Война против себя

      — ААА!       Спросонья у девушки вырвался лишь сдавленный крик, какой возможен после ночного кошмара. Заспанная, с растрёпанными рыжими кудряшками, в голубой ночнушке с узором из белых цветочков, она предстала передо мной в совершенно новом свете: какой-то совсем уж домашней и по-детски трогательной. Наконец Лера нашла в себе силы и спросила таким жёстким, грозовым тоном, какой я слышал от неё впервые в жизни: — Вы кто такой?! Что Вам от меня надо??? Убирайтесь!!! — Лера, не бойся, это я, — прогудел я сквозь шлем, даже забыв о том, что забрало снова захлопнулось, как только я повис над окном возлюбленной. Она меня явно не расслышала и отрезала настолько сурово, что для настоящего форточника ослушаться было бы подобно самоубийтву: — Пошёл вон отсюда! Я сейчас полицию вызову!!! Наконец я додумался снять шлем: делать на весу это было крайне нелегко и опасно. Всё же я справился, и теперь, завидев моё красное от духоты и волнения лицо, Лера в ужасе отпрянула назад. — Слава… ты?.. что ты здесь делаешь??? Как ты сюда забрался? — Гнев сменился испугом, испуг — смущением, а смущение — неописуемым восторгом. По крайней мере, улыбка не сходила с её румяного личика, и юная принцесса совершенно не знала, как ей реагировать. — Боже мой, Слава… зачем ты это?.. Сейчас я тебе открою, только будь осторожен, очень прошу! Вопреки мимолётным опасениям рыцаря, Лера и в самом деле открыла створку начисто вымытого стеклопакета. Я спешно нахлобучил на голову шлем, осторожно сменил позу, усевшись на самый край угловатой крыши как будто на стул. Шумно переведя дух, я ухватился левой рукой за оконную раму, а вслед за этим быстро поставил левую же ногу в окно. Расстояние хоть и казалось небольшим, но сам факт того, что я перелезаю с крыши одного дома в окно соседнего, а подо мной внизу ещё десять этажей, вселял вполне себе обоснованный страх. Правой рукой я вцепился в угол кровли как утопающий за соломинку. Свободной ногой я робко ощупываю пространство на высоте метров тридцати, пытаясь найти опору. — Боже мой… Славочка, ты просто… сумасшедший! Как ты до этого додумался? — восторженно щебечет Лера, глядя на меня с благоговейным ужасом и помогая пристроить на подоконник уже правую ногу, облачённую в железный сабатон. — Я просто не верю своим глазам! Это же надо — такое провернуть… Так уж вышло, что я не спланировал заранее своё вторжение в окно, и теперь действую согласно импровизации, за что расплачиваюсь головокружительным ужасом, тщательно скрываемым за маской бравады. Одно неосторожное движение — и весь сюрприз уже не будет иметь никакого смысла. Конечно, в фантазиях я не раз представлял, как героически погибаю в схватке с каким-нибудь уличным грабителем или другой асоциальной личностью, вздумавшей напасть на мою любимую… Лера безутешно рыдает над моим бездыханным телом, а я умираю с тяжёлым ножевым ранением в сердце, отсчитывающим последние удары. И прежде чем сомкнуть веки насовсем, я прощально улыбаюсь любимой девушке… а заодно стараюсь напоследок запечатлеть в памяти её прекрасный облик. Но умереть во время рыцарского жеста, как части ухаживания — это слишком нелепо и глупо. Инстинкт самосохранения работает на полную катушку и разбивает опасный трюк на следующие пункты: 1. Крепко упереться в подоконник обеими ногами. 2. Не менее цепко держаться левой рукой за оконную раму. 3. Отпустить наконец правую руку и пристроить рядом с левой. Самым трудным для выполнения видится последний пункт. Перенервничав до безудержной лихорадочной дрожи в теле, я крепко зажмурился и буквально силой воли заставил себя разжать пальцы ведущей левой руки и выпустить спасительный угол крыши. У меня всего три точки опоры. Я мгновенно вспотел до самого нижнего белья, а внутри всё сжалось. Даже когда я только начинал лезть в окно, было не так страшно, как теперь, когда финишная черта уже маячит перед глазами. Тщетно пытаясь унять предательскую дрожь, которая снижает мою устойчивость и стремительно увеличивает шансы рухнуть вниз, я с силой взмахнул правой рукой и отчаянно вцепился в верх оконной рамы. Размах оказался настолько мощным, что я, не рассчитав сил, непроизвольно дёрнулся и ударился головой об верхний угол стеновой панели. Железный шлем, который я так проклинал по дороге к заветной цели, в этот момент спас мою неблагодарную голову. Но поскольку в спешке я надел его будто шапку, никак не закрепив, мой головной убор полетел вниз, с устрашающим свистом рассекая утренний воздух. Не успел я испугаться ещё сильнее — хотя куда уж дальше-то, — как шлем с глухим стуком ударился о мягкую траву газона и по инерции совершил пару оборотов вокруг своей оси. Лера испуганно ахнула и, повинуясь инстинкту, обхватила руками моё железное туловище. А я, воедино собирая рассыпавшиеся перед глазами зелёные искры, стою в проёме окна «звёздочкой» и краем уха слышу испуганный матерный шёпот Стаса. Лишь после того, как я окончательно влез в окно Лериной квартиры, на крыше десятиэтажки послышался гул удаляющихся шагов. Юная принцесса, обитательница этой высокой крепости, со всей присущей бережностью помогает мне спуститься на пол просторной комнаты. Приглядевшись, я понимаю, что это и не комната вовсе, а прихожая. В углу возле входной двери расположилась тумбочка для хранения обуви. Рядом шикарный гардероб с широким зеркалом, железных крючков, увешанных верхней одеждой, и множеством выдвижных ящиков. Из прихожей во все концы квартиры ведёт множество дверей: две слева, две спереди (одна из которых входная), и ещё одна с правой стороны. Лера вскользь упоминала в диалоге, что у неё тоже трёшка, но, судя по первому впечатлению, моя квартира не идёт ни в какое сравнение по габаритам. — Как ты узнал, где я живу? — спросила Лера, судя по всему, не особо задумавшись, однако тут же с улыбкой произнесла нараспев: — Ах да, тебе же Стас подсказал! Я ведь права? Вопрос был риторическим, да и в голосе девушки слышалось явное утверждение. Из моих уст она так же хотела слышать правду. — Да, ты права. Стас мне очень помогал во… — Я вовремя осёкся, не дав себе сказать «во всём», иначе это означало бы признать свою беспомощность в воплощении авантюры. — Воо… вообще это целиком и полностью моя идея. Я хотел ещё на лошади приехать, но… как-то… не пришлось это… к месту… Рыцарь Косноязычного Образа окончательно растерял своё и без того небогатое красноречие. Однако это был не предел. В прихожей появилась Лерина мама. Удивительно, но я заметил мало внешнего сходства между ними. Женщина была на голову ниже своей дочери, волосы у неё прямые и светлые, а глаза голубые. Нос немного более прямой формы — у Леры чуть курносый, — и другой овал лица. Скорее всего, Тимофеева-младшая по большей части пошла в отца. — Солнышко, всё в порядке?.. — взволнованно спросила мать и, завидев рядом с Лерой юный субъект, облачённый в рыцарские доспехи без шлема, от удивления слегка приоткрыла рот. Я не знал, что ожидать. Немудрено, что она ошеломлена моим экстравагантным поступком… тем более, на этот эффект я и рассчитывал. Который, в свою очередь, распространился и на Лерину маму. В порыве смущения и пережитой вылазки в окно я совершенно забыл, как зовут женщину, вырастившую такую прелестную дочь. И теперь даже не знал, что и сказать. Хотел представиться, но язык будто провалился в горло и не желал высовываться обратно. — Здравствуйте, а Вы кто? — Изумление сменилось улыбкой, и у меня немного отлегло от сердца. Стас говорил, что Лерина мама — человек понимающий, и это тоже вселило заряд бодрости. Однако и он не смог пробить железный барьер стеснения, и потому я лишь растерянно пролепетал: — Здравствуйте, я с Лерой в одной школе учусь… в десятом «А». — Мама, это Слава Полозов — тот самый мальчик, которому я помогала с учёбой, — пояснила девушка и вдруг покраснела настолько густо, что я никогда в жизни не видел такого цвета лица. Это здорово польстило мне. Вдруг я всё-таки начал ей нравиться? Или она не строит на меня планов, но невероятно рада такому вниманию с моей стороны? В любом случае, я безмерно рад тому, что авантюра состоялась. — Очень приятно, Слава. Я Ирина Николаевна. Женщина протянула руку, и я осторожно пожал её, забыв снять железные перчатки. Только я было установил контакт, как вдруг запела мелодичная трель дверного звонка. — Пойду открою… — сказала Ирина Николаевна, но я вовремя вспомнил наказ Стаса, и потому спешно опередил её: — Нет-нет-нет, это ещё не всё! Там… ещё один сюрприз… мне надо его забрать. — Ещё? — переспросила Лера, затем негромко рассмеялась и добавила: — Боюсь, я столько сюрпризов за сегодняшний день не переживу! Я побежал открывать входную дверь и, открыв верхний замок, завозился с нижним. Ключи были на тумбочке рядом, но упрямый металл не поддавался руке нежданного гостя. — Слава, позволь, я помогу, — заговорила Ирина Николаевна, подходя ко мне. — Там надо чуть надавить, прям до упора, и вращать по часовой стрелке. Наконец я справился, и женщина поспешила вернуться к дочери. Им явно было что обсудить. Я вышел в общий коридор и прикрыл за собой дверь. Прямо передо мной высился Стас во всей красе. От былой удали не осталось и следа: запыхавшийся, вспотевший, он смотрел на меня взглядом побитого волка. — Это… братан… я пиздец как перепугался, когда ты башкой долбанулся об стену, — не сразу собравшись с мыслями, заговорил Кушнир, держа в правой руке букет цветов, а в левой шлем, слетевший с моей головы. — В следующий раз, если вдруг снова надумаешь лезть к Лерке в окно, продумывай свой план заранее по пунктам. Тебе повезло, что форточка оказалась рядом с крышей. «А он форточник — видишь, какой мелкий и прыткий!» — вспомнил я реплику Есаула, когда мы шли в гости к Антону. Шутка оказалась пророческой. — Слушай, спасибо тебе огромное, что помог. — В порыве благодарности я протянул было руку, но вмиг сообразил, что обе руки Стаса заняты. Он же, в свою очередь, протянул мне букет, предназначенный для Леры. — Если бы не ты, и не Герман… не получилось бы ничего. — Забей, чувак, всё путём. Идея-то твоя. — Стас улыбнулся, и только это воскресило его некогда фешенебельный вид. — Правда, есть один косячок — шлем твой знатно повредился. Там пару вмятин, над забралом и на затылке. Вообще это просто чудо, что он не разлетелся на куски. Я знаю, Гера скажет мне далеко не пару ласковых, и мы отстегнём ему далеко не пару зелёных… но всё это будет потом. Мне тут кореш одолжил штуку, и сейчас я дичайше хочу отпраздновать твой триумф. Сначала занесём ко мне домой этот многострадальный головной убор, а затем отправимся в Таверну бухать как великие Рыцари Кутёжного Образа. Бухать??? То есть, у меня сейчас намечается серьёзный ответственный момент подтверждения своих чувств в отношении Леры, знакомство с её родителями, а вместо этого я отправлюсь бухать?! — Стас, а ничё, что я тут вообще нахожусь?! — В моём голосе зазвучало подобие претензии, которая всё же не была убедительной, и потому мой наезд походил, скорее, на воззвание к разуму. — Ты предлагаешь мне сорваться отсюда, когда у меня решается важнейший вопрос… — Чувак, важнейший вопрос у тебя будет решаться в лучшем случае через полгода. Хотя бы потому, что быстро только кролики трахаются. А сейчас ты совершил красивый экстраординарный жест и хочешь размазать его как сопли? Я правильно понимаю? — Но… — Не заблуждайся, братец! — Кушнир не дал мне договорить и пустился в долгие объяснения. — Сейчас тебе эти утренние посиделки в стиле «Пока все дома» в кругу Тимофеевых ничего не дадут. Быстро и внезапно пришёл — быстро и внезапно уходи. Оставь для Леры яркое послевкусие после такого эффектного появления. Пусть она им зарядится на целый день, а мы с тобой зарядимся порцией рыцарского хмеля. Что ж, подумал я, в целом Стас скорее прав, чем ошибается. Смог бы я поддержать беседу за чашкой чая, пребывая в волнении и прострации от собственного поступка? Да если даже сейчас едва могу связать пару слов, что уж говорить о «Пока все дома»? Пожалуй, сегодня и правда не стоит тут задерживаться. Внимание надо давать порциями, а не выпускать наружу мощный поток, которым можно смыть все надежды на долгожданные отношения в будущем. — Давай, чувак, сделай всё по-королевски и быстренько отчаливай. Скажи, что тебе подали белую лошадь, и ты вынужден ехать на подвиги ратные. Ну, как ты там перед той женщиной соловьём разливался, помнишь? — Помню, помню. Давай, я пошёл. Стас перекрестил меня пальцами по воздуху и остался ждать в общем коридоре. — Лера, держи, это тебе, — смущённо проговорил я, протягивая девушке гортензии и вновь краснея до самой макушки. Во взгляде Ирины Николаевны читались восторг и уважение: судя по всему, она искренне обрадовалась, что у её дочери появился такой галантный кавалер. Пусть и Застенчивого Образа, но всё же Рыцарь. Лера, казалось, до сих пор не знала, как ей реагировать на столь широкий жест. Она очаровательно улыбалась, краснела, держала в руках цветы и блаженно вдыхала их свежий аромат. — Славочка, спасибо тебе! Я… я просто в восторге! Это не передать! Так круто всё придумал… — Ну ты даёшь! — вторила ей мама. — Я впервые вижу такое вживую, честно. Как ты на крышу-то пробрался? — Да там чеее-рез чердак… а потом… во-во… волею случая, — проговорил я с нескрываемым волнением, страшно запинаясь. Вспомнив священный наказ приятеля, а заодно не желая превращаться в Серёжу Газировкина, я спешно сообщил: — Извините, что покидаю вас… надо ехать по делам. — Чтобы моё прощание не показалось совсем уж будничным, я добавил пару слов от Стаса: — Мне подали белую лошадь, и я должен мчаться в прерии… Ирина Николаевна добродушно рассмеялась, а Лера никак не могла согнать с лица краску. Теперь я вижу со стороны, как человек краснеет и улыбается, когда испытывает эйфорию влюблённости. Пусть Лера зарядится этим на весь день, правильно Стас говорит! — Слава, ну, хоть чаю с нами выпей, — не отступала женщина. — Придёшь хоть в себя после вылазки на крышу… Честно говоря, предложение звучало заманчиво. Перспектива познакомиться поближе с семьёй любимой девушки маячит прямо перед глазами… но всё же, ещё раз взвесив все за и против, я решил отказаться. — Ты заходи как-нибудь ещё. — Ирина Николаевна уже заранее пригласила меня, а затем с улыбкой добавила: — Только, пожалуйста, не через окно! Теперь уже смеялись мы все вместе. — Я, пожалуй, пойду, — сказал я и, скрипя шарнирами, шагнул назад к входной двери. — Спасибо за предложение, но я реально тороплюсь. До свидания! — До свидания, Слава! Рада была познакомиться. — Пока-пока! — послышался нежный Лерин голосок из прихожей. Он же, в свою очередь, зарядил меня хорошим настроением на целый день.