Дорога в никуда

Никита, 2016  Мало кто знает, но я не из простой семьи. Мой отец генерал в отставке. Соответственно, с детства у меня было всё, чего я пожелаю. Путём кнута и пряника, конечно. Отец не хотел вырастить безмозглого мажорика, у которого ничего нет в голове, руках и душе, кроме папиных денег. В то же время, он не лепил из меня свою копию. Обычно те, у кого отец военный, не без давления, идут учиться в том же направлении.  Мой же в этом плане чуть лучше. Мечтал, чтобы его сын вырос настоящим мужчиной — уверенным в себе, сильным, независимым. Но не забывайте, военный человек это не просто работа. В определении словосочетания «проффесиональная деформация», людям служащим в органах должна быть уделена целая глава.  Тренировки и учёба. Из этого состояло моё расписание, наверное лет до пятнадцати. Хоть и я мог прийти к отцу и сказать «мне не нравится туда ходить». Однако, я был обязан предложить альтернативу, ибо бездельничать мне не позволялось. А чем я хотел заниматься я понятия не имел. Но уж точно не боксом.  — Миронов, каши ешь побольше, скоро как скелет будешь, — сказал мне тренер после очередного нокаута. Петрович свистнул и закричал, — закругляемся! Маты и перчатки на место! Кто не уберёт сто отжиманий на следующей тренировке!  — Простите, еще час занятия остался, — возразила крупного вида девочка.  — Верно. Сегодня вас отпускаю раньше. — строго сказал тренер, — Но не на диване лежать и не в Макдональдсе жрать! У вас соревнования завтра, не расслабляемся!  Петрович собрал сумки и вышел из спортзала.  И действительно, близились годовые соревнования, а я вообще не был к ним готов. И это оставалось загадкой. Я ужасно худой, но далеко не слабый. Когда ваш отец военный и вы мужского пола, вы с детства будете таскать все сумки, чемоданы и коробки, чтобы не вырасти «слабаком». Возможно, мне не нравилось просто так давать людям по морде. С мальчишками в школе я дрался и не раз. Но не мог я применить физическую силу без агрессии к человеку. Так что в группе я быстро стал эдаким слабым звеном.  Середина мая, я снял ветровку, которую мама заставила меня напялить под предлогом что вечером будет холодно, и убрал в рюкзак. Погода была просто шикарной — тепло, чуть облачно и безветренно.  Я крайне редко гулял в одиночестве. Не потому что у меня была куча друзей и всегда была компания. Нет. Меня просто никуда не отпускали. Каждый раз находилась своя причина, то у меня учёбы много, то «сегодня ты помогаешь родителям», то говорили напрямую: «Никуда я тебя не пущу одного, знаешь какое время опасное и сколько придурков на улице!»  Отец хоть и был человеком чёрствым, но очень тревожным. Одно время, в девяностые, он служил в полиции небольшого городка под Петербургом. Однако это место было словно проклятым, и подростки там были абсолютно неадекватными. То массовые драки и травля, то с передозами приезжают один за другим, а то и вовсе самоубийства. Еще и время тяжелое было для всех.  Лет семь отец там прослужил. Встретил будущую жену на допросе в одной из школ, дали дачный участок. Все хорошо, казалось бы. Не считая самых настоящих ужасов, которые он созерцал ежедневно. Очень часто он говорил о том, что:  — Поверь, дети и подростки жестоки. Если у них нет авторитета. Они словно марионетки дьявола, у которых оторвались нитки.  Больше мне ничего не рассказывали. И я очень долго не понимал смысл этой фразы. Но, как говорится, всё когда-то случается впервые.  Проблем с социализацией у меня не было. Я вообще никогда не был нервным или мнительным. Так что переход в новую школу в пятом классе воспринял спокойно. Обычно сверстники принимали меня за негласного лидера и неплохого советчика. Не смотря на то, что я на эту роль не подписывался. Но тем не менее, меня любили и хотели со мной общаться. Итак, первый день.  Частная школа за городом, в одном из самых богатых районов Москвы. Отец считал, что образование — это единственное, на чём нельзя экономить. А мать беспокоилась о том, что в старой школе «неправильные» дети, которые «не тому научат». Как ни парадоксально, она много лет отпахала учительницей в обычной школе и наверняка должна знать, что подростков мало интересует какая-нибудь алгебра с географией. Им хочется попробовать всё. И это «всё» не всегда должно быть законным. Тем не менее, местность пришлась мне по душе. Школа была окружена зелёным хвойным лесом, а в округе строились разные жилые комплексы со стилизацией под готику. Если верить билбордам, через пару-тройку лет здесь будет не Подмосковье, а английская провинция. Да и судя по форме, в которую я был одет, начали именно с неё. Белоснежная рубашка, галстук в косую фиолетово-жёлтую линию и чёрный пуловер, с нашитым гербом в тех же оттенках. Как же смешно дети выглядят в строгой школьной форме. Несколько сотен дурачков, которые еще вчера лизали замёрзшие качели, мерились пиписьками в туалете и смеялись со слова «жопа» вдруг стали выглядеть как офисные работники. Ну не дикость?  После небольшой линейки, на которой я, дабы не тратить время впустую, уже сдружился с парочкой одноклассников, нас отправили сразу на занятия. Вот тут то я и понял о чём говорил отец.  Первым уроком стояло рисование. В прошлой школе максимум что нам могли предложить на этих занятиях — бумагу из принтера и цветные карандаши. Если повезёт, может и детскую акварель, вода от которой будет на полу в классе и на одежде всех мальчиков и девочек. Здесь же я увидел совершенно другую картину — мольберты, тоже детские, но уже что-то, холсты, бумага всех цветов и текстур, краски какие хочешь. К искусству я был чуть больше чем равнодушен — рассматривать картины Кандинского, Пиросмани или Шагала мне нравилось. У отца в библиотеке стояла огромная толстенная книжка, которую я почитывал уже не первый год. Однако рисовать я никогда не пробовал.  — Здравствуйте ребята! — воскликнула миловидная девушка, ненавязчиво пытаясь перекричать весь класс.  Я и еще пара человек из вежливости обратили на неё внимание. Остальные так и продолжили сидеть в телефонах, кричать и смеяться.  Учительница активно пыталась не обращать внимание и вести урок. Хотя бы для нас, кто хоть чуть-чуть её слушал.  — Сегодня у нас с вами тема «современное искусство» .  — А зачем мне эту мазню изучать? — спросил один из учеников, увидев на проекторе картину Пиросмани «Арсенальская гора ночью».  Я уже быстро понял, что этот малый был задирой и негласным авторитетом класса. За час нашего знакомства, я минимум пять раз заметил, как он угрожал другим ребятам кулаком. Именно угрожал, а не показывал свои часы «Ролекс», которые на детской руке выглядели очень комично.  Остальные тут же подхватили.  — Мой папа за эту школу два миллиона в год платит, чтобы я тут фигней занимался? — Я вообще моделю пойду работать и уеду в Монако, зачем мне ваше рисование!  — Ксюха дело говорит, а погнали в кино?  — В натуре, кто в первый день учёбы учится, капец!  Учительница явно была молодой и просто в шоке наблюдала за ситуацией. Как себя вести она вряд ли знала. Во мне вдруг вспыхла такая ненависть и злость к этим малолетним понторезам. И это не лёгкое раздражение, это самый настоящий гнев, заставляющий крушить все вокруг. Я почувствовал это впервые. Это пугало, выворачивало душу наизнанку. А что если сейчас взять и всех их приложить лицом об стол? Да посильнее. Зажмурившись, сжимая кулаки, гоню эти мысли прочь. С детства меня приучали сдерживать эмоции, так что эта злость также быстро испарилась, как и появилась. Но ощущение я запомню навсегда.  — Рты закрыли! — вскрикнул я, хлопнув кулаком по столу.  Ученики в испуге обернулись на шокированную учительницу, думая что это она сорвалась. Но та смотрела на меня. Одноклассники последовали её примеру.  — Извините, — откашлялся я.  Больше за урок никто не произнёс ни звука. Однако, обладатель «Ролекса», Костя, если мне не изменяет память, сложил руку в кулак, выставил большой палец и провёл по своей шее, смотря мне прямо в глаза. Откуда такие бандитские замашки в этом маленьком монстре? — Слыш! — свистнул мне Костя, когда я шёл по коридору из спортзала, после последнего урока физкультуры. Единственное место в школе, где нет камер.  Я обернулся и увидел, как он ухмыляется, держа руки в карманах. Не хватало малинового пиджака, цепи и сигареты в зубах. Он свистнул и из-за угла вышла потенциальная модель, потенциально живущая в Монако, и еще один мальчик. Ни на линейке, ни на остальных уроках я его не видел. Должно быть, на пару классов старше нас. А может и вообще брат этого Кости, судя по тому, как они похожи.  — Чё? — спросил я.  Он подошёл ближе, с таким высокомерием и пафосом, а его «шестёрки» следом, копируя его походку.  — Ты кем себя возомнил, чепушила?  Я сначала даже не понял в чём состоят его претензии.  — В чём проблема?  — Ты чё попутал? Что это было на первом уроке? Ты кто такой вообще? — он дёргал головой вперёд. Наверное думал что так выглядит брутальнее и устрашающе.  — Я тебя не боюсь. — отрезал я. — Ты просто смешной кусок придурка, у которого кроме отцовских бабок ничего нет.  — Чё сказал? — вскрикнул его старший брат.  — Тихо, я сам разберусь, — командирским тоном, гордо вздёрнув нос ответил мажор.  Тут я снова почувствовал эту злость. И в этой ситуации, когда нет никаких свидетелей, кроме этой кучки идиотов, соблазн сорваться гораздо сильнее. Я сжал руки в кулаки глядя малолетнему агрессору прямо в глаза. На секунду в них промелькнул страх.  — Это чё за номер? Подраться хочешь?! — нервно тараторил он, зачем-то засучил рукава и встал в неправильную боевую стойку, — Лёня, давай!  Лёня сделал только шаг в мою сторону, как я со всей дури врезал ему в глаз. Даже понять не успел как и что произошло. Меня и бить то вряд ли собирались.  — Воу! Воу! — усмехнулся малый.  — Твою мать! — поднялся с пола его старший брат.  — Так что ты хотел? — спокойно спросил я. Спокойствие было лишь иллюзией. На самом деле мне хотелось растерзать их троих в клочья. Тошнит меня от таких людей.  — Знаешь, я не люблю когда подрывают мой авторитет. Поверь, в моих силах сделать так, чтобы тебя из этой школы выкинули, — он говорил уже не так претенциозно, просто в своей высокомерной манере, без агрессии, — я вижу, ты соперник достойный. Живи, — последнее слово он процедил. Затем развернул всю троицу и удалился.  А я стоял еще минуту, думая что на меня вообще нашло. Такого раньше никогда не было.  — Ты чего так поздно? — спросил водитель моего отца, Саша. На тот момент он только закончил университет, — И грустный какой-то.  — Да так, — отмахнулся я, — с одноклассниками заболтались.  Он открыл мне дверь отцовского «Порше» и закинул мой рюкзак в багажник. Пока мы выезжали из посёлка, водитель сказал:  — Сейчас отвозил твою мать с отцом, к ним в гости должны приехать инвесторы… Вообщем, просили часик тебя где-то покатать. Как обычно?  — Фастфуд и игровые автоматы? Супер. Всё лето этого ждал.  Саша, увидев улыбку на моём лице, казалось тоже обрадовался.  — И родителям ни слова.  — Помню, я могила.  После двойного чизбургера, тарелки картошки фри с сыром, большого стакана сладкой газировки и уставшими от джойстика пальцами, мы развалились на веранде закусочной.  — Как первый день в школе?  — Подрался. Ну почти. А так, неплохие ребята есть. Остальные тупые мажоры.  — А чего подрался?  — Да выскочка один. Я попросил заткнуться на уроке, он решил что я подрываю его авторитет, — последние слова я произнёс с кривляниями.  — И как ты в такой семье не вырос идиотом. Повезло.  — Это как сказать, — вздохнул я, — ты же видишь, мать с отцом как кошка с собакой.  Саше вдруг стало меня жаль, я чуть ли не увидел это в его серых, как дым, глазах. Он тяжело вздохнул.  — Ты прав. С другой стороны, тебе дадут лучшее образование и вообще все ресурсы для твоего развития. А там, глядишь, и съехать сможешь. У меня вот такого не было. Что тебе вообще нравится?  — Не знаю, — я задумался, — я ведь всегда занимался только тем, что скажут родители. Но сегодня на рисовании мне понравилось.  Я показал ему фотографию своего корявого наброска городского пейзажа.  — Здорово, — вряд ли ему искренне понравилось, но и расстраивать меня он не хотел, — пробуй всё, пока молодой. — Саша посмотрел на часы. — Ладно, поехали. Моё настроение ненадолго поднялось и сразу же испортилось, когда пришло время ехать домой. Я этого не показывал, конечно. Дома ждали уроки, под пристальным надзором матери и нагоняй от отца, за то что вернулся домой в шесть вечера.  Саша мне был, наверное, как брат. Его отец служил вместе с моим и погиб в перестрелке вместе с женой. Сын вырос в детском доме. Отец обещал обеспечить его работой, ведь у него много друзей бизнесменов. Но только если тот получит образование и выработает в себе ответственность. Для меня Саша был отдушиной, если не самым настоящим психологом. К нему я привязался больше, чем к родителям. Я ехал с ним в школу, из школы, на секции и обратно, попутно рассказывал как прошёл мой день, чем я увлекаюсь и какие одноклассники дебилы. Кажется, не такие важные вещи, только не для ребёнка и подростка. И почему-то у него всегда было время и желание меня выслушать. В отличии от отца или матери.  Саша, в свою очередь, иногда тоже делился тем, что у него происходит или травил анекдоты. С ним мне было весело.  — Маме скажешь, что в школе задержали, — он как-то по отечески положил мне руку на плечо, выдал рюкзак и отправил домой.  Дома, казалось, прошёл ураган. Я не глупый и сразу понял, что произошло, и понял, что Саша наврал мне про инвесторов. Отец не впервые бил мать, но чтобы так сильно — раньше такого не было. Вся мебель была перевернута, какая-то сломана. На кухне кровь и разбитая посуда. Отец с максимально серьёзным видом сидел за ноутбуком со стаканом виски, как обычно, не замечая меня. Я налил себе чаю и дабы не вертеться под ногами отправился к себе в комнату.  По пути осторожно заглядываю в спальню. Мать зажав рот рукой, лежа под пледом, из которого высовывались ноги в синяках, тихонько хныкала. Я сразу же юркнул в тёмный коридор и отправился делать уроки.  Такое происходило еще много и много раз.  Годы шли. Я уже уверенно развивался в живописи, учительница чуть ли не боготворила меня. Я иногда договаривался оставаться у неё после уроков или находил всё новые и новые отмазки для родителей, чтобы поехать куда-нибудь с Сашей. Где угодно, лишь бы не дома. Хотя и в школе мне приходилось несладко. К спорту добавилась еще и художественная школа, поэтому я еле как успевал по учёбе и каждый день выслушивал от родителей нотации. «С такими оценками дворником пойдешь работать!», «Лень вперёд тебя родилась!». А учителя причитали: «Всё можешь, но не хочешь!». Конечно, у меня же в сутках пятьдесят два часа. — Что-то ты сегодня особенно уставший, — сказал мне Саша, когда я сел очередным утром в машину.  — Сегодня контрольная и в художке просмотр, — я зевнул, — не выспался. Может в жопу школу?  — Ты чего, знаешь, что потом со мной твои родители сделают?  — Понимаю, — вздохнул я, — стой, тормозни! — сказал я увидев поблизости канцелярский магазин.  Поблизости больше ничего не было, поэтому водитель спросил:  — Зачем тебе туда?  — По учёбе надо кое-что, я забыл.  — Ладно, — вздохнул Саша, — только быстрее.  — Да я мигом!  Через пять минут я ввалился на переднее сидение. Скрывать свой обман я и не думал. Он ведь не будет на меня орать.  — Баллончики с краской? Серьёзно?  — Да блин! — засмеялся я. — Я же не вандал какой-нибудь, не буду писюнами подъезд разрисовывать.  — Еще бы, ты слишком талантливый для этого, — съехидничал он и продолжил ехать по направлению к школе.  — Недалеко от школы станция, там депо со старыми поездами.  — Не вандал значит?  — Саш, ну пожалуйста.  — Да почему сейчас-то? Контрольная, опять физичка достаёт?  — В точку, — усмехнулся я, — помнишь, я рассказывал, она совсем обалдела! Один урок прогуляю и потом как штык в школе. Клянусь!  — А маме ты что скажешь? — вздохнул он. Саше явно пришлась по душе моя инициатива, по крайней мере он не был ярым моралистом и мои прогулы его мало интересовали.  — Скажу, что ты меня довёз до школы, а первый урок я в туалете прогулял. От двойки я так гениально не отмажусь.  — Свалился на мою голову пятнадцатилетний махинатор, — я увидел как он сворачивает в другую от школы сторону.  Саша курил, стоя у машины, пока я взбирался по щебню, потом на рельсы и потом к стоящему товарному составу. Он казался таким огромным по сравнению со мной. Хоть я и был уже далеко не мелким. 

Black Panter — Crystal Castles 

I close my eyes, all that I see

Is a group of spawn chewing at me

Каждый уличный художник, ну или вандал, решайте сами, придумывает себе «тэг». Это что-то в роде никнейма в соцсетях. Но как правило одно слово или придуманный набор букв. Я стал думать, а пока писал слово «anger» кислотно зеленым и фиолетовым цветом. Просто так, взял первое что пришло в голову. Но сейчас понимаю, что на самом деле злость — это то, что копилось во мне долгие годы — на родителей, на себя, на весь мир. 

Turn to me and say it can't be true

There's no way I came out of you

— Э! — я услышал свист, обернулся и увидел полицейскую машину.  Саша бросил сигарету и начал мне махать рукой, мол «беги скорее сюда».  В полицейском я разглядел знакомого отца. Оставалось молиться, что он не узнал меня в кофте с капюшоном. Но это было маловероятно, нашу машину он наверняка знал. Да и Сашу.  В общем, задержали нас быстро. И так же быстро доставили в участок.  Прокуренное помещение, обшарпанные стулья, противный желтый свет и ржавые решетки на окнах. И мертвенная тишина, пока дядя Боря, майор и бывший подчиненный отца, заполнял бумажки.  Мне уже не было страшно. Натворил я максимум на мелкое хулиганство. Родители конечно, будут ругаться, но в данном случае это будет справедливо. Я не собирался сидеть и доказывать, что я не виноват.  — Не стыдно тебе? — наконец заговорил полицейский. Наверное ждал что я упаду на колени и молить ничего не рассказывать родителям, а не сидеть сложа руки.  — С чего вы взяли что мне всё равно?  — Да я просто удивляюсь. Как так? Отец-то у тебя, генерал! Человечище! 

Straight from my bones

Back in my hands

— Хватит! — я встал со стола и закричал. — Что вы все ко мне прицепились! Вы сами творите что-то похуже, чем разрисовать старый поезд. Думаете я не знаю, что вы взяточник? Да у вас десятка из кармана торчит! А моя мать отца боится, потому что он её пиздит как боксерскую грушу! По-вашему я на таких людей должен равняться?  Дядя Боря молчал. Лишь стыдливо спрятал деньги поглубже в карман. Меня это еще больше взбесило.  — Чё ты молчишь? Совесть заела? Мне насрать! Ясно? Арестовывайте, в тюрьму сажайте, делайте, что хотите! 

Straight from my blood

Back in my hands

Я вышел из кабинета, а полицейский даже не попытался меня остановить. Родители уже были на месте. Саша с виноватым видом сидел на лавочке возле СИЗО, пока отец орал и матерился на весь отдел.  — Уволен! — это были его последние слова, которые ударили по мне как нож.  Водитель, завидев меня, грустно улыбнулся. Я подошёл, не обращая внимания на разъярённое лицо отца и напуганную мать. Я протянул руку Саше, он пожал её и сказал:  — Удачи тебе. 

Too young to be my father

Too old to be my friend

Отец, красный как рак, стиснул зубы. Я смотрел на него абсолютно спокойно, будто мне всё равно, никак не подавая виду, что готов избить всех, кого можно. Сейчас это состояние стало ярче, я стал громче слышать окружающие звуки, но в то же время не слышать их совсем. 

Will you talk to me? I'm real bored

We're in the house, looking at the dark

Туман, вакуум, в котором ты слышишь какофонию из покашливающего дежурного, дождя, стучащего по крыше пред банни ка, и собственного дыхания. Всё это то ускоряется, то замедляется, но всегда делается будто прямо тебе в ухо, назло. Признаться, я даже испугался.  — Ты слушаешь вообще что я говорю?! — процедил отец.  — Да-да, — сказал я с полным безразличием.  — Поразительно! У меня маргиналы и бандиты совестливее были, — строго, но усмехаясь, произнёс майор.  — Ну вот и идите к ним. Уверен, вы найдете общий язык, — раздражённо сказал я. Зачем он вообще лезет в чужие семейные разборки? Своих нет?  — Так, ну-ка рот закрыл! — взбесился папа. — Вернее открыл и тут же извинился!  — А я не буду, — процедил я смотря ему в глаза, — за что мне извиняться? Я ненавижу эту форму, потому что знаю, кого она из людей делает. 

I'll give you your lobotomy

There's no way you came out of me

Я отпихнул родителей и спокойно вышел из отдела.  — Никита! Вернулся сейчас же! — кричал отец, а меня уже и след простыл.  Я умел быть быстрым и незаметным. И хитрым. Он сел в машину и помчался по улице, прямо упирающейся в участок. Но всё же он не подумал, что я быстренько перелез через забор и затаился на крыше одного из десятков гаражей. Когда я увидел его машину на соседней улице, то спокойненько вышел и побрёл до ближайшей станции метро. Хотелось проветрить мозги и куда-нибудь съездить.  Вот только куда? 

Too young to be my father

Too old to be my friend

Тем же вопросом я задавался когда шёл с тренировки. Я часто убегал в бабушкину квартиру, доставшуюся по наследству, но сегодня не тот случай. У меня есть час и не больше. Нужно хотя бы попытаться подготовиться к завтрашнему дню, чтобы не позориться. Уйти-то не могу, родители всё ещё заставляют ходить, как маленького ребёнка.  Я присел на лавочке ближайшего парка и достал скетчбук. Рисование было отличным способом отдохнуть, унять скуку и поработать. В общем в любой непонятной ситуации я крутил в руках карандаш, придумывая что изобразить. 

You're covered in the illusion

Одновременно я размышлял о завтрашнем бое. Я всю жизнь подавлял агрессию, потому что не хотел быть таким, как мой отец. Но похоже, порой злость и ненависть была сильнее. Поэтому драки в школе и скандалы с родителями уже были обычными буднями. Внешне я спокоен, но до первой провокации. А значит, завтра её нужно откуда-то достать.  Сонный и уже в плохом настроении я ехал с отцом в полной тишине.  — Смотри, не облажайся, — он выдал мне мою сумку с формой, дверь гроба на колёсах захлопнулась и я отправился к спортивной школе.  Я скрестил пальцы на руке, в надежде, что мой приступ агрессии случится именно сегодня и здорово мне поможет. 

That was inside of me

Поднимаясь в спортзал, я увидел Костю. Того самого, из школы.  — Мам, ты чё, тупая, я просил мне другие шорты взять!  Меня просто выводило из себя, когда я наблюдал подобные сцены. Как можно так общаться с матерью, которая пылинки с тебя сдувает? И это абсолютная правда, я много успел увидеть за те четыре года, что с ним знаком.  Избалованность, инфантильность хамство и самолюбие — вот за что люди должны попадать в ад.  — Не обращай внимания, — приговаривал я себе, а потом опомнился. — Стоп! Зачем я себя успокаиваю? — я злобно ухмыльнулся и пошёл переодеваться. 

I'll throw you in the ocean

Выходя на ринг, смотря в глаза противника, я стал сам себя провоцировать. Вспоминать всё, что меня бесит, раздражает, злит. И заигрался. В голове снова заиграл тот день, когда уволили Сашу. Снова те ощущения. Я слышу, как скрипит мат под ногами. Как Костя, ублюдок вонючий, стучал ногой по полу в огромном зале, где находилось еще человек пятьдесят. Но я слышал это так, будто делал это сам. У себя над ухом. А летающая под потолком оса всё никак не заткнётся. Я поморщился. Хоть этот приступ был мне необходим сейчас, мне было противно это чувство. 

I'll pass you to the sea

Дело кончилось сломанным пальцем у противника. Перестарался. По сути я победил, но из-за этого мне дали только третье место.  Выходя из здания, сидящий в скорой помощи парень с перебинтованным пальцем, отчеканил:  — Палец срастётся и ты труп!  — Да ладно, — спокойно ответил я, — извини, правда переусердствовал, — и протянул ему руку.  Он наверное не ожидал такого. Но не все же такие, как Костя. И мой отец, который окружив себя жестокостью и безразличием, сам стал таким.  К чему я это все рассказываю? Ах, да.  Лена…