Война против себя

      Начало положено! Общение с Лерой развивается на удивление стремительно: теперь мы с ней если не друзья, то очень близкие знакомые. Мы переписываемся каждый день, и удивительно — девушка не ограничивается короткими ответами, теперь я читаю от неё развёрнутые и длинные истории. Каждый раз я узнаю из Лериной биографии что-нибудь новое и весьма интересное. Например, она очень любит путешествовать. Прошлым летом она была в Турции, а ещё год назад — в Египте. Первый шаг в заграничное турне Лера совершила в восемь лет, когда перешла в третий класс. Тогда она впервые познала прелести отдыха за рубежом: детскому взгляду открылись невообразимо просторные края 2010 год стал исключением — тогда Лера оказалась в летнем лагере, события которого оказались насыщены приключениями. Вдаваться в подробности девушка не стала… значит, есть на то причины. Допытываться я благоразумно не стал. Как выяснилось, до пятого класса Лера училась в гимназии по соседству. Вместе с уровнем подготовки увеличились и поборы. Тогда глава семейства, хоть и был человеком обеспеченным, твёрдо заявил: — Меня такая политика не устраивает. Будем переводиться. Дом Тимофеевых располагался к нашей школе на пару шагов ближе, чем к соседней гимназии. Не сказать, что это сыграло существенную роль, но минут пять к утреннему отдыху прибавило. Однако при всей любезности старшеклассницы, при всей её раскрывшейся общительности и доли доверия ко мне, всё равно чувствуется определённая дистанция. И моей главной задачей стало преодоление этого барьера.

***

Однажды я вспомнил тот самый их со Стасом разговор в сентябре возле школы. В нём упоминался Рыцарь Печального Образа. Лера тогда сказала, что сейчас не то время для Дон Кихотов. Идея для сюрприза родилась сама собой. Я захотел нарядиться в костюм рыцаря и встретить девушку на лошади прямо возле дома. А потом повезти верхом в центр города… Неразрешенными остаются три вопроса: 1. Где раздобыть костюм Дон Кихота? 2. Где найти лошадь? 3. Как выучиться верховой езде за неделю? «Да, вот незадача…» — подумал я и разочарованно вздохнул. Обыскав в сети все музеи с возможностью выдачи доспехов напрокат, я не нашёл ни одного доступного варианта. — Чувак, ты такой наивный, я с тебя угораю, — рассмеялся Стас, как только я сообщил ему о своей затее. — Ни один музей не выдаёт доспехи напрокат! Тем более, это собственность гос.учреждения. Кому охота выдавать столь ценную вещь каким-то школьникам вроде нас? — Скажешь тоже — школьники… Так-то без пяти минут выпускники… — Я-то да, а вот тебе ещё полтора года грызть гранит науки, — не без самодовольства сообщил Кушнир. — Всё равно мы ещё школота, а восемнадцать мне только под Новый Год исполнилось. Но это ещё полбеды. Самый прикол в том, что я до выпускного лишён карманных. Это когда директриса спалила меня курящим в толчке. Так что на мой кошелёк даже не смотри. — Ну, теперь уж точно не буду… — ухмыльнулся я. Однако втайне я воспринимал как само собой разумеющееся, что Стас поможет деньгами. Он ведь мажор. А я как-нибудь потом рассчитался бы с ним. — Бро, я тебе так скажу. Привыкай полагаться только на себя. — Стас умел говорить серьёзно, у него даже менялось выражение лица. И сейчас был именно тот момент, когда я почувствовал себя не подопытным кроликом, а учеником, притом заметно отстающим. — Я вон от предков уже давно хочу свалить. Не потому, что плохие отношения — как раз наоборот! — а по той причине, что хочу начать жить отдельно. Если помнишь, мы тогда в Новый Год навели жуткий срач. А убирал потом всё я сам. Не подумай, что я ставлю это в укор тебе и пацанам. Однако Турбо единственный из вас, кто предложил помочь мне с уборкой. «Блин, вот ведь позор-то, а…» — подумал я и невольно покраснел. Впервые мне стало стыдно за своих друзей. — «Почему ни я сам, ни кто-либо другой из нас, кроме Антона не додумался предложить помощь? Это ведь не так сложно! Тем более, я ведь тоже знатно тогда насорил…» — Стас, ты это… прости, что я сразу не догадался. — Робость и смущение овладели мной в считанные секунды. — Так не дело, что я тоже, грубо говоря, насрал и ушёл. А ты один потом за всех отдувался… — Забей. — Стас изобразил свою фирменную голливудскую улыбку, и на душе у меня отлегло. — Просто впредь будь более сознательным. И самостоятельным. Была бы твоя хата — ты бы меня понял. — Да, ты прав. Кстати, что думаешь насчёт доспехов? — А чё тут думать? Почему именно доспехи? Не думал что-нибудь поскромнее намутить? И тогда я рассказал, что идея с рыцарским костюмом родилась не совсем из моей головы, а из его диалога с Лерой. Вновь накатило жгучее чувство стыда — на этот раз от того, что я подслушал чужой разговор. — У тебя цепкий ум, далеко пойдёшь, — вопреки опасениям, подбодрил меня Стас. — Знаешь, я тут вспомнил… у меня есть кореш, он учится в театральном. Может, через него получится надыбать тебе доспехи. В сердце поселился барабанный оркестр: удары так и норовили пробить грудную клетку. Стас вынул из кармана джинсов мобильный телефон. — Да ладно??? — воскликнул я, решив не сдерживать восторга. — Вот это круто! Можешь с ним связаться, всё ему объяснить? Обещаю, всё будет в целости и сохранности! — Как ты думаешь, что я по-твоему собираюсь сделать?

***

      — Здаров, пацаны.       Герман — так звали будущего артиста, — стоял на заднем дворе театрального института и самозабвенно курил импортные сигареты. Высокий и крепко сложенный молодой человек с густой копной чёрных волос, в тёмных солнцезащитных очках. В чёрной рубашке с засученными рукавами и новомодных синих джинсах, слегка зауженных. На ногах — новейшие кроссовки New Balance. «Это, наверное, гуру Стаса по фешенебельности», — подумал я про себя. — «Даже Кушнир, будучи школьным ловеласом, как-то меркнет на фоне Германа». — Почему здесь? — сразу без обиняков спросил Стас. — Неужели нельзя было всё сначала узнать, а потом уже сообщить по факту нам? — Я так-то с другого конца города сюда приехал. — Герман говорил неторопливо, будто перекатывал во рту каждое слово. Да ещё и густейшим басом, придающим театральной эффектности его счастливому обладателю. — У друга сегодня тусэйшн, там выпускницы наши, туда-сюда… ну, сам понимаешь. А я оттуда сорвался. Ради вас двоих. — Ах, простите, что потревожил, Герман Витальевич! — Стас ёрничает и шутливо кланяется в ноги. А затем резко и внезапно становится умоляюще-серьёзным. — Мне тут парня надо выручать, причём срочно. У него ведь любовь… большая. Я потупился и устремил взгляд на пыльный асфальт. — Знаете, у меня тоже есть любовь. Большая. А я потом не хочу из-за вас попадать на большие бабки. Как раз своей готовлю подарок на ДР. Тоже, знаете ли, большой такой подарок… на нехилую сумму. Голос Германа звучит вальяжно и лениво, да и каждое его движение будто бы тянется в замедленной съёмке. Однако выглядит он внушительно. Сдвинув тёмные очки до самой макушки, студент-театрал обнажил свои тёмно-карие глаза с острым проницательным взглядом. Я заметно стушевался. Кушнир наоборот, приободрился. — Когда есть любовь, с другими бабами не мутят! — насмешливо заявил он и засунул руки в карманы. — Ага, а сам-то чё, без косяков? — с ещё большим ехидством отпарировал Герман. — Могу напомнить, как ты год назад со своей расстался. Стас нахмурился и смерил приятеля недобрым взглядом. Тот оставался в своём режиме энергосбережения, невозмутимый и мощный как скала. А затем Кушнир звучно хлопнул меня по плечу и бодро выпалил: — Человечек заручился, что всё будет в целости и сохранности. А я ручаюсь за него! И за то, что не скажу твоей о похождениях «бравого солдатика». Я тут же вспомнил своё обещание, данное в радостном запале. Однако отрекаться от своих слов, разумеется, неправильно. К тому же, Стас мне доверяет, да и вообще активно содействует. Хотя бы в том плане, что ради моей затеи пошёл на шантаж своего давнего друга. — Да, я… заручился, — робко промямлил я, окончательно растерявшись от крутости Германа. Он недоверчиво сощурился — парню явно не понравилось, что его поймали на измене, а заодно и мой блеющий тон. Впрочем, Герман сам проговорился. — Сразу скажу — заранее ничего обещать не буду. Декан даст добро — костюм ваш. Не даст — тогда не обессудьте. — Бро, в долгу не останусь, — доверительно сообщил Кушнир и с мольбой взглянул в глаза приятелю. — Поговори с преподом, ну, чё тебе стоит? Ты ведь на хорошем счету. Герман лишь усмехнулся краем рта. Я бы даже сказал, очень брутально осклабился. Разве что зубочистки не хватает, для довершения образа. — Я потому на хорошем счету, что мне даже в голову не приходила такая безбашенная мысль. Планы у вас, конечно, наполеоновские. Только мне за них жопу могут порвать на британский флаг. Это если накосячите. — Мы не накосячим! — клятвенно заверил я, прикрывая уязвлённое самолюбие. — Тебе-то порвать? Кто старосте жопу порвёт? — рассмеялся Стас. — Да ещё и такому амбалу? Стало ясно, что вслед за шантажом Кушнир пустил в ход лесть. Я не одобряю ни один из этих методов, но, наблюдая со стороны, понимаю — на войне все средства хороши. — Старосте первому жопу и рвут. Имей в виду, если в универе захочешь занять этот геморройный пост. — На сей раз Герман говорит без тени иронии. — Короче, ждите меня здесь — буду минут через пять. — Ты там давай, порешай этот вопрос! — бросил ему вслед приятель и полушутливо добавил: — Ты сможешь, мы верим в тебя! В томительном ожидании мы провели далеко не пять минут. За полчаса Стас выкурил почти половину своей пачки. — Чё думаешь, ему там сильно мозг ебут? — удручённо спросил я. — Ебут и ещё как, — резко ответил Кушнир. — А потом, если что, Гера меня выебет без вазелина. Делать он это не очень-то любит, но умеет вполне. Мной овладела злость. Мало того, что Герман, судя по всему, настолько крутая шишка, что даже мой приятель перед ним робеет, так теперь и сам Стас как будто жалеет, что решил мне помочь. Вслух я не решаюсь высказать своё недовольство. Однако Стас мгновенно прочёл мой настрой. — Чё такой кислый? — Стас… — В моём голосе звучит робкая осторожность. — Ты уже жалеешь, что ввязался в эту авантюру? — Ничуть. Иначе я бы не стал звонить Гере. Он хоть и строит из себя невесть что, но в ситуации S.O.S. равнодушным не останется. — Тогда встречный вопрос… почему ты такой кислый? Вон уже сколько выкурил… да и вообще… — Горыныч, оставь меня в покое, — холодно отчеканил Стас. — Будешь лезть с расспросами — возьму плату за вверенный реквизит. Если нам вообще его здесь дадут. Усвоил? Я ответил молчанием. Такая манера общения мне совсем не нравится. Однако вместо того, чтобы обидеться, мгновенно понимаю причину: Кушниру ещё более несладко. Хотя бы потому, что он поручился за какого-то левого школьника перед своим другом, которого знает дольше. Да и, наверное, ещё тот факт, что на фоне Германа он сам выглядит не столь убедительно… всегда неприятно признавать, что есть кто-то более крутой и влиятельный, чем ты.

***

— Ну, чё твой препод говорит? — Щас идёте за мной, у вас десять минут на примерку. — На лице Германа как и прежде, никаких эмоций. Однако Стас заметно обрадовался. О моём ликовании и говорить нечего. — Короче, легенда такая. У вас типа школьная постановка, ставите спектакль по «Айвенго». — Герман снова недоверчиво сощурился и обратился ко мне: — Ты хотя бы читал его? — Я? Нууу… так, урывками… — неохотно признался я. На самом деле, я вообще не читал про Айвенго. — Понятно. — Герман разочарованно хмыкнул и закатил глаза. — Что-нибудь вообще о рыцарях читал? — Ну, «Дон Кихота» читал… — Блестяще. — Студент произнёс эту «похвалу» с нескрываемым сарказмом. — Значит, если что — это я пиздобол, я напутал, неправильно понял и всё такое. Вы ставите школьный спектакль по «Дон Кихоту». В общем, разберётесь.

***

— Рост идеальный, — бодро заключил преподаватель, оглядев меня с ног до головы. — Костюм сидит как влитой! Тогда люди были не такими высокими, как сейчас… это вы у нас, ребята, акселераты. Стас рассмеялся, да и Герман чуть заметно ухмыльнулся краем рта. Евгений Иванович отличался гораздо большей приветливостью, чем его студент. Я даже позволил себе гордо приосаниться. Однако Кушнир всё ещё продолжал хохотать: он держался за живот, сгибаясь пополам, и едва не дошёл до истерики. — Тебя насмешило слово «акселерат»? — поинтересовался я сквозь забрало. Стас разразился ещё более диким хохотом и чуть не повалился с ног. — Кххх… ааа, чувак, не смеши меня! — Кушнир утирает слёзы с худого раскрасневшегося лица и давится новыми порциями смеха. — Как же ты угарно выглядишь! Пхахах… братан, без обид! У тебя ещё голос в этом шлеме, как будто ты из унитаза вынырнул! — А теперь представьте, Станислав, что в Средневековье все рыцари так между собой переговаривались. — Евгений Иванович понимающе улыбнулся и продолжил: — Вам непривычно видеть своего товарища в таком образе. Потому и смеётесь. — Уууу-ху-хууух… — Кушнир устало выдохнул, как будто волочил километров пять на своём горбу неподъёмную ношу. — Это… феерично! — Походите, Слава, походите, — наставлял меня педагог. — Вам нужно полностью вжиться в образ, каждой клеточкой своего тела! Чувствуете дух того времени? «Я чувствую дух жары и собственного пота», — подумал я про себя. — «Какой же он всё-таки тяжёлый, этот костюм… а ещё надо аккуратно двигаться в нём… это жесть». — Браво! — воскликнул Евгений Иванович и захлопал в ладоши. — Всамделишная гроза ветряных мельниц! Дульсинея Тобосская неминуемо падёт в Ваши объятия. — Спасибо! — радостно прогудел я сквозь шлем, отчего Стас опять звонко и отрывисто хохотнул. Но мне уже было всё равно до его реакции — сам педагог театрального института оценил моё перевоплощение.

***

      Мы вышли на задний двор. Стас и Герман закурили, а я поставил перед собой тележку с тремя коробками, поставленными друг на друга. В них упакованы столь громоздкие доспехи, в сумме весом килограммов в двадцать, не меньше. А, может, и тридцать. Благо, все они упакованы по отдельности. — Я думаю, вы всё поняли. — Герман заговорил всё тем же брутальным густым басом, чуть растягивая слова. — Реквизит беречь как зеницу ока. Сами понимаете, вещь не казённая. Смотри не уделай его, альпинист, — поддел он меня и усмехнулся, но уже беззлобно. — Ты же на балкон лезть собрался… аккуратней там. — Буду иметь в виду, — отозвался я и почувствовал, что немного осмелел. — Ты имей в виду, что такое удовольствие стоит пятьсот «ка», — просветил меня Герман и добавил многозначительно: — В твоих же интересах вернуть его целым как… выпускницу с бала. Ну, и сам смотри тоже не наебнись. Пятьсот тысяч… эти цифры привели меня в отчаянный ужас. Я тут же дал себе повторный зарок трястись над заветным костюмом как наседка. — Как мы его повезём? — спросил я, как только Стас потушил окурок и щелчком пальца направил в ближайшую урну. — Думаешь, пройдём в метро? — Пройти-то пройдём, а вот доплачивать придётся, — бесцветным голосом произнёс Кушнир. — Если есть чем платить за багаж — готовь кошелёк. — Кхм… да, я помню твоё положение. Только, — я заговорщицки понизил голос, — мне ещё цветы надо купить. Плюс ещё лошадь. Помнишь же… — Ах да, у тебя же всё по высшему разряду… — Стас обречённо вздохнул и пробовал меня подбодрить: — Не, на самом деле, всё правильно делаешь, без Б. Одобряю такой подход. Герман снисходительно хмыкнул, снова улыбнулся краем рта и загадочно произнёс: — Ох уж эти нищебродские дилеммы… — В смысле? — нахмурился Стас и озорно потребовал: — Давай колись, чё надумал? — Вы, парни, в каком веке живёте? Для кого придумано такси? На лице Кушнира мелькнула благодарность. В тот же миг её укрыла тень печали. — Да не, Герыч, спасибо, не стоит. Я же без бабла сейчас… — Ты же сам сказал: help me and my friend, please. Значит, вопрос с бабками снимается.