Я пытался уйти от любви
Мальчишка❤️:
«Знаешь, Тош, а ведь Шекспир был прав.
Любовь действительно бежит от тех, кто гонится за ней.
А тем, кто прочь бежит, — кидается на шею».
Антон смотрит на это сообщение, на дату отправки — восемь лет назад. Тогда Арсений улетел, оставив всё в прошлом, дал шанс Антону начать всё с чистого листа без него. Антон понимает, что все эти годы ему не хватало именно этого лучика счастья. Его улыбки, глупых шуток, глаз, полных надежды и печали по вине самого Антона. А затем он утыкается в непрочитанные сообщения, которые его младший брат отправлял всего раз в год в собственный день рождения:Мальчишка❤️: «Знаю, что писать сюда глупо.
Знаю, что ты никогда этого не прочтешь и никогда не узнаешь,
как я смотрел на твоё фото ночью и задыхался от слез,
потому что скучаю…
Может, оно и к лучшему, Тош?
Но тогда почему мне сейчас так больно?
Год уже прошел, а я так и не смог смириться с тем,
что потерял тебя навсегда».
Мальчишка❤️:
«Тош, знаешь, есть такой тренд в Tik-Tok,
глупый, правда, но все же…
Говорят, что люди забывают друг друга, когда идет первый снег.
И теперь я полностью убежден, что он глупейший! Ведь каждый раз, смотря на него,
я вспоминаю свадьбу родителей,
вспоминаю нас в красивых костюмах.
Только и делаю, что вспоминаю тебя…
А ведь прошло уже два года…».
Мальчишка❤️:
«Как больно по ночам рыдать,
Как больно жить и притворяться, Как больно роль свою играть - Идти по жизни и смеяться. Как больно с раненой душой, Бродить в тумане бесконечном, Как больно быть всегда с толпой, Но всё ж одним на веки-вечны. Как больно без надежды жить, Смириться с тем, что одинок, Как больно больше не любить, Судьба! Зачем ты так жестока! Как жаль, что память не убить, Одна она мне жизнь калечит, Как больно помнить всё и жить С нелепой верой — время лечит.
P.S. Недавно наткнулся на это стихотворение.
Правда забавно? А ведь все в нем, сука, ебанная правда!
Тош, почему же я не могу забыть тебя так же легко, как это сделал ты?»
Мальчишка❤️:
«В конце концов меня «отпустит»,
А я забуду о тебе.
Исчезнет повод дикой грусти.
И не ко мне ты явишься во сне.
А я опять начну сначала,
Как в песне, с чистого листа.
И буду ощущать, как надо мало:
Для счастья повод есть всегда.
Ты вдруг почувствуешь до дрожи,
Как не хватает моих рук,
Улыбки, что всего дороже,
Захочешь слышать сердца стук.
И позвонишь, но будет поздно.
Вонзится холод декабря:
«У абонента всё серьёзно.
Он счастлив. Правда, без тебя»
Я бы хотел сказать тебе всё это сам, но не могу… Не могу, потому что
у меня нет на это права.
Знаешь, Тош, я пиздец как стараюсь всё забыть.
И, кажется, получается!
Правда, не всегда…
Глупо, что каждый раз я пишу всё это сюда…
Скоро, наверное, списки для продуктов начну отсылать хах».
Мальчишка❤️:
«Если влюбиться в зеленые глаза,
То никогда их не разлюбишь», -
так Чехов говорил.
И знаешь, я каждый раз убеждаюсь в правоте его слов.
Вроде кажется, что всё, финал, что получилось тебя забыть.
Но стоит нам только столкнуться на общем празднике родителей,
я понимаю, что всё ещё предательски тону в твоих зеленых глазах.
То, как ты смотришь на меня, пытаешься завести диалог.
То, как расстраиваешься, потому что я постоянно сбегаю от тебя.
Я знаю, что поступаю как идиот, но я так, блять, боюсь себя,
что словами не передать…
Кажется, если я пробуду с тобой наедине дольше минуты, у меня крышу сорвет
и я накинусь на тебя диким зверем. Но так ведь нельзя.
Поэтому я стараюсь как можно больше избегать тебя».
Антон просто больше не выдерживает читать это, представлять, как его Мальчишка, один в своей ебаной Америке пишет ему каждый раз в день своего рождения, а не гуляет с друзьями и отмечает праздник. Больно. Шастун пролистывает в самый низ всю переписку и натыкает на последнее сообщение, что было отправлено две недели назад. Тогда они поссорились из-за этой желтой, прокляни её Бог, прессе. В день, когда Антон послал его к черту на куличики, попросив больше не приближаться.Мальчишка❤️:
«Мне не нужен мир, в котором нет тебя!
Именно поэтому у меня всегда, блять, было и есть
время… И если я занят, то я, сука, отменю все планы,
даже если от них будет зависеть моя карьера.
Приеду.
Помогу.
Поддержу.
Неважно!
Все, что нужно, я сделаю, чтобы ты был счастлив.
Мне не плевать, что происходит у тебя, даже когда
все равно другим. Хотя и у самого в жизни пиздеца не меньше.
И я не хочу терять человека, который понимает меня без слов.
Если ты правда думаешь, что мне лучше исчезнуть, я так и поступлю,
Только перестань делать из меня виноватого.
Я не знал, что это просочится в прессу!
Если бы знал, в жизни не позволил бы это напечатать.
Ты до сих пор самый важный человек в моей жизни, Тош.
Именно поэтому я молчал все эти годы о нашем прошлом,
я просто рассчитывал, что могу быть рядом с тобой.
Большего мне и не надо.
Вот, что я должен был тебе сказать, но не смог: ты ушел раньше».
Антон, готовый собственноручно себе уебать, выключил телефон. Он ведь вроде взрослый мужик. Решить мог все мирно, но нет: надо было натворить хуйню! Так еще потом в молчанку поиграть, как маленький, ей-Богу. А затем, все же сдавшись, схватил телефон. Набрал Позову. Уж кто-кто, а Димка всегда поможет разобраться в ситуации. Ну, или с тараканами в собственной бедовой головушке. — Поз, у меня проблемы. Я натворил хуйни и не знаю, что делать… Что мне сказать Арсу теперь, как извиняться перед ним? Может, купить цветы, вино? Встать на колени? Дим, что мне делать? Наверное, так и нужно сделать. Я сегодня же поеду к нему и буду просить прощения. — Тормози, Ромео! Какие цветы, вино? Куда поедешь? — и только сейчас до Димы доходит, потому он аккуратно спрашивает: — Тох, ты не в курсе? Арс сегодня улетает назад в Америку. — Что? Как? Когда самолет? Какой аэропорт? Получив информацию от друга, Антон отбрасывает собственное самоуничтожение на второй план и несется в Пулково, натягивая какие-то левые джинсы и футболку. Только бы успеть! Он знает, что и так натворил хуйни, но сейчас вот так просто отпустить Арсения он не имеет права. Так быть не должно. Только не так они должны расстаться. Пусть Попов потом будет орать на него, что ненавидит. Пусть въебет пару тройку раз, Антон не против. Только бы успеть! Только бы его мальчишка сейчас не улетел… — Да сука! — матерится Антон, ударяя руками об руль. — Пробка? Да вы издеваетесь! Сука, она же за час даже не рассосется, — скрипя зубами, понимает Антон, когда первое движение делает только спустя десять минут. В этой «очереди» бесконечное количество машин. Антон сверяется со временем, понимая, что так он точно никуда не успеет. Долго думать не приходится, да и не свойственно это натуре Шастуна, поэтому, еще пару секунд пораскинув мозгами, он паркует машину у ближайшей обочины и, сорвавшись на бег, несется по направлению в аэропорт. У него всего тридцать минут до того, как Арсений улетит, поэтому так безразличен какой-то штраф за парковку. Отвезут его малышку, потом просто отдаст за ее возврат. Сейчас главное — Арсений. И никто другой. Уже видя здание аэропорта, Антон сбавляет обороты. Его в очередной раз подвела дыхалка: «Меньше бы курил — бегал бы быстрее», — надсмехается голос разума. Шастун чертовски с ним согласен, но сдаваться не собирается. Он из последних сил вновь срывается на бег, придерживаясь за бок, чтобы продержаться до конца. А в голове набатом всё продолжает звучать слова: «Только бы успеть». Здание аэропорта Пулково встречает Антона шумом движущихся людей и грохотом чемоданов. Кто-то проходит регистрацию, кто-то сдаёт багаж. Все эти люди выглядят спокойными и счастливыми, но Антону сейчас так безразличны их заботы. Даже когда на него начинают смотреть десятки людей, узнавая в нём небезызвестную личность, он не обращает на это внимания. Антон оглядывается по сторонам, впервые думая, что было бы здорово иметь рентгеновское зрение и найти среди толпы Арсения. Его Мальчишка, конечно, высокий, но даже для Антона, человека почти двухметрового роста, было невозможным разглядеть среди всех этих людей чёрную макушку. В один из таких моментов Антона охватывает страх. Он быстро смотрит на табло с расписанием рейсов и понимает, что его надежды рухнули. Табло показывает, что рейс «Санкт-Петербург — Лос-Анджелес отправляется в 8:30». Он достаёт телефон и понимает, как сильно он ошибся. Часы неумолимо показывают 8:40 утра. Он мог бы успеть, но потратил впустую целых десять минут! Вместо того, чтобы сразу позвонить Арсению и попросить его остаться, умолять подождать, дать шанс все объяснить, Антон зачем-то бегал по зданию аэропорта, пытаясь его найти. Хотя был бы толк от этого разговора? Чего он мог от него ожидать? Шаст же сам всё испортил ещё две недели назад. — Идиот… — прикрыв глаза рукой, шепчет он будто в пустоту, понимая, что до сегодняшнего дня он мог все исправить. У него было, мать его за ногу, четырнадцать дней! А он все проебал. — Это уж точно, — звучит усмешка позади него. — Что ты тут делаешь? Почему ты не улетел? — опешивает Антон, видя перед собой Выграновского. — Ну, кто-то должен был остаться и выпотрошить мозги этим журналюгам, — спокойно заключил Эд. — Ну, шо ты тут делаешь, думаю, смысла спрашивать нет. Единственный вопрос, который у меня к тебе есть, хули ты, блять, стоишь? Следующий рейс через пару часов: жопу в руки и вперед за билетом. — Нет, так нельзя. — Тох, шо ты, блять, несешь? Я, конечно, знаю, шо вы, художники, с ебанцой. Но блять, ты серьезно? — Эд, серьезнее некуда. Или как ты себе это представляешь? Спустя столько лет я просто явлюсь к нему на порог, и он примет меня с распростертыми объятиями? — Да блять, Шаст! Этот ебанат ждал тебя восемь лет! Тебе будет достаточно просто заявиться на порог его дома, и все. Шо тут думать, я понять не могу? — То и думать, Скруджи. У меня был такой шанс… но две недели назад я сам его проебал. Да и не хочу я так. Он восемь лет себя мучил, ждал, когда я, дебил, вспомню. А я просто дурак без мозгов, который испугался и отверг его, как только увидел эти ебанные статьи. — Ох, блять, Тох, ты в дерьме. Ну, шо могу сказать: думай, думай, товарищ-художник. А билетик на «Оскар» я все-таки тебе достану, — увидев удивленный взгляд напротив, Выграновский пояснил: — Да я ебу шо в ваших творческих головах творится? Мало ли ворвешься на премию, так хоть у тебя проходной будет. Тем более мне несложно: одним больше, одним меньше, мне погоды не сыграет. — Ты точно, блять, просто режиссер? — Ага, с охуенными связями. Бывай, Шаст.𖥡♕𖥡
Антон никогда не забудет тот день, когда ему удалось забрать машину со штраф-стоянки. После этого у него в голове появилась идея, которую подсказал Эд. План уже начал формироваться, правда надёжный, как швейцарские часы. Через пару часов Антон без сомнений пригласил друзей в гости вместе с их мужьями. Он объяснил, что ситуация требует срочного решения, и ждать нельзя. Встреча была назначена на четыре часа вечера. Антон понимал, что Серёга и Лёха, мягко говоря, будут не рады его видеть. Они могут захотеть дать ему в лицо, и будут в чём-то правы. Хотя… почти во всём. Так попрекал Антона голос разума. Сам Антон поступил бы так же, если бы в свои далёкие двадцать пять узнал, что кто-то причинил боль его друзьям, а теперь он сам стал таким человеком для определённых людей. Либо это ирония жизни, либо судьба злодейка — Антон честно не знал. Однако к четырём часам вечера раздался звонок в дверь. Все четверо действительно приехали вовремя. — Блять, Шаст, по гроб жизни будешь обязан, — в один голос заорали Сабуров с Позовым, занося в квартиру друга своих благоверных, брыкающихся у них на плечах. — Да поставь ты меня уже! Я ему все в лицо, сука, выскажу! — зорал Матвиенко и, слегка ударив мужа, наконец опустился на пол. — А я ему ебало набью, а то блять кем он, сука, себя возомнил, — в тон другу начал разглагольствовать Леха, когда Нурлан поставил его сам на пол, избежав участи Димы. — Какого хуя ты с ним так поступил?! — Он что тебе, шавка подзаборная?! — продолжил Сережа. Если смотреть на всю ситуацию со стороны, то с виду и не скажешь, что людям в этой квартире от двадцати пяти до тридцати с хвостиком: сейчас все они выглядят как школьники в пубертатном периоде, вызвавшие друг друга на стрелку. И чтобы все это действительно не переросло в потасовку с мордобоем, Антон, к всеобщему удивлению, встал на колени и, склонив голову, заговорил, поймав тишину, что образовалась на короткое мгновение. — Простите меня. Прекрасно знаю, что я мудак. Знаю, что поступил отвратительно по отношению к Арсению. Знаю, что мне самому можно «Оскар» вручить как долбаебу года, а лучше сразу по башке уебать. Но я правда сейчас хочу все исправить. — Тох, встай. — Ты это не перегибай. Мы же обсуждали это по телефону. Нурлан и Дима помогли Антону подняться с колен. Леша и Сережа были в замешательстве и не знали, что сказать. Они, вероятно, думали, что Антон будет оправдывать своё поведение амнезией. Но они точно не ожидали такой выходки. Честно говоря, Антон и сам не ожидал от себя такого. — Ты действительно хочешь все исправить? — все еще сомневаясь в правдивости слов Шаста, спросил Сережа и, получив кивок, продолжил: — Ладно, мы в деле. — Но не потому что ты нас убедил. Я все еще сомневаюсь в том, что ты можешь так быстро измениться, — все же съязвил Щербаков и, поубавив пыл, все же добавил гораздо тише: — А потому что прекрасно знаем, что Арс все еще тебя любит… После этого парни прошли в гостиную и, если поначалу все взяли себе по стакану холодного чая, чтобы в спокойной атмосфере обсудить то, что уже придумал сам Антон, то спустя час было принято решение сгонять за алкоголем, потому что на трезвую голову воспринимать выдумки Антона было невозможным. После ещё нескольких часов матов уже от Сабурова с Позовым в попытках убедить друга, что план — пиздец и то, что он сработает, равняется почти нулю, замешательству с отсутствием на безымянном пальце правой руки обручального кольца и разъяснением о том, что с Ирой они приняли решение развестись, друзья смирились с тем, что Антон упертый как баран, а отступать от своей затеи он не намерен, начали обсуждать, как воплотить план в жизнь. Но и тут они столкнулись с немалыми трудностями: даже если учесть все «но», предупредить всех организаторов, чтобы претворить затеянное, нужно точно не менее года. А у них всего месяц на все про все! И то грубо говоря. — Мне кажется, проще действительно запихнуть Антона в коробку и отправить бандеролью на адрес Арсения, чем устроить вот это, — тяжело вздохнув и протерев уставшие глаза, заключил Позов. — Секунда! — вдруг закричал Сережа, удалившийся уже за второй бутылкой рома на кухню. Вот только вышел он явно не с кухни. — Тох, это что? — Картина. Я написал ее перед тем, как сделал Арсу предложение, — допивая свой стакан, грустно вспомнил Антон, а затем его будто осенило. — Серый, да ты гений! Уже через час у парней начало что-то складываться не только в голове, но и на листе бумаги. А спустя некоторое время, после обсуждения пары нюансов, было принято решение на сегодня со всем закончить. Месяц обещал быть очень тяжелым, но Антон был готов к любым трудностям ради своего Мальчишки. А ради его прощения он бы пошел на все. Этой же ночью, даже не удосужившись взглянуть на время, он набрал Дэниэлу: — Шаст, ты время видел? С ума, что ли, сошел? — Прости, приятель, но дело очень важное. Ты же помнишь, в конце августа у меня должна состояться выставка? — Конечно, помню. Ты серьезно ради этого позвонил в два ночи? — Нет, просто хочу попросить тебя кое-что сделать, — зная, как отнесется друг к таким спонтанным решениям, Антон специально выдержал паузу, а затем произнес: — Можешь перенести выставку из галереи в Dolby Theatre? — Ты там совсем кукухой поехал? Шаст, ты понимаешь, что это почти невозможно? Зачем тебе это? — Хочу вернуть в свою жизнь человека, которого потерял… — Ох, Антош! И что ты только не сделаешь ради любви, — усмехается Кинг, чуть смягчаясь. — Сколько у меня есть времени? — Месяц. — Шастун, блять! — Дэниэл, спокойнее! Ты когда русский мат выучил? — Когда с тобой, блять, познакомился! — и спустя долгих три секунды молчания все же добавил: — Я постараюсь что-нибудь придумать, а сейчас дай поспать! Пресвятые черепашки, да за что мне все это?! — уже сбрасывая звонок, заканчивает Кинг. Месяц действительно обещает быть сложным для всех.
