Дорога в никуда

— Первый отряд, просыпаемся, выходим на завтрак через полчаса! — закричал Женя в коридоре. Но проснулась я ещё час назад от того, что моя соседка опять громко включила музыку на колонке. Прикладываю подушку к голове и отчаянно пытаюсь доспать, но обманывать пробуждённый организм — напрасные усилия. Слышу скрип двери и строгий, леденящий голос Алёны: — Аня, подъём! Тебя ждёт серьёзный разговор после завтрака. Мне было неприятно и в то же время страшно, когда со мной разговаривали подобным тоном. Аж конечности начинают холодеть. Смотря на Алёну, я будто видела свою мать в молодости. Убираю подушку с головы, стряхиваю длинные кудри с лица и сажусь на кровать. — Я поняла, — сдавленно и тихо произношу, надеясь, что она перестанет на меня таращиться и уйдет. Дверь захлопнулась. Не желая вставать, то ли от усталости, то ли от нервов, залезаю в телефон. Мне было тяжело сохранять спокойствие, потому что после часового марафона «кальянного рэпа» уши сворачивались в трубочку. — Эй, давай, одевайся и постель убери, — сказала синеволосая. — Зачем? — медленно оборачиваюсь к ней. — А надо было не сваливать с костра. Услышала бы, что за бардак в комнате лишают свободного времени, а я не хочу из-за тебя его терять, — она по непонятной причине была явно агрессивно настроена. — Ну ты не волнуйся, твой поклонник уже за тебя вступился. — Поклонник? — Да ты достала со своими вопросами! Я тебе справочная что-ли? У Давыдова спроси! — Чёрт! В спешке натягиваю свои чёрные джинсы и кеды и выбегаю из комнаты. — Ну да, не Скриптонит, но тоже симпотный, — бросила соседка вдогонку. А я отправилась выяснять, что же этот идиот про меня наплёл, потому что доверия он не вызывал. Не хватало ещё, чтобы меня из-за него начали считать ненормальной. Корпус мальчиков находился прямо за нашим, но я всё равно неслась как от пожара, боясь, что меня заметит кто-то из вожатых. На первом этаже я поймала Никиту, в трусах и футболке, выходящего из ванной. — Привет, — запыхавшись, раздражённо выпалила я, — Антон где? Он оглядел меня с ног до головы и открыл дверь прямо за мной. В нос ударил термоядерный запах мужского дезодоранта и грязных носков. В их комнате были занавешены шторы, но это не помогало скрыть задымлённого воздуха. Давыдов сидел на кровати, держа в руках вейп, и пускал кольца пара. Я не стала задавать вопросов, почему они курят прямо в комнате, где есть детекторы дыма. Учитывая его явно невысокий интеллект, их возникать не должно. — Что ты Алёне вчера сказал?! — Спокойно-спокойно. Просто попросил тебя не трогать. — Прости, но мне не верится, что она так запросто от меня отстала. — С чего такое недоверие? — укоризненно спросил он и отвернулся, чтобы поставить устройство на зарядку. Когда он обернулся, меня уже и след простыл. Я трусцой побежала обратно к корпусу девочек и села на подоконник первого этажа, как ни в чём не бывало. Позже спустились и остальные девочки, чтобы пойти на завтрак. Несмотря на прохладное утро за окном, в помещении было невыносимо жарко, но это не единственный омрачающий момент. Всё то время, что мы были в столовой, моя соседка упрекала меня в том, что ей пришлось заправить кровать вместо меня, а усевшийся за один стол с нами Антон не сводил с меня глаз. В какой-то момент меня выбесили её возгласы и его навязчивое поведение. Я еле сдержалась, чтобы снова не уйти. Пришлось допивать до невозможности сладкий чай и сидеть в ожидании, когда нам всем разрешат разойтись. Как только Алёна поднялась со стула, я уже была на низком старте. — Минуточку внимания! Сейчас у вас психолог, поэтому никто никуда не уходит, по очереди идём со мной вниз. — Извините, но тут очень жарко, — сказала Лена. — Может быть, на улице посидим? Алёна дёрнула головой в сторону окна. Мы развернулись и увидели, что от солнечного неба уже ничего не осталось. Собрались густые грязные тучи и заморосил дождь. Все дружно недовольно вздохнули и занялись своими делами. — Пойду чаю возьму. Ань, Кать, будете ещё? — предложил Антон. — Давыдов, ты первый идёшь, — одёрнула Алёна. — Или не возьму… — пожал плечами юноша и направился к выходу. Вот и отлично, не пришлось лишний раз с ним общаться. Катя (как оказалось, так звали мою соседку) пристально проводила его взглядом и заёрзала на стуле. — Неужели тебе неинтересно, о чём он будет говорить с психологом? — Нет, неинтересно… — я замешкалась. — В смысле? — В прямом. Туалеты рядом с кабинетом психолога. Помнишь, нас там заставляли мыть руки перед едой? — Давай как-то без меня, — я изобразила незаинтересованность, достав телефон. Изобразила, потому что есть риск быть замеченной и привлечь ещё больше внимания его персоны. Прокрутив это всё в голове, я и решила отказаться. Алёна как раз направилась ко мне, и под шумок Катя убежала из столовой. Вожатая села напротив меня и строго спросила: — Почему ты ушла вчера? — Плохо себя чувствовала, — соврала я. Несмотря на перманентную неуверенность в себе, ложь была для меня настолько привычным действием, что получалось врать в глаза без зазрения совести. Прибегала я к этому крайне редко и чаще всего для того, чтобы меня лишний раз не доставали. — Нужно было сказать об этом мне или Жене, чтобы мы отвели тебя в медпункт. Ты нарушаешь правила, которые были обговорены вчера в автобусе. Меня выбешивало то, как она меня отчитывала. Старше максимум на пять лет, а чихвостит, будто барыня — крепостную. А ведь всего-навсего хочет услышать наигранное и заезженное, как попса на радио: — Простите, больше не буду, — я сымитировала виноватый голос и сделала задумчивый вид. Всегда работает. — Надеюсь. Закончив этот бессмысленный диалог, насладившись своей мнимой властью и гордо вскинув голову, она вышла из буфета. Наверное, хочет проверить, как там дела у Антона. Моей радости не было предела — наконец-то все от меня отстали и я могу посидеть и послушать музыку.

Oblivion — Grimes

«I never walk about after dark

It's my point of view»

— Привет, проходи, садись, — сказала психолог, когда я зашла в кабинет, последней из ребят. Она непринуждённо рылась в бумагах на полке, то и дело поправляя свой кардиган болотного цвета. Я молча села на мягкий бархатный диван, положила локти на колени и сложила пальцы под подбородком. Наконец девушка достала папку, где маркером была написана моя фамилия. — Меня зовут Елена Фёдоровна. Как ты себя чувствуешь? Может быть, что-то беспокоит? — спросила она, пробегаясь глазами по тексту бумаг. — Не знаю, вроде нет, — говорила я, глядя ей в глаза. — Твоя вожатая сказала, что вчера ты ушла с мероприятия. Что-то случилось? Я вздохнула. — Она разве не сказала, что я плохо себя чувствовала? — Сказала, но я решила уточнить. Аня, не стоит врать. Ты ведь здесь, чтобы тебе помогли, верно? — Я просто не хотела сюда ехать, вот и всё. Никто мне тут помогать не собирается, тут всем друг на друга наплевать.

«Cause someone could break your neck»

— Понимаешь, иногда мы преувеличиваем и мыслим чересчур обобщённо. Например, за тебя заступился мальчик из твоего отряда. Получается, не всем. И вовсе не наплевать. Правда же? — Правда. — Сейчас ты не хочешь принимать то, что ты здесь оказалась. Но ведь не всё так печально. — Меня злит моя мать, которая сдала меня сюда, как в психушку. Елена Фёдоровна молчала и что-то чиркала в блокноте. Оторвавшись и повернувшись ко мне, она сказала: — Как ты думаешь, можешь ли ты извлечь что-то хорошее? Это могут быть новые знакомства или увлечения. Да что угодно. — У меня есть время подумать? — поинтересовалась я, глубоко вздохнув. — Конечно, тебе, может, чаю или кофе? — Да, можно, пожалуйста, зелёный чай. В столовой он приторный. Она вышла из кабинета, и открыв соседнюю дверь туалета, принялась наливать в чайник воду из-под крана. А я тем временем размышляла над поставленным вопросом. У меня никогда не было друзей. Были лишь знакомые, с которыми мы виделись от силы раз в пару месяцев. Этот факт знатно бил по самооценке. Неужели я настолько никчёмна, что у меня нет даже какой-нибудь страшной чудаковатой подружки? Чайник закипел, Елена Фёдоровна насыпала чай во френч-пресс и залила кипятком. Когда я отпила немного тёплого напитка из большой кружки, стало вдруг так уютно. Я почувствовала лёгкий запах мятных благовоний, которые, оказывается, всё это время горели на подоконнике. Свет в кабинете был приглушённым, мягким, не как в больнице. Окна выходили на спуск к сосновому бору. Не было видно никого, из-за чего получалось абстрагироваться. — Думаю, вы правы, может, у меня получится найти здесь друзей, но… — сделав паузу, я всё же продолжила. — Это же всё ненадолго? Я вернусь домой, и там будет злая мамка с ремнём. — Расскажи о своих отношений с мамой. Ты помнишь, в какой момент она стала к тебе так относиться? Или это было всегда? — Нет, не всегда. Я помню какого-то мужчину… Наверное, он жил с нами до моих четырёх-пяти лет. И всё, что удалось запомнить, что его зовут Николай и то, как он много пил. Наверное. Просто я часто находила бутылки крепкого алкоголя, вроде водки. Моя мать пьёт что-то более лёгкое, а отец вырос в сильно пьющей семье, поэтому даже по праздникам к стакану редко притрагивается. — Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь этого мужчину? — Обиду и злость. Не на него, а на то, что, скорее всего, все ответы у него, и я не могу их узнать. Я даже не знаю, кто он и жив ли вообще. Может быть, это родственник кого-то из родителей, но о нём никогда не говорили, — я приставила ладони ко лбу и медленно провела по всей голове, напрягая память. В комнате стало тихо. — Что-то ещё? — Вот когда этот Николай исчез, всё и началось. Сразу я стала виновата во всех смертных грехах. Психолог задумалась. Я ждала от неё какого-то ответа и закинула ногу на ногу, вытянув руки вдоль дивана. Так мне удавалось скрыть нарастающее напряжение. — Кем бы ни был этот Николай, — заговорила она, — ты ни в чём не виновата. Твоя мама просто не знает, как по-другому. Постарайся сосредоточиться на том, что важно и нужно тебе. Как думаешь, что это может быть? Я допила залпом чашку чая, стараясь тем самым оттянуть свой ответ. — Относиться к себе лучше… Наверное. Это была бесстыдная ложь. Я сама не верила в то, что я заслуживаю счастья в этой жизни. Мне было уже настолько всё равно, что все мои мысли запрограммировались, я не знала, чего я хочу и что чувствую на самом деле. — С этого и начнём. Постарайся анализировать свои мысли, — с этой фразы я, фигурально выражаясь, улетела. Я постоянно копалась в своей голове и редко из этого получалось что-то хорошее. Скорее в моей душе сидел какой-то чёрт, нашёптывающий мне разного рода гадости. Иногда у этого чёрта был образ. — Помнишь, мы с тобой говорили про обобщения? Каждый раз, думая о том, что всем на тебя наплевать, говори себе, что это не так. — Ага. — На сегодня я тебя отпускаю, не стоит тебя перегружать в первый день. Твой психиатр прислал мне корректировку по твоим лекарствам, вечером вожатые тебе принесут. — Хорошо, — тихо сказала я и направилась к выходу. — Пока. Хорошего дня! — улыбнулась девушка. — До свидания! Выйдя в коридор, я зажмурилась, будто от солнца, хоть там и был выключен свет и занавешены жалюзи.

«Coming up behind you

Always coming and you'd never have a clue»

Глубоко вздохнув, я почувствовала, будто мне не хватает воздуха. Увидев спускающуюся по лестнице Алёну, я нырнула в туалет, резко распахнув дверь, и услышала громкие ругательства от знакомого голоса. Ну почему сейчас?! Я даже не заметила, что туалет был мужской. — Сука! — Антон наконец открыл глаза, всё ещё держась за нос, из которого брызгала кровь. — Чёрт, прости! — я засуетилась и притащила ему бумаги из ближайшей кабинки. Он взял её, подошёл к раковине и включил холодную воду. — Да нормально, — сказал он шмыгая носом, — а вообще, я тебя искал. — Из его носа хлынула ещё одна струйка крови, из-за чего вода в засорившейся раковине приобрела прозрачно-алый цвет. Он запрокинул голову вверх. Мне было неловко уйти, потому что по моей вине у него, кажется, сломан нос, и неловко продолжать разговор, ведь я не была особо в нём заинтересована. — Давай помогу, — предложила я из вежливости и принялась вытирать кровь с его лица. — В общем, мы сегодня с ребятами собираемся устроить вечеринку после отбоя. Было бы круто, если бы ты пришла, — он улыбнулся и мягко убрал мою кисть со своего лица. — Спасибо. — Ладно. Я подумаю, ещё раз — извини, — сказала я и слабо, измученно улыбнулась. После психолога по расписанию полагался спорт или какие-то другие способы времяпрепровождения на улице. Однако, учитывая погодную ситуацию, нам выдали дождевики, напоминающие мешки для мусора, в которых прячут трупы, и отправили в корпус девочек. — Никто не расходится! Идите и сушите обувь, собираемся в зале! — прокричала Алёна, ведь из-за разыгравшейся грозы дождь барабанил по тонким стеклопакетам.

«I never look behind all the time»

Мои красные конверсы были насквозь мокрыми, а на подошве и вовсе образовалась лужа. Я быстро закинула их на батарею и босиком вышла в коридор. Антон тоже закидывал свои кеды на батарею. — Может, у нас посушишь? — предложила я. Вообще-то мне не было никакого дела, просто мне всё еще было стыдно за его разбитый нос. — Нет, спасибо, твоя соседка меня не очень жалует, так что мои кеды рискуют оказаться выкинутыми в окно. — Вы знакомы? — Да, в одном районе живём. Раньше пересекались. Кстати, да, хотел предупредить: не связывайся с ней. — Давыдов, что у тебя с носом? — прибежала взволнованная Алёна. — Я… — замешкалась я, и тут же была перебита. — Ерунда, Аня просто дверь резко открыла. — Давай, бери у Жени резиновые сапоги и топай в медпункт. — Да не надо, — начал препираться он. — Само пройдет. — Бегом! — не желая его слушать, скомандовала Алёна. — Потом договорим, — вздохнул Давыдов и пошёл в сторону лестницы. В зале мы сидели и играли в какую-то настольную игру вроде монополии. Те, кто помладше, увлечённо следили и охотно играли, а остальные сидели в телефонах. А на меня напала ужасная тоска и какое-то съедающее изнутри чувство. Хотелось расплакаться или хотя бы побыть в одиночестве. Ко мне подсел Антон. На его носу красовался синий пластырь с уточками. Я всем своим видом показала, что не в настроении разговаривать. На удивление, моя немая просьба была услышана, но его присутствие по-прежнему раздражало. В какой-то момент, сославшись на звонок от мамы, я ушла в свою комнату и просто легла без сил на кровать, сжимая в руках подушку. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы этот зеленоглазый чёрт увязался за мной. — Всё хорошо? Я промолчала, даже не оборачиваясь. Кажется, вот-вот заплачу.

«I will wait forever»

— Можешь не отвечать, — сказал Антон и сел возле кровати. Почему-то я почувствовала, что он сам видит всю абсурдность ситуации — это излишнее внимание ко мне, даже преследование. Но почему-то продолжал это делать. — Ты, наверное, думаешь, что я — больной дебил, который просто навязывается. Может быть. Однако я — режиссёр, — он грустно рассмеялся над своими же словами. — Надеюсь, что стану им в будущем. Я цепляюсь за интересные образы, характеры, поведение. Это то, что я вижу в тебе. — Не вижу связи, — я еле заметно всхлипнула, провела рукавом чёрного свитера по глазам и села рядом с ним. — А я вижу, — он повернулся ко мне. Я засмеялась. Невозможно было воспринимать его всерьёз с детским пластырем на носу. Мой смех выдал мои слёзы секунду назад. — В общем, не бери в голову. Он уже поднялся с места, как я вспомнила, что он не договорил про Катю. — Так что с ней не так? — я кивнула в сторону её кровати. — Да-а-а, — Давыдов якобы задумчиво почесал затылок, открывая дверь, — ёбнутая. В комнату вбежала Катя и, увидев Антона, начала истошно вопить: — Выйди отсюда, ублюдок! У меня округлились глаза, но я не сдвинулась с места. Ему было сложно сдержать смех, но он выпалил: — Всё-всё, ухожу! Он уже убежал, но она выкрикнула вслед: — Чтоб я тебя больше здесь никогда не видела! Я пожала плечами, надеясь, что хотя бы ко мне эта ненормальная не прицепится. Однако я её недооценивала. — Ты нахрена его привела?! — недовольно спросила она, перебирая вещи в чемодане. — Он сам пришёл. — Не хочешь покурить? — она показала мне розовую пачку каких-то немецких сигарет. — С чего такая щедрость? — Расскажу тебе кое-что. Интересное. Она ловким движением руки подпёрла дверь в ванной вожатых и присоединилась ко мне. Я задумчиво смотрела в окно, где всё еще было пасмурно, выдыхая ягодный дым.

«Always looking straight»

Треск зажигалки, и я чувствую сверлящий взгляд синеволосой. Повернувшись, вижу, что она тоже смотрит в окно. Я не настаивала на этом разговоре, но всё же она начала. — Ты, наверное, думаешь, что у меня не все дома, но Антон правда не такой хороший, как ты думаешь. — Я ничего не… — возражаю я. — Не перебивай, — она уткнулась в телефон, моментально включила видео из избранных и всучила мне гаджет. Выбора не осталось. Действие происходило на вечеринке в каком-то клубе. Из-за неоновой подсветки и ярких вспышек, которые могут стать причиной приступа эпилепсии даже у здорового человека, разглядеть что-либо было нереальной задачей. Худо-бедно я узнала Антона и Катю, по голосам и силуэтам. Как только до меня начало доходить, что делает Давыдов, чуть не отвисла челюсть. Катя была, мягко говоря, пьяна или под веществами, потому что едва стояла на ногах. Антон же откровенно лез к ней под юбку и лапал за грудь. — Вот тварина! — удивлённо произнесла я, затягиваясь сладким фильтром. — Это было две недели назад, — она убрала телефон в карман. — После этого кто-то вызвал полицию, нам чуть не впаяли пятнадцать суток. Отвели в комиссию по делам несовершеннолетних, и вот мы здесь, — Катя приспустила шорты, показывая бедро, исполосованное порезами. — И вот, что я после этого сделала. Сказать было действительно нечего. — Предлагаю ему отомстить, — продолжила девочка. — Чисто теоретически, возможно. А я тебе зачем? — Реально не понимаешь? Ты же ему нравишься! Засосись с первым попавшимся чуваком, я сниму это на камеру и вуаля! — Я ему нравлюсь? — Да что ж ты столько вопросов задаёшь! Он даже у психолога это сказал! Точно, как я могла забыть? — она засуетилась и снова вынула смартфон. Сначала были какие-то непонятные шаркающие звуки и только потом голос Антона: — Да, люблю. И я понимаю, что мы никогда не сможем быть вместе и бла-бла-бла, но я действительно никогда не был так счастлив, как с ней. Далее что-то говорила Елена Фёдоровна, но снова послышались какие-то помехи. — Ну там кто-то зашёл, слушай дальше, — махнула рукой Катя. — Мне кажется, больше хорошего, чем плохого. Мне стоит о ней подумать — и вдруг кажется, что не всё так безнадёжно… — Первый отряд, обед! — завопил Женя. — Фак! — шепнула Катя, открыла форточку пошире, помахала руками, чтобы ушёл табачный запах, а я лишь спокойно убрала швабру и вышла. Но одно мне было ясно — таких, как Антон, нужно проучивать. Во мне разыгралась такая ненависть. То, что я в себе любила и боялась. Видите ли, я человек спокойный и неконфликтный, но стоит случиться какой-то несправедливости и моя внутренняя «терпила» отключается. Обычно у меня был лишь один способ, как справится с этой вспышкой агрессии, но в этот раз всё будет иначе. Пора что-то менять. Хочет вечеринку? Он её получит.

«Thinking, counting all the hours you wait

See you on a dark night»