Дорога в никуда

Никита, 2019 Это состояние можно назвать только странным. При всём разнообразии русского языка, других эпитетов не подобрать. Аня, да и другие люди тоже, были правы, когда описывали меня либо «неразговорчивый», либо «безэмоциональный». На мой взгляд, вышеупомянутая девушка романтизировала мой характер. Точнее, его отсутствие. Я не из скромных, мне нравится моя недоступность и загадочность, которая как-никак чем-то отличает меня от остальных. Это я сейчас превратил свою асоциальность в нечто большее, заметили? Одни боятся, другие, как Лена, тянутся, стараясь узнать что у меня в голове. Но секрет прост. Я и сам не знаю. И боюсь своих чувств, эмоций, которые могут навредить другим людям. То, о чём я говорил — неконтролируемая агрессия. Я крайне вспыльчивый, как отец. Он никогда не умел управлять своими эмоциями, только подавлять, а потом срываться, в основном на мать. Я ведь его гордость, наследник и прочий бред. Что бы не натворил. Примерно так мне объяснила Елена Фёдоровна. — Да… — мы оба были уставшими, поскольку каждый сеанс я сидел с ней минимум час. Гораздо дольше, чем остальные. Хотя, казалось бы, из диагнозов у меня только клептомания и семья относительно благополучная. Голова раскалывалась. Копание в своём прошлом отнимает столько же умственных ресурсов, сколько урок с репетитором по профильной математике. — Значит, с детством мы пока закончили, дальше займёмся проработкой эмоций. Как ты? Всё хорошо? — Вроде. Устал, но стало легче. — Ах да, — она полезла в ящик стола и отдала мне мой телефон, — Держи. — Спасибо. Я пошёл, — и на ватных ногах поплёлся к выходу. Оставшийся день я провёл как в тумане. Лена судорожно лезла то в мой, то в свой мобильник. — Аккуратнее, спалишься, — это было первое, что я сказал ей за день. Я точно не знал, что чувствую к ней. Встречаться с ней начал, потому что она буквально была на грани. Из жалости, давайте называть вещи своими именами. И всё же. Я восхищался её лёгкостью, как моральной, так и физической. Она любила пританцовывать под свои любимые песни в наушниках, даже если вокруг была толпа народу. Это выглядело очень непринуждённо и мило. Лена всегда одевалась в вещи на пару размеров больше, хотя, без преувеличений, обладала практически модельной фигурой — стройные длинные ноги, выраженная талия и небольшая грудь. Скрывая всё это, она становилась загадочнее, недоступнее. Будто не хотела, чтобы её любили за это. Еще всегда рисовала длинные стрелки. Тем не менее, не смотря на довольно мрачный образ, ей было легко найти общий язык с людьми, в том числе из-за её доброты, граничащей с наивностью. И эмоциональностью, порой излишней, но всё-таки это то, что делало её уникальной. Как будто она проживала эмоции за нас двоих. Всегда бурно выражала радость, злость и грусть. — Блин! Ну я не могу! Их вчера спалил твой батя, вызвал ментов. И всё, ни строчки не написали. Тебе что, даже неинтересно? — Интересно. Но быстрее они от этого не напишут. — Ты прав, — вздохнула она, — хватит себя накручивать. Сегодня, кстати, дискотека прощальная. Завтра ведь последний день. Пойдешь? — Спасибо, мне в прошлый раз хватило. — Ну, если опять не целоваться с чужой девушкой… — как же Лена любила мне напомнить об этом. Даже непонятно, она шутит или ревнует. — Ну хорош, — легонько, но лениво, улыбнулся я. — Всё, вечером идём, — она похлопала меня по плечу и быстро поцеловала в щеку. Я раздражённо вздохнул. Лена не даёт усидеть на месте и всё время тащит меня туда, куда я не хочу. Но, собственно, смысл жаловаться, если я знал её характер как свои пять пальцев. Ваня посуетился, достал на вечер бутылку водки. С пропажей Антона и окончанием аттракциона неслыханной щедрости от Жени, постоянно прикрывавшего наши гулянки, мы стали тщательнее скрываться. К нам прибилась Алиса, вожатая младшего отряда, которая, кажется, вообще здесь «по приколу». С её цветными волосами и вызывающей одеждой, по стандартам старшего поколения, она далеко не тот человек, который должен работать с трудными детьми и подростками. Слишком молодая, слишком яркая и слишком не душная. Она попросту хитрая — знала, что мы пьём и курим, и иногда присоединялась к нам, за молчание. И честно говорила о том, что спалят нас всех вместе и прикрывать она никого не будет. Дима открыл нам дверь, предварительно оглядевшись: — Да успокойся, кому ты нужен! — пробурчал Ванька и ввалился в комнату, доставая бутылку из под олимпийки. Они принялись разливать алкоголь по пластиковым стаканчикам. — Вообще мне нельзя… — подметила Лена, когда её стакан уже наполнился до краёв. — Да хорош, выпей! — подначивал Дима. — Она тебе сказала, она не будет! — процедил я. — Ты же знаешь, у неё проблемы. — Спокойно, братан, чё ты злишься. Пусть сама решит, — пожал плечами Ваня и принялся пить. — Ник, ладно, тебе, — Лена залпом осушила стакан, — тут даже пить нечего. День с самого утра не задался. Я уже чувствовал, что начинает накатывать агрессия, которая вылилась в такую небольшую перепалку. Хотя, если бы меня ничего не сдерживало, могло бы и дойти до драки. Не хотелось кому-то портить настроение и тем более навредить Лене. Больше всего я боялся стать таким, как отец. — Ты в порядке? — спросила Лена. — А? — потерянно ответил я. — Да-да. На дискотеке мое настроение даже усугубилось. Куча людей, громкая музыка, все танцуют по-дебильному. Что за детский сад? Самое адекватное в этой ситуации: встать и уйти. Это я и сделал. — Ты куда? — Лена отбилась от компании девочек и ринулась ко мне. — Пойду пройдусь, — ответил я совершенно спокойно. — Ну блин… Давай хотя бы медляк станцуем! — Я не хочу! — это звучало уже ощутимо грубее и кажется я её обидел. По выражению лица было понятно: она мельком глянула на меня, пожала плечами и медленно, почти величественно отвернулась.

Untitled Upon Request — MyHoliday

Some magic,

Suppose to be,

«Какой же я мудак», — думалось мне. Как люди могут взять и высказать свои эмоции человеку? Уж тем более показывать. Я учился это делать, работал над собой. И на тот момент, мои мысли разделились на две части. Первой было очень стыдно перед Леной. Ведь я не мог признать тот факт, что меня любят. И быть благодарным за это. Вторая половина не хотела давать ей ложных надежд. Ведь насильно мил не будешь, чего Лена, вероятно, не осознавала. Я знал, во что это может вылиться — в мою нескончаемую грубость и агрессию. И в конце концов в один прекрасный день я бы поднял на неё руку.

But Ur ironic look,

Broken my constellation;

Так что самое правильное решение напрашивалось само собой. Пока я не готов к отношениям и пока всё не зашло слишком далеко, мне нужно уйти. До отбоя мы всегда собирались в Аниной комнате, которая пустовала, ввиду отсутствия обеих. Я направлялся к ней, по дороге прокручивая в голове, что скажу Лене. В комнату она притащила светодиодную ленту, которая светила ярко-синим. На тумбочке стояла бутылка красного сухого и два бокала. Увидев это все я пришёл в недоумение.

I am a little bit lost since our separation

Лена сидела на кровати и, заметив щёлочку света на полу, обернулась. Она сидела в джинсах и кружевном топе, с распущенными волосами и с ярко фиолетовыми стрелками, с какими она и шла на дискотеку. Я сел не рядом с ней, а на кровать напротив. Лена не подала виду, но явно смутилась. — По какому поводу? — безрадостно спросил я. — Да просто так, — она была какой-то загадочной и всё время поправляла волосы, — откроешь? — мне в руки была протянута бутылка со штопором. Крутя её в руках, я собирался с мыслями, попутно думая о том, что меня хотят «завалить». А я-то расставаться пришёл. Непростая ситуация. — Что-то не так? — она быстро пересела ко мне. Я молча поставил бутылку на пол и отодвинулся подальше, собираясь начать говорить. Я грустно улыбнулся, готовясь исчерпать годовой лимит слов: — Лен, послушай меня пожалуйста, — сначала я метался, потом взял себя в руки и твёрдо посмотрел ей в глаза. Как всегда и разговаривал с людьми. Уверенно и спокойно. Эта мимолётная неловкость позабавила. — Да? — Я много думал и решил, что нам лучше расстаться. — Продолжай, — я увидел какой-то страх в её дымчато-серых глазах, она помотала головой, будто сказала какую-то глупость, — могу узнать почему?

I am a little bit lost since

— Конечно, — это «конечно» показалось мне крайне циничным, — поверь, с тобой я по-настоящему честен. Ты стала очень родным человеком для меня за эти два года. Хоть я этого не показываю. Ты всегда была со мной. Я правда это очень ценю. — Но? — она вдруг улыбнулась. — Когда я говорил, что у меня слишком много проблем с головой, это была не дешёвая манипуляция. Я боюсь тебе навредить, потому что люблю. Может не как девушку, но как сестру, как человека. А когда любишь, наверное, хочешь, чтобы человек как можно меньше страдал. И это то, что происходит с тобой. Знаю, тяжело, но тебе нужно меня отпустить.

Lay down by me,

Wait and you will see,

Ленино лицо не выражало абсолютно ничего. Никаких слёз, криков. — Да, я всё знаю, — пролепетала она и вытащила листок бумаги из тумбочки, — я тебя обманула, можно сказать. Стащила. Нужно было тогда всё понять. Листок с того группового занятия с психологом. — Брось, я не буду говорить, что ты неправильно поступила. Мне нужно учиться любить и делать я буду это на твоём примере, — я по-дружески взял её за руку, — спасибо тебе.

Stars beneath the sky,

Give me a try;

Лена погрустнела. Словно до неё дошло только сейчас. Я видел, она держалась. За это ей отдельно моё уважение. — И тебе. — За что? Я ведь ничего не сделал… Хорошего. — Не знаю. Так правильно, наверное. Поблагодарить. — Тогда, увидимся уже в училище? — Да, — она поднялась с кровати, собираясь уходить и вдруг обернулась, — ты идёшь? А я завис, глядя в пол: — Да-да. Я словил Лену на пороге, едва касаясь, приобнял за плечи. — Извини еще раз. Она всхлипнула. Тишина. — Ты всегда знаешь, — продолжил я, — что можешь рассчитывать на меня. Что бы не случилось.

Caught in the ocean,

Right to the end,

— Да-да, — прошептала она. На мои пальцы упала холодная слеза. В последний раз я коснулся её белых, чуть жестких от окрашивания, волос, заправил их за ухо. Погладил тыльной стороной ладони по спине и встал перед ней. Плачущей, но будто счастливой. — Странно. Но мне кажется, с этого момента всё будет по другому, — грустно и с улыбкой сказал я, — спокойной ночи.

To bring the wonder,

I had a chance;

Собрав все вещи перед отъездом, я не мог уснуть. Перед дорогой так всегда. Тебя ожидает ранний подъем, несколько бесконечных часов в неудобном кресле, возвращение домой, где все кажется чуждым… Есть некое чувство опустошённости. И скука. Бесконечная, непреодолимая. Увидев смс «Абонент снова в сети», я решил набрать Антону. — Здарова, как ты? — Ого, ты разговариваешь? Голос какой-то слишком эмоциональный для тебя? Чё случилось? В трубке я слышал шум воды и Анин смех. — Где это вы? — В Сочи. Долгая история. Так что? — Да я с Леной расстался. Завтра по домам разъезжаемся. — Опа, вы чё встречались? Ань? — он рассмеялся. — Ну да, — пробубнила Аня. — Вот это новости. Слу-у-шай, — загадочно протянул Давыдов, — к нам не хочешь приехать? — Зачем? Мне кажется, вам и без меня там нормально. — Да я думаю всех своих друзей позвать. Тусовку устроить, погулять перед экзаменами. А, да, ты же лох… и у тебя сессия. Ну похуй, пригоняй! Я в недоумении помотал головой. — Какой Сочи? Где вы там живете вообще, на какие шиши? Как вас полиция еще не поймала? — даже для меня не задать эти вопросы было бы странно. — Чувак, слишком много вопросов. Походу от Лены заразился. Давай, ждём. Денег на билет не предлагаю, с тебя не убудет. — Чё? — я реально не понимал о чём они говорят. Однако звонок уже был сброшен. Вежливая бесцеремонность. В лучших традициях моего новоиспечённого друга. Однако съездить проветрить мозги казалось уже не такой плохой идеей.

Bring me the secrets,

Liquids by the snow,

Ранее утро. После бессонной ночи и завтрака, на котором я ничего не поел, нас отправили за ворота, ждать автобус. Вокруг было так тихо и пусто. В последний раз мы проходили мимо аккуратных кирпичных корпусов, выстриженного газона с осевшей на нём утренней росой. И хвойный лес вокруг, покрытый голубоватым туманом. Воздух был прохладным, влажным, в глаза светило восходящее солнце. Как будто всё по-другому. С одной стороны, я такой же, как прежде. Думаю, моя фамилия всё так же будет на слуху у патрульных и сбегать из дома я не перестану. А с другой стороны, мне есть о чём подумать. Есть, над чем работать. Я гордился Леной. Она относительно спокойно приняла моё решение расстаться. Кажется, она гораздо взрослее, чем я.

Glowing through the silver,

Self control;

Какими бы взрослыми мы ни были, хоть самыми чёрствыми, равнодушными и циничными, в глубине души мы хотим чтобы нас любили. Просто любили, без всяких «но» и «если». И пока что, единственный человек в моей жизни который так может — Лена. — Первый отряд, шевелись! Мы подскочили с асфальта, увидев подъезжающую колымагу, напоминающую автобус. Алёна, всё такая же высокомерная, «дирижировала» нашей посадкой в автобус. — Женя, твою ж… Где чёрт его носит?! Я сел на предпоследнее место, впереди ряда из пяти сидений, где по канону сидит какая-нибудь весёлая компания. Сразу же уткнувшись в наушники, я не сразу заметил какого-то движения. Ребята, особенно малышня, подскочили, увлечённо глазея в окно, а кто-то столпился у открытых дверей. Я спокойно поднялся с сидения, чуть пригнувшись, и поинтересовался что же происходит. Из-за поднявшегося гула, было сложно разобрать, о чём говорят Алёна и Женя, стоящий перед ней с букетом белых роз. — Ну-ка! — воскликнула Алиса, — Рты закрыли, мне тоже интересно! — Алёна, — говорил Женя, — я много косячил перед тобой, — вожатый чесал затылок, как двоечник, стоящий у доски, — но, это… — он вручил ей цветы. — Сам скажешь или мне сказать? — сказала Алёна, неожиданно по-доброму и с улыбкой, но всё так же сохраняя грань серьёзности. Она усмехнулась. — Да давно я уже всё поняла. — Ну, я, в общем, люблю тебя. Станешь моей девушкой? — на выдохе выпалил он. Послышалось громкое девчачье «у-у-у» в салоне автобуса. Алиса шикнула, увлечённо ожидая ответа. Не хватает попкорна. — Ну стану конечно! — Алёна рассмеялась во весь голос и взяла цветы. Они быстро поцеловались, приобнимая друг друга. Неудобно перед детьми всё-таки. — Так! Сели все по местам, быстро-быстро! — Алиса разогнала мелюзгу, а сама подсела ко мне.

Caught in the ocean,

Right to the end,

Новоиспечённая парочка зашла внутрь и автобус тут же тронулся. — Грустно, уже смена закончилась… — задумчиво говорила вожатая. — Да, придётся тебе бухать за свой счёт. — Слышала, вы с Леной расстались, — она как будто не уловила намёка и не планировала заканчивать беседу. — Не знал, что ты в курсе, что мы встречались. — Ну что ты, я — еще один психолог для всех девочек в отряде. — А я не похож на девочку. — Верно. Просто хотела сказать, что ты правильно поступил. Нет, неправильно, что бросил Лену. Я имею ввиду то, насколько благородно ты это сделал. Она очень тебе благодарна. — Благородно? Не думал об этом. — Ты сделал это, потому что боишься. Уж не знаю чего конкретно, но у тебя точно есть ответ на этот вопрос, не так ли? Я кивнул, а Алиса продолжала. — Ты вспомни себя в первые дни, — она усмехнулась, — такой асоциальный кусок говна, который ненавидит всё живое. А здесь ты переступил через себя, ради неё. Это мужской поступок. Человечный. Почему? — вопрос был риторическим, она хотела чтобы я ответил на него про себя.

To bring the wonder,

I had a chance;

— Ты считаешь, что я неправильно поступил? — Да. — Почему? — Она тебя любит. Этого достаточно. Но это так, — она встала и собралась уходить, — моё мнение. Всё, думай, пока! — она подмигнула и ушла вперёд. Её слова заставили сомневаться во всем, что я думал про себя. А такой ли я? Неужели социопат, неспособный к эмпатии, любви и дружбе? Вряд ли, учитывая вчерашнее. А значит, когда-то я перестану бояться и научусь любить.

I am a little bit lost since our separation