Война против себя

      Когда мы со Стасом накануне обсуждали план штурма крепости, я вспомнил события четырёхлетней давности. В планы братства «БМВ» входили неизменные вылазки на крыши домов и прыжки с одного на другой. Несмотря на свою бесшабашность, Женька благоразумно выбирал секции, стоящие друг к другу углом, и потому риск падения с высоты десятого этажа значительно снижался. Но всё равно адреналина хватило на много лет вперёд. До сих пор помню, как захватывало дух, а сердце падало в нестерпимо колющие от страха пятки… Однако по сравнению с выходом в депо и угоном машины наши высотные рейды считались совсем уж безобидным занятием. И вот теперь мне предстоит испытать подобное ощущение снова. Если бы не ряд счастливых совпадений, эффектное появление в окне любимой девушки могло быть заранее обречено на провал. Но не в моём случае. Дом Леры представляет собой две секции, плотно примыкающие друг к другу. Три подъезда высотой в десять этажей, и один — в шестнадцать. Удивительная особенность этой серии дома состоит в том, что у последней высокой секции с обоих торцов на каждом этаже есть окно. Которое ведёт не на лестницу, а прямо в квартиру. Ещё один нюанс: лоджии в таком доме идут сплошной линией. В самом центре, между окнами квартир расположен лестничный узел с выходом на балкон. Пробраться оттуда в соседнюю жилую лоджию не представляло труда до тех пор, пока лазейку для «рыцарей» вроде меня и куда менее порядочных граждан не заварили металлическими решётками. И всё же, к моему необычайному везению, Лера живёт в квартире именно с окном в торце, да ещё и на стыке с крышей десятиэтажного дома. Значит, мой план более чем удался, и настало время «тряхнуть стариной»…

***

Ботаника озарилась нежными всполохами рассвета. Небо переливается жёлто-розовыми красками, дует лёгкий ветерок, возвещающий о пышном расцвете прекрасного времени года. В это время влюблённые пары размножаются с катастрофической скоростью и занимают все лавочки во дворах и парках. Каждую весну Ботанический сад становится излюбленным местом для целующихся пар. Слёт пестиков и тычинок — так я это однажды назвал. Впрочем, весеннее обострение не обошло стороной и меня. Если всё пойдёт по плану, то есть шанс войти в ряды тех самых пестиков-тычинок. Я ликовал, зная, что в моём распоряжении есть рыцарский костюм. Правда, передвигаться в нём как минимум неудобно — каждое движение даётся с трудом, а потеть начинаю в считанные секунды. Но все эти тяготы и лишения должны будут окупиться счастливыми эмоциями возлюбленной. Так вот. Лёгкий ветерок проникает в зазоры доспехов, обдувая моё худощавое тельце. Испытав прилив благодарности к этой погоде, ловлю себя на мысли, что вовремя отмёл идею появления на лошади. Ввиду срочности вопроса, а также за неимением финансов и, как следствие, отсутствия возможности экстренного обучения, верховая езда уже не вписывалась в сценарий. Зато букет бежевых гортензий с розоватым отливом более чем удачно дополнял мой и без того впечатляющий образ. — Ну чё, готов? — Стас оглядел новоиспечённого рыцаря сверху вниз, и я уже снова приготовился к тому, что он захохочет как тогда, в театральном. Видимо, в этот раз у приятеля сработал иммунитет: тем не менее, на всякий случай я приподнял забрало и уверенно произнёс: — Готов! — Тогда полный вперёд! — не менее бодро скомандовал Стас. Мы двинулись к третьему подъезду, а с другой стороны, поставив машину на сигнализацию, к нам неспешно приближалась женщина с двумя пакетами, на вид довольно тяжёлыми. Заметив это, Стас нервно затараторил: — Давай, погнали быстрее, сейчас падос откроется! Прояви себя, рыцарь — видишь, дама поклажу несёт! Вдвоём мы бросились к входной двери: в тяжёлых гремучих латах я едва поспевал за быстроногим приятелем. К счастью, мы успели почти одновременно с разницей, наверное, в долю секунды. — Леди, будьте столь любезны, окажите нам одну маленькую услугу! — Стас откинул волосы со лба и ослепил собеседницу фирменной обаятельной улыбкой. Вспышка очарования быстро сошла на нет, и женщина, вновь обретя дар речи, довольно строго произнесла: — Молодой человек, что Вам от меня нужно?! — О, мадмуазель, не беспокойтесь: всего лишь маленький джентльменский жест! Монсьёр, прошу Вас! Кивок Стаса был истолкован предельно ясно и верно: снова приподняв забрало на шлеме, я заговорил пусть не так бойко, но всё же с неким задором: — Позвольте, я донесу эти пакеты до Вашей обители. Это мой свящённый рыцарский долг. Женщина сдержанно прыснула и больше не могла спрятать улыбку. — Боже, что за маскарад у вас такой? Вы эти… как их там… ролевики? — Нет, у нас в школе постановка «Дон Кихота», — быстро нашёлся Стас. — Юное дарование проходит курс молодого бойца, в театральных целях. — Что ж… вполне убедительно, — растерянно проговорила жительница дома. — Спасибо за предложение, но я справлюсь сама. — О, миледи, не стоит! Самоотверженность — наш конёк, — воскликнул я, вложил в свою речь самую благороднейшую интонацию. — Тем более, мы с Вами, как я понимаю, держим один путь. Женщина рассмеялась. — Тогда, юные рыцари, я торжественно вручаю в ваши руки эту чудовищно тяжёлую ношу. Мне необходимо проникнуть в замок, то есть, в свои покои. — Как скажете! — с готовностью откликнулся Стас, и мы как по команде перехватили каждый по пакету. Кушнир взял тот, что потяжелее: диву даваясь своей ловкости, я параллельно удерживал в левой руке пышный букет гортензий. Дверь в подъезд распахнулась, и мы гуськом двинулись вверх по узкой лесенке. Двое благородных мужей и прекрасная дама почти вплотную уместились в тесной кабине лифта. — Вам какой этаж, миледи? — поинтересовался я со всей учтивостью, а в глубине души взмолился: «Только бы не десятый…» — Седьмой. Фффууух… пронесло. — Вот она — башня нашей крепости, куда нам и предстояло держать столь тернистый путь, — торжественно изрёк Стас, как только мы вышли покинули шахту этого «замка». — Позвольте, мы донесём Вашу чудовищно тяжёлую ношу до золочёных врат… — Да вы что, ребята, спасибо, и так уже помогли! Правда, я… — Наше призвание ещё не оправдано в полной мере, — добавил я, не дав женщине договорить. — Позвольте, позвольте, только до Вашей священной обители… — Ох, что с вами делать… ладно уж, несите… Мы донесли пакеты до нужной квартиры и аккуратно сложили их возле порога. — Спасибо вам большое! — На лице дамы, освобождённой на сегодняшнее утро от подъёма непомерной тяжести, засиял довольный румянец. — Ловко вы всё это провернули… но как-то неожиданно. И довольно экстравагантно. — Не стоит благодарностей, о, Великая! — с позывом продекламировал Кушнир, невзирая на сильную акустику пустующего коридора. — Наш рыцарский долг исполнен — посему мы изволим откланяться и удалиться… Я решил не отставать от приятеля и, импровизируя на ходу, вставил свою реплику: — Да пребудет с Вами удача славных воинов, проводивших Вас до самых ворот Бастилии! Грядёт великий час дел ратных и подвигов незабываемых… так позвольте же нам удалиться с почестями под бурные овации! Женщина только рассмеялась, а вместе с ней и Стас — он одобрительно глянул на меня. «Удачи вам, ребята, и ещё раз спасибо от всей души!» — сказала на прощание Великая Леди и скрылась в дверях.

***

— Бро, я в тебе не ошибся, когда сказал, что ты наш человек, с ебанцой, — радостно заключил Стас, и на его лице засияла нескрываемая гордость. — Так вжиться в роль рыцаря… это надо уметь. А любому рыцарю следует быть немного чокнутым. Согласен? — Конечно, — мгновенно согласился я и понял, что катастрофически быстро теряю дар красноречия. — Не будь я Рыцарем Ебанутого Образа, я… я бы не смог сейчас… ну, такое придумать, в общем. — Теперь наш главный ход — вылазка на крышу. — Кушнир задрал голову вверх, и волосы снова упали ему на лоб. — Shit, — выругался он вполголоса по-английски и расстроенно заключил: — Видишь, люк на замке? Я взглянул наверх и обречённо вздохнул. Да, видимо, придётся похоронить свою идею на полпути… как же обидно! — В принципе, мы можем попытать счастья в других падосах, — заговорщицки поведал Стас и снова приободрился. — Вперёд, о, Рыцарь Ебанутого Образа! Мы не оставим этот неприступный форт без штурма! Левая рука с букетом уже затекла и стала назойливо ныть. Хоть бы следующий подъезд был с открытым выходом на крышу… хоть бы был открытый чердак… хоть бы всё получилось… Дверь второго подъезда распахнулась благодаря мощному рывку Стаса: на глазах недоумевающей молодой пары с ребёнком в коляске парень снова широко улыбнулся и со словами: «Прошу!» сделал изящный реверанс. — Эээм… ну, спасибо. — На лице мужчины лет тридцати на вид читалось лёгкое недоумение, а его спутница тихонько прыснула со смеху. Рыцаря в латах и с цветами на удивление никто из них не заметил. — Айда за мной! — громко шепнул Стас, и я вслед за ним с грохотом промчался по лестничному пролёту. — Тише ты, железная лапа! — шикнул он и приложил палец к губам. — Я понимаю, что ты в этом своём костюме гремишь как ведро, и от тебя сейчас мало что зависит. Но всё же постарайся ходить тише. Соседям о нашей почётной миссии знать совсем ни к чему. На десятом этаже нас снова ждало разочарование. «Ах ты ж ёбаный ты в рот…» — озадаченно протянул Стас и, моментально сделавшись серьёзным, заговорил с расстановкой: — Методом исключения у нас остается ещё один падос. Выйдем на крышу — замечательно. Не выйдем — будешь звониться в Леркину дверь напрямую. Других вариантов больше нет. По крайней мере, мы сделали всё возможное. — Ну да… — с плохо скрываемой тоской в голосе произнёс я и слегка поник головой. А ведь так хотелось бы произвести настоящий фурор! Чтобы Лера упала в обморок от восторга, а её лицо сияло от счастья и моего внезапного появления… На подступах к первому подъезду фортуна и вовсе решила взять паузу. Уже минут пять как никто не выходил оттуда, и входящих тоже не наблюдалось. А мы всё ждали и ждали… — Нет, бро, ты как знаешь, а я как долбоёб стоять здесь не хочу. Благо, время раннее, никого особо нет. Поэтому тянуть нельзя, чтобы никто нас не спалил. — Так что ты предлагаешь? — Щас увидишь. — Стас окинул взглядом табличку с номерами квартир, и на панели домофона появилось число 23. — Почему именно эта квартира? — поинтересовался я наобум, лишь бы сказать хоть что-нибудь и унять своё волнение, неумолимо растущее. — Чистый рандом, и не более того. — Так, и что ты будешь говорить? — Бля, Славик, не отвлекай. Щас… — И уже в домофон: — Здравствуйте, это почта! Откройте, пожалуйста! Надтреснутый старушечий голос переспросил: — Почта? Я с трудом удержался, чтобы не расхохотаться в голос. Самый нелепый и детский метод, да ещё и такой избитый. А бабушки в большинстве своём люди крайне недоверчивые… взять хотя бы мою. Альбина Рустамовна гонит таких «почтальонов» взашей, и меня в своё время учила тому же. Однако Стас ничуть не растерялся и ещё более убедительно сообщил: — Почта, почта! Вы мне дверь-то, может быть, откроете? Мне ещё два квартала здесь обходить, между прочим! Домофон приветливо запищал: видимо, недоверие бабули из двадцать третьей квартиры сошло на нет. «Эврика!» — обрадовано воскликнул Стас, когда мы очутились на последнем этаже, и я машинально вслед за ним поднял голову вверх. Люк открыт. Значит, вылазка состоится! Теперь я смогу пролезть к Лере в окно как самый настоящий Рыцарь Отважного Образа… Кушнир взобрался вверх по узкой лесенке, спаянной из металлических прутьев арматуры, свободной рукой толкнул крышку люка, и та с жутким грохотом откинулась внутрь чердака. — Пиздец ты танк! — громким шёпотом возмутился я. — Как я по-твоему теперь залезу?! Мы же всех жильцов на уши поставим! — Не кипишуй, бро, просто лезь молча наверх и всё. Широкие сабатоны с трудом умещаются на импровизированных ступеньках, а железный костюм имеет не самое хорошее сцепление с арматурой. Кушнир сначала перехватил мои пышные гортензии, а затем подал руку и рывком втащил меня на чердак. — Ну, что, Рыцарь Панического Образа, успокоился? — насмешливо спросил приятель, затем хлопнул меня рукой по железному плечу и слегка поморщился от боли. — Короче, теперь влезаем на крышу и аккуратненько двигаем к Леркиному окну. Выбравшись на гулкую, уже прогретую утренним солнцем поверхность кровли, я испытал вновь нахлынувшее чувство лёгкой ностальгии. Круто было носиться по этому стальному пласту, с грохотом отбивая ступни! Хоть и страшно… зато сейчас я чувствую себя на коне. Через поднятое забрало я вижу, насколько идеально ровная поверхность. Несмотря на тяжёлое одеяние, провода и антенны получается миновать довольно ловко: не зря на физ-ре выкладываюсь на полную. Стас бережно несёт в руках мой огромный букет, и за это я бесконечно ему благодарен. По сути, мог бы оставить меня на крыше одного и быстренько спуститься вниз, чтобы успеть до возможного закрытия люка. А он идёт рядом, готовый при случае подстраховать. Верный оруженосец… хотя, на самом деле, настоящий рыцарь — это Кушнир. Учитывая его находчивость и самоотверженность, чего мне так не достаёт… удивительно, почему Лера так и не стала его девушкой? Уж не о ней ли Герман сказал тогда «Могу напомнить, как ты год назад расстался со своей»? И не потому ли Стас в Новый Год так резко отозвался о Тимофеевой, что знает её слишком хорошо? Не просто как близкий друг детства, а как бывший молодой человек? Нить подозрения, опутавшая разум, упорно раскручивалась всё дальше и дальше. Внезапная догадка не давала мне покоя. Подобные мысли приходили в голову и раньше, но я как-то был уверен в кристально чистой и безвинной дружбе Стаса и Леры. Но теперь… — Ты где застрял, рыцарь? — Одним этим окликом Кушнир вывел меня из пучины мыслей. — Ты живой там? — Да ещё как! — прокричал я сквозь шлем и прибавил шагу. Стас уже приблизился к шестнадцатиэтажной точке и жестом дал знак поторопиться. «Главное — не смотреть вниз. Даже не думай опустить взгляд. Иди и смотри прямо перед собой», — так наставлял я себя, бормоча под нос и начиная всё больше ненавидеть проклятый шлем. Он здорово нагрелся на солнце, и теперь голову страшно печёт, отчего мозги напоминают плавленый сыр, а сохранять координацию становится всё труднее. — Да расслабься, всё не так уж стрёмно, — подбадривал Стас, заметив, как я нерешительно топчусь на месте почти что в двух шагах от заветной цели. — Ты же с Киричем и с этим… как его… — Женькой. — Ну да, с ними, короче. Вы же там лазали по крышам, когда пиздюками были… неужели ты боишься высоты? На секунду мне даже стало смешно. Рыцарь, боящийся высоты, да и вообще чего-либо пугающийся… такое и представить-то невозможно. — Ну, не так, чтобы очень… — уклончиво заговорил я, а потом всё же признался. — Да, побаиваюсь. А тогда казалось — вообще жесть. Но сейчас лучше. Стас поинтересовался: — Уверен, что просто в квартиру позвонить не вариант? — Уверен, — ответил я вдруг резко и зло, хотя сам того не хотел. И спросил уже спокойнее: — Как будем цветы передавать? — Хммм… да, вопрос. — Стас нахмурился озадаченно, помолчал пару секунд и, подумав, предложил вариант: — Смотри, чтобы тебе не париться с букетом, да и мне особо не светиться, условимся так. Ты спустишься в окно: сам видишь, тут не так уж низко. Даже рукой можешь дотянуться, чтобы постучать. Спустишь ноги, поставишь на подоконник, когда Лерка откроет. А она по-любому откроет. Или её мама. Но ты не бойся, даже если будет она: Ирина Валерьевна — женщина гостеприимная. Уверен, она всё поймёт. — Ладно, понял, а что с букетом-то решаем? — Заберу, спущусь вниз и перейду к вам. Услышишь звонок в дверь — пойдёшь откроешь, попросишь ключи, скажешь, что это вторая часть сюрприза. Я быстренько передаю тебе гортензии и сматываюсь, а ты — чемпион, на коне, и пахнешь как мужчина. Всё ясно?

***

Торцевое окно занавешено плотной светонепроницаемой шторой, изготовленной по специальной технологии black-out. Оно и понятно: окна квартир углом друг к другу обеспечивают идеальный обзор. Я лёг животом на крышу: тело с мелким и дробным гулом задрожало от панического страха и нарастающего волнения. Ко всему прочему, и без того жуткая лихорадка с не менее чудовищным звоном отдаёт в металлические доспехи. Стас аккуратно положил в сторону букет и крепко схватил меня за ноги — только тогда я смог немного успокоиться. Не смотри вниз… не смотри… Перед глазами заплясала дикая неукротимая рябь: зелёный квадратик газона покачнулся, и в запотевшие от страха пятки вонзились сотни мерзких иголочек. — Давай! — крикнул Стас и слегка дёрнул меня за ногу, чтобы я не тянул резину. Дотянувшись до оконной створки, я несмело забарабанил железными пальцами по стеклу. — Бля, чувак, ты можешь сильнее стучать?! — В голосе друга послышалось раздражение. — Ты пиздец тяжёлый в этих доспехах; у меня руки щас отвалятся! В этот миг вспыхнула искра злости: что есть мочи я забарабанил в окно и не прекращал до тех пор, пока в проёме не показалась чья-то фигура. Сквозь отблески восходящего солнца, ложащегося на окна, очертания поначалу казались смутными. Однако вскоре я уверился в том, что… Это была Лера.