Это всегда был ты

      Ирина сидела на диване и листала ленту новостей. Вся, абсолютно вся интернет платформа была заполнена слухами, которые являются правдой: бывшие возлюбленные. У Кузнецовой явный шок, но даже не от новости, а от собственного душевного состояния. С утра она скрывалась в ванной, истошно играя рыдающую отвергнутую жену. А как только дверь за Антоном захлопнулась, поняла, что ни слез, ни сожалений в ней нет. Сейчас, сидя в гостиной, Ира чувствовала облегчение на душе. В её голове именно в этот самый момент прозвучали слова, сказанные Кингом накануне вечером:       — Ир, ты проиграла эту партию: Арс сделал шах и мат, даже сам того не подозревая. Шаст выбрал его сердцем, не пора ли тебе его опустить? — смотря вдаль уносящимся молодым людям, сказал Дэниэл.       — Что за глупости? Антон просто испугал за брата. В этом нет ничего такого…       — Ты сама то в это веришь? Ириш, я не желаю тебе зла. Подумай, а стоит ли продолжать эту пьесу, если финал в ней предначертан?       Тогда Кузнецова пришла в ярость. Она была готова послать всё и всех куда подальше. Девушка не могла поверить в правду, которая всё это время была у неё перед глазами.       А сейчас, сидя в своей квартире и оглядываясь вокруг, она понимала, что все эти годы была не права. Именно она, Кузнецова, разрушила всё. Она наивно полагала, что сможет восстановить отношения с Шастом и всё вернётся на круги своя. Но на самом деле причиняла боль не только двум влюблённым, но и самой себе.       Больше нельзя было медлить, да и не было в этом смысла. Поэтому, собрав часть своих вещей и оставив на прикроватной тумбочке письмо для мужа, она ушла из дома. Кузнецова понимала, что сейчас делает абсолютно правильный выбор.       Всю дорогу до дома подруги её не покидало ощущение, что она начинает жизнь с чистого листа. Но для этого Ире нужно было принять себя и попытаться исправить то, что уже произошло по её вине.

𖥡♕𖥡

      Кузнецова не стала изливать душу подруге, вместо этого попросила лишь придержать вещи и не говорить Антону, где она находится, если тот, конечно, позвонит. Сейчас ей больше всего на свете хотелось прояснить ситуацию с человеком, которого все эти годы она боялась, начиная от взгляда пронзительно-голубых глаз и заканчивая той самой фирменной Поповской речи. Собравшись с силами и приехав к дому родителей двух экс-возлюбленных, Ира нажала на звонок. Внутри всё сжалось, когда дверь открыла мама Арсения: — Ира, что ты тут делаешь в такой поздний час? — Татьяна, мне нужно с Вами серьезно поговорить… Знаю, что время почти одиннадцать, но всё же больше не могу молчать.       Татьяна не стала расспрашивать девушку на проге, вместо этого пропустила ту внутрь и, отведя на кухню, поставила чайник, готовая выслушать всё, что скажет супруга Антона. Кузнецова не знала, с чего начать. Быть может, ей было бы гораздо проще, если бы женщина злилась на неё, была расстроена её подлостью. Но ничего из этого не было на лице Поповой: она лишь с немым спокойствием, опираясь на кухонный гарнитур, выжидала, когда девушка сама решится ей все рассказать. — Вы, наверное, уже видели новости… — начала издалека Ира. — Антон как только узнал, сразу поехал к Арсению, может, извиняться… — зачем-то ляпнула она. — Видела, и судя по тому, что Арс не берет трубку полдня, а Антон скорее всего уже волосы рвет в попытках понять, что происходит, далеко не извиняться он поехал, Ириш, — Татьяна поставила две чашки с черным чаем на стол и села напротив Ирины. — И всё же, что тебя ко мне привело? — Татьяна, чисто гипотетически, если бы Вы узнали, что спустя столько лет совместной жизни Ваш муж любил другого или другую, изменил Вам и, прося прощения, попросил бы с ним расстаться, как бы Вы поступили?       Вспоминая тот день, когда Антон пришел к ней и сам сказал, что хочет все порвать, заговорила вновь Ира. Она хотела, чтобы Татьяна поняла, как ей было больно, но даже сейчас, говоря это, все больше и больше убеждалась в том, какую же все-таки глупость она совершила. Хотелось самой уже удариться об стол и завыть волком. Боже, и зачем тогда надо было слушать эту Юлию! Может быть, и правда всё сложилось бы даже лучше, не стань она разрушать их любовь. — Если бы мой муж так поступил, я бы его отпустила, если бы увидела в его глазах искреннее счастье. Конечно, отрицать глупо, что мне бы не было тогда больно. Но знаешь, Ир… если бы такое правда случилось, я бы ни минуты не думала и дала ему шанс выбрать самому. В противном же случае, поступи я иначе, могла бы разрушить жизнь не только его, но и свою собственную. — Вы так просто это сказали! — усмехнулась Кузнецова. — А это дар и проклятье Поповых — ради любимого человека мы можем пожертвовать всем, даже собственным счастьем, — с тоской призналась мама Арсения. — А я поступила иначе…       Готовясь созерцать гневный взгляд, выслушивать проклятья в свой адрес, Ирина подняла взгляд карих глаз на Татьяну. Однако в океане не было шторма — там царило спокойствие. Словно та ждала, когда девушка признается в этом. — Я знаю, восемь лет уже как всё знаю. — И что, неужели совсем не злитесь на меня? — Честно признаться, поначалу я была в бешенстве. Не понимала, зачем и для чего ты так поступила. Но годы шли… Антон выглядел с тобой вроде как счастливым, поэтому я отпустила ситуацию и приняла всё, как есть. Да и если бы я вмешалась, Арсений мне бы этого не простил. Помню, как он летал по всем знакомым, говоря, что они с Антоном только братья и всё, чтобы ничего не ляпнули в его отсутствие, — усмехаясь с толикой грусти, сказала Татьяна. — Ириш, я не злюсь на тебя. Глупо держать обиду из-за шибок восьмилетней давности. — Даже Вы понимали, что это ошибка… А я, как дура, играла в слепую! Татьяна, что же мне делать? — в глазах начинали скапливаться слезы, от самой себя становилось тошно. — Девочка моя, прошлое, увы, не воротишь. Но никогда не поздно исправить свои ошибки.       Женщина говорила спокойно с теплотой в душе. Ирина уже подсознательно знала, какое именно решение стоит принять. А, смотря на маму Арсения, только больше убеждалась в правильности своих действий. Этот разговор дал ей сделать глоток воздуха, набраться решимости для поступка, который раньше она не совершила бы. — Да, теперь я понимаю, почему Антон всегда так вами восхищается: вы самая мудрая женщина, которую я когда-либо встречала. Тёть Тань, — впервые решившись назвать ту по-другому за все эти годы, начала Ира: — Вы уникальны! Понятно, в кого Арсений вырос таким умным и рассудительным. — Ошибаешься, девочка моя, всё это приходит с возрастом. В молодости и я творила глупости, до сих пор иногда стыдно за те инциденты, — морща нос, с добродушной улыбкой проговорила она. — Теперь ты и сама это понимаешь. Думаю, именно ты сможешь все наладить, ну, или подтолкнуть этого балбеса к правильным действиям, — имя Антона даже произносить было не нужно: все и так было понятно. И всё же Татьяна задала один до боли интересующий её все эти годы вопрос: — Ириш, можешь честно мне сказать, кто тогда подтолкнул тебя к тем действиям? — Юлия… — Так и думала, — уже замышляя, как бы той преподать урок, ответила женщина.

𖥡♕𖥡

— Так! Стоп! Погоди. Ир, ты сейчас серьезно?       Да, это утро для Кузнецовой начинается не самым приятным образом: со дня встречи с Татьяной прошла почти неделя, всё это время девушка думала, как бы правильно сообщить свое решение мужу. Но забыла один важный нюанс. Ей надо было не только поговорить с Антоном, но и по-хорошему извиниться перед Арсением.       Но сегодняшнее утро вызвало поток шока, у её подруги Дарины. Ира на свою голову решила рассказать той, что собирается сделать. И Дарина уже битый час летала по квартире, не веря собственным ушам, пока сама Ирина думала, в чем пойдет на встречу с Арсом, если тот вообще, конечно, согласится с ней встретиться. — Дарин, я все решила. Я больше не хочу так жить. Я устала от этого нескончаемого потока лжи и иллюзии идеального брака. — То есть ты правда решила с ним развестись? — сев наконец на диван, Шеминова посмотрела будто в никуда, все еще пытаясь переварить эту экстравагантную новость. — Да, я действительно решила с ним развестись. — Родная, ты уверенна в своем решении? — Знаешь, Дариш, впервые я думаю, что поступаю правильно. — По отношению к Антону? — с грустным взглядом смотря на подругу через зеркало, спросила Дарина. — Нет. По отношению к себе. Я думаю, что тоже имею право быть любимой. А в браке с Антоном этого чувства нет. И не было никогда. Прав был Дэниэл: я проиграла эту шахматную партию ещё восемь лет назад. Все дорогая, я побежала, — получив сообщение от Попова, к своему удивлению, с согласием сказала Ирина. А затем, увидев подслушивающего супруга Дарины, усмехнулась и попросила подругу об одном одолжении: — Дарин, проследи, чтобы Стас не рассказал эту новость Сереже или Леше раньше, чем я сама обо всём сообщу.       И после этого она упорхнула из квартиры, даже не представив, каких мучений и нервов стоило Дарине отжать у Стаса телефон. Они, наверное, пробегали по всему дому полчаса, если не больше.

𖥡♕𖥡

      Иру начало потряхивать, стоило лишь ей зайти в кафе, в котором она сама же назначила встречу, и увидеть спину Арсения, который в своей привычной манере, закинув ногу на ногу, уже попивал крепкий горячий кофе. Девушка собравшись с духом, подошла к мужчине и, сев напротив, заказала лишь десерт и малиновый чай. Есть сейчас совсем не хотелось: ком стоял в горле, не давая покоя. Кажется, впервые за все те годы, что они были знакомы, Кузнецовой было стыдно смотреть на этого человека. — И зачем ты меня позвала? — без усмешки или подкола честно поинтересовался Попов. — Если хочешь поговорить о тех новостях, то признаюсь честно, не имею ни малейшего желания поднимать эту тему. — Арсений, я хочу извиниться, — она подняла взгляд и увидела непередаваемый шок в голубых глазах напротив. — Я — идиотка. И восемь лет назад поступила бесчеловечно. Знаю, что ты имеешь полное право сказать, что мои извинения тебе не нужны, но я правда перед тобой сильно виновата. — С чего вдруг? Ир, я, конечно, плохо тебя знаю… Но сама посуди: спустя столько лет ты решила извиниться? Честно, я обескуражен!       Призадумавшись, Попов отставил чашу кофе подальше: мало ли обольется. Теперь он даже не знал, чего ожидать ещё от этой девушки. Однако слишком хорошо знал себя: он уже давно на неё не сердился, не проклинал по ночам и уж точно не наводил порчи. Поэтому, вздохнув, все же сказал: — Хорошо, извинения приняты. — Так просто? Арсений, ты меня пугаешь, — пытаясь найти на чужом лице хоть намек на шутку, отвечает Ирина. — Неужели ты даже ничего не потребуешь от меня? Не скажешь мне пару ласковых? Даже стаканом воды меня не обольешь? — да за эти дни Кузнецова успела напридумывать миллион вариантов развитий событий и исходов этой встречи. — Ты уверен, что не заболел? — Нет, я не болен, — рассмеявшись, сказал Арс. От таких предположений держаться больше не было сил. — Мне что, пятнадцать, чтобы я тебя водой обливал? — всё ещё пытаясь успокоиться и прикрывая рот рукой, спокойно вопрошал он. — Да и смысла в этой «мсте» нет: всё равно я через пару дней возвращаюсь в Америку. — Как? Арс, у тебя же ещё месяц отпуска, насколько я знаю. — Да, и я бы с радостью остался, но нужно готовиться к церемонии «Оскара». Да и там какие-то проблемы… — Ты не хочешь видеть Антона? — перебив того, напрямую спросила Ира. — Не хочу. Да и он сам будет не особо рад меня видеть. Шаст послал меня, сказал, чтобы я исчез из его жизни. Сказал, что все, что между нами — не больше, чем ошибка. Вот такие пироги… — с грустью признался Попов. — Идиот! Тупица! — восклицала Ира, привлекая к себе внимание всех посетителей. А Попов вновь залился негромким хохотом. — Простите, простите… Вот что ты ржешь? — Знаешь, Ир, скажи мне кто-нибудь в тот день, когда я улетел заграницу, что спустя много лет я буду сидеть с девушкой, с которой боролся за сердце Антона и попивать кофе, пока она его поносит, я бы покрутил у виска и отправил этого человека в дурку. А оно вон как бывает… — Ну если и правда Антон — дурак, как его ещё назвать? — не успокаивалась Ирина. — Он же даже вновь рисовать начал, когда тебя на телике увидел, будто что-то щелкнуло внутри. Ну, или мне так показалось… — Не показалось. До того как Антон меня забыл, он дал мне клятву, что если я прославлюсь как актер, он вернется к искусству. Можно сказать, взял его на слабо. Ну, а как ещё можно было заставить этого взрослого ребенка начать делать то, что у него всегда охуенно получалось? Ты же видела его черновики? Он же гений в этом! И всё равно трусил.       Предавшись теплым воспоминаниям, не останавливался Арсений, пока не увидел грустную улыбку девушки, которая сейчас будто всё только поняла. — Антон никогда не показывал мне свои черновики: говорил, что это личное и никто их не должен видеть, — она уткнулась лицом в ладони и отчего-то рассмеялась: — Какой же слепой дурой я была все эти годы! Ладно, раз у нас вечер откровений, тогда кое-что тебе расскажу… я подала на развод. — Что?! — чуть не уронив со стола чашку, Арсений вскочил со своего места. — Как? Стоп, что? — Да, Арс! Я развожусь с Антоном. Теперь я птица вольного полета. — Надеюсь, ненадолго. И очень буду расстроен, если этот человек будет так же долго тупить, как тупил Антон в наших отношениях, — усмехнулся Попов. — О чем это ты? — Ир, ты действительно была слепа, — как-то тепло начал актер. — В погоне за призрачным идеальным браком с Шастом, ты всё это время упускала из виду человека, который действительно тебя любит. Причем не первый год. Я не могу сказать кто это, но если он не дурак, как только узнает о вашем разводе, начнет действовать. И да, я очень надеюсь, что он не дурак.       Пообщавшись ещё какое-то время и поперемывав косточки Шасту, они разошлись. До дома подруги Ира ехала с улыбкой. Она никогда бы не подумала, что с Арсом можно так душевно и комфортно просто общаться. Их вечная борьба, в которой победитель был очевиден, наконец закончилась, и девушка была несказанно этому рада. Кажется, они смогут нормально общаться и, возможно, подружатся даже. Теперь у них не было причин для разногласий, что ещё больше убедило Кузнецову в правильности её выбора. На следующий день, Ирина подала заявление на развод. Теперь оставалось только оповестить уже бывшего мужа и поставить между ними точку, которую стоило поставить ещё восемь лет назад.

𖥡♕𖥡

      Примерно в семь часов утра следующего дня она без предупреждения открыла дверь своим ключом, понимая, что только так можно застать мужа дома. Антон вылетел навстречу, стоило Ире попасть в его поле видимости. — Ириш, я так рад, что ты вернулась! Слушай, я там приготовил твое любимое мясо по-французски и купил твоё любимое красное полусладкое, — взяв жену за руку и отведя ту на кухню, продолжал Шастун.       Ира окинула его скептическим взглядом. Он никогда за все годы их брака не был таким галантным. А, зайдя на кухню и увидев противень с мясом под сыром без помидора и бутылку красного полусладкого вина 1861 года, только лишь улыбнулась, прокрутив ту в руках и вспомнив, как когда-то давно на семейном празднике этот самый напиток пили лишь двое: Татьяна да Арсений. Ира покачала головой и, отставив бутылку подальше от края, начала говорить: — Антон, это, конечно, очень мило, но я больше предпочитаю сухое белое вино и запеченную рыбу, а этот набор больше подходит кое-кому другому, — вспомнив Арсения, с легкой улыбкой оповестила она. — Да и я пришла забрать свои вещи и кое-что решить между нами. — помедлив с минуты, Кузнецова твердо сказала — Я подала на развод, надеюсь мы сможем все решить быстро и мирно. — Нет! Я не давал согласия на развод, — твёрдо сказал Антон и, открыв бутылку вина, ушёл в гостиную. — Глупость, бред, — бормотал он, кажется, совсем теряя связь с реальностью.       Ирина, взяв два бокала, отправилась вслед за ним. Кузнецова села на диван чуть поодаль от бывшего мужа. Антон налил вино по бокалам, и тут настала та самая гробовая, тяготящая тишина. Она была готова ждать столько, сколько потребуется, знала, что решение для него окажется спонтанным, поэтому терпеливо, ожидала его расспросов, чутье подсказывало, что от них ей точно не уйти.       Антон, первым начал диалог: — Почему ты решила со мной развестись? — спросил Шастун, осушив бокал вина почти залпом. Вкус был знакомый, а сердце как-то странно реагировало на оттенки и привкус напитка. — Это из-за новостей, так это просто… слухи, — на последнем слове неуверенность в голосе звучала всё сильнее и сильнее. — Антон, меня не волнует новости. Но я знаю, что это не просто слухи. Ведь я сама присутствовала в то время, когда ваши с Арсом отношения только начали развиваться… И развестись с тобой хочу, потому что знаю, что ты меня не любишь. — Ложь! Люблю. И очень сильно. — Нет, Тош, не любишь. И ужин тому доказательство. Ты подсознательно всегда делал то, что понравилось бы Арсу, а я просто не хотела этого замечать.       Поджав ноги под себя и проведя пальцем по кромке бокала, начала Ира, будто решая, стоит ли говорить то, что она так долго и тщательно скрывала. А после, взглянув на обеспокоенного супруга, всё же решила это сделать: — Хотя я и сама виновата в том, что между вами всё кончилось так быстро… — В каком смысле?       Антон приковал всё своё внимание к ее персоне, но сама Ира не смогла поднять на него взгляда, поэтому продолжив разглядывать красное вино, прокручивая в руках бокал, ей выложила всю подноготную и про видео и про то, что они с Арсом тогда вдрызг разругались и что вся эта котовасия спровоцировала аварию, вследствие которой Антон забыл все, что было связанно именно с Поповым. — Пиздец, я в ахуе… — тихо прошептал Шастун, налив, себе ещё бокал полусладкого. — Зачем? — его голос сквозил отчаяньем. — Дурой была. Думала, что это поможет тебе что-то осознать… Или же вспыльчивость Арсения сыграет мне на руку, и вы расстанетесь. Но я даже не думала, что всё выйдет вот так. Антош, прости… — Забыли. Всё было давно и, возможно, ты правильно поступила… До сих пор не понимаю, чем я думал, когда говорил, что люблю Арсения как парня… — Так, Шастун, ты дурак? Да я тебя таким счастливым даже вначале наших отношений не видела. Что ты несешь? — Ир, я запутался… После того как увидел эти новости, мне будто мозги назад вставили, вернули всё то, что я так сильно пытался вспомнить. И я вроде должен быть рад, но, кажется, всё стало только хуже. Сердце бешено бьется как у сумасшедшего, стоит лишь вспомнить Арса, а мозг не понимает, как и за что я его любил, будто мне вернули всё, кроме самого важного. Понимаешь? Я уже почти неделю думаю, что поступил как мудак, меня тянет к Арсу пиздецки, но я будто не могу будто что-то держит. Знаешь, такое ощущение, что тогда, восемь лет назад, был вообще другой человек рядом с ним, а не я… — Тош, — положив руку на ладонь мужчины в знак поддержки, Ира впервые за этот разговор подняла на него взгляд. — Вы оба изменились и оба выросли, но я вижу как ты смотришь на него. Твоя проблема в том, что ты не хочешь принять того факта, что человек, занимающий огромное место в твоем сердце, — это Арсений, — а затем, с минуты подумав, добавила: — Есть ещё одна тайна, что я скрыла от тебя. Но давай договоримся, что я раскрою её, если ты подпишешь согласишься со мной развестись? — Звучит сомнительно, но за годы нашего брака я слишком хорошо тебя изучил. В любом случае, ты найдёшь аргументы, которые убедят меня согласиться. Так что я принимаю твои условия, — на его лице появилась лёгкая улыбка, а в глазах отразилось спокойствие. Ира, глядя на его реакцию, видела, как он будто снял с себя груз этого брака. Значит, не только ей было легче от такого решения. — Я так понимаю, мы останемся друзьями? — Думала, после всего, что я натворила, ты не предложишь, — смахнув слезинку с глаза, Кузнецова заулыбалась и по-ребячески кинулась Шасту в объятия. — Ну, что же, думаю, настал момент вручить тебе прощальный подарок, — отстранившись теперь от официально бывшего мужа, сказала она и двинулась в сторону гардеробной, откуда спустя пару минут мучений вытащила небольшую коробку и закрытое тканью полотно. — Туда бы ты точно не полез.       Пожав плечами, ответила на немой вопрос Ира и передала подарок в руки Антона. Тот, как в замедленной съемке, открыл коробку и увидел там свой старый телефон, точно такую же печатку, как на руке Арсения, и в его глазах проскользнула толика сомнения, в уголках скопились неясно почему горькие слезы. Шастун почувствовал, как больно кольнуло сердце, будто он предал себя, свой выбор и человека из-за которого это сердце и пускалось в пляс. — А там что?       Указав на полотно, дрогнувшим голосом спросил он. Ирина аккуратно передала ему полотно и, попрощавшись, покинула квартиру, даже не забрав вещи. Знала, что сейчас, поняв всё, Антон захочет побыть один.       Шастун даже не заметил, когда закрылась входная дверь. Он будто в трансе сорвал полотно с картины и, увидев лицо улыбающегося Арсения, все осознал. В голове начали мелькать те самые моменты, которых так не хватало. Вся его любовь, весь его мир крутился вокруг этого «мальчишки» из-за его взрывного характера, адской бесючести, мастерству выводить кого угодно из себя и самых главных его черт: открытости, доброте, искренности и честности.       Сейчас смотря на собственноручно нарисованный портрет, Антон вспомнил, за что его полюбил. Эти глаза смотрели в самую душу с холста. А в голове набатом звучал голос разума: «Что же ты наделал, Антон!», — а Шастун продолжал все больше и больше пребывать в воспоминаниях. Выводил большим пальцем по надписи, обещая, что всё исправит:       «Мальчик из Космоса»       Автор: А.Ш.