Дорога в никуда

Я покрутилась у зеркала, рассматривая себя в непривычной одежде: неприлично короткое чёрное платье с длинными рукавами и V-образным вырезом. Признаться, долгое время моим комплексом были пышные бёдра, которые я всячески старалась прятать. Главное, непонятно, от кого мне досталась эта генетическая подлянка. Мою мать природа наделила шикарной, чуть ли не модельной фигурой и отсутствием склонности к полноте, поэтому люди никогда не верили, что ей пятьдесят. Отец мой был ниже её ростом и тоже с довольно подтянутой фигурой. Порой казалось, что я не их дочь. У папы каштановые кудрявые волосы, светло-зелёные глаза. У матери же волосы светлые, будто соломенные по цвету и состоянию; она говорила, потому что она их красит. Глаза у неё были карими, но всё же на несколько тонов светлее, чем мои. Насчет фигуры мать редко упускала возможность съехидничать, мол, «хватит жрать, у тебя скоро жопа на стуле не поместится» или «займись спортом, а то шире двери станешь». Иногда просто отпускала непрошенные комментарии в адрес моей внешности. И тут я вспомнила, что произошло тем обычным утром, когда мне было тринадцать лет: — Сделай что-нибудь со своими волосами! Ходишь, трясёшь этой мочалкой! — приговаривала она, укладывая плойкой свои три волосинки, пока я неспешно собиралась в школу. — Ну, дай мне денег на кератин, и не будет никаких проблем… — Ты совсем охренела?! — ловко уворачиваюсь от брошенного в меня горячего утюжка. — Я итак пашу как лошадь. А твой отец работает с больным сердцем! — Я не виновата в том, что у меня такие волосы! И в том, что вы сутками в офисе! — крикнула я, пытаясь совладать с подступающей истерикой. — Ты как с матерью разговариваешь? Молоко ещё на губах не обсохло! В следующую секунду она уже тащила меня за шкирку в ванную. Шевелюра лезла в лицо и из-за слёз прилипала к нему. Я что-то неразборчиво кричала. И на что надеялась? Ведь отец уже давно уехал на работу, а соседям всегда было плевать на крики из нашей квартиры. Да и не только нашей. Помню, однажды был громкий скандал этажом ниже: мужчина зарезал свою жену. Перед этим он избивал её несколько часов. Всё это время женщина не переставала орать. Полицию догадались вызвать, но не из-за беспокойства за жизнь человека, а потому, что мешали спать детям. Участковый приехал через час, хотя… лучше бы не приезжал. Опоздал. Она грубо склонила мою голову над раковиной, и в моих глазах застыл животный ужас, когда я увидела отрезанную прядь. Я перехватила её руку и вырвала раскрытые ножницы. Она смотрела на меня, как хищник, готовый наброситься на добычу. Лицо было буквально красным от злости. Я схватила свой рюкзак и выбежала в подъезд. От страха даже не поехала на лифте, а понеслась сломя голову девять этажей по лестнице, захлёбываясь рыданиями. И всё, что она мне сказала, когда я с опаской вернулась домой, это: — В следующий раз налысо побрею. В общем, неуверенность в себе тут не могла не появиться.

***

Я завидовала Лене, когда она могла часами делать селфи или стоять у зеркала без отвращения к отражению. — Ну красотка, красотка! — улыбнулась она. — Сейчас ещё такой макияжик тебе сделаю… Было необычно чувствовать такое количество косметики на своём лице. Интрига усиливалась и от того, что Лена запрещала мне поворачиваться к зеркалу. Я с интересом и волнением наблюдала, как она вытаскивала всё больше и больше продуктов из косметички. Одна палетка, вторая, третья. Вываленная на кровать гигантская коллекция помад, каждую из которых она мазала себе на руку и прикладывала к моему лицу. Когда Лена наконец позволила мне подойти к зеркалу, я себя не узнала. Она подчеркнула мою нестандартную квадратную форму лица и высокие скулы. К моим красно-коричневым, почти чёрным глазам она подобрала фиолетовые «смоки» — с ярким ультрамарином и блёстками посередине века.

***

В шумных местах я зачастую чувствовала себя не в своей тарелке. Этот раз не был исключением. Что такого люди находят в пребывании в душном зале с орущими колонками и мигающей подсветкой? Здесь же абсолютно нечем дышать, а температура воздуха чуть ли не как в бане! Но Лене, похоже, было абсолютно плевать, насколько здесь шумно или жарко. Напротив, это был её мир, она в него вписывалась. В её танце чувствовались экспрессивность и эмоциональность. В короткой обтягивающей юбке и топике она выглядела шикарно. Я не узнала ту девочку в чёрной шапке и сером мешке, именующемся оверсайзом. Одежда сменилась, а она осталась прежней. К ней то и дело подходили девочки из других отрядов, с которыми она с удовольствием знакомилась или танцевала. Я на секунду задумалась, почему она влюбилась в Ника, а не в Антона? Понятно, что со вторым они знакомы всего ничего, но, тем не менее, он не вызывал у неё явного интереса. Дискотека подходила к концу, время близилось к отбою. Многие, в том числе и я, уже изрядно выдохлись и болтали, сидя на лавочке. — Итак, первый, второй отряд, не спим! — воскликнул Женя в микрофон. — Медленный танец. Парни, не стесняемся!

Красива — Свидание

«Спокойная зима

Узорами на окнах»

Всё, чего мне сейчас хотелось — это уйти отсюда, высвободить ноющие ступни из каблуков и лечь в постель. Всё равно меня никто не пригласит. Тут в сверкающих вспышках я увидела протянутую ко мне руку. Я не увидела на ней красного рукава, но всё же это был Антон в обычной белой футболке. Когда все девочки разоделись, как на свадьбу. — Потанцуем? — Здесь так душно, я, честно говоря, устала. — Так пойдём на улицу? Ты ведь не надевала такое красивое платье, чтобы на лавке сидеть.

«Ты как всегда одна

И как всегда красива»

Свежий воздух сейчас был очень кстати. Вокруг уже давно стемнело, воцарилось затишье, только эхо громкой музыки раздавалось за километр. — Спасибо за комплимент, конечно, но у меня был довольно тяжёлый день, так что давай просто посидим. — У меня тоже, — усмехнулся он. — Меня чуть не убили. — Не подумай ничего плохого, но ещё вчера я хотела сделать то же самое, а сегодня, наверное, таблетки подействовали. Катя показала видео из клуба… — О, это безнадёжный случай. Она пыталась тебя вспугнуть… — У тебя итак это получается. — Да, я знаю. Но поверь, больше так делать не буду. А Катя… Катя в меня влюблена, а она же маленькая ещё, да и со своими тараканами. Обдолбалась чем-то в клубе, я тоже, но моя добрая душа решила ей помочь — и вот что из этого вышло. Я догадывалась, что услышу что-то подобное. Не привыкла верить на слово. Но, возможно, я действительно погорячилась, доверившись полусумасшедшей соседке. Ещё этот поцелуй с Ником. Если Лена узнает, она вряд ли обрадуется. — Ты так классно танцевала вчера на рассвете, даже не думал, что ты так умеешь, — это была его попытка разбавить молчание. — Так вот кто подглядывал. — Ну, прости. Не удержался. Я не нашла, что ответить. Было это смущением или банальной усталостью, мне так и неизвестно. Из темноты я увидела фигуру с короткими волосами и чемоданом. У фонаря силуэт остановился, и в свете я разглядела чёрные обтягивающие джинсы, укороченную толстовку и яркие синие волосы. Тело Кати оставалось неподвижным, лишь голова медленно и нерасторопно повернулась в нашу сторону. Было в этом что-то жуткое, потому что до этого она нас не видела, но будто знала, что мы здесь. К воротам подъехала машина, и девочка решительно направилась к ней. — Смотри, всё-таки уехала, — подметил Давыдов. — Наконец-то, никто меня доставать не будет. Он протянул мне руку. — Может, всё-таки сходим и потанцуем? — Или будет… — Да брось, вчера у тебя отлично получалось. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. В конце концов, стоит узнать, какой он человек, прежде чем делать поспешные выводы. В шумном зале по-прежнему было людно. Никто и не думал расходиться. Всё-таки мне было некомфортно в открытой одежде. Самое короткое, что я надевала в свои подростковые годы, — шорты бермуды. Я старалась не подавать виду, ведь если буду демонстрировать закрытые жесты и стоять в стороне, это будет смотреться ещё более убого. Я расправила плечи и смотрела в одну точку, чтобы сохранять равновесие на высоких каблуках. Забавно, что с их помощью мы с Антоном практически сравнялись ростом.

«Красива…»

Включилась розовая подсветка, музыка продолжала играть, а я даже не знала, как танцевать медленный танец и куда элементарно деть свои руки. Лишь посмотрев на другие парочки, я поняла, что к чему. Антон положил свою руку на мою талию, я в свою очередь обхватила его плечи. Присутствовала эта романтическая юношеская неловкость, но зато я ощутила то, чего со мной никогда не случалось: стало так легко и свободно. Свобода и была тем, о чём я мечтала всю жизнь. Словно тот самый журавль в небе, когда в твоих руках синица. Должно быть, это была одна из причин, по которой я старалась как можно меньше контактировать с Антоном. Уже тогда я думала о том, каково с ним встречаться. Никакая это не влюблённость. Всего лишь моя любовь к анализу всего и всех.

«В твоих глазах весна

Намёками на лето»

Я хорошо распознавала чувства и эмоции людей, понимала, из чего состоит их личность. Это пошло ещё с детства, когда нужно было по шагам, звону ключей или громкости закрытия дверей определять, в каком настроении моя мать. И не дай бог просчитаться. Даже здесь с этой женщиной не было права на ошибку. Собственно, я пришла к следующему заключению. Он явный экстраверт, способный целиком и полностью погружаться в то, что ему интересно. Достаточно вспомнить, как он увлечён своим спектаклем. Он ни перед чем не остановится, хоть его затею и не воспринимает всерьёз даже Дима. Логично предположить, что с объектом влюблённости его поведение будет таким же. И ощущать себя свободной, когда от тебя требуют взаимности, просто невозможно. Однако мои ожидания стремительно рушились. Хотя бы потому, что он не стал бегать за мной и клясться в любви, прибегая к своеобразному давлению, которое в бульварных романах зовётся неудержимой страстью и настоящей любовью. Я испытываю отвращение к такому поведению и в себе подобного не приемлю. Видимо, мои аналитические способности дали сбой или он таковым не поддаётся, что более вероятно.

«Ты как всегда одна

И как всегда красива»

Я так забылась, что не заметила, как чуть ли не легла на него. В нос ударил запах парфюма с чем-то хвойным, с ноткой травяной свежести и отчётливым ароматом лайма. Когда музыка прекратилась, он тихо спросил: — Всё нормально? — А, да… — я вскочила. как ошпаренная. — Просто устала, извини. Уже было за полночь, когда Женя вёл нас в корпус. У всех на щеках горел жирный румянец, а Лена так вообще чуть ли не повисла на мне, обнимая за шею. — Жесть! Я чуть не умерла! Вдруг раздались единовременные рингтоны сообщений. — А-а, я даже смотреть не буду, наверняка МЧС, — простонала Лена. Мой телефон лежал на зарядке в комнате, так что я даже не сразу поняла, что и как произошло. — Иди сюда, урод! — Антон подбежал к Нику и начал хватать его за шею и сбивать с ног, пытаясь повалить лицом в землю. — Э-э! Лимит драк на сегодня исчерпан! — вмешался Ваня. — Разошлись! — орал Женя. — Что за чёрт? — удивилась Полина. — Только не делай вид, что не знаешь! — ехидничала моя подруга. — Лен, что там? Однако мой вопрос остался без ответа. Она тут же замолчала. Я увидела, как её глаза заблестели, наливаясь слезами. Лишь мгновение прошло, как я это заметила, потому что моя подруга отвернулась и не издала не звука. Прошла секунда, и оба парня уже валялись на траве и пытались избить друг друга. Женя с сотой попытки поднял их двоих с земли. Удивительно, как ему это удалось, ведь он был довольно щуплым и ощутимо ниже Миронова. Они продолжали задирать друг друга, дёргая руками и ногами, пока мы, уставшие и вспотевшие, стояли в полном недоумении. — Идите в корпус! — скомандовал вожатый.

***

В свою комнату я ввалилась без сил и желания разбираться в произошедшем. Кое-как я сняла с себя платье и жутко неудобные каблуки. Ноги ужасно ныли. Ночь прошла бы куда лучше, если бы я не решила поставить будильник за час до отбоя, чтобы помыть голову. Первое, что я увидела на экране — сообщение от Кати. Точнее, видео, на котором мы целовались с Ником. Я почувствовала лёгкую тревожную тошноту. Стало тяжело дышать, будто с каждым вдохом лёгкие становились всё меньше и меньше. Постепенно возвращаются симптомы, которые мы выявили с психиатром: затрудненное дыхание, рвота и постоянная слабость. Я заметалась по комнате в одном белье, и, наверное, в тот момент из меня вырвались все невыплаканные слёзы. Плюхнувшись на койку, сжала в зубах подушку, чтобы не напугать никого своим криком, но если бы я этого не сделала, соседи бы подумали, что тут кого-то убивают, никак не иначе. Уснула я только тогда, когда сил реветь уже не осталась, а наволочку можно было выжимать. За окном пели птицы, заморосил утренний дождь. Как никогда хотелось сбежать отсюда. Не просто из лагеря, а вообще из города, лучше из страны. Сменить имя, стать новым человеком. Я часто думала об этом, как об альтернативе суициду, хотя и там и там, по сути, стирала своё существование, как карандаш с бумаги. Будем откровенны, в этом мире всем на всех наплевать. Даже людям на самих себя. Поэтому они и несутся стадами овец за недостижимой целью вроде идеальной внешности, богатства или славы. Я так говорю, потому что абсолютно такая же. К сожалению, и у меня есть эта ускользающая мечта, ведь я не особенная. Я не вершительница судеб, не королева мира и не избранная. Поэтому продолжу жить и принимать очередные удары в лицо. Но это завтра… Сегодня я устала.