Война против себя

      — За Леру!       — За рыцарей!       — За подвиги ратные!       — За прекрасных дам! И чтобы они прекрасно нам давали!       Я пьяно хохочу, вместе с тем ясно соображая, что последний тост был бы слишком скабрезным в отношении Леры. Не могу воспринимать её как объект вожделения и сексуального влечения, при всей её неземной красоте. Для меня Тимофеева — особенный человек, и даже в самых ярких фантазиях я не смею раздеть её до нижнего белья, не говоря уже о дальнейших действиях. В сравнении с другими девушками я воспринимаю Леру как непорочного ангела, хоть и понимаю, что у неё вполне мог быть опыт.       — Выкинь ты из головы думы о своей несравненной. — Кушнир в очередной раз легко прочёл мой настрой и решил просветить юного подопечного новой истиной. — Ты за неё уже поднимал тост, а сейчас будь любезен отдыхай. Не должны одни и те же мысли постоянно занимать всё свободное время.       Стас кивнул в сторону барной стойки, возле которой сидела юная девица неопределённого возраста. На вид ей можно было дать от шестнадцати до двадцати пяти.       — Чё, как, вдул бы этой лэдис? — озорно поинтересовался Стас.       Беглым взглядом я окинул обсуждаемую девушку. Веснушчатая симпатичная брюнетка в меру плотного сложения. Оливковая камуфляжная футболка с коротким рукавом обтягивает большую грудь. Стройные ноги «лэдис» облегают тёмно-синие джинсы и чёрные кожаные сапоги чуть ниже колена.       — Бро… я щас н-неее… хочу об этом думать, — вяло проворочал я заплетающимся языком, не будучи уверенным в своих словах. Чуть ниже пояса с диким дребезжанием затрезвонил семафор, а в голове настойчиво бьётся как трепыхающийся мотылёк одна только мысль — вдул бы, вдул бы как следует, да во всех позах!       — Кому ты рассказываешь, Рыцарь Похотливого Образа? Я же вижу, как ты её глазами раздеваешь!       Стыдно признаться, в первую очередь, самому себе в том, что в мыслях я готов заняться сексом с другой девушкой, притом абсолютно незнакомой. Это при всей моей пламенной влюблённости. Своими соображениями я поделился с приятелем.       — Да не строй ты из себя монашку, в нашем возрасте это нормально — хотеть всё и вся, — заверил меня Стас. — Тебя никто не заставляет подкатывать к этой сочной девчуле. Просто надо уметь отдыхать душой. Иначе ты сожрёшь себя этими страданиями. А там и до юного Вертера* недалеко.       К счастью, ещё до знакомства с Кушниром я был заядлым книгочеем и перечитал множество русских и зарубежных классиков. Любовь к литературе привила мне бабушка, и каждое лето, когда я у неё гостил, крепость домашней библиотеки подвергалась моему неистовому штурму. Кроме того, я интересовался художественной литературой в принципе, поэтому «Страдания юного Вертера» не обошли меня стороной.       — Главное… чтобы у моей драгоценной Лотты! не нарисовался какой-нить… ссаный Альберт, — заявил я, тщетно борясь с последствиями выпитого спиртного, влияющими на мою речь.       — Братан, вот за что я тебя люблю — это за то, что ты дико образованный чувак, и с тобой можно обсудить многие темы, не парясь, что ты нихуя не поймёшь. — Стас дружески хлопнул меня по плечу и, понизив голос, доверительно сообщил: — Я тебе так скажу. Тут в принципе на районе контингент… нормальный. Прям жёстких таких отморозков нет. Ну, разве что Толян — правда, он твой земеля, ещё в восьмом классе сюда переехал. Поэтому, наверно, насчёт Сортяги на тебя и быканул, так как на «реального пацанчика» вроде него ты не похож. Вообще здесь много обеспеченных людей, или заслуженных деятелей… куда ни плюнь, везде академики. Но челики, с которыми бухаем иногда, они не все понимают, когда я заговариваю о Бромденах* или там Башмачкиных*…       — Я понимаю, о чём ты! — радостно воскликнул я и даже подскочил на месте. — Акакич из «Шинели» и «Морфий» Булгакова…       Кушнир вопросительно покосился в мою сторону, и я тут же поправился:       — Ой, блин, не «Морфий», а эти… как их… «Записки юного врача»!       — Блин, ну как приятно беседовать с умным человеком!       Похвала Стаса здорово подняла мой дух, и, чтобы совсем не зазнаться, я поведал с искренней благодарностью:       — Это бабушке моей спасибо. Я у неё всю библиотеку перечитал.       — У тебя правильная бабушка. Ааа, щас вспомню… Ты же говорил, что она врачом работает?       — Да. Уже лет тридцать как.       — Круто. — Стас уважительно покачал головой и поднял большой палец вверх. — А хочешь прикол?       Хочу ли я прикол? Вопрос риторический. Тем более, на пьяную голову, когда эмоции обостряются, надо бы приглушить навязчивые мысли о безответной любви.       — Короче, год назад, когда мы с Толяном учились в десятом, ему в апреле исполнилось семнадцать. Он тогда замутил с тёлкой младше на три года. А я позапрошлым летом как раз «Лолиту» прочитал, ну и по приколу прозвал его Гумбертом*.       «Лолита» числилась и в бабушкиной коллекции книг. В четырнадцать лет я схватил её почитать, движимый исключительно половым созреванием. Рассчитывая на содержание, подобное Камасутре, я с первых же страниц испытал неописуемое разочарование. Меня возмутил сам факт приставания главного героя к маленькой девочке, а его неоправданное самолюбование органично дополнилось к отвратительному впечатлению. И потому, покрыв Гумберта Гумберта отборнейшим матом, я захлопнул книгу и яростно поставил обратно на полку переплётом внутрь.       — Толян такой сразу быка включил, говорит: «Чё за Гумберт такой?! Какое-то не пацанское прозвище, гейское». Ну, я и решил стебануться, говорю: «Как, ты не знаешь Гумберт Гумберта? Это великий человек, о нём говорят целые поколения! Весьма одиозная личность»…       — Так, а он хотя бы догнал, что такое «одиозный»?       — Он-то? — ухмыльнулся Стас. — Толян вообще посчитал, что такое звучное имя и само слово «одиозный» вкупе дают невъебически крутой бонус, от которого все девчонки будут течь Ниагарским водопадом.       Я разразился безумным пьяным хохотом вперемешку с клёкотом чайки. Стас невольно заразился и тоже зашёлся в смехе.       — Молодые люди, вы ведёте себя вызывающе. На вас жалуются.       К нам подошла администратор Таверны. Высокая девушка лет двадцати пяти на вид, весьма эффектная и представительная. С прямой как у балерины осанкой, умеренным макияжем и выразительными синими глазами. Прямые каштановые волосы зачёсаны назад и на затылке собраны в хвост. Брючный костюм идеально подчёркивает не менее идеальную фигуру.       Слава, о чём ты думаешь? Ты же влюблён в Леру!       Бро, надо уметь отдыхать душой. Посмотри, какая обворожительная сеньорита…       — Мадам, не будьте столь строги к юным вундеркиндам! — с притворным отчаянием взмолился Кушнир. — У нас интеллектуальный марафон, брейн-ринг, шоу «Что? Где? Когда?»!       — Ещё одна претензия в вашу сторону — и команда знатоков потерпит сокрушительное поражение уже за дверью!       — Стас, давай реально наши обсуждения станут тише… — попросил я вялым хмельным голосом. — А то телезрители услышат — и мы продуем. И шоу в конце не покажут… с травестями.       Стас отрывисто хохотнул. Девушка-администратор и сама едва удержала смешок, который вовремя сменился убийственным взглядом.       — Милейшая, зачем прерывать столь увлекательную передачу? — Ответный его взгляд напротив был умоляющим. — Шоу «Самый умный» только началось, и мой игрок делает невероятные успехи! Пожалуйста, побудьте нашей Тиной Канделаки!       Администраторша перевела взгляд в мою сторону, и удивительно — теперь она смотрела куда ласковее. Интересно, чем же я так ей угодил? Или, может, мне показалось?       — Я разделяю успех Вашего коллеги. Тем более, он озвучил правильную мысль. Будете продолжать шум-гам — шоу с травести вам не видать.       Стас снова зашёлся в пьяном хохоте. А моё веселье стремительно сошло на нет. Хотя бы потому, что на нас косился добрый десяток пар недовольных глаз. Зато знойная брюнетка в камуфляже теперь наблюдает за нами с жадным интересом.       — Леди, прошу Вас, составьте нам компанию! — Стас приветливо помахал ей рукой, и девушка воззрилась на него в лёгком недоумении. А тем временем Кушнир уже вообще ни на кого не обращал внимания и вещал с позывом на всю Таверну:       — Добрый день, дорогие телезрители! В эфире передача «Кто умнее старшеклассника?», и у нас в гостях заслуженный чемпион всех брейн-рингов, непревзойдённый знаток русской и зарубежной литературы, великий математик, счастливый обладатель Пифагоровых штанов… встречайте — Рыцарь Горыныч! О знаниях этого парня ходят легенды.       Брюнетка, решив подыграть, с азартом захлопала в ладоши. Администраторша стояла над нами как постовой солдат и не особенно разделяла бравурный настрой посетителя. Остальные гости смотрели на нас кто с недоумением, кто с прежним недовольством, а кое-кто даже солидарно улыбнулся вместе с брюнеткой.       — Коллега, я предлагаю нам открыть «СТС» на дому, — заговорил я хмельным голосом, стараясь максимально совладать с собой. — Сейчас я мало похож на Пушного, да и аудитория — далеко не пятиклассники…       — Бро, а как же маркетинговый ход? — Стас выразительно поднял левую бровь. — Между прочим, не каждому выпадает шанс получить бесплатную рекламу!       — Молодые люди, будьте любезны, сделайте тише ваше ток-шоу или покиньте помещение. Я рада успехам Вашего рыцаря, но не всем интересна ваша передача.       Администраторша вновь устремила на меня взгляд, выражающий лёгкую симпатию. Она явно злится на Стаса, но почему-то я вызываю у неё более приятные эмоции. Это здорово льстит мне, и я против воли улыбаюсь. В свою очередь Стас грустно пожимает плечами, обречённо вздыхает и с притворной скорбью в голосе декламирует:       — Пойдём отсюда, мой юный друг. Наша высокоинтеллектуальная беседа не вызвала ожидаемого восхищения. На вашей совести останется непризнанный талант юного гения, — Стас укоризненно покачал головой, глядя на директора, и та слегка растерялась. Выложив на стол купюру в тысячу рублей, Кушнир гордо произнёс:       — Сдачи не нужно. Свои гонорары мы ещё получим. Всех благ!       Поднимаясь из-за стола, я почувствовал, как девушка в брючном костюме несильно тронула меня за плечо. Я обернулся и заметил обаятельную голливудскую улыбку, практически как у Стаса.       — Поверьте, я по достоинству оценила Вашу образованность. Услышала краем уха, — вполголоса доверительно сообщила администраторша. — Вы производите более скромное и приятное впечатление, нежели Ваш товарищ. Проследите за ним, пожалуйста.       Эта пламенная речь сбила меня с толку. В то же время было безумно приятно — да настолько, что область паха нестерпимо заныла, грозясь снова включить семафор.       — Спасибо, я постараюсь, — также негромко ответил я и добавил ещё тише: — Вы извините нас, если что. Мы люди адекватные, это так иногда находит… творческий порыв.       — Я уже заметила. Однако Вы едва стоите на ногах. Может быть, проводить?       Не дожидаясь ответа, девушка ловко подхватила меня под правую руку, и уже втроём мы проследовали к выходу. Эрекция неумолимо росла и достигла своего апогея, когда я обернулся на пороге и увидел, как брюнетка за барной стойкой весело нам помахала.

***

      — Батенька, да Вы ловелас! — восторженно сообщил Кушнир и глянул на меня с уважением. — Походу админша на тебя нехило так запала…       — Да ладно? Не может быть…       Если честно, трудно поверить, что такая взрослая и красивая девушка может посмотреть в мою сторону именно в таком контексте.       — Бро, да ты чё, угараешь? Там такие флюиды от неё летели — удивительно, что она прямо в Таверне тебе не отдалась! Давай колись, Эдип, как ты её охмурил?       — Спроси что полегче, — ухмыльнулся я и на секунду представил, как предаюсь животной похоти вместе с пресловутой админшей и конопатой брюнеточкой в камуфляже. — Ты лучше скажи, чё там в итоге с Толяном вышло? Состоялся он как Гумберт, или тоже потом в Эдипа переродился?       — Ах да, точно! Нас же твоя ювелирная муза отвлекла… — отшутился Стас и продолжил некогда прерванную историю:       — Короче, Толян схавал это моё прозвище, да ещё и за обе щеки уплетал с превеликим удовольствием. Этот индюк ходил с пафосным ебальником по всей школе и перед своей девчонкой хвастался типа: «Знаешь, как меня на районе называют? Великий Гумберт! Если чё, малая, ты не ссы — за Толей Гумбертом всегда будешь как за каменной стеной!»       На этот раз мы вдвоём хохотали на весь бульвар, ничуть не сдерживаясь.       — За Гумбертом, бля… — беспомощно просипел я, сгибаясь пополам, держась за живот и утирая слёзы. — Пхахахах! Толя Гумберт, блять… скала, нахуй… Дэвид Джонсон! Ууу-ху-хуууй…       Мало-мальски отдышавшись, я поинтересовался:       — Так, а девочка эта знала хоть, что из себя Гумберт представляет?       — Если бы все девочки в четырнадцать лет читали «Лолиту»! — воскликнул Стас. — Там малая его тоже не сильно умом блистала. Я ещё Толяну сказал тогда, что у Великого Гумберта была юная муза по имени Лолли. Каждой девчонке будет приятно знать, что она — маленькая Лолли!