Война против себя

      Три пары ног осторожно и быстро переступают через блестящие на солнце рельсы. Вереницей тянется товарняк из многоугольных вагонов с зелёными бортами. К счастью, они стоят неподвижно, и, буквально рискуя жизнью, мы осторожно втискиваемся между вагонами, перелезая по сцепкам. Удивительно, но вокруг ни души - слышен только будничный шум железных дорог. Огромное здание депо раскинулось на десятки метров. Из приоткрытых ворот тянется пустующая колея. Женька садится на корточки и прижимается к стене. Мы с Киром уселись рядом за створкой железной двери и затаили дыхание. Жека оглядывается по сторонам и кивает - пора. Вновь ощущаю себя сталкером: в защитном брезентовом костюме, с рюкзаком за спиной и автоматом наперевес я проползаю вслед за Киром и сквозь мутные стёкла противогаза виднеется широченная платформа между двумя колеями, и ещё два узких перрона по бокам. Тёмно-зелёная краска, местами потрескавшаяся и облупившаяся, обнажает белые стены с налётом ржавчины. На полу двигатели, роторы, генераторы: в гуще механического оборудования затесалась синяя железная бочка в окружении стремянки, чугунных цепей и деревянного верстака. Повсюду в хаотичном порядке лежат катушки, ломы. Уличный свет источают длинные прямоугольные окна на стенах и потолке, с которого мрачно взирают на нас металлические фермы. В помещении явно неуютно: здесь идёт рабочий процесс. Бригада железнодорожников проводит ремонт автомотрисы. Сквозь шум и гам не слышно даже наших шагов, что было на руку Женьке. Однако на лице Кирилла читается явное недовольство. - И куда ты нас привёл? - с возмущением шепчет тот. - Где твои хвалёные «старики»? - А фоткался ты не на «стариках»? - парирует Женька и, сбавив тон, восторженно шепчет: - Если хочешь знать, это эксплуатационное депо, а это ещё интереснее! Тут действующие вагоны! Вон какой красавец стоит, видишь? - он кивает в сторону той самой синей автомотрисы с номерным знаком на буфере. Сталкерская вылазка навевает тоску и разочарование. Я ожидал увидеть здание с красивой отделкой - притом не только снаружи, - а ещё и бесчисленные ряды вагонов, которые мы сможем исследовать изнутри. Но на деле всё оказалось слишком прозаично и непритязательно. Я даже начал жалеть о том, что приехал сюда… Хотел красоту и романтику ж/д? Ешь на здоровье, смотри не поперхнись! Возле автомотрисы по-прежнему копошатся рабочие в оранжевых жилетках. Один из них - высокий мужчина средних лет с пышной бородой - быстро обернулся в нашу сторону и сразу заметил троих незваных гостей. Мы застыли на месте как вкопанные… - Вы кто такие??! А ну, пошли вон отсюда!!! - Да мы всего лишь вагоны хотели посмотреть! - неожиданно жалобно скулит Женька. - Мы студенты Железнодорожного техникума, нам для практики надо! Бородач насмешливо-презрительно ухмыляется. - Какие ещё студенты, вам максимум лет по тринадцать! - Нам пятнадцать, и мы экстернами школу окончили! - хвастливо врёт наш главарь, не моргнув и глазом. - К нам практикантов не водят, даже экстернов, - упрямо возражает бригадир. - Ничего, в милиции расскажете, какие вы студенты… Тут и Женька не решается спорить - не то положение. Мы бросаемся наутёк, буквально прыгаем друг за другом через уже знакомую сцепку товарняка и несёмся сломя голову вдоль высокой ограды и синих контейнеров. Бешено пульсируют виски, в ушах эхом резонируют матерные крики рабочих и топот нескольких пар ног. Я чувствую, как сбивается дыхание, а горло обволакивает мерзкой кислотой. Если я оступлюсь или выдохнусь - нам конец… поймают, надерут задницы и передадут в руки доблестной милиции. Но вот заветная лестница, наше спасение - по её длинному пролёту мы взбегаем на мост и что есть мочи несёмся в сторону улицы Миномётчиков. На углу Технической и Ватутина прибывает 83 автобус - трое обессиленных и уставших подростков падают на свободные места и всю оставшуюся дорогу едут в солидарном молчании. По наказу Женьки мы, уже наученные опытом, притворяемся компанией глухонемых.

***

Через день после экскурсии в депо Женька решил провести обряд посвящения в «Орден БМВ» в одном из заброшенных корпусов старинного медгородка. Кирпичное двухэтажное здание с обветшалыми окнами внушает благоговейный трепет, вселенскую тоску и необъяснимую тревогу. Вскоре перед глазами замаячила бурая дверь в углу возле торца. С центрального входа Жека заходить не решился - чем неприметнее будет вылазка, тем лучше. Он вставил палку в зазор - створка поддалась и отворилась с протяжным скрипом. По пыльной лестнице мы взбежали наверх, затем промчались по коридору мимо опустевших больничных палат. Вернее, это были голые стены с облезлой ядовито-зелёной краской и потрескавшимся кафелем. В середине коридора появился выход с правой стороны, ведущий на лестницу. Поднявшись по ней ещё немного выше, мы очутились в надстройке по типу мансарды с круглыми окошками. - Почему мы «БМВ»? - осторожно спросил я, опасаясь, что белобрысый вновь сорвётся на гневный окрик. - Б - Большаков, М - Мильман, а В… ну, ты же Вячеслав, - на удивление дружелюбно объяснил наш лидер. - В общем, я подогнал наши инициалы под аббревиатуру БМВ… это моя любимая марка автомобилей. Обряд до безобразия прост: нам предстоит выкурить по сигарете и расписаться кровью на Братском договоре. Поначалу я подумал, что это какой-то нелепый розыгрыш. Но когда Женька выудил из кармана шорт настоящий портсигар «Winston Silver», к тому же полупустой - в этот момент мне стало не по себе. Я сразу заявил, что против курения. Слишком свежи были в памяти кадры из поучительного фильма о вреде табачного дыма. Почерневшие лёгкие, похожие на кусок сырой древесной трухи, наложили мощный отпечаток в подростковом сознании, да и мать с бабушкой неоднократно твердили о том, чтобы я никогда в жизни не смел пробовать сигареты и наркотики. В тот же миг добродушие Женьки как рукой сняло. Умело используя свой прескверный характер и острый как бритва язык, парнишка легко попадает в моё слабое место: - Ритуал посвящения в «БМВ» обязательно предполагает этот шаг. Не хочешь выполнять - иди домой. Только тогда ты уже не будешь нашим пацаном и растеряешь своих единственных друзей. Ты ведь волк-одиночка, я прав? Я настолько обескуражен его наглостью, что не нахожу подходящих для ответа слов. Женька меня давно прочитал как открытую книгу и знает куда бить. У меня и в самом деле нет близких друзей, кроме них двоих. Я не хочу курить, но от одного лишь недоброго взгляда нашего предводителя тает моя сила воли, а ноги предательски трясутся. - Слушай, Жека, а это не перебор? - с опаской подаёт голос Кир. - Хоть ты и лидер, но меру тоже знай. Не хочет Славик курить - не заставляй. Он всё равно с нами, а обряд можно поменять. - Я не пойму, ты чё, влюбился в него? - насмешливо парирует Женька. - Как увидел, сразу: «он не лииишний! три пачки сухааариков нам!» Признайся, Кирюш - может, ты ещё и премию срубишь, как первый уральский гомик типа Вани Дулина*. Кир не выдержал и с силой толкнул Женьку. Тот врезался спиной в обшарпанную стену и повалился на бетонный пол мансарды. Подняться он не успел: тучный Кирилл навалился на худощавого Жеку всем весом и дважды с силой ударил по лицу. Я благодарен Киру за заступничество, но всё же вмешиваюсь, пока он не вошёл в раж. - Тихо-тихо, хорош! - кричу я, подбегая к соперникам. - Ещё не хватало, чтобы нас услышали. Кирилл поднимает голову, но при этом крепко держит Женьку за грудки, чтобы тот не мог замахнуться. Оба смотрят на меня: подбитый глаз Жеки выражает презрение, на лице Кира - изумление и растерянность. - Давайте и в самом деле поменяем обряд, - предлагаю я с целью примирить друзей. Как вдруг вместо этого, ведомый уязвлённым самолюбием, начинаю язвить: - Это всё, конечно, детский сад, но если наш великий Евгений так хочет соблюсти все приличия… пацанский кодекс чести, все дела… - Ладно, пусти… - прохрипел Женька и поймал на себе недоверчивый взгляд Кира. - Всё, хорош! Я внатуре был неправ. Кирилл выпустил приятеля из хватки: тот поднялся, стряхнул с шорт серую пыль и бетонную крошку. А затем проговорил с торжественной важностью: - На правах лидера я, так уж и быть, убираю этот пункт. Распишемся кровью на договоре… надеюсь, никто не страдает гемофобией? Женька вынул из чёрной барсетки, что висела у него на поясе, сложенный вчетверо бумажный листок и дал нам прочитать: Братский договор 19 июля 2009 года мы, Братство «БМВ» в числе которых: Большаков Евгений Дмитриевич, Мильман Кирилл Андреевич и Полозов Вячеслав Игоревич - торжественно клянёмся никогда не предавать друг друга и не бросать в беде. Скрепляем наш союз кровными подписями. «У Женьки удивительно взрослый почерк для его возраста», - отмечаю я про себя. Оттуда же из барсетки главарь вынул перочинный ножик и без колебаний сделал себе широкий надрез на указательном пальце. Толстая капля поползла по подушечке - Женька опустил руку ниже, - и кровь угодила точно в место, отведённое для подписи. Поднял с пола маленькую палочку и ею поставил красивую подпись с изящным вензелем. Затем Женька передал нож Кириллу: тот нерешительно, но всё же ткнул лезвием в свой палец и размашисто чиркнул на листке. Робким уколом с пятого раза и я выдавил малюсенькую капельку крови, а затем вывел закорючку, похожую на «Пол». Главарь с недовольством наблюдает за потугами своих подопечных, но не говорит ни слова: хорошая взбучка послужила ему уроком. - Братство «БМВ», теперь мы с вами связаны узами дружбы, - торжественно произносит Женька, и мы втроём образуем стопку из шести рук. - Никто, кроме нас, - твёрдо заявляет вождь, подражая известному лозунгу Воздушно-Десантных Войск. - Никто, кроме нас, - глухо вторит ему Кирилл. Про себя я усмехнулся, но вслух… - Никто, кроме нас.