Представь, я и ты (и наши родители)

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Ева часто возвращается к вступительной цитате из "Анны Карениной" на протяжении всей своей жизни. Когда она впервые прочитала книгу в колледже, она сочла ее подходящей оценкой своей собственной семейной жизни, и в то время когда некоторые из ее сверстников ненавидели свои семьи с такой же силой, всё же ни у кого не было семейной драмы, подобной ее. За последние два дня, с тех пор как она призналась во взаимных “чувствах” к Вилланелль, она еще раз обратилась к этой цитате, хотя теперь ей хочется немного пересмотреть слова мистера Толстого, чтобы они соответствовали ее нынешней ситуации: Все счастливые отношения похожи друг на друга, каждые несчастливые отношения несчастливы по-своему. Справедливо ли называть то, что происходит между ней и Вилланель, отношениями? В самом общем смысле, очевидно – любая связь между двумя людьми любого характера является “отношениями”, но в разговорном смысле, который подразумевает романтику, зрелость, некоторый уровень формальных обязательств, применимо ли это? Или “интрижка” , “роман” все еще были бы более подходящими ярлыками? В конце концов, “отношения” тоже подразумевают какое-то будущее. Некое общее соглашение инвестировать в облигацию и попытаться продлить ее на неопределенный срок. Здесь это, конечно, не так. Будущее - это темное, беспорядочное, туманное, по крайней мере, до дня свадьбы. Третье июня стоит как маяк, сияющий и ясный. Конец дороги. Посторонним вход воспрещен. Как ни странно, Ева скучает по тем дням, когда все, что она делала, это размышляла о том, может ли Вилланель чувствовать то же самое, что и она. Когда она была полностью поглощена жаждой, чтобы ее большее, чем просто сексуальное влечение, было взаимным. Потому что это было в некотором смысле предпочтительнее новой дилеммы, стоявшей перед ней: что, черт возьми, вы называете отношениями с заранее определенным сроком? Как вы позволяете чувствам расти, когда знаете, что через семь недель они должны быть срублены и выброшены в мусорное ведро? “Несчастны по-своему” - это преуменьшение, Ева каким-то образом наткнулась на самый однозначно обреченный роман всех времен. Но, даже остановившись на обобщающем термине “отношения”, справедливо ли называть их “несчастливыми”? Как бы ей не следовало этого делать, как бы это ни было неразумно и откровенно опасно, Ева счастлива. Счастливее, чем она имеет право быть. Возможно, самой счастливой она была за последние годы, когда была с Вилланель. Но она не может этого показать. У Евы черный пояс по подавлению чувств, но обычно она подавляет гнев, вину или стыд, ей совершенно чуждо прятать счастье. Таким образом, еще один пересмотр: Все счастливые отношения по-своему испорчены. По крайней мере, это относится к счастливым отношениям в жизни Евы. Извини, Толстой. Возможно, это вредно для здоровья, когда каждая унция счастья, которое приносят эти отношения, сопровождается фунтом ненависти к себе, но, с другой стороны, Вилланель уже оказывает положительное влияние, заставляя Еву бросить еще одну вредную привычку. В тот же вечер после ужина с семьей, когда они встретились час спустя в квартире Вилланель, она сразу же украла сумочку Евы, нашла полупустую пачку сигарет и выбросила их в мусорное ведро. «эй!» Ева запротестовала. «Ты не можешь ожидать, что я сразу брошу. Тут есть определенный процесс». Вилланель в ответ обвила руками талию Евы и притянула ее к себе. «Помнишь, как хорошо я целуюсь?» Она наклонилась ближе, ее нос коснулся носа Евы. «Ты никогда больше не испытаешь этого, если возьмешь еще одну сигарету». Она привела довольно убедительные доводы. Тем не менее, Ева начинает остро переживать ломку в течение следующих нескольких дней: от никотина и поцелуев Вилланель. Симптомы не такие сильные, как когда она бросила курить в первый раз, после колледжа, но все равно: головные боли, раздражительность, рассредоточенность «Хочешь яичницу?» Ева моргает, возвращаясь к реальности. Сегодня утро вторника. Она только что оделась для работы. Сумка перекинута через плечо, ключи в руке, она стоит у подножия лестницы, готовая уйти, но голос Кэролин остановил ее, когда она спонтанно и необычно предложила позавтракать. «Конечно», - говорит Ева. Она планировала перекусить бутербродом в кафе "Данкин" через дорогу от работы, но не потому, что у нее мало времени, а скорее из-за нехватки энергии. Она оставалась у Вилланель до двух часов ночи, и ее организм не так хорошо переносит подобные поздние ночи, как раньше. Тем не менее, она по-прежнему без труда просыпалась по будильнику в шесть тридцать. Постоянная необходимость приглядывать за своей спиной заставляет ее в эти дни спать чутко. Ева садится за кухонный стол, пока Кэролин накладывает ей на тарелку яичницу-болтунью. «С чего вдруг такое желание готовить?» - спрашивает Ева. Она хорошо знает, что Кэролин терпеть не может яйца. «Я подумала, что Кенни, возможно, захочет немного, когда проснется». «Кенни здесь нет. Он провел ночь у Елены. Он тебе не сказал?» В последнее время Кенни проводит много ночей у Елены. На самом деле, именно по этой причине Ева осторожно возвращается домой после своих ночей с Вилланель – последнее, что ей нужно, это чтобы у родителей возникли подозрения, что и Кенни, и Ева отсутствуют по одним и тем же причинам. «В таком случае, ешь». Кэролин вываливает всю яичницу-болтунью на тарелку Евы. «Похоже, он довольно хорошо ладит с Еленой». «Да», - говорит Ева, ковыряясь в большой куче яиц перед ней. Она зачерпнет немного в контейнер на завтра. «Ты встречалась с кем-нибудь с тех пор, как я спрашивала в последний раз?» Ева чуть не подавилась яичницей. Кэролин знает? Ее невинный вопрос вызывает у Евы приступ страха. Было ли это тем, что произошло под обеденным столом, могла ли она сказать? Нет, абсолютно нет, в этом случае она ни за что не была бы так спокойна. Может быть, в раздевалке? Ева думала, что весь ряд примерочных был пуст, кроме нее и Вилланель, но возможно Кэролин пряталась в конце ряда и подслушивала их? Яйцо словно камень встает у нее в горле, но она проглатывает его с большим усилием. «Эм?» «Я не ожидала, что этот вопрос заслуживает глубокого обдумывания, но, во что бы то ни стало, не торопись». Кэролин берет со стойки свою чашку чая и, ожидая, начинает помешивать чайной ложечкой. Ева кашляет и прочищает горло. Сохраняйте спокойствие, не предполагайте худшего. «Мне просто интересно, что вызвало этот вопрос». Кэролин берет ложку и безмятежно помешивает чай. «Я только что встретила совершенно замечательного, совершенно приемлемого молодого человека. Племянник моего коллеги. Только переехал сюда в прошлом году, но, возможно, хочет остепениться.» «Это мило», - говорит Ева. Возможно, Кэролин все-таки не знает. Возможно, это просто еще один стандартный раунд чувства вины единственной дочери. «Поэтому я назначила свидание для вас двоих». «Прости?» «Сегодня вечером». Кэролин берет свой чай и делает большой глоток. «Не надевай водолазку, приложи немного усилий». «Ты назначила мне свидание вслепую?» Ева требует. «Ты с ума сошла?» «Я вполне в своем уме. Конечно, сначала я попросила фотографию. Он выше среднего по части внешности», - уверяет ее Кэролин. Ева кладет вилку на стол. «Ты не подумала, может быть, тебе стоит спросить меня, заинтересована ли я, прежде чем начинать это?» «А почему бы и нет? Ты ни с кем не встречаешься. Он хорош собой и хорошо образован. Ты не становишься моложе.» Ева впивается ногтями в ладонь, заставляя себя глубоко вздохнуть, прежде чем сказать что-то, о чем потом пожалеет. Но прежде чем она успевает придумать неагрессивный ответ, Кэролин опережает ее. «Я не продавала твою руку в браке, Ева. Это один ужин. Это не предполагает никаких ожиданий, кроме, самое большее, двух часов времени, когда ты будешь вести приятную беседу и наслаждаться бесплатной едой. То, что большинство людей делают постоянно, просто чтобы открыться возможности приятного сюрприза и позитивной связи. Однако, если для тебя это слишком ужасная перспектива, я могу расторгнуть соглашение и соответственно потерять социальный кредит у моего коллеги. Что мне сделать?» Ева инстинктивно лезет в сумочку за сигаретой. Когда ее рука не сжимает ничего, кроме нескольких рассыпанных чеков и тампона, она вспоминает. «Пришли мне подробности», - вздыхает она, затем встает и вываливает остатки яичницы-болтуньи в контейнер Tupperware, запихивая их в холодильник. Кенни может забрать её позже. В конце концов, она остановится в Данкине, сразу после того, как купит несколько никотиновых пластырей. После долгого, скучного рабочего дня, который тянется как патока, Ева, наконец, выключает компьютер в своем офисе, хватает свою сумку и направляется по коридору в ванную. Как бы она ни боялась натянутых улыбок и светской беседы, она должна признать, что изысканный ужин в сопровождении еще более изысканной бутылки вина звучит сейчас невероятно привлекательно. Она переодевается в кабинке, радуясь, что все остальные убрались, так что никто не услышит, как ее проклятия эхом отражаются от кафельных стен, когда она ударяется локтями о стены. Она появляется, одетая, но не застегнутая до конца, и раскладывает на раковине свои приготовления к свиданию. Она смахивает дорожный дезодорант подмышками, затем выуживает из сумочки пару золотых сережек, которые принесла с собой, случайно уронив одну в раковину, где, слава Богу, она прилегает к сливу, но не выскальзывает. Пока она пытается закрепить серьгу, звонит ее телефон. Она роется в своей сумке, чтобы посмотреть, кто звонит. Если бы это был кто-то другой, она бы отправила его на голосовую почту. После того, как она тоже чуть не уронила телефон, ей удается зажать его между ухом и плечом, и она отвечает певучим голосом. «Привет, Вилл». «Что не так?» «Ничего», - весело говорит Ева, открывая коробку в своей сумочке, чтобы вытащить новый никотиновый пластырь. «Ты говоришь так, словно играешь в мюзикле. Ты кого-нибудь убила?» «Нет», - отвечает Ева. «Но я могу убить свою мать. Она свела меня с мужчиной.» «Мужчиной?» Вилланель повторяет. «Чтобы подстричь газон или починить твою машину?» «Чтобы пойти на свидание. Сегодня вечером.» Вилланель медлит с ответом. «Что ты ей сказала?» «Я не могла сказать ”нет", это было бы слишком подозрительно". Ева отбрасывает пластыри и дезодорант, вместо этого хватая румяна и губную помаду. «Плюс она провела меня через классический пассивно-агрессивный механизм подавления чувства вины. Ты бы видела ее в действии. Она мастер.» «Итак, ты идешь на свидание. Сегодня вечером. С мужчиной.» Тон Вилланель спокоен, но не счастлив. «Да, мы так решили». «Что на тебе надето?» - внезапно спрашивает Вилланель. «Только не водолазка». «Почему все... тьфу», – стонет Ева. «Я пришлю тебе фотографию». Ева переводит звонок на громкую связь, затем корчит смешную рожицу и делает быстрое селфи при плохом флуоресцентном освещении, демонстрируя выбранную ею комбинацию шелковых пуговиц и брюк с высокой талией, чуть более повседневный и забавный вариант по сравнению с ее рабочей одеждой. Она отправляет фотографию, затем кладет телефон на раковину, пока открывает румяна и внимательно рассматривает себя в зеркале. Несколько секунд спустя громкий выдох Вилланель подтверждает, что она видела картинку. «Я должна позволить тебе уйти, чтобы встретиться с каким-то там мужчиной? Он немедленно набросится на тебя.» «О боже мой, ты ревнуешь?» Тихое дыхание Вилланель дает Еве все ответы, в которых она нуждается. «Не о чем беспокоиться», - смеется Ева, снимая колпачок с губной помады. «Я не хочу этого делать, это обязательство. Я посижу до конца, поболтаю о пустяках и уйду, как только смогу.» «Верно», - хладнокровно отвечает Вилланель. «Это глупое свидание вслепую», - успокаивает ее Ева. «Все идет по плану. Это не похоже на… то, что у нас есть.» Она запинается, так как понимает, что у нее все еще нет подходящих слов для того, что существует между ней и Вилланель. Разговор, который должен состояться в какой-то момент, но которого она предпочла бы не заводить, пока пытается подправить макияж перед потрескавшимся зеркалом в ванной на работе. Она поджимает губы, чтобы выровнять помаду, затем добавляет: «И как только пройдет социально приемлемое количество времени, я вежливо попрошу счет и вернусь к тебе. Хорошо?» «Хорошо», - говорит Вилланель. Она вешает трубку прежде, чем Ева успевает попрощаться. Мужчина, который встречает Еву прямо у входа в ее офис, одет строго, в синий пиджак поверх накрахмаленной белой рубашки. Его блестящие, пышные волосы выглядят мягкими, как задница кролика. Его имя, как он ловко предлагает с помощью рукопожатия, полученного в Оксфорде - Хьюго Тернер. «А ты Ева, и мне очень приятно», - добавляет он, прежде чем Ева успевает представиться. Карикатурно-рыцарским жестом он открывает пассажирскую дверь своего BMW для Евы, затем обходит его и везет их в выбранный им ресторан морепродуктов, одобренный Zagat. Первые несколько минут они изучают меню в приятной тишине. Хьюго заказывает бутылку Совиньон Блан, пока Ева просматривает свежие предложения. Когда официант возвращается, Ева заказывает нантакетскую голубую рыбу, а Хьюго выбирает рибай. «Не хочу показаться странной, - начинает она, хватаясь за крошку, с которой начинается разговор, - но если ты хотел стейк, почему предложил ресторан морепродуктов?» «Я думал, люди из Бостона любят морепродукты», - предполагает Хьюго с дьявольской ухмылкой. «Тогда разве тебе не следовало заказать рыбу с жареным картофелем?» «Туше», - хихикает Хьюго. Ева быстро осушает свой первый бокал вина, а Хьюго наливает еще один. С ним на удивление легко разговаривать. Ему даже удается сделать обязательную светскую беседу менее резкой, чем обычно, когда он потчует Еву страшными историями о самых несносных парах, которым он продал дома за год работы в США. Когда он спрашивает о ее работе, Ева пытается придумать несколько таких же занимательных историй из маркетинговых исследований, но лучшее, что она может сделать, это рассказать ему о продолжающейся войне между отделами по поводу размещения основных элементов при обмене документами между офисами: горизонтально или диагонально? Хьюго издает снисходительный смешок и героически переводит разговор на более интересную тему, рассказывая о концерте, который он недавно посетил со своими друзьями. Если Ева позволяет себе выплыть из своих истинных обстоятельств – забывает, как Кэролин назначила это свидание, как она выходит замуж, и забывает Вилланель, – она ловит себя на том, что на короткое время действительно наслаждается свиданием. Самое большее, несколько секунд, пока она не вспомнит о своей реальности и инстинктивно не почесывает никотиновый пластырь на бицепсе, затем делает еще один глоток вина. «Этот стейк чертовски вкусный», - бормочет Хьюго с набитым ртом. «По-моему, они должны выбросить рыбу и пойти в полноценный стейк-хаус». «Дай мне немного», - требует Ева. Хьюго качает головой, отправляя в рот еще один кусочек. «Давай же! Я дам тебе попробовать рыбу.» «Ни за что», - отвечает Хьюго. «Я не позволю ни единому кусочку этого вырваться из моего желудка. Это слишком хорошо.» «Уважение», - смеется Ева. «Ты знаешь, Хьюго? Думаю, я должна перед тобой извиниться.» «о?» «Правда в том, что я пришла сегодня вечером только потому, что моя мать подставила меня и втянула в это. Я действительно боялась этого. Типа, страх вышибить мне мозги. Но это оказывается веселее, чем я думала». Ева тянется за бутылкой вина, чтобы наполнить свой бокал, и обнаруживает, что он невероятно легкий в ее руках – он пуст. Взгляд Хьюго скользит к его собственному бокалу, все еще наполовину полному после первой порции. Ева делает вид, что не замечает его внимания, и машет официанту через комнату. Она заказывает еще одну бутылку, не спрашивая карту вин – она говорит официанту принести лучшее рекомендованное красное. «Не волнуйся», - уверяет она Хьюго, который смотрит на это, подняв брови. «Я заплачу. Я действительно зарабатываю много денег. Я скупа, но я знаю, на что потратить деньги». «Я больше беспокоюсь о твоем общем состоянии, чем о счете», - говорит он. «Какой джентльмен!» Восклицает Ева. «Итон и Оксфорд знают как правильно вас учить». Она наливает себе здоровый бокал красного и пробует. Это чудесно, опускается слишком легко. Какая бы гигантская цифра ни появилась на счете позже, оно того стоит. «До тех пор, пока ты получаешь удовольствие», - говорит Хьюго. Он тоже знает, когда нужно отступить. Редкая черта характера. «Я». Еве вдруг очень сильно захотелось, чтобы она могла принять это свидание вслепую за чистую монету. «Тогда почему мне кажется, что ты пытаешься отключиться еще до того, как мы закончим трапезу?» «Мне жаль», - вздыхает Ева. «Это отстой. Ты действительно заслуживаешь лучшего свидания, чем я.» «Я думаю, что ты - супер», - говорит Хьюго. «И я бы с удовольствием отвез тебя домой, если бы у меня не было сомнений по поводу твоего душевного состояния прямо сейчас». «Нет, ты действительно заслуживаешь лучшего», - говорит Ева, делая еще один глоток, чтобы успокоить нервы. «Даже в мой лучший день я не та, кто тебе нужен. Но я хочу внести ясность, это не я в своих лучших проявлениях. Обычно я... лучше, чем это. Видишь ли, моя мать, и я только что снова бросила курить, и… Я немного напряжена.» «У всех нас есть свои способы справиться», - говорит Хьюго. «Мне жаль, что я не могу быть хорошей парой для тебя, хотя ты действительно был гораздо лучшим собеседником за ужином, чем я могла ожидать», - вздыхает Ева. «Я не заставлю тебя везти меня пьную домой. Я просто возьму Uber. Моей девушке это понравится». Только тогда Ева слышит себя. Она впервые слышит, насколько она пьяна, а также то слово, которое она проговорила. «Упс», - добавляет она, как будто это междометие может действовать как функция отмены в реальной жизни. Хьюго ухмыляется и смотрит вниз на свои колени. «Я действительно должен был это предвидеть». «Нет, нет, Хьюго, прости, она не моя девушка», - выпаливает Ева. «Я имею в виду, на самом деле мы никогда так друг друга не называли. Как будто мы просто встречались, но потом недавно обнаружили, что у нас есть взаимные чувства друг к другу, но у нас еще не было этого разговора. Ты знаешь? Ты понимаешь, что я имею в виду?» «Что тебя задерживает?» Хьюго наклоняется вперед, опираясь на стол. Искренне заинтересованный. «Так много всего!» Ева громко смеется. «Это лучшие и худшие отношения, в которых я когда-либо была. Если бы у меня была хоть капля мозгов, я бы забыла о ней и была бы вся в тебе. Ты симпатичный парень.» «Спасибо тебе?» «Как раз нужное количество несносного. Умный, но не благоразумный. Возможно, мы действительно идеально подошли бы друг другу». «Если бы не твоя девушка». «Ага». «О которой ты по какой-то причине не рассказала своей матери?» «Которая прямо там!» Ева ахает. Напротив ресторана, за барной стойкой, сидит Вилланель. Все это время она была прямо на виду у Евы, но ресторан так тускло освещен, что она не замечала этого до сих пор. Она оглядывается через плечо, чтобы посмотреть прямо на Еву, и улыбается. «Прости, что?» Хьюго хмурит брови. Ева перегибается через стол, хватает Хьюго за лицо и поворачивает его так, чтобы он посмотрел на Вилланель, которая весело машет ему. «Это моя чертова подружка», - говорит Ева сквозь стиснутые зубы. «Посмотри, какая красивая». «Я вижу», - говорит Хьюго, искалеченный руками Евы, сжимающими его щеки. «Не могла бы ты, пожалуйста, отпустить?» «Извини», - говорит Ева, отпуская его и плюхаясь обратно на свое место. «Боже, я не могу поверить, что она пришла. Я сказала ей, – она повышает голос достаточно громко, чтобы Вилланель и весь ресторан услышали, – я сказала тебе, что не о чем беспокоиться, ты, ревнивая паразитка!» Вилланель отворачивается и начинает болтать с барменом. «А теперь она притворяется, что не знает меня», - смеется Ева. «Классика». «Значит, между вами двумя все достаточно серьезно?» «да? Нет?» Ева размышляет вслух. «Это опасно.» Ева откидывается на спинку стула и ковыряется в остатках своей рыбы. «Если бы у меня была хоть капля здравого смысла, я бы бросила ее и назначила тебе другое свидание». «Но из того, как ты это говоришь, я понимаю, что ты предпочитаешь жить в опасности». «Хьюго!» - восклицает Ева с нежностью, как будто он старый друг, с которым она воссоединилась. «Ты меня понял. Ты так сильно понимаешь меня после одного вечера. Вот почему у нас ничего не могло получиться». «Все в порядке. Она хорошенькая и ревнивая. Я бы тоже выбрал ее», - говорит Хьюго. «Если вы двое будете искать жилье, я дам вам свою визитку». Ева устало поднимает голову. «Ты серьезно пытаешься продать мне собственность прямо сейчас?» «Я только что испытал большое разочарование, узнав, что красивая женщина, с которой мне очень нравилось проводить время, уже занята, так что я собираюсь попытаться выйти отсюда с какой-то победой». Хьюго лезет в свой бумажник, достает визитную карточку и протягивает ее через стол. «На будущее. Если вы решите принять опасность. Или нет», - добавляет он. «Нет причин, по которым ты не можешь быть разумной и одинокой в удивительном доме». После того, как она подписывает чек – самое меньшее, что она может сделать, чтобы заплатить за ужин после того, как разочаровала Хьюго, она кладет свою кредитную карту обратно в бумажник, а рядом с ней визитную карточку Хьюго. Не успела она очаровательно неловко пожелать Хьюго спокойной ночи и перекинуть сумочку через плечо, как Вилланель оказывается рядом с ней, ведя ее за руку. «Должна ли я считать хорошим знаком то, что тебе нужно выпить две бутылки вина, чтобы пережить свидание с кем-то другим?» - шепчет она на ухо Еве, мягко направляя ее к выходу. «Я не могу поверить, что ты пришла сопровождать мое свидание». «Я пришла не за этим», - настаивает Вилланель. «Я хотела омара». Она открывает дверцу машины и помогает Еве сесть. Ева не может удержаться от хихиканья, услышав отголосок предыдущего жеста Хьюго. Вилланель странно смотрит на нее, но ничего не спрашивает, когда она садится и заводит машину. «Как ты вообще узнала, где меня найти?» - спрашивает Ева. «Когда у меня был твой телефон во время игры, я, возможно, включила возможность поделиться со мной данными о твоем местоположении». Видя потрясенный взгляд Евы, Вилланель добавляет: «Чтобы я могла спасти тебя, если ты будешь в опасности! Как сегодня вечером.» «Свидание с выпускником Оксфорда, который поразительно похож на суриката, это не опасность». Вилланель продолжает, как будто не слышала Еву. «И я знаю, как сильно ты ненавидишь пользоваться Uberом, поэтому я подумала, что могла бы лично доставить тебя обратно в целости и сохранности». Она отрывает взгляд от почти пустой дороги и украдкой бросает озорной взгляд на Еву. «У меня дома охлаждается хороший Дом Периньон, хотя, возможно, это не то, чего ты сейчас хочешь...» «Отвези меня домой», - тихо говорит Ева. «Нам не обязательно заниматься сексом», - отвечает Вилланель. «Мы можем просто пойти спать...» «Я сказала, отвези меня домой». На этот раз голос Евы тверд, когда новая ясность захлестывает ее. «Это не из-за тебя. Я поняла, что нахожусь как раз на том уровне опьянения, который необходим для разговора, который я долго откладывала, и мне нужно воспользоваться моментом». Вилланель ничего не говорит. Остальная часть поездки проходит в тишине, пока Вилланель не высаживает Еву у семейного дома. Ева входит и обнаруживает Кэролин и Константина, сидящих за кофейным столиком в гостиной и работающих над противоположными углами головоломки из пяти тысяч кусочков "Воскресный день на острове Ла-Гранд-Ятте" Сера. Кэролин поднимает глаза на звук входящей Евы. Ничего похожего на “привет”, прежде чем она спросит: «Как все прошло?» «Не говори это так». «Например, как?» - спрашивает Кэролин со своим патентованным притворным невежеством. «Как будто ты ждешь, что я скажу, что все прошло плохо, чтобы ты могла прочитать мне лекцию о том, что я недостаточно старалась, и я навсегда останусь одинокой». Константин переводит взгляд с матери на дочь. «Мне следует уйти?» «Нет», - говорит Кэролин. «Да», - говорит Ева. «Я пойду». Константин встает с усталым ворчанием, затем отступает наверх. Кэролин вздыхает и снимает очки для чтения. «Если с Хьюго ничего не вышло, это ужасный позор, но, в конце концов, так бывает на большинстве свиданий вслепую. Простая вероятность.» «Я никогда не буду достаточно хороша для тебя», - говорит Ева. «Я никогда не буду делать все правильно. Никогда не заставлю тебя гордиться.» «О боже. Боюсь, я немного отстала в этом разговоре. Что вызвало это?» «Последние тридцать семь лет», - говорит Ева. «Тридцать семь лет притворства и уклонения от темы, и ты устанавливаешь обручи, через которые я должна прыгать, а я бегаю кругами и пропускаю чертов обруч...» Кэролин морщит лоб. «Я должна признать, ты меня теряешь». «Ты можешь, блядь, хоть раз сказать, что ты имеешь в виду?» - огрызается Ева и в гневе топает ногой, сотрясая кофейный столик и разбивая несколько кусочков головоломки. Кэролин делает глубокий вдох и снова надевает очки, начиная собирать разбросанные кусочки. «Я не знаю, что ты имеешь в виду, Ева, не говоря уже о том, что, по-твоему, я имею в виду в этот момент». «Я не та дочь, которую ты хотела. И знаешь что? Я никогда не буду той дочерью, которую ты хотела. Я буду продолжать разочаровывать тебя. Я собираюсь продолжать разрушать твою идеальную британскую эстетику и вносить беспорядок в твою гребаную головоломку, потому что я такая. Это то, на что ты подписалась, став матерью». «Я пытаюсь следить», - говорит Кэролин, все время сосредотачиваясь на головоломке. «Ты полагаешь, что я нахожу тебя разочарованием, потому что ты не установила связь с племянником моего коллеги за один ужин?» «Да», - говорит Ева. «Из–за этого, и из-за Нико...» «Я ни слова не сказал о Нико». «...и Рэймонд, и то, что ты оставила меня, и все остальное, сколько я себя помню! Вот так. И мне не нужен психотерапевт, чтобы сказать мне, что я не могу изменить твое мнение, поэтому мне просто нужно принять это. И сегодня вечером я это делаю. Я большое гребаное разочарование. Засуди меня!” Торжественность пронизывает тон Кэролин, когда она говорит: «Я никогда не просила тебя измениться». «Нет, но ты совершенно ясно дала понять, что того, какая я есть, недостаточно. И самое смешное, что ты даже не знаешь самого худшего из этого». «Что бы ты ни имела в виду, я не могу помешать тебе сделать это. Ты вольна делать все, что тебе заблагорассудится.» Ева издает смешок, который, как она слышит, звучит для нее чуждо. Как смех незнакомца. «Ты понятия не имеешь, что ты сейчас говоришь». «Я, конечно, понятия не имею, о чем ты говоришь». «И ты никогда этого не делала!» Ева изображает взрыв. Снесло крышу. Кэролин встает, прямая, как шомпол. «Ты явно пьяна. Я думаю, тебе лучше пойти спать.» Она повелительно протягивает руку в сторону лестницы. «Ты говоришь мне идти в мою комнату?» Ева недоверчиво смеется. «Полагаю, что да». «Я больше не могу здесь оставаться.» Ева подтягивает ремешок своей сумочки и топает к двери. «Ева? Ты снова направляешься к Биллу?» Кэролин зовет ее вслед. «По крайней мере, купи этому человеку бутылку вина за его беспокойство» Ева захлопывает дверь, заглушая звук последней уничтожающей команды своей матери. Она понимает, что допустила просчет. Она определенно слишком пьяна, чтобы вести машину, поэтому вызовет Uber… Ковыляя через лужайку к тротуару, возясь со своим телефоном, она замечает машину с включенными фарами немного дальше по дороге. Несколько неуверенных шагов ближе, и она подтверждает - это Вилланель. Она добирается до машины, опираясь на крышу для поддержки, в то время как Вилланель опускает стекло со стороны пассажира. «Ты заблудилась?» Ева ругается. «Почему ты все еще здесь?» «Это неловко», - бормочет Вилланель. «Не может быть ничего более постыдного, чем все, что я сделала сегодня вечером». Вилланель отводит взгляд и признается: «Я ждала, когда в твоей спальне зажжется свет. Я хотела убедиться, что ты легла спать.» «Ну, я не легла», - говорит Ева и бесполезно дергает дверную ручку. «Открой её», - скулит она. «Я пытаюсь!» Вилланель отвечает. «Ты должна прекратить, прекрати тянуть её, Ева!» Ева вскидывает руки в воздух, сдаваясь, и ждет щелчка Вилланель, успешно отпирающей дверь. Затем она забирается внутрь. «Передумала?» Спрашивает Вилланель. «Да», - бормочет Ева. «Предложение все еще в силе? Чтобы остаться с тобой?» «Конечно», - говорит Вилланель. «Я не имею в виду на сегодня», - бормочет Ева. «Я тоже», - говорит Вилланель, начиная движение по тихой пригородной улице. «Мы можем открыть ”Дом Периньон" завтра». Фары автомобиля образуют двойные дорожки белого света, освещая участки темной дороги перед ними. За боковым окном белые блики от уличных фонарей проносятся в темноте, создавая гипнотический эффект. Веки Евы тяжелеют, когда она откидывается на подголовник. Она уже наполовину заснула, когда Вилланель спрашивает: «Девушка, да?»