может сделать достаточно глубоких вдохов. Приступ паники? Это он? Симптомы совпадают с тем, что она слышала. Нет, этого не может быть, потому что насколько чертовски глупо было бы впасть в панику на школьном матче по софтболу из-за того, что ее будущей сводной сестре может не понравиться ее ответная реакция? Ева распускает волосы, проводит по ним пальцами. Почему воздух такой разреженный, как будто она находится на большой высоте и ей не хватает кислорода? «Вы в порядке?» Неряшливый мужчина в пуховике и кепке дальнобойщика бросает окурок на землю, топчет его, затем с беспокойством смотрит на Еву. «Я, эм», - начинает Ева. Слова. Что такое слова? Как можно нормально общаться с другим человеком? Ладно, Ева, составь предложение. Подлежащее, сказуемое, ты можешь это сделать. Она пытается снова. «Могу я поджечь одну?» Водитель грузовика достает пачку из жилетного кармана, затем предлагает Еве сигарету и свою зажигалку. Ева делает долгую затяжку. Она не курила со времен колледжа (ладно, за исключением одного или двух раз – ночь, когда она ушла от Нико, была последней ошибкой), но, черт возьми, если это не помогает ей дышать легче в этот момент. «Спасибо», - бормочет она, возвращая зажигалку. Мужчина закуривает себе еще одну, затем кладет зажигалку в карман и задумчиво смотрит на парковку. «Твой ребенок в "Бобкэтс”?» «Боже, нет», - смеется Ева. «Это ребенок жениха моей матери. Ты?» «Близнецы», - говорит мужчина. «Питчер и кэтчер». Ева начинает смеяться так сильно, что чуть не задыхается. Мужчина поворачивается и свирепо смотрит на нее. «Что тут смешного?» «Я не», - начинает Ева. «Я не знаю, как это объяснить… Эм...» «Я прикалываюсь», - смеется он. «Это смешно». Они болтают еще несколько минут, пока Ева не докуривает свою сигарету. Мужчина (Марк, как она узнала) предлагает ей другую, но она отказывается. К ней вернулась способность дышать, и идея вернуться на трибуны снова кажется непостижимой. Однако паника была неприятной. Ева не хочет туда возвращаться. Она решает двигаться дальше. Возможно, это действительно так просто. Каким-то образом этот единственный перекур изменил все ее мировоззрение: эта влюбленность, или как она там называется, в Вилланель была обречена с самого начала. Психотерапевт, вероятно, расспросил бы Еву о ее склонности искать обреченные отношения в первую очередь, но сейчас она не хочет распаковывать это. Однако она, наконец, верит, что у нее есть силы отпустить это. Наверное, они все еще могут трахаться. Возможно, потребуется перерыв, пока Ева избавится от последних переживаний, но она оптимистично настроена на то, что через неделю или около того сможет снова заняться приятным сексом без обязательств. Она еще раз благодарит Марка и начинает возвращаться к игре, но застывает как вкопанная. Вилланель идет к ней, только она еще не видит Еву, она слишком поглощена своим телефоном. Подождите, не ее телефоном – это телефон Евы. «Что ты делаешь?» Вилланель поднимает глаза. «О, привет, Ева». «Почему ты не смотришь игру?» «Я собиралась спросить тебя о том же самом». «Почему у тебя мой телефон?» «Елена пошла в туалет и оставила его лежать там на сиденье. Я не хотела, чтобы кто-нибудь его украл», - говорит Вилланель, все еще косясь на экран. «Почему ты получаешь так много таргетированной рекламы вибраторов?» Точки соединяются в мозгу Евы. «Могу я получить его обратно?» «Разве я не удовлетворяю тебя, Ева?» Вилланель говорит смертельно серьезно. «Ты должна сообщать о таких вещах. Не нужно стесняться.» Она протягивает руку, чтобы игриво погладить Еву по щеке, но Ева протягивает руку ладонью вверх. «Отдай его обратно». На этот раз Вилланель слышит отчаяние в тоне Евы, и ее лицо темнеет от подозрения. «Почему?» «Просто мне он нужен». «Что не так? Здесь есть что-то, что ты не хочешь, чтобы я видела? Непристойные картинки?» «Нет, просто отдай его» «Тогда сообщения?» Вилланель усмехается. Ева делает выпад, чтобы схватить телефон, но Вилланель вырывает его из ее досягаемости. «Ты что, обманываешь меня? Ты же знаешь, мы никогда не говорили, что мы эксклюзивные». «Я не обманываю тебя». «На самом деле, это было бы довольно горячо», - усмехается Вилланель, затем снова обращает свое внимание на экран, открывая сообщения Евы. Ева делает последний отчаянный рывок, который Вилланель легко отклоняет, когда она нажимает на экран, чтобы открыть поток сообщений. «Волшебная палочка Хитачи?» - смеется она. «Теперь я получаю рекламу...» Затем она замолкает. Сердце Евы бешено колотится, а в ушах становится жарко. Зрачки Вилланель бегают взад-вперед, пока она читает поток сообщений. Ева видит точный момент, когда Вилланель читает это, по ее лицу. Удивленное, потом смущенное, потом… Темное. Нечитаемое. Вилланель нажимает кнопку блокировки и возвращает телефон Еве. «Я...» - начинает Ева. Должна ли она извиниться? Требовать ответа? Притвориться, что это была шутка? «Я не знаю, что сказать». Вилланель моргает, глаза странно расфокусированы. Затем низким, скрипучим голосом спрашивает: «Ты действительно так себя чувствуешь?» «Это не так, как я хотела передать это», - оправдывается Ева. «Но, да». Да. Это слово повисает в воздухе, как кинжал между ними. Скажи что-нибудь, приказывает себе Ева. Что угодно! Но она словно онемела. Вилланель поворачивается и начинает удаляться в направлении парковки. «Куда ты идешь?» - окликает Ева. Вилланель не останавливается, поэтому Ева бежит за ней трусцой. «Остановись. Я не это имела в виду.» Вилланель продолжает, не показывая никакого подтверждения словам Евы. «Я не… Я не должна так себя чувствовать. Я могу игнорировать это!» - окликает Ева. Но Вилланель уже добралась до своей машины. Она забирается внутрь и даже не пристегивает ремень безопасности, прежде чем завести машину и уехать. Ева несколько минут ошеломленно смотрит на пустое парковочное место. В конце концов, она слышит рев толпы, который звучит так, будто игра окончена, и ей удается дотащиться, как зомби, обратно к трибунам, где Константин, Кенни и Елена обнимают и поздравляют Ирину. Очевидно, что хозяева поля победили. «Хорошая работа», - предлагает Ева, чисто мышечная память на светскую беседу берет верх. «Извини, я пропустила конец». Ирина пожимает плечами. «В любом случае, это был скучный конец. Мы раздавили их.» Затем она оглядывается вокруг. «Где Вилланель?» Все смотрят на Еву. Она чувствует себя поставленной в неловкое положение. Почему слова сегодня являются таким вызовом? Она прочищает горло. «Она ушла». «Она сказала почему?» спрашивает Константин. «Нет.» «Почему она всегда так драматична?» Ирина скулит. «Глупо». «Я уверен, что это ерунда», - говорит Константин, хотя его усталый тон выдает его истинное мнение. «Давай поедим мороженого, а?» «Поддерживаю», - добавляет Кенни. Когда они следуют за массовым исходом к парковке, Елена отстает на несколько футов. «Почему у меня такое чувство, что что-то пошло очень не так?» Ева объясняет, что произошло, так быстро, как только может, потому что даже повторение слов заставляет что-то покалывать в уголках ее груди. «Черт», - выдыхает Елена. «Мне жаль. Мне не следовало совать свой нос в это дело.» «Это не твоя вина», - говорит Ева, качая головой. «Мне не следовало давать тебе телефон. Мне не следовало даже поднимать этот вопрос. Это глупо, глупо...» «Это не глупо», - говорит Елена. «И ты не виновата». «Верно», - бормочет Ева. «Во всем этом есть луч надежды», - говорит Елена. «По крайней мере, теперь ты знаешь, что у нее есть чувства. Ты причинила им сильную боль. Но они существуют!» Елена может быть и права, но почему-то Еве от этого не становится легче. Всю дорогу до кафе-мороженого и всю дорогу домой она не может выбросить из головы ни одного образа. Лицо Вилланель. Узнав, что у Евы есть чувства к ней. Смущенное и расстроенное. Ева ждет, когда это исчезнет. Но безуспешно.